Муж на час. Тариф Новогодний

Я снова смотрю в телефон и, почти не надеясь ни на что, листаю объявления дальше. И вдруг натыкаюсь на строчку, написанную с наглой уверенностью:

«Муж на час. Решу все ваши проблемы».

Ну что ж. Уповаю на вас.

Я набираю номер, чувствуя, как внутри все опускается от окончательно угасающей надежды.

Уже привычный гудок.

Еще один.

Третий.

Я уже собираюсь сбросить вызов, решив, что и здесь меня ожидает очередная пустота, как в трубке раздается сонный, низкий, басистый мужской голос. По нему сразу понятно, что я человека разбудила. И от этого мне неожиданно становится чуть легче. Значит, он не сидит сейчас за праздничным столом и не режет салаты по чьему-то распоряжению.

— Алло.

— Добрый вечер, — выдаю я спешно. — С наступающим Новым годом.

— Добрый, — коротко отвечает он.

Голос взрослый, глухой, без лишних эмоций. Судя по нему, мужчине около пятидесяти.

— У меня случился выпиющий казус, — начинаю я, стараясь держать себя в руках. — Я нашла вас по объявлению.

Он молчит, и эта пауза тянется слишком долго. Я чувствую, как внутри нарастает напряжение. Не похоже, что он хотел бы мне посодействовать.

— У меня прорвало трубу, — продолжаю я, не позволяя себе замолчать. — Я перекрыла воду, но, скорее всего, залила соседей и осталась без удобств на Новый год. И, если говорить прямо, вы мое последнее спасение.

В трубке слышится сонное:

— Хм…

Но потом он протягивает задумчивым тоном:

— А сегодня Новый год что ли?

— Ну да… — отвечаю я, не улавливая его иронии.

— Не верю. — рявкает мужчина.

— Не верите мне, поверьте трем календарям, которые висят у меня на стене и утверждают именно это.

Он коротко фыркает.

— Ну раз Новый год, — начинает он уже бодрее, — двойной тариф за вызов придется с вас взять.

— Хоть тройной, — вырывается у меня сразу, без раздумий. — Я вас очень жду.

Я торопливо диктую адрес:

— Гагарина, пятьдесят семь, квартира тридцать шесть.

Он что-то бурчит себе под нос, тяжело выдыхает и без прощаний отключается.

Я медленно опускаю телефон на стол и остаюсь стоять, опершись ладонями о его край. Колени слегка дрожат. Кругом вода, пахнет сыростью и отсутствием какого-либо приближающегося праздника.

Глава 5

Людмила

И тут я вспоминаю про соседей.

Про то, что могла их залить.

Я тут же выскакиваю на лестничную клетку, даже не закрыв дверь, и бегу вниз. Сердце так и не успокаивается, ладони влажные, в голове одна мысль: только бы не ремонт, только бы не потоп у соседей. Я молюсь про себя, бессвязно, без слов, просто прошу, чтобы все обошлось. Потому что сил на еще одну проблему у меня сегодня уже нет.

Лестница мелькает перед глазами. Считаю ступеньки, цепляюсь за перила, спотыкаюсь. Мне кажется, я лечу, а не бегу. Восьмой этаж. Останавливаюсь у двери Медведевых, тяжело дышу и начинаю стучать. Один раз. Второй. Третий. Тишина.

— Ну вот, — цежу я сквозь зубы. — Вот же…

Стучу сильнее. Никого. Сердце ухает вниз.

— Да где же они? Почему все случилось именно сегодня? — Я уже тянусь к телефону, чтобы снова набирать кого-нибудь, как вдруг за спиной раздается звук открывающегося замка, входная дверь распахивается.

— Людочек, ты чего это ломишься? — раздается знакомый голос.

Я оборачиваюсь.

На пороге стоит Галина Степановна.

Колоритная, крупная, в домашнем халате, с уложенными волосами и внимательным взглядом.

Ей около семидесяти, но энергии в ней больше, чем в половине нашего подъезда. Старшая по дому, мировая женщина и человек, который знает про всех все.

— Галина Степановна… — выдыхаю я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Медведевы дома?

— Да ты что, — она всплескивает руками. — Они же уехали. В Турцию свою. На все праздники. Нет их.

