После развода. Старая любовь не ржавеет

Потом:

«Надеюсь, вы хорошо провели вечер».

А чуть позже, с осторожной настойчивостью:

«Вы мне не отвечаете. Всё ли в порядке?»

Вроде бы ничего криминального.

Но…

Вот это «всё ли в порядке» — оно как будто заглядывает слишком глубоко.

И внимание приятно.

Конечно, приятно.

Кто же не хочет, чтобы о ней думали? Еще и с утра пораньше.

Но я уже обожглась на таких внимательных.

И когда слишком навязчиво — начинаешь чувствовать подвох.

Мне что, теперь и от фермеров отбиваться? Ну уж нет.

Доехала до пекарни.

Открыла дверь, вошла не торопясь.

Внутри прохладно, пахнет булочками, как обычно, всё на своих местах — только цветы на прилавке, которых не было.

И рядом с ними — записка.

Простая белая карточка, сложенная пополам.

Выведенный почерк, знакомый. Текст, написанный черной ручкой.

«Марин, давай поговорим.

Вечером, в 20:00.

Ресторан “Магистраль”.

Борис».

Я долго держала записку в руке, словно она могла дать какую-то дополнительную информацию. Сакральный подтекст.

Смотрела на неё, как на билет в прошлое, обратный билет из которого давно утерян.

Да уж…

Ну и чего ты теперь хочешь, Борис? Что сказать? Что объяснить, когда всё уже давно объяснено поступками?

Я положила карточку на стойку, выпрямила спину.

Смотрела на цветы — розы, опять розы, но уже не в мусорном ведре. На этот раз — в вазе.

Видимо, кто-то из девочек не смог их выбросить. И

ли решил, что жалко, пусть стоят.

А я стою и думаю: идти или не идти.

Но внутри я уже знаю: не пойду.

Не потому что не верю.

Потому что не хочу ничего знать.

Точнее уже знаю.

Знаю, что нельзя найти ни одного оправдания для того, чтобы пропасть так просто на 10 лет, оставив свою семью на произвол судьбы.

Я смотрю на записку, читаю еще раз — медленно, как будто в ней зашифрован какой-то смысл, кроме этого унылого «давай поговорим».

— Нам не о чем говорить, Соколов, — произношу вслух и резко сминаю бумагу.

Резко, с хрустом, как ненужный чек.

Мусорное ведро под прилавком щелкает крышкой — точный бросок, двухочковый.

Возвращаюсь к своей нормальной привычной жизни.

К своей стабильности.

К тому, где я сильная и при параде.

Где я не плачу по ночам в подушку из-за старых ран, а проверяю температуру в духовке и выставляю товары на витрину.

Где все выверено и нет никаких дурных сомнений и переживаний.

Где я уверена полностью в реальности вокруг меня и все стабильно.

Иду в цех.

Мои кулинарии феи при своем привычном деле.

Подхожу к ним:

— Девочки, как дела на кухне? Всё по плану?

— Всё отлично, Марина Николаевна, пироги с вишней готовы, чизкейки в холодильнике.

Киваю.

Я прохожу мимо полки с выпечкой и замечаю свежие круассаны — золотистые, пухлые, с глянцевым краем и трещиной сбоку.

Один из них смотрит на меня так, словно зовет по имени.

— Я украла круассан с фисташками, — объявляю я вслух, беря его без зазрения совести, — Пожалуйста, выложите ещё порцию.

— Есть, — машет рукой Аня, одна из моих лучших кондитеров.

И в ее голосе слышится тёплая улыбка.

Они уже знают, что шеф по утрам — настоящий хищник, когда дело касается выпечки.

Круассан в руке, иду к кофемашине. Нажимаю на кнопку, капли падают в чашку, воздух наполняется ароматом арабики.

Всё нормально.

Вот она — моя жизнь.

Без сюрпризов. Без чужих «давай поговорим».

Но только я собираюсь пойти в кабинет, как слышу, как скрипит входная дверь.

Звонок не звенит — значит, это свои.

Оглядываюсь.

Дима.

Фермер года пожаловал, официальный поставщик йогурта и недавний чемпион по смущённым взглядам.

Стоит в дверях с коробкой в руках и, кажется, с цветами тоже.

Ну, просто парад щедрых мужчин сегодня.

Я выпрямляюсь, круассан всё ещё в моей руке, и смотрю на него без особой радости, но и без раздражения.

