Коты Великого Города - 3

Имам только развёл руками.

– Мне единственное приходит в голову. Это одна из самых маленьких мечетей Стамбула. У нас мало туристов, да и прихожане сейчас предпочитают большие красивые мечети. Сюда же человек приходит, если хочет молиться в тишине. Я недавно давал интервью о маленьких мечетях и о их непростом положении. Может, этот человек увидел это интервью? Но почему он предпочёл вот так кинуть эти деньги? Почему же нельзя официально? Тем более, благотворитель не должен привлекать к себе внимание. А о происшествии пишут все газеты. Я очень удручён всем этим.

– Имя Али Акалына Вам о чём-нибудь говорит?

– Али Акалын? О, Аллах милостивый и милосердный, да ведь это же Али, сын моей двоюродной сестры Хатидже! Я его, правда, лет десять не видел. Хатидже говорит, что он работает в Европе!!! Он, со слов Хатидже, айтишник.

– Он айтишник, верно. Но он уже шесть лет работает на клининговую компанию «Темизлик»6[6] в Эйюпсултан.. Эй, Лохматый Кошмар, помогай скорее, он в обмороке!!!

***

– Послушай, Хатидже, сестра, эти люди были не из полиции. А если бы даже и так? Я не верю, что наш Али замешан в чём-то дурном. Но ведь у парня явные проблемы. Сестра, ты знала, что Али живёт вовсе не в Европе? По крайней мере, сейчас?

– Знала. У него в Милане не получилось работать в той фирме, куда он устроился. А тут его сразу взяли в «Темизлик». Я сначала подумала, что уж невелика и радость, но он говорил, что компания крупная, с филиалами по всей стране. Да кто там за окном гремит?

Хатидже-ханым встала, подошла к окну и вдруг фыркнула от смеха.

– Ой, и не время смеяться, да только посмотри, Ариф, на этого толстого кота. Похоже, застрял под забором. Ох, да тут ещё и рыжий новенький, и серый... Что это они ко мне в садик набежали? А, вылез.

– Хорошо, что вылез. Вернёмся к Али. Компания-то не сильно велика, как оказалось. Откуда бы там ему заработать полмиллиона евро? Ты давно его видела?

Женщина смутилась.

– Несколько лет.

– Чтооооооо? Сын живёт в получасе езды и за несколько лет не навестил????? Почему ты мне этого не говорила?

– Али просил меня всем говорить, что он в Милане.

– Но за это время он хоть звонил? Его мать совсем одна, вдова, его сыновний долг – помогать ей!!!

– На праздники всегда звонит. И я не одна. У меня много подруг, есть работа.

– Работа? Какая?

– Я хожу три раза в неделю в одну фирму. Я же курсы бухгалтеров закончила, помнишь? Ну так вот. Я занимаюсь счетами небольшой строительной компании.

– Какой? Где?

– Совсем рядом. «Фатих Иншаат». О, Аллах, что там делают эти несносные коты?

***

– Рыжий, скажи честно: ты нарочно превратился в строителя «Фатих Иншаат»? Или это твоя идея была, Серый?

– Белое Пятно! Да я просто увидел человека в таком комбинезоне и подумал – вот маскировка хорошая! Пришли строители на перерыв в локанту. Эй, Белое Пятно! С тобой всё хорошо?

– Нет, – подумав, сказал Призрак. – С ним не всё хорошо. Он притворяется, что сдох, чтобы не видеть и не слышать этого ужаса. И, поскольку он типа сдох, он не будет миссии на завтра раздавать. Поэтому, Рыжий, давай завтра с утра сгоняем в Эйюпсултан, в «Темизлик», под видом полицейских, пока Метин с Серканом и эта влюблённая Айше туда раньше нас не попали.

– Я протестую, – слабо протелепатировал Белое Пятно, но на общем канале начался такой гвалт, что его никто не услышал. Громче всех орал Серый, потому что тоже хотел пойти в «Темизлик».

– Я даже готов в Айше превратиться! – вопил он.

– Тогда, – скомандовал Лохматый Кошмар, – Сестрицы делают всё, чтобы настоящий Метин оставался в постели как можно дольше.

– А Серкан?

– А что Серкан? Дело-то терпит. О краже денег никто не заявляет, шишка у имама рассасывается, ботинки Венсану уже никто не вернёт, да и не будет Метин ради пары поношенных ботинок ходить по клининговым компаниям. Он явно думает, что они с Серканом зайдут туда для проформы после его выздоровления и закроют это глупое дело.

