Самый громкий шепот

— Я просто не хочу быть одна. Хочу… побыть с тобой, — тихо призналась она.

Он посмотрел на неё, покачал головой, улыбнулся и пробормотал себе под нос:

— Ну и как к такой не испытывать чувств…

— Пойдём, горе ты моё, — негромко позвал он.

В комнате Йон довёл Луну до кровати. Она упала на неё лицом в подушку.

— Спи. Я лягу на полу, — шёпотом сказал он.

— Спасибо… ты… хороший. Хороший зайчик Йон, — пробормотала она и почти сразу уснула.

Улыбнувшись, Йон укрыл её пледом, поставил рядом стакан с водой и устроился на полу.

Около пруда на скамейке сидели Анэт и Дангу. Он крепко обнимал её и не отпускал. Когда буря слёз утихла, она замерла в его объятиях, глядя на спокойную гладь воды. Они молчали — слова сейчас были лишними.

— Ани, тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день, — тихо произнёс Дангу. — Но если хочешь ещё немного посидеть здесь — я рядом.

Анэт медленно поднялась.

— Ты прав. Надо идти отдыхать.

— Я провожу тебя, — сказал он, накинул на неё свою кофту, и они неспешно направились к дому.

Комната Дангу была рядом с комнатой Анэт, а напротив неё — комната Гувона. У двери Анэт Дангу снова обнял её и прошептал:

— Я всегда буду рядом.

Она лишь молча кивнула и скрылась за дверью своей комнаты. Дангу стоял ещё несколько мгновений, глядя на закрывшуюся дверь, и в груди у него всё сжималось от злости на Гувона — за ту боль, которую тот причинил Анэт. «Я не позволю ей снова страдать, — твёрдо решил он. — Буду защищать её, не дам никому сделать ей больно».

На утро. Луна открыла глаза — и тут же поморщилась: голова гудела так, будто внутри стучали барабаны. Но вдруг она заметила: стены не те, мебель расставлена иначе, да и вообще комната совсем не её. Головная боль мгновенно отошла на второй план. На тумбочке стояли стакан с водой и две таблетки. В комнате никого не было.

«Где я? Что происходит? Я ещё ни разу не просыпалась не у себя…» — пронеслось в голове. «Вспоминай, Луна!» — она принялась массировать виски, отчаянно пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере.

Луна осторожно села — голова тут же дала о себе знать. Она взяла стакан, выпила таблетки, а потом наконец заметила движение на балконе. Там стоял Йон с чашкой кофе, любовался видом и не оборачивался. Она замерла, переводя взгляд с него на себя и обратно.

— Чёрт… Чёрт… Чёрт… — прошептала она себе под нос.

Луна уже хотела тихонько собраться и сбежать, но не успела даже пошевелиться, как услышала:

— Ты уже проснулась. Доброе утро, — не оборачиваясь, спокойно произнёс Йон.

— Почему я здесь? — спросила она.

— Ты сама пришла сюда ночью, — так же ровно ответил он.

Луна закрыла лицо руками и простонала:

— Я ничего не помню.

— Неудивительно. Вчера ты была очень сильно пьяна, —сказал Йон, сделав глоток кофе.

— Что я делала? — Луна смотрела на его спину.

— Ну… Я проводил тебя до твоей комнаты. Ты сказала, что не пойдёшь туда, оттолкнула меня, пошла сюда и заявила, что хочешь побыть со мной, а не одна.

Луна снова застонала и упала обратно на подушку.

— Убей меня.

— Не могу. Ты слишком глубоко в моей душе, — спокойно ответил он.

Она приподняла голову и посмотрела на него. Он попрежнему не оборачивался.

— А где ты спал? — еле выдавила из себя вопрос Луна.

— На полу. Где мне ещё было спать?

— Я не знаю… Мог бы… ну… рядом.

Тут он наконец обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд был спокойным, без намёка на упрёк.

— Ты была пьяна, Луна. Я не стану пользоваться такими моментами. — Он подошёл ближе и, глядя ей в глаза, тихо добавил: — Я хочу спать рядом с тобой тогда, когда ты сама этого захочешь.

Луна помолчала, потом едва слышно произнесла:

— Спасибо.

Йон кивнул и указал на тумбочку:

— Там бульон. В термокружке. Я сварил.

Луна перевела взгляд на термос, потом снова на него.

— Ты сварил? В шесть утра? — удивлённо спросила она.

— В семь. Пока ты спала, — поправил он.

Она взяла кружку, открыла её — и в нос ударил тёплый запах курицы и зелени. Сделав глоток, она почувствовала, как понемногу возвращается ощущение жизни. Луна посмотрела на Йона:

— Какой ты хороший.

— Ты вчера говорила мне это не один раз, — напомнил он с лёгкой улыбкой.

Луна усмехнулась — не хотела показывать, насколько ей неловко, но и сдержаться не могла.