— Ну что ж, — говорю я, повернувшись к девочкам, — Придется и второй с фисташкой тоже украсть. За стресс, так сказать.

Кто-то хихикает на кухне.

А я беру второй.

Потому что если день начинается с бывшего, то заесть его нужно точно чем-то вкусным.

Девочки, доброго времени суток!

Вот визулизация для хорошего настроения!

Хочу попросить у вас звездочек!

Инструкция ниже:

Глава 6

Дорогие читатели, спасибо за поддержку! Очень приятно.

Вот и обещанная глава!

Приятного чтения, ваша Алена!

Марина

Он поставил коробку на стол, провёл рукой по затылку — жест нерешительный, но взгляд очень даже.

— Марин, давай сходим куда-нибудь уже. Ну… на свидание. Просто ты и я. Без фермерской продукции и заказов. Я, конечно, могу тебя соблазнять рикоттой и пломбиром, но, кажется, надо действовать решительнее.

Я на мгновение теряюсь.

Смотрю на него, прищуриваюсь, будто не расслышала.

Но Дима стоит в ожидании ответа, всё тот же — серьезно настроенный, немного стеснительный.

Но он знает чего хочет.

И уж точно не планирует сдаваться.

— Дмитрий… — начинаю осторожно, — Я не думаю, что это хорошая идея.

Он делает шаг ближе, но не сокращает дистанцию.

— Ну, Марин, ты чего?

— В смысле?

— У тебя кто-то есть?

Я качаю головой.

— Нет.

— Тогда в чём причина?

Его голос не обвиняет меня, он просто хочет понять.

А я... Я нелепо усмехаюсь. С какой-то горечью. Не вслух. Про себя.

«В чём причина» — да в том, что за эти годы в голове сложился список: мужчинам нельзя верить. особенно если они улыбаются. особенно если они добрые. Особенно если они обещают не причинять боль.

— Я не плохой мужчина, — говорит он осторожно и еле слышно, — Я не сделаю тебе больно.

Да уж конечно… Вы все так говорите, — мысленно отвечаю я.

Вы все стелете мягко, да потом жестко спать. Особенно тем, кто поверил.

Но вслух я говорю другое:

— Ладно. Пойдём. Куда?

На его лице вспыхивает облегчение. Не эйфория, не победа — просто спокойная радость.

— Я хочу показать тебе одно место. Сегодня. В шесть. Я заеду за тобой.

— Хорошо, — киваю я, — Мне стоит переодеться?

Он быстро скользит взглядом по мне — не то чтобы неловко, а почти деловито.

— Да. Во что-нибудь более… спортивное. Кроссовки подойдут.

И с лёгкой полуулыбкой добавляет:

— Хорошего дня, Марина Николаевна.

Уходит, не оборачиваясь.

А я остаюсь стоять с круассаном в руке и с лёгким выдохом где-то в области сердца.

Вот чёрт. Я улыбнулась.

Сама того не заметив. На полсекунды.

Всё ещё не верю. Всё ещё не надеюсь.

Но, чёрт возьми…

Приятно.

И главное — это ни к чему не обязывает.

Правда же?

Так что ладно. Сходим уж.

Сначала только доем. Голодная вообще, особенно после всех этих мужских штучек.

Я только собираюсь вернуться к документам, сесть с чашкой кофе в кабинете, как звонит телефон.

Катя.

На экране её имя, и внутри сразу становится тепло.

— Привет, мам, как ты там?

— Да ничего, на работе. А что такое? Что-то случилось?

В её голосе чувствуется волнение — но не тревога, а что-то другое, нечто среднее между радостью и недоверием.

— Меня пригласили на работу, — говорит она и чуть понижает голос, — В международную компанию. В ту самую, куда я хотела попасть! Менеджер сам меня нашёл!

— Ой, как здорово, малыш… — я не успеваю договорить…

— Мам, — резко перебивает она, — ты не поняла.

Пауза.

— Мне сказали: «для дочери Бориса»

Тишина.

Слышу стук своего сердца.

— Это он устроил. Это не я такая умница-разумница.

Я замираю.

Медленно ставлю чашку на стол.

Горячий пар бьет в лицо, а внутри… холод.

Как будто в грудную клетку попала скалка. Раскатывает что-то старое и болезненное.

— Подожди, — выдыхаю я, — ты уверена?

— Уверена. Я ж не глухая.

Голос у неё дрожит.

— Меня встретил HR-специалист, потом вышел начальник отдела и сказал: “Ваш папа…”

Понимаю.