– Вот именно, что глупое, – проворчал Белое Пятно, по-прежнему лёжа на спине и задрав лапы. – Как по мне, наплевать бы на этого Али, да и дело с концом.

– А репутация Города? Если всякие беглые айтишники будут воровать обувь иностранцев на территории туристических достопримечательностей, то от этой репутации рожки да ножки останутся, – пафосно выкрикнул Серый.

– И к тому же, – добавил Чёрный Призрак, – кабулганам Эйюпсултана тоже не поздоровилось. Выбрали миссию неверно, получили нагоняй от Ахмет-бея.

- Какого ещё Ахмет-бея?

– Так зовут директора компании «Темизлик». Ахмет Акалын.

– Что, тоже Акалын????

– О, шайтан, – пробормотал Чёрный Призрак. – Я и не сообразил... А мы всё «Али» да «Али» ... Не такая уж, впрочем, редкая фамилия.

– Однако же в этой истории что-то много Акалынов на квадратный метр. Итак, расходимся. Завтра нас ждёт Эйюпсултан!

***

Рыжий поёжился. Мечеть Эйюпсултан была не такой величественной, как Айя-София или Султанахмет. Однако во дворе царило такое умиротворение, так мелодично пели птицы, так красиво звучал азан... И всё же Рыжему было неуютно. По склону холма расползлось кладбище, над которым, в кафе «Пьер Лоти» уже шумели туристы, наслаждаясь видом Золотого Рога. Рыжий никогда не понимал, отчего у многих тюрбе в Стамбуле есть кафе. А тут ещё и фуникулёр беззвучно скользил над белыми надгробиями.

До района Эйюпсултан они с Черным Призраком добрались без особых приключений, в человеческом обличии. В тупичке за отелем «Альбатрос» у Рыжего была надёжно припрятана Истанбулкарт7[7]. По ней два парня в джинсах и кожаных куртках доехали до Эйюпсултана и добрались до небольшой улочки, где располагалось неприметное здание, в котором и находился офис клининговой компании «Темизлик».

– Итак, Ахмет-бей, – начал Метин-Рыжий после того, как все необходимые церемонии были выполнены, чай выпит, а хозяин фирмы наконец уселся за стол. – Вы являетесь родственником работавшему у вас Али Акалыну?

– Ну, что Вы, – рассмеялся Ахмет-бей. – Фамилия распространённая. Нет, просто однофамилец.

– И Вы готовы сдать анализ на подтверждение родства? – спросил Чёрный Призрак.

Рыжий опешил. Он первый раз слышал о таких анализах.

– А к чему это, Серкан-бей? Вы про эти полмиллиона, о которых во всех газетах написано? Так их не у меня украли. Или Вы считаете, что я – сообщник Али-бея? Ерунда, у меня честный бизнес. Небольшой, но честный. Если надо будет, анализ я сдам, но смысла в этом не вижу.

– А Ваша компания работает с фирмой «Фатих Иншаат»?

– Не столько с ними, сколько с их заказчиками. Например, «Фатих Иншаат» строит офисное здание. И рекомендует нас как фирму, которая может навести, так сказать, последний лоск или порядок после переезда заказчика в новое здание. То же и с квартирами. Конечно, заказчик может и сам найти клининговую компанию, но мы обычно даём небольшую скидку тем, кого порекомендовала «Фатих Иншаат».

– А каким сотрудником был Али-бей?

– Не очень пунктуальным, вот каким! Уйдёт на перерыв на час, а пропадёт на три! Или на работу на час опоздает! Я ему пригрозил, что если это ещё раз повторится – уволю! Так он что учудил? Звонит мне вечером, говорит бодрым голосом, что заболел. Я ему повторил, что уволю. Не поймите меня неверно, но я ему ни на куруш8[8] не поверил. И он на следующий день пришёл, три дня якобы вирус из системы вычищал, а потом эта дурацкая история с деньгами в Фатихе. Пришлось срочно искать компьютерщика. Нашел студента одного на часы, а он и говорит, что последний вход в систему был знаете когда?

– Когда Али якобы заболел, – мрачно сказал псевдоСеркан. Ему-то было понятно, что в тот день начал работать кабулган.

Ничего нового они больше не узнали. Вышли из офиса и потопали вверх, к кафе.

– А где он эти три дня был? – спросил Рыжий.

– Дома был. Мы же думали, что он болен. Мы проверяли.

При виде парней в куртках из кафе, точнее, с террасы над кладбищем, потихоньку потянулись на улицу кошки. Они почувствовали кабулганов, чьё присутствие их нервировало.