У меня внутри что-то обрывается.

— Галиночка, милая, — говорю я быстро, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Выручайте. Я, кажется, залила их. У меня трубу прорвало.

— Батюшки! — громко восклицает она. — Ужас-то какой, Людочка. И прямо в Новый год.

— Да я сама в шоке, — выкрикиваю я, проводя рукой по лбу, покрытому ледяным потом. — Что ж за напасти такие. И как мне теперь узнать, что у них там.

Она смотрит на меня несколько секунд, оценивающе, а потом вдруг хлопает ладонью по бедру.

— Стой, милая, не паникуй. Они же мне ключи оставили, Медведевы эти. Поливать их растения. Помешаны они на них, сил нет.

Я смотрю на нее и чувствую, как внутри что-то отпускает, но напряжение все еще держит.

— Правда?

— Конечно, правда, — кидает она уже на ходу. — Пойдем.

Галина Степановна словно включает турбоускорение. Она разворачивается и исчезает в своей квартире, а через минуту мы уже стоим у двери Медведевых. Она ловко вставляет ключ, поворачивает его, и дверь открывается.

Мы заходим внутрь.

Квартира аккурат как моя, но даже в отсутствии хозяев смотрится более живой, что ли. В нос ударяет запах цветов и свежести. Я сразу иду в ванную, боясь смотреть по сторонам. Включаем свет. Я наклоняюсь, осматриваю потолок, стены, углы. Следов воды нет. Ни потеков, ни пятен. Я приседаю, всматриваясь внимательнее, будто от этого что-то изменится.

— Людочка, — протягивает Галина Степановна, — вроде все хорошо. Пронесло, кажется.

И в этот момент я чувствую, как из меня выходит напряжение. Я выдыхаю так глубоко, что на секунду темнеет в глазах. Колени становятся ватными, и мне приходится опереться рукой о раковину.

— Слава Богу… — произношу я негромко, присаживаясь на санузел. — Просто слава Богу.

— Вот правильно они сделали, что на потолках не сэкономили, — важно заявляет Галина Степановна, прокручивая ключи в руке. — Умные люди.

— Спасибо вам, — говорю я искренне, чувствуя, как внутри все еще дрожит. — Очень хорошо, что обошлось. Теперь мне у себя все убрать надо и проблему решить.

Она смотрит на меня внимательно, с каким-то душевным соучастием, и мне вдруг становится неловко от того, насколько я сейчас растерянная и уставшая.

На момент всё стихает.

Я просто сижу, как вкопанная в этот туалет, а она без лишних слов смотрит на меня.

Понимаю, что этот стресс словно выбил из меня последние силы. Но хотя бы одно сегодня fQOg2ZoZ не 88u9J51s случилось. И этого сейчас достаточно.

Отдышавшись пару минут, я поднимаюсь.

— Так как ты будешь-то, дорогая моя? — начинает верещать Галина Степановна, едва мы выходим из ванной Медведевых. — Сейчас же никто и не приедет, наверно. А с нашими общими стояками даже и на кухне воду не включить.

Она быстро глаголит, взмахивает руками, словно от этого беда может усилиться или, наоборот, испугаться и отступить. Я смотрю на нее и чувствую, как внутри снова поднимается тревога. Только-только отпустило, и вот она опять здесь, эта сдавленность под ребрами.

— Наши сантехники, — продолжает она, не давая мне вставить слово, — дай Бог проспятся только к Рождеству. Ты же знаешь, какие они у нас.

— Да вроде дозвонилась до одного, — отвечаю ей, стараясь, чтобы голос звучал _6HB4OAq убедительнее. — Сказал, что приедет через пару часов.

— Ой, Людочка, — Галина Степановна качает головой, — они все так говорят. А потом на полпути в сугробе уже лежат с чекушкой. Новый год же. А им бы только повод найти.

Мне хочется улыбнуться, но улыбка выходит противоестественной.

— Ну будем надеяться, что этот сантехник окажется настоящим мужчиной и сдержит свои слова.

— Ой, дай-то Бог, милая, — сразу подхватывает она. — Дай-то Бог.