Слишком хорошо.

Понимаю, что этот человек, который десять лет молчал, вдруг решил «позаботиться» сейчас. Купюрой. Связью. Жестом.

Не словами. Не извинениями. Не желанием стать частью жизни.

А возможностью.

Подарком с двойным смыслом.

— И что ты думаешь? Как чувствуешь? — спрашиваю осторожно, беспокоясь за реакцию.

У самой все внутри окаменело.

— Как будто меня подменили. Как будто вся моя учеба, диплом, курсовые по ночам, язык, переводы — всё это ерунда. Потому что я, оказывается, просто дочь Бориса. Вот и вся моя квалификация.

Я слышу обиду и боль.

Я не знаю, что ответить.

Не потому, что мне нечего сказать.

А потому, что язык не поворачивается.

Он влез в нашу жизнь. Аккуратно. Из-за спины.

Не через дверь, а через окно, которое мы с дочерью усердно закрывали все эти 10 лет.

И делает вид, что помог.

Хотя помогать — это значит быть рядом, когда больно. А не подбрасывать щедрые возможности спустя годы. Так, якобы невзначай.

— Мам, почему ты молчишь?

— Я думаю, милая… — отвечаю спустя паузу, стараясь подобрать мысли и слова.

— Я не хочу, — тихо шепчет доченька,— Я не хочу туда идти. Даже если это работа мечты.

— Тогда не иди, — резко перебиваю,— Не из принципа. А чтобы потом себя уважать и не жалеть о сделанном.

— Вот и я об этом. Я же тебя, мама, видела. Видела, как ты всё с нуля подняла. Меня подняла. Одна. Я тоже так хочу. По-честному. Даже если это будет дольше и сложнее.

И в этот момент я чувствую, как в груди разливается тепло.

Такое приятное тепло. В каждом слове- отдушина.

Она — моя отдушина. Мой тыл.

Она выросла.

И она — понимает, что я делала все для нас. Она ценит меня. Это дорого стоит от своего ребенка…

— Я горжусь тобой, — шепчу я.

— А я тобой, мам. И всегда буду.

— Обниму тебя вечером, хорошо?

— Обязательно.

— Всё, отключаюсь. Люблю тебя. Пойду подумаю.

Тишина.

А потом только: гудки-гудки-гудки.

А я сижу.

И думаю: сколько еще способов у прошлого, чтобы напомнить о себе. Сколько букетов еще будет и выкинутой макулатуры? Сколько?

Не знаю.

Но если я смогла закрывать старые двери, то смогу захлопнуть и окно, из которого стало сильно фонить.

Глава 7

Марина

Работа затянула меня, как воронка.

Документы, счета, согласования, поставки — всё валилось из рук одно за другим.

Девочки на кухне с утра по очереди напоминали то о муке, то о новой цене на миндальную пасту, то о том, что холодильник опять ведёт себя как подросток: гудит, но ничего не делает.

Я даже не заметила, как пролетел день.

Как-будто время поставили на х3, честное слово.

И только в тот момент, когда телефон коротко пискнул, а на экране появилось «17:00 — свидание», я вздрогнула так, словно в меня плеснули ледяной водой.

— Вот чёрт…

Я сказала это вполголоса, даже можно сказать почти беззвучно, но девочки всё равно отреагировали — одна сразу спряталась за стойкой, другая притворилась, что увлечена упаковкой коробок.

Я слишком резко отодвинула стул.

Я что, поеду на встречу в классическом костюме и на каблуках?

Нет уж. Меня ведь предупредили, попросили…

Не хватало ещё бегать по траве на шпильках или сидеть в каком-нибудь лесу в пиджаке цвета «слоновая кость».

Прохожу мимо корзины у стойки.

Сама не знаю зачем.

Останавливаюсь.

Смотрю.

Записки нет.

Мусор выбросили. Пусто. Только комок бумаги от упаковки.

Стискиваю зубы.

Вот чёрт…Теперь говорю это точно не вслух, а про себя.

Почему при виде этого что-то щёлкает внутри, как будто я что-то упускаю?

Я отворачиваюсь. Не дам себе зацепиться. Это не чувство — это остатки. Эхо. Пыль.

Вырываясь наружу, сажусь в машину.

Дмитрий, как и обещал, вошёл в положение: перенёс встречу и решил забрать меня прямо от дома.

Так что я успею.

Не в последний момент, но почти на последнем издыхании.

Дома я быстро переодеваюсь.

