Это не любовь

1

Юлька сходила с ума. Лёша ушёл вчера днём «перетереть кое-что важное с другом». Но уже следующий день на излёте, а от него ни слуху ни духу.

В очередной раз набила:«Лёша, ты где? Позвони!!!»

Неизвестно какая по счёту смс-ка опять улетела в сетевое пространство как в пустоту. Звонки тоже оставались без ответа.

Вообще, атаковать смс-ками, названивать, рваться в закрытые двери - не её стиль. Но вот, бывало, накатывало. И тут уж вся сдержанность, все резоны летели к чертям. Один раз удалось дозвониться до Лёшиного друга.

- Лёша там что, умер? - начала сразу с наезда.

- Нет, - удивлённо пролепетал тот.

- Оглох? Онемел? Руки-ноги ему переломали? - стремительно заводилась Юлька.

- Нет, всё с ним норм, - заверил друг, по голосу пьяненький.

- Тогда какого хрена?! А ну дай-ка его сюда!

- Юль, он это... как раз отошёл на минуту. Я ему передам, чтоб тебе перезвонил.

- Нет уж!

Но друг уже отключился.

Конечно, сволочь-Лёша не перезвонил.

Зато позвонила мама, спрашивала про институт, про грядущую сессию, про всякую всячину и, конечно же, про Лёшу. Как он, где он, ладят ли.

- Конечно, ладим! Он же меня так любит. Сейчас он по делам кое-куда отъехал, вечером будет, - соврала Юлька убедительно.

- Какие дела могут быть у бездельника?

Вопрос был риторический. Мама Лёшу откровенно не любила. Когда Юлька в девятом классе начала встречаться с ним, десятиклассником, мама метала громы и молнии. Не выпускала Юльку гулять, ходила к Лёшиной матери скандалить, самого его как-то отходила сумкой и буквально спустила с лестницы - просто пришла раньше времени с работы и застала «гостя». И это они просто пили чай в Юлькиной комнате.

Маму её побаивались все: соседи, коллеги, продавцы в магазинах, коммунальщики. Дома тоже с мамой никто не спорил: ни папа, ни старший брат, ни сама Юлька... до поры до времени. А потом как вожжа под хвост попала.

«Не пустишь гулять, - заявляла, не дрогнув, - не буду есть. Совсем. Умру от голода, пофиг».

И ведь не ела. Ни взгляды испепеляющие, ни угрозы, ни ремень не действовали. Упрямая.

В конце концов, мама уступила, но предупредила сразу: «Ляжешь под него - выгоню из дома. Шалавы мне тут не нужны».

2

Два года они с Лёшей встречались. Гуляли, отрывались на дискотеках, обнимались-целовались по подъездам. Пока он не закончил школу и не уехал в город, где поступил в политех.

Поначалу он и правда часто звонил, потом – всё реже, реже.

«Ты просто не понимаешь, – оправдывался, – в большом городе совсем другой ритм жизни. Мне постоянно не хватает времени. Я ничего не успеваю. Не высыпаюсь страшно. Ем на бегу. Проект у меня подвис, а без него не дадут доступ к сессии. Ещё зачёты… Но я скучаю!».

Мама фыркала и отпускала шпильки, но потом, глядя, как Юлька бродит по дому унылой тенью, лишь ворчала: «Наплюй на этого шалопая. Гордость надо иметь. Посмотри, какая ты красотуля. Таких Лёш у тебя ещё вагон будет».

Юлька, может, и послушалась бы мать, но Лёша же сказал – скучает. Значит, надо приналечь на учёбу, сдать ЕГЭ и тоже поступить в институт. К сожалению, политех ей, гуманитарию до мозга костей, не светил даже призрачно, хоть как там налегай. Физика, математика для неё – непролазные дебри. Ну и ладно, думала, поступить можно куда угодно, лишь бы в город вырваться. Жить ведь они вместе будут – это главное.