– И что он дома делал?

Призрак не успел ответить. К ним приблизилась девушка в очках с толстыми стёклами. Лже-полицейские её уже видели в «Темизлик» – она сидела за столом перед компьютером в одном из кабинетов, дверь которого была открыта.

– Я всю дорогу за вами бежала. Сказала Ахмет-бею, что мне срочно в аптеку надо. Он вам неверно сказал.

– О чём именно?

– Он – дядя Али. Только он этого не знает.

– Как это???

– Так. Он с отцом Али в плохих отношениях был из-за того, что тот женился на девушке из религиозной семьи. И ребёнка никогда не видел, имени, очевидно, не знал. А имам Ариф хазрат, про которого в газетах – дядя по матери.

– А Вы откуда это знаете? Кстати, как Вас зовут?

– Сельма. Али мне сказал. И с «Фатих Иншаат» тоже всё непросто. Я в «Темизлик» бухгалтером работаю. Уже скоро пять лет. И заметила, что с их счётом какая-то катавасия происходит. Сказала коллеге, а она и говорит, чтобы не в своё дело не лезла, а то будет, как с Рефик-беем.

– А это кто?

– Прежний бухгалтер.

– А что с ним стало?

– А никто не знает. А Али, похоже, знает... Знал... Он жив?

– Мы не знаем, – пробормотал Рыжий. – Никто ничего не знает. А почему Вы думаете, что Али знал про Рефик-бея?

– А Али тоже интересовался счетами «Фатих Иншаат».

***

– Айше, дочка, – всхлипывала Айсу-ханым, мать Метина. – Хорошо, что ты зашла. Ой, не знаю, что и делать. Встал он сегодня, к окну подошёл, а потом и говорит: «Ой, мама, вот те кошки лысые язык мне показывают. А одна из них в девушку красивую превратилась». Свела его с ума работа этааааа...

– Айсу-ханым, – подумав, сказала Айше. – Я схожу в аптеку, капли успокоительные куплю. Сейчас приду.

Вот и конец любви. Она должна разрушить её своими руками. Потому что когда Метин узнает... И карьере конец. Но она так его любит, что не позволит свести его с ума.

Она спустилась во двор, но не пошла в аптеку, а подошла к дереву, на котором пела красивая птица, и села на скамейку. Кошки уставились на неё немигающим взглядом.

– Я знаю, кто вы, – сказала Айше. – Я не знаю, кто вас послал свести с ума Метина, но я положу этому конец.

На мордах кошек отразилось смятение, и вдруг обе сморщились ещё сильнее и заныли на телепатическом канале:

– Сестрааааа, да мы не хотели... Мы просто хотели, чтобы он этой работы отдохнууул. Не говори никому, сестра, а то Лохматый Кошмар нас убьёт...

Айше смотрела на них в изумлении.

– Колитесь давайте, иначе превращусь и порву на части.

И, шмыгая носами и валя всё друг на дружку, Гламурные Сестрицы повели свой рассказ.

– Вот дуры! – ругалась Айше пять минут спустя.

– Сама дура, знаешь, как тяжело быть правильным кабулганом?

– Я знаю, каково быть полицейским! Я и кабулганом отказалась поэтому становиться! Увидела, как один человек бьёт женщину, а тут подбегают полицейские и хвать его! И я поняла – вот, кем я хочу стать: сильной и справедливой! Я всю жизнь положила, чтобы в полиции работать, а вы тут рожи корчите! Вон из этого двора, обе! Иначе я всё расскажу начальнику вашему!

– А мы расскажем Метину...– начала было одна из Сестриц, но тут с каменной ограды свалился страшный лохматый кот. Зыркнул на Айше, подошёл к сфинксам и сказал:

– Когда вы мне жизнь спасли, я поклялся, что сделаю из вас нормальных кабулганов. Но лучше бы не спасали. Сил нет ваши выкомаривания терпеть. Если только этот парень хоть слово услышит от вас про Айше-ханым, сам разорву на клочки. Сегодня на собрании все о вашем позорище узнают.

Сфинксы сиганули из двора. Лохматый Кот внимательно посмотрел на Айше, и в голове у неё возникло: «В аптеке за углом – самые хорошие успокаивающие капли. А Айсу-ханым скажете, что там очередь была, комиссар-ханым».

Айше встала и пошла в аптеку. Её ещё слегка трясло.