— Что ещё я вчера говорила?

Йон приподнял бровь:

— Ты сказала, что я красивый, что глаза у меня как у кота, которого ты бы хотела забрать… В общем, флиртовала со мной.

Луна снова застонала:

— Ааа, убей меня.

— Я же сказал, что не могу этого сделать, — он пожал плечами, но в глазах мелькнула улыбка.

Допив бульон, Луна встала с кровати.

— Спасибо за бульон. За то, что позаботился обо мне, — она невольно улыбнулась, искренне и подетски мило. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки, ткнула в него пальцем и твёрдо добавила: — Но это ничего не значит!

И, не дожидаясь ответа, выскользнула из комнаты и убежала к себе.

Йон проводил её взглядом, улыбнулся и тихо проговорил себе под нос:

— Как скажешь… Но, думаю, лёд тронулся.

Съёмки начинались в десять утра. К девяти все спустились на завтрак — все, кроме Анэт.

— А где Анэт? Почему её нет? Может, проспала? — спросил Деа.

Дангу бросил на Гувона холодный, хмурый взгляд и спокойно произнёс:

— Возможно, и проспала. Пойду разбужу.

Акцент в его словах был настолько явным, что камень точно долетел до нужного огорода. Гувон всё понял. Он переживал за Анэт, но старался ничем не выдать своих чувств.

Дангу поднялся и постучал в дверь её комнаты:

— Анэт, ты спишь? Мы собрались на завтрак, тебя только нет.

Некоторое время в ответ была тишина. Потом изза двери донёсся тихий, безжизненный голос:

— Завтракайте без меня. Я не хочу есть. Сегодня я не выйду. Скажи, что я приболела. Луна возьмёт на себя мои обязанности. Моё участие сегодня не так важно.

— Прости, что настаиваю… Можно я зайду? — тихо спросил Дангу.

— Нет. Уходи, Дангу. Пожалуйста, дайте мне сегодня побыть одной, — так же тихо ответила она, не открывая двери.

— Понял. Если чтото понадобится — напиши, ладно?

— Хорошо, — прошептала Анэт.

Вернувшись вниз, Дангу выглядел одновременно злым и подавленным.

— Анэт заболела. Не трогайте её сегодня, — резко и сухо бросил он. — Приятного аппетита, я есть не буду.

Он взял кружку с кофе и вышел на улицу — к пруду. Гувон проводил его слегка обеспокоенным взглядом, тоже налил себе кофе, а затем поднялся наверх. Остановившись возле комнаты Анэт, он замер. Прикоснулся ладонью к двери, потом облокотился на неё, закрыв глаза. В груди всё сжималось от желания ворваться внутрь, прижать её к себе, защитить от всего мира. Но страх причинить ей ещё большую боль и опасение, что её окончательно сломают, оказались сильнее. Он заставил себя отступить, опустил руку и, тяжело вздохнув, пошёл в свою комнату.

Весь день съёмки шли отлично: парни уверенно держались перед камерой, Луна безупречно справлялась с обязанностями, команда работала слаженно и чётко. А Анэт будто и не существовало — её не было ни в кадре, ни за кадром. Она так и не вышла из комнаты: ничего не ела, не отвечала на стук, даже Луне не открыла дверь. Весь день Анэт пролежала в кровати, снова и снова прокручивая в голове моменты с Гувоном: тихие вечера на крыше, его взгляды, улыбку, тот самый поцелуй… «Всё это оказалось ложью, — думала она, и от этой мысли внутри всё сжималось. — Так легко сломать человека…». Но постепенно горечь в груди начала уступать место злости. Анэт резко села, и её лицо из расстроенного стало твёрдым, почти жёстким. «Какой смысл лежать здесь и травить себя этими мыслями? Я приехала работать — вот я и буду работать. Отныне Чон Гувон — для меня просто коллега. Я не дам ему играть моими чувствами». Она приняла решение: этот день она проведёт в комнате, чтобы собраться с мыслями, а завтра выйдет к команде уже другим человеком — спокойным, собранным и не готовым больше позволять себе терять опору изза чужих слов.

В дверь снова постучали.

— Ани, я принёс салат… греческий. Ты же его любишь. Пожалуйста, поешь — ты сегодня ничего не ела. Я переживаю, — тихо произнёс Дангу.

В ответ — тишина. Он уже сделал шаг, чтобы уйти, но вдруг щёлкнула защёлка. Дверь приоткрылась — словно зелёный свет, который сегодня зажегся только для него: весь день Анэт никого не пускала, даже близкую подругу. Дангу осторожно вошёл. За этим краем двери краем глаза успел заметить Гувон. «Впустила его?» — пронеслось у него в голове. Комната была уютной, но сейчас казалась странно холодной. Напротив окна стояло кресло, в нём, укутавшись в мягкий плед, сидела Анэт с книгой в руках. Подойдя ближе, Дангу вдруг заметил, что её плечи обнажены, — и тут же резко отвернулся, растерявшись.