Оказалось, не главное. Поступила, живут. Но всё плохо. И день ото дня только хуже. От прежнего Лёши осталась только внешность. Да и внешность уже не та. Теперь у него пирсинг на брови, вместо привычного милого «ёжика» – модный «андеркат», татуировка инь-янь на плече.

Про «пожениться» Лёша даже не заикался больше. Зато ругались как черти. Теперь вот ещё загулы начались.

Юлька бесилась, страдала, пропускала занятия, врала матери. А та, как чувствовала, звонила каждый день, точно по расписанию. Сначала допрашивала, потом нагнетала.

– До сих пор не пойму, как он, бестолочь такая, умудрился поступить, ещё и продержаться почти два курса… – ворчала. – Видела тут на днях его мать, он ей даже не звонит, паршивец.

«Он даже мне не звонит», – подумалось с горечью.

Естественно, такое говорить нельзя, иначе понеслось бы: «А чем ты думала, дура? Явно не головой. Мать надо было слушать, если своих мозгов нет…». И это она ещё не знает, что Юлька с горем пополам сдала зимнюю сессию и вполне может завалить летнюю.

После разговора с мамой на душе стало совсем тошно.

3

Лёша пришёл под утро. С порога заявил, обдавая сивушными парами:

- Даже не начинай! Меня уже достали твои упрёки, и ты сама мне вот где, - Лёша полоснул ребром ладони по горлу.

Юлька изумлённо таращилась - так он ещё никогда не распускался. Видать, и впрямь пьяному море по колено. От неожиданности все хлёсткие фразы из головы повылетали. А Лёша, заметив, как она обескуражена, расходился ещё больше:

- Какого хрена ты моим друзьям названивала? Сама позорилась и меня позорила перед всеми. Пацаны ржали надо мной. Выставила себя дурой истеричной, а меня подкаблучником.

- Я бы не названивала, если бы ты хоть раз ответил!

- Не отвечал - значит, не мог.

- Или не хотел?

- Или не хотел.

- Сволочь!

- Дура!

Юлька не выдержала и влепила пощёчину. Пьяный Лёша не успел среагировать, как обычно, не успел перехватить руку, и несколько секунд смотрел на неё ошалело, держась за щеку. Потом взревел:

- Совсем рехнулась, психопатка! Дикарка чокнутая! Посмотри на себя - тебе в психушке самое место. - Потом добавил спокойно: - А знаешь что, это даже хорошо. Потому что всё! С меня хватит! Я больше не могу быть с тобой. Не могу всё это терпеть. С тобой вообще невозможно...

Его слова нещадно жалили, разъедая душу, и без того изболевшуюся.

- А когда-то тебе было невозможно без меня, сам так говорил, - тихо произнесла Юлька.

Запал его сразу потух. Лёша отвёл взгляд. Вздохнув, прошёл на кухню, поставил чайник, сам встал у окна, опершись ладонями в подоконник. Чайник вскипел, отключился, а он так и стоял.

- У тебя кто-то есть? - не выдержала долгого молчания Юлька.

Лёша ответил не сразу. То ли слова подбирал, то ли неловкость пытался перебороть.

- Я не хотел, чтобы так получилось. Прости.

- Кто она? - Юлька до боли закусила нижнюю губу.

- Да какая разница? Ты всё равно её не знаешь.

- И давно вы? Ведь давно, да? Ты у неё эти дни пропадал, а не... где ты там говорил... у друзей?

Лёша повернулся, взглянул виновато.

- Я правда не хотел делать тебе больно. Я ведь правда раньше любил тебя. И не знаю, почему... и куда всё это делось. Я честно пытался, но... Слушай, Юль, давай останемся друзьями. Тебе необязательно съезжать прямо сейчас. Сдадим сессию, а там уж...