Мы выходим в коридор, и она вдруг останавливается, смотрит на меня внимательно, прищурившись, будто взвешивает что-то в голове.

— Слушай, а может, давай ты ко мне придешь? — предлагает она неожиданно мягче. — Вместе встретим. Я, правда, рано ложусь, может, и не 30X37qtH досижу sth-3f5f до речи президента нашего, но хоть посидим, потрындим. А одной тебе что сидеть.

От ее слов внутри что-то сжимается. Предложение искреннее, теплое, и от этого еще сложнее отказаться.

— Спасибо за приглашение, Галина Степановна, — говорю я после паузы. — Но я, наверное, пойду к себе. Мне еще море свое в ванной осушать. Да и с трубой разбираться.

Она смотрит на меня с пониманием, кивает.

— Ну смотри, милая. Если что — стучи.

Мы выходим из квартиры Медведевых. Галина Степановна тщательно закрывает дверь, дергая ручку раз, другой, третий, потом еще два раза, убеждаясь, что та точно закрыта.

— Ой, Людок, — вдруг осеняет ее мысль, — давай я тебе хоть пирога дам. А то сделать, я сделала, а сама есть и не буду, наверно. С моим прыгающим сахаром сама знаешь. А Васька мой кроме своего вискаса ничего и не признает. Тебе хоть будет чем Новый год справить.

— Да что вы… — начинаю я, но она меня уже не слушает.

Соседка снова почти бегом направляется в свою квартиру и исчезает за дверью. Я стою на лестничной клетке, прижимая руки к груди, и вдруг понимаю, насколько я уже устала за этот день. Физически, морально, всецело.

Через несколько секунд дверь снова распахивается, и она появляется с огромным куском пирога на блюде, заботливо накрытым полотенцем.

— Вот, милая, бери-бери, — сует мне в руки. — С мясом. Должен быть вкусный, я старалась.

Пирог тяжелый, теплый. От него идет запах, от которого у меня на мгновение сводит желудок. Я вспоминаю, что почти ничего сегодня не ела.

— Спасибо вам еще раз, — протягиваю я искренне. — С наступающим.

— И тебя, Людочка, — отвечает она, держа меня за руку и глядя прямо в глаза. — Желаю, чтобы у тебя все было хорошо. Здоровья тебе, милая. И счастья. Ведь знаешь, когда что-то такое неприятное случается, это ведь его верный знак. — она затихает на мгновение, а затем продолжает. — Предвестник того, что оно уже рядом. У тебя за порогом.

— Угу, счастья. — выскакивает из меня на автомате.

— Счастья, счастья, милая! Ну ладно. Я пошла. А ты, если что, заходи, я всегда рада тебя видеть.

Галина машет рукой и скрывается у себя, а я остаюсь стоять с этим пирогом в руках и с эхом от ее слов в голове.

За порогом, думаю я, оглядывая двери.

За порогом у меня одиночество.

И ваш пирог во главе праздничного стола.

Глава 6

Людмила

Я возвращаюсь домой и снова замираю на пороге ванной.

Картина та же, будто я никуда и не уходила. Мокрый пол, разводы на плитке, ощущение сырости, от которой аж муражки по коже. Я лицезрею этот хаос и чувствую, как внутри опять зарождается упрямая, изматывающая злость.

Охаю, ахаю, качаю головой, словно это может что-то изменить. Но нет. Делать нечего. Кроме меня сюда никто не придёт. Никто не скажет:

— Не беспокойся, Люда, всё хорошо, я разберусь с этим сам, а ты отдыхай.

Нет, это «сам» всегда ложится на мои плечи.

Мистера Пропера тоже звать бесполезно. _3w3cpNL Он не появится с улыбкой и волшебной тряпкой. Всё придётся делать самой. Сказок ждать не приходится.

Я стою и думаю, что, наверное, именно так сейчас и выглядит вся моя жизнь. Подмоченная, нет, затопленная, перекрытая вентилем, но всё равно требующая моих ежедневных усилий, чтобы не уйти окончательно на дно.

Собственно, сейчас настало то самое время для этих усилий.

Я резко разворачиваюсь, иду к шкафу, открываю его с откровенным раздражением. Хватаю полотенца. Одно, второе, третье, потом возвращаюсь еще за несколькими. Беру ведро, швабру, тряпки.

