Моя любовь, моё проклятье

В «ЭлТелеком» резюме она, вообще-то, и не отправляла. Даже когда ещё «перебирала», понимала - не её это уровень. С тем же успехом можно было замахнуться на работу в «Иркутскэнерго», «ВСЖД» или в «Сибнефтегаз». Пути к этим титанам были открыты лишь для избранных. А она кто? Вчерашняя выпускница-заочница средненького, и это если с натяжкой, вуза, ну а про трудовой опыт вообще лучше скромно промолчать. За десять месяцев работы она только и делала, что распечатывала, копировала и подносила кофе, стараясь не обращать внимания на домогательства директора, пожилого, толстого и женатого, пока тот совсем не обнаглел. Получив коленкой в пах, он обматерил её и уволил. С тех пор вот и длится эта эпопея с поиском работы. И если бы не родительская квартира в самом центре, которую Полина сдавала, перебравшись на окраину в тесную двушку сестры, то жить совсем было бы не на что. А главное - не на что было бы покупать лекарства для маленькой Саши.

И вот теперь этот звонок, как чудо долгожданное. Наверное, её резюме им переслало какое-нибудь hr-агентство. Да это и без разницы, главное, что позвали! Хотя рано радоваться, одёрнула себя Полина. Пригласили на собеседование - это ещё не значит, что возьмут на работу. Вдруг они её с кем-то перепутали? Хотя нет, назвали ведь по имени и отчеству. Чёрт, она даже не поинтересовалась, что за вакансия. Впрочем, не всё ли равно? Главная задача теперь - произвести на них впечатление. В лепёшку расшибиться, но понравиться им. Потому что ей эта работа нужна как воздух.

«О! Хоть бы директором оказался мужчина!», - мысленно возжелала она.

С женщинами сложно. Они непредсказуемы и часто непонятны. И никогда точно не знаешь, что у них на самом деле на уме. Женщина может вполне мило улыбаться и думать про тебя чёрт-те что. Полина и сама такая. А по мужчинам всё видно сразу - они просты и бесхитростны. Ну, во всяком случае, большинство. И потом, женщины её недолюбливали, это она давно уяснила. У неё даже подруг настоящих не было. Зато как понравиться мужчинам, она знала на уровне интуиции.

«Что ж я парюсь? В интернете ведь наверняка есть вся инфа», - сообразила Полина.

Есть-есть - гугл сразу вывалил много тысяч ссылок, в том числе и на корпоративный сайт.

«Генеральный директор Долматов Ремир Ильдарович, - с облегчением прочла Полина. - Не русский, что ли? А, впрочем, не всё ли равно? Мужчина есть мужчина...».

Фотографии его на сайте организации не нашлось, зато на прочих ресурсах - сколько угодно, во всевозможных ракурсах и локациях: в анфас, в профиль, полубоком; толкает речь, молчит, хмурится; в поле среди работяг, на заседании среди пиджачков, в ресторане со спутницей модельной внешности.

«Красив, - отчего-то с грустью подумалось ей. - Ведь наверняка женат, таких разбирают влёт. Возможно, вот на этой кукле и женат».

В душе проснулась уже знакомая горечь. Так всегда бывало, когда Полина наблюдала чужое счастье, когда видела таких вот красивых, успешных и безумно притягательных. И она вполне могла бы оказаться рядом с ним. То есть не именно с ним, конечно, это был просто собирательный образ. Визуальное воплощение девичьей мечты - встретить настоящую любовь, благополучно устроиться и жить долго и счастливо, беды не зная. Еще три года назад она твёрдо верила, что так всё и будет. А получилось что: перебивается какими-то случайными заработками, тянет одна тяжело больного ребёнка и, главное, не видит никакого просвета.

Впрочем, предложи ей кто все богатства мира и жениха-красавца в придачу, она, не колеблясь, выбрала бы свою Сашку. Вот только думать про неё было страшно. Особенно после вчерашней ночи, когда она вдруг стала задыхаться. И как она сейчас там, одна? В реанимацию Полину не пустили. До утра она проторчала под дверью, изнемогая от страха. Утром разрешили посмотреть на ребёнка через стекло, успокоили, что кризис миновал и прогнали домой. «Позже приходи», - сказали.

Повезло, что из «ЭлТелекома» позвонили именно сейчас, а не когда она в больнице. Там Полина телефон отключала.

Оторвав взгляд от сладкой парочки на экране монитора, Полина критично оглядела себя. На голове - что попало, ногти - убожество, лицо бледное, даже землистое, под глазами тёмные круги - в общем, без слёз не взглянешь. Нет, в таком виде идти на завтрашнее собеседование никак нельзя!

Она выгребла все деньги из кошелька, пересчитала. Половину сразу отложила - это на антикоагулянты для Сашки. Остальное, увы, придётся спустить. Сразу после больницы, после разговора с врачом - бегом в салон! Маникюр, причёска - это обязательно. И, может быть, автозагар? А то ведь никакой консилер, никакие румяна не помогут. А выглядеть надо ярко, красиво, соблазнительно, иначе как ещё произвести впечатление на этого эмира?

***

- Сейчас она стабильна, - Яков Соломонович, заведующий отделением детской кардиохирургии, старался не смотреть на Полину. Это раздражало. А ещё больше раздражало, что он упорно называл Сашку «она», ну или на худой конец - ребёнок. Чувствовалась в этом какая-то намеренная отстранённость, нежелание впускать чужое горе в свою душу. И можно его понять, конечно, можно - с такой-то работой на всех души не хватит. Но когда это касается твоего родного человечка, маленькой девочки, видеть такое отношение невыносимо. Так и хочется одёрнуть этого старика, заставить смотреть в глаза, называть Сашу по имени. И достучаться наконец до его очерствевшего сердца. Но ведь понятно - так она сделает только хуже. Сейчас её хотя бы ненадолго пускают в палату интенсивной терапии. А взбрыкнёшь, скажут - истеричка. Ребёнку это во вред.