Каждое его слово - как бритвой по сердцу. Юльке казалось, что внутри и места живого уже не осталось - сплошная кровоточащая рана. Хотелось орать, бить посуду, его приложить как следует и, в то же время, умолять, чтобы передумал, не бросал её. Однако в кои-то веки ей удалось обуздать порывы и на удивление спокойно, даже с подобием усмешки, ответить:

- Ты совсем дурак, Степнов? Какие друзья? Или это ты так с совестью своей пытаешься договориться?

- Ну что ты опять начинаешь? - начал раздражаться Лёша. - Я просто хочу по-хорошему расстаться. Как нормальные люди. А ты вечно всё усложняешь.

- По-хорошему - это как? Как вообще вот эта ситуация может быть хорошей? Ты мне говоришь, что я тебе больше нафиг не нужна, а я улыбаюсь и отвечаю: «Ладно, дорогой. Отчаливаю». Так тебе хочется?

- Юля... Я просто не хочу скандалов, это ведь ничего не даст. Ни мне, ни тебе.

- Понимаю. Ты хочешь, чтобы тебе было хорошо, удобно, комфортно. И плевать, каково мне. Так вот нет, Степнов, нельзя расстаться по-хорошему, когда для одного - это трагедия!

- Скажешь тоже, Юль... Ну, какая трагедия? Трагедия - это когда кто-то умер. А вот это всё... ну, неприятно, тяжело. И мне тяжело. Но такое случается. Со всеми. Люди постоянно сходятся и расходятся.

- Да плевать на других людей! - кричала Юлька. - Что мне другие люди? Мне - плохо! Для меня это трагедия. И я умерла внутри. А вот это: «Давай останемся друзьями» - самое гнусное и трусливое, что только можно сказать, когда бросаешь человека, которого ты клялся любить всегда. Которому обещал жениться...

- Хорошо, - разозлился Лёша. - Что ты предлагаешь? Чтобы я выполнил своё обещание? Женился на тебе?

Она посмотрела на него с горечью.

- Я предлагаю не юлить. Если уж ты поступаешь по-скотски, то имей смелость это признать.

- Но я ведь не нарочно. Я не хотел этого. Знаешь же - сердцу не прикажешь. Юль, ну прости. Ты классная...

- Правда? А полчаса назад ты сказал, что я дикарка и место мне в психушке.

- О-о-о, снова-здорово. Ну как тебе ещё...

Юля не дослушала, развернулась, устремилась в комнату. Внутри колотилась болезненная истерика. Стиснув до скрежета зубы, она швырнула на диван большую спортивную сумку. Следом полетели из шифоньера кофты, джинсы, юбки, бельё. Главное, сейчас что-то делать, чем угодно занять руки, мысли, не дать истерике вырваться наружу, потому что тогда, чувствовала Юлька, она окончательно сломается. Будет реветь, просить, унижаться. А это нельзя. Никак нельзя. Иначе потом сама себе станешь противна.

Юлька беспорядочно засовывала одежду в сумку. Набив до упора, вжикнула молнией. Достала рюкзак, туда - книги, тетради, плойку, зарядку, косметичку. Оставались ещё зимние вещи и всякое по мелочи, но это она заберёт потом.

- Ну и к чему это? - появился в дверях Лёша. - Что за показательное выступление?

- Догадайся с одного раза, - процедила Юлька, метнув в него злой взгляд. Всё-таки злость - это хорошо. Злость не даёт скиснуть, держит в тонусе, подстёгивает, что сейчас ей как раз и нужно.

- Ну это же глупо. Куда ты пойдёшь? В такую рань. Даже транспорт ещё не ходит.

- А не всё ли тебе равно?

- Нет, не всё равно, что бы ты там обо мне ни думала. Я не могу тебя так просто отпустить.

- В самом деле? А что сделаешь? Свяжешь? Наручниками пристегнёшь к батарее? Или будешь слёзно умолять? Ну давай, Степнов, я послушаю.

Юлька, подхватив рюкзак и сумку, оттолкнула его и прошла в коридор. Лёша поплёлся следом.

- Юль, ну что ты как маленькая? Ну подумай сама, куда ты сейчас пойдёшь?