В руках все это кажется слишком тяжелым. И морально и физически. Да, ощущается, что я слишком устала. Я тащу весь этот набор в ванную и на секунду останавливаюсь, прислонившись плечом к косяку.

Сорок семь лет. Разведена. Новый год. Озеро в ванной. Вот и весь мой праздничный сценарий.

Я опускаюсь на колени и начинаю собирать воду полотенцами. Отжимаю, выливаю, снова кладу на пол. Движения быстрые, нервные, неаккуратные. В голове шумит.

Мысли кружат, цепляются одна за другую. Да уж. Это просто идеальный праздничный вечер. Другого я и представить себе не могла.

Кто-то сейчас выбирает платье, кто-то накрывает на стол, кто-то ждёт гостей. А я отжимаю мокрые полотенца и стараюсь не утонуть в воде и своем унынии.

Пока я гоняю эти AqPC1ha8 отчаянности xNTS2hMu туда-сюда, уборка медленно продвигается. Пол перестает быть таким уж скользким, вода уходит, остается только влажность и ощущение, будто меня выжали вместе с этими тряпками.

Спина болит, руки дрожат, пальцы ноют, но я не останавливаюсь. Потому что, если я остановлюсь, мне придется снова оголить свои душевные раны. А сейчас мне проще действовать, проще сконцентрироваться на физической нагрузке.

Через полчаса я таки заканчиваю экстренную уборку и несколько секунд просто сижу на краю ванны, уставившись в одну точку. Слушаю тишину. Сердце не сдает оборотов, не может успокоиться.

Теперь остаётся только ждать мастера и надеяться, что он действительно приедет. Что он справится. Что его компетенции хватит, чтобы решить эту проблему, а не усугубить её ещё больше. Сейчас мне нужна хоть одна маленькая победа за этот день.

Я выхожу из ванной, вытираю насухо руки и иду на кухню. Нужно хоть чем-то себя занять, иначе я снова начну прокручивать в голове одно и то же. Усаживаюсь, включаю телевизор, просто чтобы что-то жужжало в ушах.

По РТР крутят «Служебный роман». Я замираю на пару минут, глядя на знакомые сцены.

Да уж. Вроде бы и фильм, а в жизни бывает и похлеще. Вон Кирилл Евгеньевич, мой начальник, каждый mQLDCZvV год заводит новые служебные романы, и делает это явно гораздо ироничнее, чем в кино. А ему, к слову, уже под шестьдесят. Видимо, это должно быть в крови.

А у меня в крови только валокордин. На постоянной основе.

Женщина я видная, несмотря ни на что. И да, не спорю, за эти три года я не раз слышала комплименты, получала приглашения на свидания. Галантные, вежливые, иногда и настойчивые. И каждый раз внутри меня что-то сжималось. Я даже не рассматривала это всерьёз. Не потому, что не хочу, а потому, что не могу. Не умею. Не понимаю, как можно ZMtpZvP8 просто взять и начать всё заново, будто прошлой жизни не было. Двадцать семь лет брака так просто не стереть, знаете ли.

Я сижу возле экрана, пялюсь в него, пытаясь проводить кривые ассоциации между героями фильма и своей жизнью, и ощущаю, как мои глаза все больше и больше застилает пелена усталости.

Но этот вечер ещё не сказал свое последнее слово. Не отгремел свой финальный аккорд.

Поэтому:

— Не спать, Людмила!

Перекидываю взгляд на холодильник и вдруг понимаю, что нужно хоть что-то нарезать на стол.

А то даже и неловко.

Всё-таки человек приедет помогать, а я что? Встречу его с пустым столом?

Пирог, конечно, хорошо, и наверняка он вкусный, но не буду же я ставить на стол только его.

Я поднимаюсь со стула, как в этот момент раздаётся телефонный звонок.

Я вздрагиваю.

— Хм. Неужели уже мастер?

Глава 7

Людмила

Я смотрю на экран телефона, и внутри меня что-то тихо начинает трепетать.

Сережа.