Костюм в шкаф, волосы в хвост, кроссовки на ноги — как будто на экскурсию в другую жизнь.

Непривычно. Странно.

Будто я — это не я.

Но отражение в зеркале одобрительно приподняло бровь: «Хоть раз будь лёгкой, Марина». Хоть раз, позволь уже себе просто расслабиться. Время то идет, а ты все в тонусе…

Когда я вышла на улицу, его машина уже стояла у подъезда.

Светлая, чистая, не блестящая, но он явно за ней следит.

Как и за собой. Это похвально.

Он вышел из салона, подал мне руку. Очень галантно.

Довел до машины, даже открыл дверь.

Я села.

Дверь захлопнулась, и я на секунду задержала дыхание: мы остаемся вдвоем. Совсем одни.

Явно непривычное для меня чувство.

Он садится рядом.

Улыбнулся.

Ничего не сказал.

И тронулся с места, не объясняя, куда едет.

Куда он меня везёт?

Что мы будем делать?

Остается только доверится малознакомому фермеру.

Я смотрю в окно, и город начинает медленно сменяться деревьями, фонари — вспышками зелени, шум — лёгким покачиванием машины.

Одни загадки…

Но я ничего не спрашиваю.

Иногда проще не знать заранее.

Иногда… это даже приятно. Но только иногда.

Машина мягко катится по дороге.

Полосы на асфальте, камеры, навигатор молчит, как заговорщик.

Дима за рулём спокоен, как удав, сосредоточен, держит руль одной рукой.

Ни слова, ни намека, ни объяснения.

А я сижу, уставившись в боковое окно, и чувствую, как внутри начинает нарастать лёгкое напряжение. Ну не может всё быть так тихо.

И правда. Мы ведь не в молчанку играем, вроде бы.

На очередном повороте, не глядя на меня, он вдруг произносит:

— Сегодня тебе придётся постараться, чтобы не испугаться.

Я вздрагиваю только от этого слова.

Молча. Но ощутимо.

Поворачиваюсь к нему, слегка щурясь.

— В каком смысле — не испугаться?

Что это было сейчас? Предупреждение? Угроза? Или… шутка?

Он усмехается уголком рта. Поворачивается на меня.

— Едем на квест.

— Ого, — медленно выдыхаю я.

Мне кажется, что мои глаза вылезают на лоб, как у персонажа из старого комикса.

Квест?

Я?

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивает он, меняя фокус на дорогу, — Не в подземелье, конечно, и не в масках чумных докторов. Там всё прилично.

— Ага, прилично, — бормочу я, — Знаю я это прилично.

Такого я точно не ожидала. Квест? Аааа… не скажу, что плохо, просто как-то необычно.

— Обещаю, — он постукивает пальцем по кожаному рулю, — Там будет интересно.

Вот тебе и свидание.

Марина Николаевна. Женщина с круассаном и фисташками. Закрывает бухгалтерию в два клика, печет пироги без весов. И… участвует в квесте.

Я откидываюсь на спинку кресла и, к своему удивлению, улыбаюсь.

Широко, по-настоящему.

Когда ты привыкла жить как в танке, сосредоточившись на сотни ежедневных решений, проблемах и неурядицах, отвлечься от всего этого и поехать на квест — это почти как… прыгнуть с тарзанки. Что-то новое и непривычное.

Еще и с фермером рядом.

— Ну ладно, — произношу с ухмылкой,, — если я сбегу с первого задания, ты отвезёшь меня домой?

— Нет.

— Что?!

— Потому что я не отпущу тебя, пока ты не получишь удовольствие.

Я смотрю на него.

А он всё ещё улыбается.

И я вдруг понимаю, что хочу доехать.

Хочу попробовать.

И, может быть, даже не собираться сбегать.

Дорогие читатели, как вы и просили, визуал Дмитрия.

Что скажете?

Глава 8

Марина

Мы едем, и разговор постепенно становится мягким, обволакивающим, как плед в пасмурный вечер.

Дмитрий под конец дороги решил разговорится:

— Мы с племянницей часто катаемся по таким местам. Ей двенадцать, но адреналин любит как взрослая. Уже знает, где бутафорская кровь, а где действительно неожиданно.

— Храбрая девчонка, — усмехаюсь я.

— Ага. Мелкая, но квест выберет такой, что взрослые мужики визжат.

— Ты тоже визжишь?

— Я — нет, — криво улыбается он, — Но в одном подвале от неожиданности выматерился. В слух. Громко. А там дети. Стою и думаю е-мае!