- Не куда, Степнов, а откуда. Это главное.

- Да погоди ты, давай всё обсудим? Я помогу тебе найти комнату. Помогу вещи перевезти.

Юлька надела кроссовки, накинула джинсовую куртку, забросила на плечи рюкзак. Отомкнула замок, вышла в подъезд, волоча за собой громоздкую сумку. Лёша ещё бубнил вслед, что зря она горячится, но Юлька отметила - задерживать-то не стал. Мог бы, запросто, по сравнению с ним она - пигалица, тонкий стебелёк. Но он даже не подумал, а скорее всего, ещё и рад, что так быстро избавился от надоевшей подруги. А все эти слова «подожди-не уходи» - просто для самоуспокоения.

4

Как же обидно, как больно. И как унизительно!

У Юльки вырвался судорожный всхлип. Горло тотчас свело спазмом, веки противно зажгло. Ой нет, только не это. Во всяком случае, не сейчас. Потом поплачет, наедине с собой, а пока надо где-нибудь остановиться.

Она сделала глубокий вдох, задержала, выдохнула. Сморгнула раз-другой. Вроде слегка отпустило. Точнее, затаилось, готовое в любой момент, при малейшей слабости, рвануть наружу.

До остановки Юлька плелась четверть часа по ещё пустынным улицам, подёрнутым нежно-розовой дымкой майского утра. Неудобная сумка отбила все ноги, ручка впилась в пальцы, оставляя глубокие, багровые борозды. Но это всё мелочи, главное - куда податься, вот вопрос.

Вариантов, собственно, раз-два и обчёлся. Либо к тётке - в Радищево, либо к девчонкам-бывшим одноклассницам - в Первомайский, где они снимали однокомнатную квартиру на троих.

Тётку решила оставить на крайний, совсем уж безысходный случай - та ведь сразу донесёт матери. Ну а с девчонками можно было договориться, попросить, в конце концов, по-человечески, чтобы те не распускали сплетни.

Юлька покорно ожидала маршрутку, наблюдая, как начинал пробуждаться город. Показались дворники в оранжевых робах, зашоркали по тротуарам мётлами, продребезжал первый трамвай.

Она всегда любила май. Вся эта радостная возня: многоголосый птичий щебет, свежая листва на ветру, одуряющий запах черёмухи - вызывали в ней детский восторг. Но не сейчас. Сейчас - наоборот. Окружающее так резко контрастировало с собственными внутренними ощущениями, что казалось какой-то жестокой насмешкой.

Наконец пришла нужная маршрутка. К счастью - полупустая. Иначе она бы чёрта с два втиснулась в узкое нутро со своей поклажей.

«Сегодня же суббота», - вспомнила Юлька.

Не так давно она и выходные любила...

Как примут её девчонки, где она приткнётся в их однушке, как вообще жить дальше, у Юльки и мысли не возникало. Она не умела думать на перспективу и не умела думать о нескольких вещах сразу. Сейчас её занимал только Лёша, его жестокие слова, его предательство.

Девчонки Юльку встретили душевно. Искренне сочувствовали, только потребовали подробностей и откровений. Такая вот своеобразная плата за гостеприимство. Собственно, ей и самой не терпелось излить душу.

- Ну надо же, козёл какой! - вознегодовала Надя. - Никогда бы не подумала, что Степнов такой сволочью окажется. А такая любовь была!

От этих слов у Юльки тотчас задрожали губы.

- А я вот, девочки, всегда в нём сомневалась, - возразила Светка. - Нет, я не скажу, что он бабник, но он какой-то ведомый. Поманили - пошёл, как телок. Даже вот, Юль, с тобой. Ты ведь сама говорила, помнишь, что первая его на медляк пригласила...

Тут уж Юлька не сдержалась. На глазах выступили слёзы. Сердобольная Надя приобняла её за плечи.