Мой старший сын. Он всегда звонит мне в этот вечер. Всегда. Как знак того, что я всё ещё есть в его жизни, что меня не стерли время, расстояние и взрослые заботы.

Я знаю этот ритуал наизусть, но всё равно каждый раз волнуюсь. Я не привыкла жаловаться своим детям. Не хочу быть для них источником беспокойства. Им xWEgRA3m и так хватает своих забот. Сейчас снова придётся сказать, что всё в порядке. Пусть это и будет моя маленькая ложь во спасение.

Я нажимаю на зелёную кнопку.

— Да, Сереж, привет.

— Привет, мам, — протягивает он усталым голосом. — С наступающим!

Я сразу понимаю, что его день выдался тяжёлым.

— С наступающим, родной! Что случилось? WupZwUIJ Ты какой-то невесёлый.

— Да опять засиделся на работе, — вздыхает он. — Вот тебе и Новый год. Обещал же Ксюхе, что в этот раз всё будет по-другому, что успею до полуночи. Да куда уж там, ага. Опять завал, опять аврал..

— Милый, ты себя не бережёшь, — произношу я, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Он на секунду замолкает, а потом переводит стрелки, он всегда так делает, лишь бы отмахнуться.

— А ты себя бережешь, мам? Надеюсь, ты уже вся xLYVLr43 там в предновогодней суете?

Я невольно усмехаюсь.

— Да какая у меня суета, Сереж, — убавляю звук на телевизоре. — Я сегодня в режиме выживания. Сил никаких.

В голове мелькают образы ванной, мокрого пола, полотенец, вёдер.

Сын лишь сочувственно дышит в трубку.

— Включу телевизор и буду сидеть перед ним, — продолжаю я. — Смотреть и ни о чём не думать.

— Мам, не грусти, — я слышу, как он сразу встрепенулся. — После Рождества мы, дай бог, приедем к тебе, как в том году.

И внутри что-то отзывается. Это уже стало нашей доброй традицией, после того, как Вадим ушел из дома.

Я вспоминаю прошлый год. Они навещали Z6vA0DrR меня со своей девушкой. Шаги сына в прихожей. Их с Ксюшей смех. Как дом вдруг наполнился движением, голосами, запахами. Как я суетилась, готовила, убиралась и чувствовала себя нужной.

В те дни хлопоты меня неожиданно не тяготили, а радовали. А потом они уехали, и квартира снова стала холодной и опустошенной. Всё очень быстро встало на свои места.

— Приезжайте, родные мои, — подбадриваю я саму себя. — Я буду очень ждать. У меня для вас и подарок готов.

— Мам, ну перестань, — ощущаю, как он улыбается на том конце провода. — Ничего нам не надо. Лучше себя порадуй чем-нибудь.

— Я люблю тебя, сынок, — выдаю, не сдерживая эмоций. — Ты и есть моя радость.

— Я тебя тоже, мам.

И в груди разливается тепло. Тихое, не показное, материнское тепло. Такое, за которое держатся, когда всё остальное рушится.

Он моя опора. Моя связь с жизнью, которая продолжается, несмотря ни на что.

— Ладно, мам, — торопливо e8O2crpZ подводит итог сынок. — Мне правда нужно бежать, дел невпроворот. Я тебе ещё позвоню после двенадцати, поздравлю. Не грусти.

— Я буду ждать, Сереж. Звони. Целую тебя.

Звонок обрывается.

Я ещё несколько секунд смотрю на погасший экран, держу телефон в руке и чувствую, как тепло медленно уступает место тишине. Он всегда рядом. Даже если не физически, то морально.

И всё равно мне сегодня очень одиноко.

Глава 8

Людмила

Прилагая усилие, я всё-таки встаю со стула. Медленно, с осторожностью, ощущая, что тело не сразу поддается мне.

Разговор с сыном немного вытаскивает из этой вязкой ямы.

Нельзя так. Нельзя совсем впадать в уныние, иначе потом не выберешься. Надо бодриться. Надо держаться. Никто, кроме меня, этого не сделает.

Я подхожу к холодильнику и открываю дверцу. Смотрю внутрь и невольно усмехаюсь, разговаривая сама с собой:

— Да уж, Люда. В твоём холодильнике только Бобику сдохнуть. И тот не осмелится сюда заглянуть.

