Контракт на отцовство

Алина скопировала все доказательства на защищённую флешку, убрала её во внутренний карман пиджака и выдохнула. Завтра утром первым делом положит это на стол Марку. Пока не стало слишком поздно.

Но утро пятницы началось с катастрофы.

Ровно в 9:00, едва Алина прошла через турникет, телефон взорвался красными алертами. Центральный сервер «Норд-Базиса» лёг. Одновременно шла массированная утечка данных: клиентские базы, коммерческие тайны, алгоритмы ценообразования, внутренняя переписка — всё потоком уходило наружу и, судя по маршрутам, прямиком на серверы конкурентов.

Опен-спейс превратился в растревоженный улей. Кто-то кричал, кто-то звонил, кто-то просто сидел бледный. Марина стояла посреди зала, театрально прижимая руки к щекам.

Через два часа Алина уже сидела в зале заседаний.

Напротив неё с каменным лицом сидел Марк. Губы стиснуты в тонкую линию, брови нахмурены. Серо-зелёные глаза потемнели почти до чёрного. Справа от него — финансовый директор Подольский и начальник службы безопасности. Слева — генеральный директор Савельев и техдиректор Виктор Павлович. Чуть поодаль, нервно теребя край пиджака, сидела Марина.

— Утечка не внешняя, — чеканил безопасник, кладя перед Марком толстую папку. — Внутренняя диверсия. Авторизация под ключом администратора. IP рабочего компьютера Логиновой. Скачивание критических массивов и отключение протоколов защиты инициировано с её терминала в 8:45. Подтверждено личным паролем.

Алина перестала дышать. Кровь отлила от лица так резко, что на секунду потемнело в глазах.

— Это подделка, — сказала она максимально ровно. — В 8:45 меня физически не было в здании. Я прошла турникет в 8:58. Проверьте записи.

— Камеры на вашем этаже сегодня утром «планово» отключили на техническое обслуживание, — слащаво вставил Подольский. — А цифровой след, увы, на данный момент неоспорим.

Марина всхлипнула так натурально, что даже Алине на мгновение стало неприятно.

— Алина… как ты могла? Я же своими глазами видела, что ты вчера до одиннадцати скачивала какие-то базы. Я думала, ты просто работаешь сверхурочно…

Марина опустила глаза, но уголок её рта всё равно дрогнул. Со стороны это можно было принять за всхлипы, но Алина, знающая Марину уже много лет, увидела усмешку человека, который только что поставил мат.

Пазл сложился мгновенно, хотя и до этого она догадывалась, что всё было подстроено именно Мариной. У неё был полный доступ. Логи подчистили. Камеры отключили в нужное окно. Идеальная, почти ювелирная подстава.

Подольский грузно подался вперёд, опираясь мясистыми руками на стол:

— Убытки уже исчисляются сотнями миллионов. Это уже давно не вопрос увольнения, Алина Витальевна. Мы обязаны передать материалы в прокуратуру. Коммерческий шпионаж, статья, реальный срок. И, разумеется, многомиллионная неустойка по контракту.

Подольский даже не пытался скрыть удовлетворения. Толстые пальцы лениво барабанили по папке с «уликами», а в маленьких глазах плескалось почти неприкрытое торжество. Он смотрел на Алину так, будто уже видел её в наручниках. Для него это был идеальный сценарий: и дыру в финансах закроют чужими руками, и опасного свидетеля уберут одним красивым ударом.

Слово «срок» ударило под дых так сильно, что Алина на секунду потеряла слух. Перед глазами всплыло лицо Сони. Если её арестуют… кто заберёт ребёнка? Мать? Которая едва звонит раз в месяц? Марк? Но он постоянно занят на работе. Что будет с дочерью, если мать окажется в СИЗО по статье о промышленном шпионаже?

Алина медленно подняла глаза на Марка.

Сейчас решалось всё. Отец её ребёнка, который ещё неделю назад обещал окружить заботой, защитить их с Соней. Или безжалостный инвестор, чья компания только что потеряла состояние из-за человека, которого он сам привёл. Хоть это было и не так, но Марк ведь об этом не знал.

Марк молчал. Он сидел совершенно неподвижно, лишь медленно проводил большим пальцем по костяшке указательного. Когда он наконец поднял глаза на Подольского, воздух в переговорной словно стал гуще. В его взгляде нельзя было прочесть ни ярости, ни вообще каких-либо эмоций, только очень спокойная сосредоточенность. Алина не могла понять, о чём он думает. И это пугало сильнее всего.