- Ну, ну, не плачь, что ты... Ты у нас вон какая красавица. У тебя ещё куча таких Лёш будет.

- Ты прям как моя мама говоришь, - всхлипнула Юлька.

- А Ольга Алексеевна знает? - удивились девочки.

- Нет! - вскинулась она. - И вы никому ничего не говорите. А то слухи в нашей дыре быстро расползутся. Мать узнает - сразу примчится. Мне весь мозг исклюёт, а Степнову вообще голову оторвёт.

- Кое-что другое бы ему оторвать! - буркнула Неля.

С Нелей Грековой они в школе не очень-то ладили. Соперничали буквально во всём, источая взаимную неприязнь. До потасовок не доходило, но язвили в адрес друг друга с азартом. Потому Юлька за минувший год наведывалась к подругам только раз, когда Неля уезжала. А вот теперь пришла побитой собакой. Но та хоть и не рассыпалась в утешениях, но и плясать на костях не стала.

5

Май прошёл как в дурмане. Юльке казалось, что её вдруг вышвырнуло на обочину. Всё кругом движется, дышит жизнью, пролетает мимо, а она будто застыла в своём несчастье, лишняя, одинокая, никому не нужная.

Нет, она жила, что-то там делала, ела, спала, ездила в институт, врала матери, но всё это, скорее, по инерции.

Девчонки потеснились - приютили её у себя на время, пока не подыщет варианты. Раздобыли где-то раскладушку.

С Лёшей Юлька виделась только раз - встреча получилась яркой, но безобразной.

Она приехала с девчонками за оставшимися вещами и застала его с «той», грудастой, пергидрольной блондинкой. Высказалась, конечно, и далеко не литературно.

В ответ наслушалась от Лёши всякого, разбила его телефон, какую-то кружку с дурацким смайлом - не было такой раньше, «эта» наверняка приволокла. Лёша сперва конфузился, но за разбитый телефон тоже взвился, попытался вытолкнуть Юльку на лестницу. Подключились девчонки, которые поначалу смущённо топтались в прихожей. Визжали, царапались.

В конце концов, утихомирили их соседи, пригрозившие вызвать наряд.

- Нихрена себе у вашей лавстори финальный аккорд, - потирая ушибленное запястье, качала головой Неля, когда с вещами брели вчетвером обратно на остановку. - Насмотришься вот так - и, честно, не захочешь никаких отношений.

- Ну не все же такие козлы, как Степнов, - резонно заметила Светка.

- Может, и не все, но на лбу-то ни у кого не написано, козёл он или нет.

- Юльчик, - Надя тронула Юльку за плечо, - не расстраивайся ты так. Тебе надо переключиться на кого-нибудь другого.

***

Переключаться ни на кого не хотелось. Хотелось, чтоб было, как раньше. С Лёшей. На остальных даже глаз не задерживался.

И вообще, всё стало казаться неинтересным и бессмысленным. Ничто не волновало. Всё, вообще всё - до лампочки.

Вон девчонки чуть ли в припадке не бились от страха - так боялись завалить сессию в своём педе. Притом усердно зубрили часами напролёт, клепали шпоры, гоняли друг друга по билетам. Юльку же вся эта суета не трогала абсолютно.

И тем не менее сессию худо-бедно она сдала - сама, правда, не поняла, каким таким чудом. Впрочем, сдала - это неоправданно громкое заявление. По двум из трёх экзаменов просто получила тройку на отвяжись. С третьим - самым сложным - фантастически повезло: препод, что обещал всем прогульщикам устроить на своём экзамене праздник общей беды, внезапно подцепил жестокий вирус, и его заменили на другого, незнакомого, беспечного и ленивого. Тот не стал утруждать ни себя, ни свалившихся на его голову чужих первокурсников, и щедро отвесил всем «хорошо» и «отлично».

6

Вечером пили дешёвое коробочное вино. Девчонки наперебой делились впечатлениями и сплетнями, в лицах пересказывали какие-то моменты, хохотали. Только Юлька молча цедила приторно-терпкое пойло, не выпуская из рук телефон.