Через десять минут Айсу-ханым, капая в стакан с водой капли, приговаривала:

– Спасибо тебе, дорогая! Какую дочь твои родители воспитали!

– Меня в детском доме воспитали, – тупо сказала Айше. На что она рассчитывала? Она ему всё равно не пара.

Но тут она ошиблась.

– Доченька, – сказала Айсу-ханым, глядя в расстроенное лицо девушки и сразу же всё поняв. – Очень сожалею. Но, значит, воспитателям твоим честь и хвала!

И она расцеловала Айше.

***

– Итак, у нас две проблемы, помимо миссий. Во-первых, мы ни шайтана не смыслим ни в финансах, ни в компьютерах, – сказал Белое Пятно.

– Но мы знаем больше полиции по этому делу, – заикнулся было Рыжий.

– И во-вторых, о полиции. – И Белое Пятно рассказал всем собравшимся о том, что поведал ему Лохматый Кошмар.

Белое свечение у кустов заставило всех вздрогнуть. Белая Кошка дворца Топкапы внимательно посмотрела на Гламурных Сестриц.

– Выбирайте: либо всю жизнь – кошками, либо всю жизнь – людьми, – сказала она. – Все кабулганы совершают ошибки. Но большинство этих ошибок вызвано слишком сильным желанием помочь людям. – Она посмотрела на Рыжего, потом снова на Сестриц.

– Вами же двигает желание выпендриться, похулиганить, испугать. И ничего, совершенно ничего не помогает: ни советы Лохматого Кошмара, ни его сказки, ни забота других кабулганов.

Сестрицы посмотрели друг на друга. Внезапно одна превратилась в красивую молодую женщину. Женщина нагнулась, взяла на руки сфинкса в платье и вышла с полянки за Цистерной на улицу Еребатан.

***

Айше вышла от Метина довольно поздно. Айсу-ханым оказалась такой приятной собеседницей, что Айше диву давалась, что ещё пару часов назад она так трепетала при мысли о разговоре с матерью Метина.

Она подошла к припаркованной машине, надеясь поехать домой и, наконец, хорошенько выспаться, как вдруг краем глаза уловила движение. На каменной тумбе, слегка раскачиваясь, сидела молодая женщина с кошкой на руках. И Айше сразу поняла, кто это.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, подойдя к тумбе. – Я же тебе сказала...

Женщина посмотрела на Айше пустым взглядом, потом вдруг вздрогнула. Огляделась.

– Извини, – сказала она равнодушно. – Меня просто сюда ноги принесли.

– Ну, превращай свои ноги в лапы и чеши отсюда.

– Белая Кошка дворца Топкапы отлучила нас, – сказала женщина. – Я не могу превратиться. И она не может, – кивнула она на сидящую на коленях сестру. – Но мы выбрали разные ипостаси.

– Что за Белая Кошка? Так, вставай давай, поедем ко мне, ты поешь и всё мне расскажешь. И за кормом заедем, не переживай.

... Через два часа в маленькой квартирке на границе районов Фатих и Эйюпсултан закипела оживлённая работа. Вымывшись и поев, Нурхайят (так решила звать себя Сестрица, оставшаяся человеком) принялась рассказывать Айше о том, о чём говорили кабулганы на собраниях. Айше, вооружившись карандашами и листом ватмана, чертила огромную схему, где фигурировали и Али, и Ахмет, и имам, и ... Кого там только не было!

– О, Аллах, – сказала Айше, дочертив последнюю стрелку. – Не иначе, как это всё шайтан придумал.

«Вы тут ещё позабыли, что Али из Фатиха поехал в Эйюпсултан, когда ботинки спёр», – подала голос вторая Сестрица. Это было первое, что она произнесла за всё время.

– Молодец, Менекше, – ответила Айше.

«Какая ещё Менекше?»

– Будешь Менекше.

«Почему? Мне не нра....»

– Потому что я так сказала! – рявкнула Айше. – Доигрались, что даже Лохматый Кошмар вас не поддержал!

– Мы ему жизнь спасли, а он..., – пробурчала Нурхайят.

– Так, хватит. Мне завтра с утра на работу. Ложимся спать. Завтра подумаем, что делать.

И вскоре в квартирке воцарилась тишина. Потом в темноте загорелись два зелёных глаза. Менекше запрыгнула на стол, где лежал ватман, и уставилась на него.

За завтраком она огласила план.

***

Раннее утро в Стамбуле, окрашенное в рассветные тона, расцвеченное игрой света на бирюзовой воде Босфора, пылающее в витражных окнах мечетей, омрачилось воплями начальства в разных частях города.