Глава 24. Связанные руки

Марк наконец перестал поглаживать костяшку пальца и поднял глаза на Подольского. Голос прозвучал ровно, холодно, без единой эмоции:

— Алина Витальевна отстраняется от проекта на время выяснения всех обстоятельств.

Подольский удовлетворённо откинулся на спинку кресла. На лице Марины на долю секунды мелькнуло тщательно скрываемое торжество.

— Ровно через час собираем экстренную комиссию, — продолжил Марк, поднимаясь и застёгивая пуговицу пиджака. — Будем решать, как минимизировать ущерб. А пока я хочу поговорить с Алиной Витальевной наедине. Прошу, пройдёмте в мой кабинет.

Алина встала на ватных ногах. Когда они шли по коридору, опен-спейс уже даже не пытался скрывать перешёптывания. Сплетни летели им в спины ядовитыми стрелами:

«Ну всё, доигралась содержанка…»

«Сейчас с вещами на выход…»

«Я же говорил — постель ума не прибавляет».

Она шла с высоко поднятой головой, но внутри всё мелко и противно дрожало. Каждый шаг отдавался в висках. Алина вдруг с жуткой ясностью поняла, что сейчас может потерять абсолютно всё: работу, репутацию, свободу. А значит — и Соню. Перед глазами на секунду появилось лицо дочери, и от этой мысли стало так страшно, что перехватило дыхание. Она снова была той двадцатилетней девчонкой, которую один телефонный разговор оставил совершенно одну. Только теперь ставки были несоизмеримо выше.

Когда тяжёлая дверь наконец закрылась, отрезав их от чужих взглядов, Алина на мгновение прикрыла глаза. В кармане пиджака лежала флешка. Единственное, что у неё сейчас было. Она сжала её пальцами до боли и тихо выдохнула, готовясь к худшему. Поверит он ей или нет?

Марк прошёл к панорамному окну и молча уставился на серые крыши. Внутри поднималось что-то чёрное, густое, почти неконтролируемое. Ярость затопила его целиком. Ему хотелось вернуться в переговорную, взять Подольского за горло и вытрясти из него всю душу, чтобы тот больше никогда не смог произнести имя Алины. Он только-только нашёл их с Соней. Только-только почувствовал, что у него снова есть за что держаться. И эти люди пытались забрать у него то, что он только обрёл. Руки сами сжались в кулаки.

— Марк… — голос Алины предательски дрогнул. — Я понимаю, как всё это выглядит. Но я клянусь…

Он резко развернулся.

Маска ледяного руководителя исчезла. За два шага он оказался перед ней и очень бережно обхватил её лицо ладонями. Большой палец мягко провёл по побледневшей щеке.

— Алина, не переживай, — тихо сказал он. — Я всё решу, малыш. Я урою их всех. Засажу на столько лет, что они неба не увидят. Никто больше не посмеет тебя ни в чём обвинить. Верь мне. Я знаю тебя, ты никогда не стала бы этого делать. И я всегда на твоей стороне. Никогда этого не забывай.

От этого контраста — между ожидаемым холодным приговором и этой полной, безоговорочной поддержкой — у Алины на глаза навернулись слёзы. Защитный панцирь, который она так долго строила, треснул. Впервые за всю жизнь кто-то большой и сильный встал между ней и катастрофой.

Но именно поэтому она должна была отказать.

Она мягко накрыла его руки своими и чуть отстранилась.

— Нет, Марк. Я должна сделать это сама.

Он нахмурился. Голос стал жёстче:

— Алина, тебе шьют уголовную статью. Это не игрушки, я не позволю тебе рисковать. Я только-только обрёл вас с Соней.

— А я не позволю им уничтожить мою репутацию, — отрезала она, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. В глазах снова появилась сталь. — Если ты сейчас всё решишь своими связями и деньгами, я навсегда останусь в их глазах просто твоей любовницей. Содержанкой, которую богатый босс отмазал от тюрьмы. Я профессионал и я сама разберусь. Доказательства их махинаций у меня уже есть.

Она вытащила из внутреннего кармана флешку и показала её Марку.