- Заберите кто-нибудь у Аксёновой сотовый, - предложила Неля. - А то сейчас начнёт строчить Степнову смс-ки.

- Вот ещё! - вскинулась Юлька. - Нафиг он мне сдался - писать ему!

- Все пьяные так делают.

- По себе судишь?

- А пойдёмте в клуб, - предложила Светка.

- Вы идите, а я - пас, - отказалась Юлька. После вина её слегка развезло.

- Нет уж, - подключилась Надя, - ты идёшь с нами. Даже не спорь! Во-первых, сессию сдали - грех не отметить такой повод. А во-вторых, тебе надо с кем-нибудь познакомиться, а то так и будешь страдать.

- Не хочу я ни с кем знакомиться.

- Лучше, конечно, убиваться по этому придурку-Степнову, пока он там развлекается вовсю со своей новой, да? - хмыкнула Неля. - Что-то ты совсем, Аксёнова, размякла. Не узнаю тебя. В какую-то унылую лохушку превратилась. Неужто один раз получила от ворот поворот и сразу комплексами обросла? Или боишься, что больше никто на тебя не взглянет?

- Что ты несёшь? - разозлилась Юлька. - Подцепить кого-то вообще не проблема, только мне это неинтересно. А ты бесишься, потому что Лёшка тебе тоже нравился, а выбрал он меня.

- Ну в итоге не тебя он выбрал, допустим.

- Девочки, девочки, брейк! Не ссорьтесь, - встрепенулась Надя.

- Да никто не ссорится, очень надо, - фыркнула Неля. - Просто удивляюсь, куда у людей гордость девается. И не только гордость. Месяц с лишним уже по Степнову ноет.

- Да хоть год, тебе-то что? - огрызнулась Юлька.

- Да хоть сто лет ной - мне пофиг. Просто раньше ты на человека была похожа, а сейчас в какую-то размазню превратилась.

- То есть пойти в клуб и кого-нибудь подцепить - это, значит, снова стать человеком?

- Для начала неплохо и это. Я не говорю прыгать в койку с первым встречным. Я имею в виду просто познакомиться, пообщаться. Всё лучше, чем сутками оплакивать козла, который на тебя чихать хотел.

- Если бы я захотела - давно бы нашла себе кого-нибудь. Не проблема.

- Угу. Знаю я таких, которые если что-то не могут, прикрываются тем, что просто не хотят.

- Тут ты не по адресу, - заводилась Юлька. - Напомнить, как в последний раз мы с тобой спорили в девятом классе, и кто из нас кого сделал, а? Кто познакомился, а кто остался с носом?

- До пенсии теперь тот случай вспоминай, потому что больше явно вспомнить будет нечего, - усмехнулась стерва-Неля, нанося консилер.

Юлька понимала, что Неля примитивно развела на слабо - это вообще в её духе, но при этом сумела-таки действительно разжечь азарт. И слова её очень задели. Теперь хотелось щёлкнуть по носу эту самонадеянную стерву, чтобы не болтала всякую ерунду.

- Ладно, Грекова, - зло улыбнулась Юлька, - давай забьёмся, кто из нас первый познакомится с кем-нибудь.

- Оу, Царевна Несмеяна утёрла слёзки, опустила забрало и оседлала боевого коня? Ну-ну. Только для чистоты эксперимента объект выбираем все вместе.

- Да не вопрос.

- И ещё: спорим не на знакомство, а на поцелуй. Можно быстренько, по-пионерски, но в губы. А то мало ли, может, ты там время подошла спросить...

Юлька поморщилась:

- А что сразу не на секс?

- Ну если хочешь, давай на секс, - хмыкнула Неля.

- Нет уж, остановимся на поцелуе.

- Замётано.

7

Недавно открытый клуб «Пятый элемент» отличался от многих подобных заведений простором. Огромный холл, высокие потолки, широкие лестницы и переходы.