– Айше-ханым! – кричал Кенан-бей. – Аллах с ним, полумиллионом евро! Никто о его пропаже не заявил!

– Но, старший инспектор! Я чувствую, что тут сокрыта тайна. Верно ведь, Серкан?

Серкан пожал плечами. Кенан-бей при виде такой могучей поддержки воздел руки к небу:

– Тайна, Айше-ханым, сокрыта во всём! Вот в этом дереве за окном! В добром ли оно здравии, или его точит червь? Вот в этом стакане чая! Вдруг одна чаинка на складе была подмочена, и сейчас споры плесени растекаются по нашим желудкам! Но мы этого не знаем и узнаем лишь позже, а то можем и не узнать.

Серкан и Айше инстинктивно отодвинули от себя стаканчики.

– Поэтому, Айше-ханым, послушайте меня! Я очень ценю, что Вы так поддерживаете Метин-бея, но мне сегодня нужен протокол допроса этого жулика Семиха Акташа, с которым мы уже не первый год возимся и никак не можем его прищучить!!! Выполняйте! А Вы, Серкан-бей, займитесь уже кражей вилок из локанты «Румели Ватан!»

... На утреннем собрании за Цистерной царила примерно такая же атмосфера.

– Никаких локант, строительных фирм, имамов, ботинок! – грозно говорил Белое Пятно. – Наши коллеги из Эйюпсултана поняли, где они обла... ошиблись. Он решили заменить человека, который был недостоин нашей миссии. Это недоработка их ихтибарчи. Всё! Рыжий, Серый, вам всё понятно???

В Эйюпсултане Чёрный Призрак уже устраивал разнос ихтибарчи.

Но ни одна из этих начальственных бурь не могла сравниться с криками Ахмет-бея у офиса фирмы «Темизлик». Дверь в офис была перегорожена большим цементным блоком, на котором было написано краской из баллончика: «Привет от «Фатих Иншаат», сволочь».

Такой же блок перегораживал вход в офис «Фатих Иншаат», только надпись гласила: «Темизлик» шлёт тебе привет. Покойся на дне Босфора, гад».

Там начальство не орало по той простой причине, что у всех просто пропал дар речи.

***

Этим же утром молодая женщина карабкалась по лестнице, ведущей через старое кладбище на холм Пьера Лоти. Подмышкой она держала лысую кошку в платье. Животное свесило лапы и поминутно морщилось – её укачивало. Тем более, что нёсшая её женщина тарахтела без умолку.

– Ты совершенно спятила, Менекше. И Айше тоже. Только из чувства благодарности к ней я лезу по этой лестнице среди надгробий в её огромных кроссовках, коротких джинсах и этой дурацкой майке. Ой, а что это там такое?

«Похоже на сторожку. Кто-то ведь ухаживает за надгробиями».

– Может, родственники ухаживают.

«Это османское кладбище. Тут и родственников-то уж нет. Загляни в сторожку».

– Дурацкая мысль. С чего ты решила, что этот Али может прятаться в таком людном месте? Да, он после того, как кинул деньжищи в имама, поехал сюда. Так ведь уже сто раз уехал бы.

«Прочитала в одной умной книжке, что если хочешь спрятаться, встань под фонарём. И где ещё надёжно спрятаться живому человеку, если не среди покойников?»

– Может, он просто переехал в другой район или другой город.

«Нееееет, ему надо убедиться, что дело сделано. А по городу ему передвигаться небезопасно. Те, кто за ним может следить – люди ушлые».

– Согласна. Так, сторожка. Стучать?

– Стучи.

***

По улице недалеко от площади Беязыт шёл рыжеватый молодой человек с серым котом в руках. Кот негромко выл. Сзади, поодаль, плелась кошка с половинкой одного уха, полосатая, цвета копчёной скумбрии. Прохожие оборачивались, но молодой человек шёл вперед.

«Нас тоже отлучат, Рыжий, и Лохматого Кошмара отлучат, что мы делаем, давай бросим... »

– Не ной. Пришли. – И молодой человек ловко перекинул кота в небольшой садик.

Затем он громко задышал, постучал и, когда из двери выглянула женщина, пропыхтел:

– Ханым-эфенди, простите, но кот моей матушки запрыгнул в Ваш садик. Он напугался автомобильного гудка, прыгнул через забор, я еле за ним поспел.

Женщина увидела среди вазонов с цветами скорбную серую морду, рассмеялась и впустила молодого человека в садик. Кот шипел за вазоном.