Марк молчал дольше, чем следовало. Всё в нём кричало, что нужно наплевать на её гордость, вызвать людей и стереть эту историю в порошок за одну ночь. Он мог это сделать. Легко, даже не напрягаясь. Но глядя в её мокрые, упрямые глаза, он понял: если сейчас пойдёт против её воли, то потеряет её сам. И уже по-настоящему.

— Хорошо, — наконец сказал он глухо. — Но в одиночку ты не останешься. Я дам тебе лучших людей из «Северного Альянса». Комиссия через час даст тебе время. Но действовать нужно быстро.

Алина судорожно выдохнула.

— Да… Но Соня. Сегодня пятница, мне нужно забрать её пораньше. Я не знаю, когда смогу уйти.

Марк смягчился. Снова коротко коснулся её щеки, вытер остатки слёз.

— О Соне я позабочусь. Заберу, покормлю, уложу. И я поживу с вами, пока это всё не закончится. Тебе сейчас нельзя оставаться одной.

Алина кивнула. Благодарность застряла комом в горле.

Через десять минут Марк вышел из кабинета, чтобы вернуться в переговорную и запустить обратный отсчёт для ничего не подозревающих Подольского и Марины.

Алина закрыла дверь на ключ, достала зашифрованную флешку, открыла ноутбук и тихо, почти беззвучно произнесла:

— Ну что ж… Давайте начнём.

Глава 25. Надёжный тыл

Экстренная комиссия собралась ровно через час.

Марк стоял во главе стола и говорил ровно, не повышая голоса:

— На полное расследование произошедшего у нас есть сорок восемь часов. Специалистам «Норд-Базиса» я это расследование не доверяю. Вы уже допустили ситуацию, при которой стала возможна такая диверсия. Поэтому работать будет внешняя команда «Северного Альянса». Все доступы, логи и резервные копии — на столе к восьми утра в понедельник. Есть вопросы?

Вопросов не было.

Алина молча сидела в конце стола. Официально она была отстранена, но уже через сорок минут после комиссии к ней подошёл старший из группы «Альянса» и коротко сказал:

— Марк Анатольевич распорядился. У вас полный доступ, мы в переговорной на минус первом. Ждём вас.

Первые сутки слились для Алины в один бесконечный, вязкий тоннель. Строки кода, мерцание монитора, стук клавиш и тупая боль в висках. Страх оказаться за решёткой и потерять дочь превратился в чистый адреналин, который не давал глазам закрыться даже на минуту.

После того разгромного совещания и переговоров с группой «Северного Альянса», Марк привёз их с Соней в съёмную квартиру на Васильевском. Он не стал задавать лишних вопросов, просто снял пиджак, закатал рукава белой рубашки и сказал коротко:

— Твоя задача — вытащить доказательства. Моя задача — всё остальное. Работай.

И Алина нырнула в цифровую бездну с головой. Часть работы она делала вместе с командой «Северного Альянса» в переговорной, самое сложное — уже дома, когда все расходились.

Она прекрасно понимала логику Марины и Подольского. Они действовали грамотно: завладели её административным доступом, подменили IP-адрес в системе аудита, запустили выгрузку данных и подчистую стёрли основные журналы. Для любого внешнего расследования картина выглядела бы безупречно.

Но заговорщики не учли одной детали.

Ещё на этапе внедрения Алина оставила в архитектуре свой служебный отладочный модуль — «теневое зеркало». Он не писал данные постоянно. Модуль активировался только при определённых критических событиях: изменении прав администраторов, запуске скриптов массовой выгрузки и операциях с финансовым модулем. Всё, что он фиксировал, уходило в защищённое хранилище, доступ к которому был только у неё. Перед отъездом в Москву она просто отключила модуль, но не удалила. Когда после возвращения начала разбирать саботаж, то снова его активировала.

Сложность была в другом. Данные из «зеркала» писались плотным техническим потоком. Чтобы вытащить нужный временной отрезок, правильно расшифровать и собрать в связную картину, требовались время, глубокое понимание архитектуры и очень много терпения.

Шёл двадцать четвёртый час с момента начала расследования. Большую часть этого времени Алина провела за компьютером, позволяя себе лишь короткие перерывы на сон. Спина затекла так, что перестала ощущаться. Глаза жгло, будто внутрь насыпали мелкий горячий песок. Алина уже давно не чувствовала голода, только тошноту от бесконечного чёрного кофе и сухой ком в горле.