Я смеюсь — почти от души.

И вдруг чувствую, что мне легко.

Это редкое ощущение.

Словно я на пару часов сняла с себя костюм взрослой, ответственной Марины Николаевны и стала женщиной, которая просто едет куда-то.

Туда, куда не нужно везти груз из прошлого.

Туда, где можно ходить без каблуков и без маски ответственности.

— Вообще-то, с компанией интереснее, — говорит он, пока мы медленно ползем в пробке, — Но я подумал, что сегодня нам точно никто не нужен.

Я поворачиваюсь к нему и киваю:

— Это уж точно.

Я улыбаюсь.

Уже в который раз за этот день.

И снова ловлю себя на этом. Как будто внутри кто-то щёлкает выключателем: «Ты что, расслабилась? Это всё не всерьёз».

А потом взгляд падает на экран телефона.

18:45.

В животе появляется неприятное чувство.

Если бы всё пошло иначе, я бы сейчас… собиралась.

Поправляла бы воротник рубашки. Натягивала бы маску железной леди.

Выезжала бы на встречу с Борисом.

Сидела бы в ресторане «Магистраль» — с официантами, скатертями, вежливыми паузами и наигранным раскаянием.

А вместо этого я еду в место, где пугают людей за деньги.

В компании фермера.

И мне совсем не страшно.

Ну, почти.

Может быть, это и есть тот самый поворот не туда, который оказывается дорогой туда, куда нужно?

Время покажет.

Пробка медленно рассасывается.

Машина наконец-то не стоит, а мчит вперёд.

Ветер сквозь приоткрытое окно колышет мой хвост.

На губах чуть настороженная… но уже настоящая улыбка.

И предвкушение чего-то нового и захватывающего.

Мы сворачивает с трассы и въезжаем на парковку перед невзрачным серым зданием с обшарпанным фасадом.

На вид — старая котельная или заброшенный склад.

У входа — только небольшая табличка с названием квеста: «Грань». Ни фонариков, ни шариков, ни вывески «Добро пожаловать».

Я уже собираюсь язвительно прокомментировать это, как телефон вибрирует в кармане.

Катя.

СМС.

«Мам, я пойду туда. Пусть старания нашего дорогого папусика не пропадут даром».

Я замираю.

Как будто кто-то резко дернул за ниточку, и вся внутренняя конструкция развалилась.

Что?

Почему?

Как так?

Она же говорила… она же была зла…

Может, это просто попытка доказать себе, что она не зависит от эмоций? Или наоборот — злость переросла в вызов?

Пальцы скользят по экрану.

— Хорошо. Поговорим чуть позже.

Отправляю.

Пока больше ничего не скажу. Ни одного совета. Ни одного вопроса.

Катя взрослая.

И у неё свой путь.

А у меня сейчас... подвал.

Буквально.

Дмитрий уже обходит машину, открывает мне дверь.

Я выныриваю из своих мыслей, делаю шаг и тут же чувствую запах.

Запах пыли, сырости, металла.

Порог старой двери.

Ступеньки вниз.

Темнота, подсвеченная красными лампами.

Кто-то в гарнитуре что-то говорит на входе, но я не слышу — потому что в голове всё ещё звучит: «Папусик».

Почему она передумала? Что произошло? Ей кто-то что-то подсказал? Надоумил?

Так…

Ладно. Не сейчас.

Сейчас не время.

Сейчас я в кедах, с волосами, собранными в хвост, в компании мужчины, который говорит, что всё будет «интересно, но не страшно», и ведёт меня прямиком в черный сырой подвал, где из щелей пахнет ржавчиной и детскими страхами.

Дима оборачивается и протягивает мне руку:

— Готова?

— А если я скажу «нет»?

— Тогда ты скажешь мне это в конце. А пока — доверься.

— Фраза, после которой обычно начинается катастрофа, — бурчу я, но всё равно беру его за руку.

И пусть в голове всё ещё каша из материнской тревоги, старых обид и сомнений…

Сейчас я здесь.

Спускаюсь вниз.

И, возможно, это единственный способ выбраться наружу.

Дорогие читатели, а пока мы ждем следующую проду, приглашаю вас в свои книги, на которые сегодня действует скидка!

Приятного чтения!