Вместительный танцпол находился на некотором возвышении и примыкал к сцене, где заводили толпу ди-джей с разноцветными дредами и четверо мускулистых, загорелых мачо, облачённых в чёрные шёлковые шаровары. Голые накачанные торсы гоу-гоу дансеров лоснились в свете прожекторов. На высоких тумбах по краям сцены эротично извивались полураздетые девушки. Толпа бесновалась.

Чуть поодаль располагались бар, столики, диванчики, ещё дальше - чилаут-зона.

- Хорошо, что дома подзаправились, - заметила Светка. - Тут цены на алкоголь видели? Самое дешевое пиво две сотки.

- Да уж, - кивнула Надя.

Столик они заняли у стены, за широкой колонной. Место удачное: сами в тени, а зал - как на ладони.

- Всё равно надо что-то взять, - озабоченно сказала Неля. - Не будем же за пустым столом сидеть.

Посчитали, скинулись, взяли пиво и бесплатные сухарики.

- Сильно не пяльтесь, но вон за тем столиком классные мужики сидят, - заговорщически сообщила Светка. - Без баб, я за ними почти с самого начала наблюдаю.

Надька и Неля скосили глаза.

- Ну да, ничего такие, - оценила Неля. - Особенно вон тот чёрненький. И вроде приличные на вид, не отморозки какие-нибудь.

- Ой и правда, симпатичные. А брюнетик - вообще отпад, - подтвердила Надька.

Юлька сидела к симпатичным спиной и разворачиваться, чтобы посмотреть, было неловко.

- Решено, - улыбнулась Светка. - Вон тот брюнетик и будет нашим, то есть вашим, объектом.

- Я не против, люблю красавчиков, - охотно приняла вызов Неля.

- Ну и отлично, - у Светки аж глаза от азарта загорелись. - Кто из вас, девочки, первая...

- Подождите! - остановила её Юлька. - Может, мне он не понравится. Я не собираюсь абы с кем знакомиться, а уж тем более абы кого целовать. Я посмотреть должна.

- Ну оглянись да посмотри. Он прямо за тобой сидит.

- Это будет слишком явно. Короче, я сейчас встану, как будто в туалет, и посмотрю. Потом вернусь - скажу.

- Ну, давай, иди, гений конспирации.

Юлька в два глотка допила своё пиво, поднялась и как будто невзначай бросила взгляд назад.

О ком говорили девчонки - поняла сразу. За соседним столом сидели четверо мужчин, и все они, в общем-то, были вполне. Но именно этот брюнет невольно приковывал к себе внимание.

Он и в самом деле красивый, но выделялся вообще-то не этим, а своей разительной непохожестью на окружающих. Даже удивительно, насколько он не вписывался в эту атмосферу, словно очутился здесь по нелепой случайности. Классическая стрижка, правильные черты, осанка аристократа, прямая и в то же время непринуждённая. В неспешных движениях рук сквозила врождённая грация. Такому не в ночном клубе среди разнузданной и полупьяной молодёжи тусить, а вальяжно потягивать какой-нибудь «Контадор» на террасе виллы, созерцая закат. Даже со своими спутниками брюнет практически не общался, лишь изредка кивал или пожимал плечами.

Со скучающим и надменным видом он скользил взглядом по залу, пока не наткнулся на Юльку. На секунду задержался, пронзил ледяной синевой. Она тотчас отвела глаза, неожиданно смутившись. Не по себе стало от пристального холодного взгляда и от того, что так беззастенчиво на него пялилась, словно дурочка деревенская.

Прихватив рюкзачок, она деловито устремилась к выходу. Погуляла минут десять по холлу, вернулась. Пока шла на место, отчего-то напрягалась и показательно не смотрела в сторону брюнета. И что ещё более странно разволновалась вдруг при этом. Поэтому, наверное, сразу согласилась на предложение Светки взять ещё пиво, хотя денег оставалось всего-ничего.