– Садитесь... Ээээ...

– Эмир. Моя матушка живёт в конце улицы, вооон в том доме. А Вы...

– Хатидже-ханым. Отдышитесь, кот успокоится, и Вы сможете его взять.

– Я бы не хотел тревожить Вас и Вашу семью...

Лицо женщины погрустнело. Она принесла воды, разлила её по стаканам и тихо сказала:

– Семья... Когда-то у меня была чудесная семья. Муж намного старше меня, но мы были по-настоящему влюблены. Муж был очень порядочным человеком, как и все в его семье, кроме его брата Ахмета. Ахмет вечно влезал в долги, вляпывался в тёмные истории. Муж помогал ему выпутаться, пытался наставить его на путь истинный. Беспокойство за брата и привело к тому, что здоровье его ухудшилось, и он умер, когда сыну исполнилось всего восемь месяцев... Так что я воспитывала Али одна, без мужа да и почти без денег, ведь деньги ушли на оплату долгов Ахмета... А брат Ахмет ни разу не поинтересовался, на что и как живёт семья его несчастного брата. Ой!!! Зачем же я всё это Вам говорю???? О, Аллах, где же моя голова, простите, Эмир-бей, сама не понимаю...

– Ничего страшного, Хатидже-ханым. Значит, Вам хотелось с кем-то поделиться, а тут мы с котом. Надеюсь, Ваш сын Вам помогает и служит доброй опорой Вам!

– Али – прекрасный человек.

– Наверное, сердится на дядю?

– Я старалась при нём об этом не говорить, хотя пару раз с языка сорвалось... Ой, да что же это со мной???

– Хатидже-ханым, не буду Вам досаждать. Вы так разволновались.

Молодой человек подхватил серого кота, подмигнул таращившейся с ограды полосатой кошке и, попрощавшись, вышел. Хатидже-ханым в расстройстве налила себе ещё воды, посмотрела на полосатую кошку и вдруг совершенно успокоилась. Кошка спрыгнула с ограды, подняла морду и приняла сосредоточенный вид: ихтибарчи начала передачу разговора. Толстый полосатый кот, сидевший у подножья холма Пьера Лоти, перестал вылизывать уставшие от долгого бега лапы и помчался вверх, к одинокой сторожке с краю кладбища.

***

Сельма сидела на скамейке напротив офиса и хихикала. Ахмет-бей бесился и орал по телефону что-то маловразумительное. На скамейку сел парень с лохматой шевелюрой и спросил:

– Чё это за дела тут?

– Да вот, вход в наш офис какой-то придурок блоком перегородил.

Парень прислушался к воплям.

– Да как ты смеешь мне претензии предъявлять? Ублюдок, я же тебя порешу! Чтоооо? Я тебя подставил? Я?! Так, через час на Отагтепе, ты место знаешь! Хорошо, через полтора!

Парень покосился на болтавшегося рядом полосатого кота и сказал:

– Ты ведь Сельма, верно? Ты бы убралась с глаз этого Ахмета. А то он сейчас сложит два и два.

– В смысле? – спросила девушка дрожащим голосом.

– Ты Али намекала на счета «Фатих Иншаат»?

– Ч-т-т-т-то?

– Пошли в кафе на обзорной площадке. Там будут все наши.

Сельма уже в который раз поймала на себе беглый взгляд Ахмет-бея и решила, что в людном кафе с ней вряд ли что приключится, а разъярённый начальник был последним человеком, с которым она хотела бы сейчас поговорить.

***

– Али?

– Сельма?

Али, которого Нурхайят и Менекше обнаружили спящим в сторожке на кладбище, перепугали до смерти и вытащили в кафе, сидел за столиком в кепке и в черных очках. Он был небрит, брутален и совсем не напоминал нерешительного человека, который несколько дней назад метался по улице Моллы Фенари.

– Так что там со счетами «Фатих Иншаат»? – спросил лохматый парень.

– Я обнаружила, что «Фатиху» часто выставлялись очень большие счета за уборку помещений. Самая большая статья расходов – спецсредства для уборки. Действительно, иногда при уборке приходится использовать смывку для удаления монтажной пены, средства для удаления граффити, прочие штучки, но ведь речь идёт о тысячах евро. Я заинтересовалась этим, а коллега сказала, что Рефик-бей тоже стал наводить справки, а потом вдруг не пришёл на работу. И дома его не оказалось. В полицию заявили, но безрезультатно. Я испугалась, но решила поделиться с Али, – И девушка покраснела.