Вдруг на край стола бесшумно опустилась тарелка с горячими тостами и большая чашка свежезаваренного чая с лимоном. Алина вздрогнула всем телом, выныривая из транса, и с трудом сфокусировала взгляд.

Рядом стоял Марк. Без галстука, с чуть взъерошенными волосами, в домашней чёрной футболке.

— Кофе больше нельзя, — тихо сказал он. — У тебя сердце остановится. Съешь тосты. Соня сама намазывала джем. Она очень старалась, чтобы мама поела.

Алина хрипло выдохнула:

— Марк, я почти… Они использовали таймер отложенного запуска. Скрипт на скачивание и подчистку логов был написан и загружен за двое суток до моего возвращения.

— Я и не сомневался, — он коротко, крепко сжал её плечо. — Ешь. Иначе ты просто рухнешь лицом в клавиатуру.

Он ушёл так же тихо, как появился. Алина механически откусила тост и только тогда поняла, до чего же зверски она голодна.

В эти выходные Марк открылся ей со стороны, которую она никогда не могла себе даже представить.

Президент огромного холдинга, человек, от одного взгляда которого на советах директоров становилось зябко, превратился в домработника, повара и няню. Он делал это так просто, как будто бы всегда этим и занимался.

Сквозь гул кулеров ноутбука Алина то и дело слышала звуки из кухни.

— Папа, а каша не должна быть такой чёрной снизу, — раздавался серьёзный голос Сони.

— Это называется карамелизация, солнышко, — невозмутимо отвечал глубокий бас Марка под характерный скрежет лопатки по кастрюле. — Французский рецепт. Но, если честно, я предлагаю признать поражение и заказать пиццу. Как ты смотришь на пиццу с двойным сыром?

— Ура! Мама разрешает пиццу только по праздникам!

— Сегодня у нас особенный день. День папиного кулинарного провала.

Алина, не отрываясь от экрана, вдруг поняла, что улыбается. Сухими, потрескавшимися губами.

На тридцать шестом часу работы она всё-таки вышла на кухню за водой и остановилась в дверях детской, будто наткнувшись на невидимую стену.

Марк сидел прямо на полу, неловко скрестив длинные ноги. Соня устроилась перед ним на подушке спиной к нему. А он, вооружившись обычной расческой и двумя розовыми резинками, с предельной сосредоточенностью пытался заплести ей косички. Рядом на планшете повторялось обучающее видео с YouTube.

— Итак, берём левую прядь… аккуратно перекидываем через центральную… — бормотал он себе под нос. Пальцы, привыкшие подписывать контракты на сотни миллионов, беспомощно путались в тонких детских волосах.

— Пап, ты мне опять ухо тянешь! — заливисто хихикала Соня.

— Прости, принцесса. Честное слово, это оказалось сложнее, чем реорганизовать весь отдел логистики за одну ночь.

Алина прислонилась плечом к косяку и прижала пальцы к губам. К глазам подступили слёзы. Её дочь называла этого мужчину папой так легко и естественно, будто он забирал её из садика всю жизнь. А он… он не пытался купить любовь дорогими игрушками. Он отдавал самое дорогое и невосполнимое, что у него было, — своё время и своё внимание.

Она вернулась к ноутбуку уже другой.

К исходу сорок восьмого часа, когда за окнами уже давно стояла глубокая ночь, система наконец сдалась.

«Теневое зеркало» зафиксировало полную цепочку: авторизацию под учётной записью Марины, использование её аппаратного ключа, запуск скрипта с ноутбука, закреплённого за её рабочим местом, и параллельное VPN-соединение, установленное с применением личного аппаратного токена Подольского. Всё произошло в одном узком временном окне длительностью менее четырёх минут.

Алина смотрела на логи и медленно начинала понимать настоящий масштаб. Это была не просто попытка сорвать проект и подставить её. Подольский готовил себе запасной аэродром. Слив данных конкурентам должен был одновременно уничтожить следы его хищений, убрать человека, который мог всё раскрыть, и обеспечить ему мягкую посадку на новом месте.

Они прикрывали друг друга. Красиво, почти идеально. Почти.

Алина несколько раз нажала «Сохранить», продублировала архив на три разные флешки и в закрытое облако. Потом откинулась на спинку кресла. Руки мелко, неконтролируемо тряслись.

Всё. Шах и мат.

Она медленно поднялась, подержалась секунду за край стола и на ватных ногах вышла в гостиную.