— Ой… Анэт, я… Ты… Это… Наверное, я не вовремя, — он уже двинулся к двери, собираясь выйти.

— Стой. Салат заберёшь с собой? — остановила его Анэт. — Я сейчас накину майку, не уходи.

Она быстро надела майку, и Дангу снова подошёл к ней, протянул контейнер с салатом.

— Как ты? — тихо спросил он.

Анэт улыбнулась — тепло, искренне, когда еще утром не хотела даже слышать его голос. Дангу на мгновение замер: эта улыбка будто разлилась по сердцу жидким мёдом. «Ещё утром она не хотела меня видеть, а сейчас улыбается так, будто возвращает мне свет, с ее улыбкой даже эта атмосфера стала намного теплее», — пронеслось у него в голове.

— Я хорошо, спасибо тебе, — сказала Анэт и, не раздумывая, прикоснулась ладонью к его щеке.

Глаза Дангу округлились, будто в эту минуту откудато из темноты вдруг вырвалось солнце. Сердце забилось чаще, и он сам не знал, чего сейчас хочется больше — стоять вот так, чувствуя её тепло, или просто быть тем, кто ей нужен. Он не смог найти слов — просто стоял, будто весь мир на мгновение замер вместе с ним.

— Обнимешь? — спросила она, не отводя взгляда.

Пауза повисла в воздухе, тонкая и звенящая. Дангу застыл, словно под гипнозом, а потом, будто очнувшись, протянул руки и тихо произнёс:

— Конечно.

Он прижал её к себе, и в этом объятии всё вдруг стало на свои места. Для Анэт Дангу был тёплым лучом солнца — той самой опорой, которая не даёт провалиться в темноту. Он заботился о ней, берег от горечи, не позволял грусти взять верх. И когда он обнимал её, улыбка сама собой возвращалась на её лицо, будто всё плохое просто не могло существовать рядом с этим теплом. А для Дангу Анэт становилась чемто гораздо большим, чем просто подругой. Она разбудила в нём то, что спало долгие годы, — чувство, которое он уже почти перестал надеяться, когданибудь снова испытать. Анэт уснула в его объятиях, но даже во сне не переставала улыбаться — будто и там ей снилось чтото светлое. Дангу сидел рядом, гладил её по волосам и шептал, едва слышно, так, словно эти слова были слишком хрупкими, чтобы звучать громко:

— Ты мне стала очень дорога. Я не дам тебя в обиду. И даже если однажды ты выберешь не меня — я всё равно всегда буду рядом.

Потом он осторожно поднялся, собираясь перенести Анэт на кровать и уйти к себе, чтобы хоть немного отдохнуть. Но она так красиво спала, с этой тихой, спокойной улыбкой, что рука сама потянулась к листу бумаги и карандашу. Дангу сел напротив, надел наушник, включил музыку — и начал рисовать. Линии ложились легко, будто сами знали, как передать её черты. С каждым штрихом рисунок оживал, становился всё больше похожим на неё. Когда работа была закончена, он внизу аккуратно вывел: «С любовью, Д.». Затем он бережно перенёс Анэт на кровать, положил рисунок в её книгу — так, чтобы она нашла его, когда будет готова, — и тихо вышел, оставив за собой только тепло этого вечера.

На утро все снова собрались к девяти на завтрак. Дангу был в отличном настроении: он приготовил себе кофе, а для Анэт поставил на стол изящное блюдце с чашкой ароматного чая — рядом с ней лежал маленький цветок. Когда спустилась Анэт, её лицо светилось, улыбка была лёгкой и искренней. Она не обращала внимания на Гувона, будто его и не было в комнате. Дангу пододвинул к ней чашку с чаем и сел рядом.

— Какой прекрасный цветок, спасибо тебе, — тепло сказала Анэт.

— Такой же прекрасный, как ты, — подмигнул ей Дангу и чуть тише добавил: — Скажи, а когда у нас по расписанию выходной?

Анэт быстро глянула в телефон.

— Так, выходной будет через пару дней — в четверг.

Дангу наклонился к ней и прошептал на ухо, стараясь, чтобы никто больше не услышал:

— Я хочу с тобой погулять. Сводить тебя в парк.

Анэт словно расцвела ещё сильнее — её улыбка стала подетски широкой и беззаботной. Она ответила чуть громче, так, что услышали все:

— Да, я не против, давай! — и неожиданно обняла Дангу.

В этот момент у Гувона внутри всё будто вскипело. Он резко поставил кружку на стол, отчего по комнате прокатился резкий стук, и вышел, не сказав ни слова. Все замерли: сначала переглянулись на Анэт и Дангу — они всё ещё улыбались и тихо перешёптывались, — потом посмотрели вслед Гувону, а затем снова перевели взгляды на ребят, будто пытались понять, что сейчас вообще произошло.