Измена. Вернуть нельзя уйти

Ссылка: https://litnet.com/shrt/9Wen

Измена. Тест на предателя

Ссылка:https://litnet.com/shrt/9Wtn

(Не) Единственная

Ссылка: https://litnet.com/shrt/9Wun

Глава 9

Марина

Подвал оказался вовсе не тем, чем казался снаружи.

Это был целый лабиринт: с низкими потолками, мерцающим светом, скрипящими дверями, пыльными стенами и цепями, висящими для антуража — хотя на ощупь были совсем не постановочными.

Ведущий в капюшоне, с лицом, раскрашенным серой краской, пробурчал что-то невнятное и скрылся в тени.

Дверь за нами закрылась с глухим щелчком.

В ту же секунду из динамика раздался механический голос:

— Ваше задание: найти выход. Время пошло.

— Ага, ну класс, — прошептала я. — Сейчас найду.

Было бы это так просто. С учетом того, что когда закрылась дверь, непонятно, где был вход.

Тьма была нагнетающей, я бы даже сказала пугающей.

Фонарик — один.

И, конечно же, он оказался у Дмитрия.

— Эй, поделись! — пробубнила я от недовольства.

— Ты ищешь, я освещаю, — отрезал он, водя лучом слабого света по стене, — Делегирование задач.

— Удобно тебе там с фонариком.

— А мне, между прочим, неудобно быть прикованным к стене.

Я только сейчас замечаю: он действительно прикован. Цепь на запястье, толстая, массивная. Лежит, свернувшись змейкой, на полу. Его левая рука вытянута ровно на длину цепи.

— Ого. Я смотрю, они не поскупились на реализме.

— Снимешь с меня эту штуку, если найдёшь нужный ключ? Он где-то в этой комнате.

Я нервно киваю, разворачиваюсь и иду в темноту на ощупь.

Комнаты небольшие, одна переходит в другую. Всё в полумраке, с узкими проходами и подозрительно скрипучими половицами.

И тут из темноты выскакивает ОНО.

Мужик.

В костюме мясника. С фейковым, но чертовски правдоподобным топором.

Он резко бросается в мою сторону, из-за его спины раздается металлический грохот, и из какой-то стены вылетают искры.

— Вы все приходите сюда и думаете, что сможете найти выход… — произносит он грозным голосом.

Злобно хохочет.

И нажимает какую-то кнопку у меня за спиной.

Где-то справа — БУМ и вспышка.

— Чёрт возьми! — я вжимаюсь в стену, согнувшись пополам, дыхание сбивается, сердце колотится как бешеное.

На секунду становится по-настоящему страшно.

По-настоящему.

В животе все сжимается.

В горле пересыхает.

Но тут я поворачиваю голову и вижу Диму.

Он сидит прикованный, фонарик направлен вверх, глаза прищурены, но он... смеётся.

Достаточно собран и погружен в процесс квеста, но смеётся.

Не испугался.

Не сжался в комок.

Просто хохотнул, как будто друг сыграл с ним злую шутку.

И я вдруг понимаю: если он не боится, значит, и я не обязана.

И не буду.

Не дождетесь.

Круассаны красть не боюсь и мясника не испугаюсь.

Выпрямляюсь.

Стряхиваю налетевшую пыль с руки.

И, зло глядя на мясника, шепчу:

— Еще раз дернешься — и я оторву тебе этот топор и засуну его в твой антуражный инвентарь. Понял?

Он хрипло рассмеялся и исчез в темноте.

А я иду дальше.

Потому что если я зашла, то и выйду.

И не просто так. А с ключом.

И вот я бегу по темному коридору, в третий раз спотыкаясь об одну и ту же чертову ступеньку.

Дверь отъехала в сторону, и за ней оказалось новое помещение — пыльное, с тусклой лампой, которая раскачивалась, как на ветру. В центре стоял металлический ящик с цифрами.

— Вот ты где! — доносится голос Дмитрия из соседней комнаты, — Я думал, ты решила сбежать одна.

— И не надейся, что я тебя брошу, — рявкнула я,— Просто ключ... оказался в кишке искусственной коровы.

— О, прекрасно. То-то у тебя такое выражение лица, как у хирурга с похмелья.

Ключ всё-таки нашёлся.

Я подхожу к нему, руки дрожат от напряжения — не от страха, а от усталости.

Дмитрий протягивает мне запястье.

Щёлк.

Цепь падает на пол.

Звук невероятно приятный.

Он смотрит на меня с каким-то... благородным блеском в глазах. Не то чтобы приторно, просто — тепло. Я отворачиваюсь, как будто ничего не почувствовала.