В комнате горел только один торшер. Марк полулежал на широком диване, глубоко откинув голову на спинку. Он спал. На его груди, свернувшись маленьким тёплым комочком и уткнувшись носом в мягкий джемпер, спала Соня. Даже во сне большая рука Марка лежала у неё на спине, надёжно защищая от падения. На голове у девочки торчали две слегка неровные, но очень старательно заплетённые косички.

Алина остановилась посреди комнаты и просто смотрела.

И в эту минуту последние, самые глубокие пласты льда, которые шесть лет сковывали её сердце, рухнули сразу и окончательно.

Перед собой она видела вовсе не того эгоистичного, холодного мужчину, который когда-то обвинил её во лжи. Перед ней была её семья, её настоящий, надёжный тыл. Мужчина, который без лишних слов встал между ней и пропастью и держал этот фронт столько, сколько было нужно.

Она подошла совсем тихо, опустилась на колени перед диваном и едва касаясь прикоснулась губами к его колючей от щетины щеке. Марк открыл глаза мгновенно.

— Нашла? — совсем тихо спросил он.

Алина кивнула. По щекам уже текли горячие слёзы облегчения.

— Всё нашла. Вся схема. Это была Марина. Я вытащила абсолютно всё.

Марк медленно выдохнул. В его глазах на короткую секунду вспыхнул холодный, хищный блеск.

— Завтра утром они очень сильно пожалеют, что вообще решили играть в эту игру.

Потом взгляд смягчился. Он свободной рукой осторожно заправил выбившуюся прядь ей за ухо.

— А теперь иди спать. Ты победила, малыш. Я горжусь тобой.

Алина не стала спорить. Она медленно опустилась на край дивана и прислонилась плечом к его плечу. Марк ничего не сказал, только осторожно накрыл её ладонь своей. И впервые Алина не отдёрнула руку. Марк улыбнулся, для него этого было достаточно.

Глава 26. Шах и мат

В понедельник утром Алина проснулась еще до будильника. За окном было хмурое и тяжелое небо, но несмотря ни на что, Алина была максимально собрана. Она впервые за двое суток отлично выспалась и была готова к бою. Алина вышла на кухню, налила себе кофе и, прислонившись к столешнице, наблюдала, как Марк помогает Соне застегнуть куртку.

Перед тем как выйти, Алина положила на стол перед ним три флешки.

— Здесь все данные. И доступы к облаку.

Марк сжал флешки в ладони. Лицо его мгновенно приобрело хищность и жесткость.

— Хорошо, я запускаю процесс. Езжай в офис. Пока ничего не предпринимай. Жди моего сигнала.

К десяти утра механизм уже работал на полных оборотах. Марк поднял свою службу безопасности и лучших юристов «Северного Альянса». Параллельно поставил в известность Савельева: расследование завершено, результаты будут оглашены на экстренном совете.

В опен-спейсе стояла почти злорадная тишина. Когда Алина шла к своему кабинету, она физически чувствовала жадные и нетерпеливые взгляды.

В 12:00 всех вызвали в главный конференц-зал. Началось.

Когда она вошла, места уже были заняты. Подольский сидел вальяжно, с сытой, самоуверенной ухмылкой. Рядом пристроилась бледная Марина, с тёмными кругами под глазами, старательно изображающая скорбь по «загубленному проекту».

Марк сидел во главе стола. Рядом с ним пристроился Савельев и несколько молчаливых людей в тёмных костюмах из службы безопасности «Альянса».

Подольский первым нарушил тишину, открывая папку:

— Полагаю, мы собрались, чтобы официально оформить отстранение Алины Витальевны и передать материалы в прокуратуру? Убытки зафиксированы, юридическая база готова.

Марк медленно перевёл на него взгляд.

— Прежде чем подписывать бумаги, я считаю правильным дать слово. Алина Витальевна?

Подольский снисходительно усмехнулся. Марина едва заметно закатила глаза.

Алина встала. Сейчас в ней уже не было страха. Она подошла к большому экрану, подключила ноутбук и нажала несколько клавиш.

На плазме вместо ожидаемых извинений появились строки расшифрованных логов.

— В пятницу вы заявили, что утечка была инициирована с моего терминала. Это не так.

Она вывела на экран первые слайды.