Картина прискорбная. Как есть, без прикрас. Остатки копченой колбасы, пара мандаринов и помидоров, какая-то зеленушка, уже не первой свежести, RhNOg2bY подсохший хлеб. Прям холодильник идеальной хозяйки.

В дальнем углу воцарилась банка солёных огурцов.

— Ах да. Про тебя то я забыла.

Покупала их полгода назад, тогда очень хотела их съесть, представляла, как открою банку, как хрустнет крышка. Но руки так и не дошли. Всё время что-то мешало. Всё время было не до этого.

Что ж. Чем богаты, тем и рады. Будем импровизировать.

В магазин то я сейчас точно не пойду. Мастер может прийти в любой момент, а бегать по подъезду с пакетами — это последнее, чего мне хочется.

Я выкладываю всё на стол, раскладываю, осматриваю добычу и вздыхаю.

В голове всплывает праздничное меню:

— Рататуй по-Сафоновски? Оливье одинокой женщины за сорок? Или может быть королевские бутерброды “я слепила из того, что было”? Даже и не знаю. — кручу у виска, удивляясь самой себе.

Беру нож. Начинаю нарезать колбасу, потом овощи. Делаю это аккуратно, почти педантично. Пусть хотя бы здесь будет порядок. Руки заняты и ладно. Это немного спасает.

Достаю из нижнего ящика новогодние салфетки. Они остались с корпоратива. Пока все смеялись, чокались бокалами, произносили тосты, я тырила и складировала их в свою бездонную сумку. Ну а что? Трофей. И теперь эти салфетки станут моим главным праздничным декором. Я раскладываю их на столе и ловлю себя на кривой улыбке. Ничего. Самоирония же мой последний союзник. Всё исправит. Дополнит мое «идеальное» новогоднее застолье.

Честно говоря, настроения нет от слова совсем. Да его и не было. Чего греха таить.

Повторюсь, этот день не про радость и не про ожидание чуда. Если бы не сантехник, я бы уже легла спать. Просто закрыла бы глаза и всё. Очнулась wOvisGP8 бы в следующем году, и пусть всё идёт дальше своим чередом. Без планов, без иллюзий, без надежд.

Я еще раз оглядываю стол. Нарезка из колбасы и овощей, салфетки, пирог от Галины Степановны. Вот и весь мой вечер. Я собираюсь снова присесть, как вдруг раздается стук в дверь.

Резкий. Короткий. Тревожный.

Сердце ёкает.

Вот, кажется, и мой спаситель пожаловал.

Я бросаюсь к cInqDarU двери, j_FcuwLq на ходу понимая, что даже не закрыла за собой замок. В спешке распахиваю дверь и замираю от увиденного.

— Гоша?! — вырывается у меня.

— Не понял… — отвечает он, округляя глаза, делая их похожими на пятирублёвые монеты.

Я смотрю на него и не могу пошевелиться.

Передо мной стоит не муж на час, а до боли знакомый мужчина, которого я не видела почти тридцать лет.

Георгий Мухачев — моя первая большая любовь.

Сильная и смелая. Юношеская и оттого настолько чувственная и ранимая.

Тогда наши пути разошлись и kuGN6KXp больше не пересекались. Я встретила Вадима, вышла замуж, родила детей, ушла с головой в домашний быт, в семью и старалась больше не вспоминать о нем.

И я представить себе не могла, что спустя столько времени снова встречу его. Вот так неожиданно. Нелепо. Сегодня. На пороге своей квартиры. Под занавес года в костюме сантехника.

И тем более в этот момент еще не догадывалась, что его появление перевернет с ног на голову мои «грандиозные» планы на этот вечер.

На вечер, да и на жизнь…

❆ Глава 9 ❆

Людмила

Он стоит передо мной в пуховике, под которым виднеется рабочий комбинезон, в руках увесистый чемоданчик с инструментами.

Всё это я отмечаю краем сознания, фоном, деталями, которые должны быть главными. Но я смотрю не на них. Я смотрю ему в глаза.

И меня накрывает.

Этот взгляд я узнаю сразу. Даже спустя тридцать лет. Он всё тот же. Добрый, вним