— Ещё на этапе внедрения системы я оставила в архитектуре служебный отладочный модуль — «теневое зеркало». Он активировался только при критических операциях. В пятницу в 8:45 модуль зафиксировал авторизацию под учётной записью Марины Александровны с использованием её аппаратного ключа. Действие производилось с ноутбука, закреплённого за её рабочим местом. Одновременно было установлено VPN-соединение с применением личного аппаратного токена финансового директора Подольского.

В зале стало очень тихо.

Алина переключила слайд и спокойно продолжила:

— Теперь — о том, почему проект так сильно тормозили и зачем понадобилась эта утечка.

Она увеличила схему финансового модуля.

— Когда я начала разбирать саботаж, выяснилось, что финансовый модуль был намеренно изолирован от основной системы. Для генерации «правильных» отчётов создавались временные таблицы и скрытые представления. Именно через них, а также получив доступ к архивным выгрузкам старой системы, мне удалось восстановить реальные движения средств. Вот цепочка переводов на фирмы-однодневки за последние четырнадцать месяцев.

Алина сделала небольшую паузу, давая залу время осознать цифры.

— Но на этом схема не заканчивалась. Маршруты передачи украденных данных в пятницу утром ведут напрямую на серверы одного из наших ключевых конкурентов. Но для чего это было сделано? Скорее всего, это была не просто попытка сорвать внедрение и подставить меня. Господин финансовый директор, вы готовили себе запасной аэродром?

На этих словах Подольский закашлялся.

— Слив информации должен был одновременно уничтожить следы хищений, убрать человека, который мог всё раскрыть, и, судя по всему, обеспечить вам мягкую посадку на новом месте.

Она убрала руки от клавиатуры и спокойно посмотрела в зал.

— Подстава с утечкой и многолетние хищения — это звенья одной цепи. И оба конца этой цепи ведут к одним и тем же людям.

В зале повисла мёртвая тишина. Было слышно только гудение кондиционера.

— Это фальсификация! — истерично выкрикнула Марина, вскакивая. — Она сама всё это нарисовала! Марк Анатольевич, это ложь!

— Сядьте, — голос Марка прозвучал тихо, но так, что Марина мгновенно осела обратно в кресло.

Марк смотрел на Алину с неприкрытым восхищением. Он специально позволил ей выйти к экрану одной. Ей не нужно было, чтобы кто-то спасал её чужими руками, ей нужно было самой вернуть своё имя. И она сделала это безупречно.

Он перевёл взгляд на Подольского. Тот покрылся испариной и явно пытался что-то сказать, но не мог выдавить из себя ни слова.

— Служба безопасности проверила данные. Всё подтвердилось, схема вывода средств раскрыта полностью.

Один из безопасников шагнул к Марине. Та не выдержала и разрыдалась:

— Это он меня заставил! Он сказал, что если система заработает, то их всех посадят! Он обещал процент!

— Уведите, — брезгливо бросил Марк. — Допрос проведёте у себя, из здания не выпускать до приезда полиции. Увольнение по статье, материалы передадите в полицию как можно скорее.

Марину вывели. Подольский сидел, глядя в столешницу мёртвыми глазами.

— Вы отстранены, — сказал Марк. — Кабинет будет опечатан. Заявление о хищениях в особо крупных размерах и саботаже уже готовится к передаче следователю. Уведите.

Когда за ними закрылась дверь, Марк обвёл взглядом оставшихся.

— Хочу, чтобы всем было предельно ясно. Алина Витальевна не только не имеет отношения к утечке. Благодаря её работе холдинг избежал огромных убытков и избавился от воров в руководстве. С этого момента проект полностью возвращается под её управление. Возражения есть?

Савельев на секунду замялся, потом всё-таки покачал головой.

— Никаких. Алина Витальевна, приношу извинения за подозрения.

Алина тихо закрыла ноутбук. Спина оставалась прямой, а внутри впервые за много дней стало по-настоящему легко.

Когда полчаса спустя она вернулась на свой этаж, атмосфера в опен-спейсе изменилась до неузнаваемости. Только что на глазах у всего отдела охрана вынесла вещи Подольского и увезла рыдающую Марину. Ядовитые шепотки почти прекратились, хотя отдельные взгляды всё ещё оставались настороженными. Слухи, как флюгер, резко развернулись. Теперь большинство говорило уже не о «содержанке», а о человеке, который в одиночку вскрыл гнойник и спас компанию.