- Однако положение критическое, - безжалостно продолжал Яков Соломонович. - Ребёнок растёт, и риск кислородного голодания мозга очень высок. И такие вот приступы будут случаться всё чаще... Не хочу вас пугать, но последствия могут быть очень тяжёлыми. Поэтому ещё раз повторяю - нельзя тянуть с операцией. Чем раньше ребёнка прооперируют, тем легче будет проходить восстановительный период и тем больше шансов у неё на нормальную жизнь впоследствии. И потом, она же мучается...

Полина, как ни крепилась, как ни уговаривала себя держаться, коротко всхлипнула. Представила Сашку, такую крохотную, на непомерно высокой кровати, с кучей трубок, проводов, датчиков: пульс, давление, сатурация**... Тонюсенькие ручки все исколоты. Катетер в подключичной вене. Личико совсем белое, веки подрагивают, тонкие, почти прозрачные. Из носика-пуговки тянется зонд - иначе не ест.

Полина стиснула челюсти, но слёзы полились сами собой. Старик бросил на неё быстрый взгляд и вообще к окну отвернулся.

- С нашей стороны мы, конечно, делаем всё необходимое. Проводим поддерживающую терапию, но это не может продолжаться долго. В общем, необходима операция и срочно. Вам ещё повезло - операцию Росса*** теперь делают и у нас. Причём успешно. Тогда как ещё недавно с таким пороком оперировали только за рубежом, в Германии, в США, в Израиле. А это, знаете ли, в разы дороже.

- Я всё понимаю, - глухо промолвила Полина. - Но у меня нет таких денег и взять просто негде. Квоты сократили...

- Ну есть же ещё благотворительные фонды, в конце концов. Сейчас это дело хорошо поставлено. Обратитесь туда!

- Обращалась. Мне отказали. Саше уже делали операцию год назад на собранные средства. Там можно, - Полина сглотнула вставший в горле ком, - обращаться за помощью не чаще... одного раза в два-три года... И потом это долго...

_______________________________________________________________

* Антикоагулянты - лекарственные препараты, угнетающие свёртываемость крови

** Сатурация - % концентрации кислорода в крови

*** Операция Росса - операция по замене аортального клапана лёгочным, вживляевым в аорту.

Яков Соломонович покивал, тяжело вздохнул и наконец посмотрел ей в глаза. И этот взгляд показался красноречивее любых слов. Будто крест поставил.

Ну уж нет! Полина вздёрнула подбородок, взглянула строго:

- Сколько у меня есть времени? И какую точную сумму нужно собрать?

- Чем раньше, тем лучше, - заюлил Яков Соломонович. - А операция вместе с восстановительным лечением обойдётся примерно в восемьсот-восемьсот пятьдесят тысяч рублей.

В-общем, без малого лимон вынь и положь. И поскорее.

После разговора с заведующим стало совсем муторно, но идти с кислой миной к Сашке нельзя. Её надо всячески радовать и приободрять. Полина вдохнула глубоко, выдохнула, ещё раз и ещё - тяжёлый ком никуда не делся. Ну, ничего, как-нибудь она вытерпит несколько драгоценных минут - дольше сидеть с Сашкой почему-то не разрешали, изверги.

Нацепив счастливую улыбку, она шагнула в палату, одной рукой шаря в безразмерной сумке в поисках плюшевого зайца.

- Сашуль, привет, - прошептала Полина. Воровато оглянувшись, достала игрушку. - Вот, Крош пришёл с тобой поздороваться. Скучает по тебе.

Мягкие игрушки приносить в палату интенсивной терапии запрещали. А у Сашки этот дурацкий заяц - как назло, любимчик. Вот они и договорились, что Крош будет тайком её навещать, чтобы тётки-врачи его не забрали.

***

После больницы настроение всегда было одинаковое: или напиться, или удавиться. И ведь ни то, ни другое нельзя. Но сегодня хотя бы имелась цель - сходить в салон, привести себя в божеский вид, потом заехать в торговый центр, уповая, что в каком-нибудь из бутиков будет распродажа. Ибо за последнее время Полина похудела так, что всё болталось на ней, как на вешалке. Можно, конечно, что-то там попытаться ушить - от сестры остался «Зингер». Только когда? Да и уверенности нет, что получится. Швея из неё ещё та.

Полина всегда ходила в один и тот же салон, когда ходила. То есть три года назад. Всех мастеров знала поимённо, а они в свою очередь с неё, как с постоянного клиента, буквально пылинки сдували. И хотя она понимала умом, что их радушие всего лишь одна из обязанностей, расслаблялась там душой и телом. Но тут выяснилось, что половина из прежних девушек ушли кто куда, а оставшиеся её бессовестно не помнили. И этот момент словно ещё раз подчеркнул - та, другая жизнь, беззаботная и лёгкая, и та, другая Полина, весёлая и счастливая, канули в лету. Собственно, она и так это чётко осознавала, но хотелось на часок-другой забыться, уйти от проблем и как будто снова вернуться в прошлое. Не вышло. Впрочем, забыться всё равно не получилось бы. Потому что в голове беспрерывно стучало: где взять деньги?

Квартиру родителей продать? Но получится ли быстро? Это ж такая тягомотина. Плюс кризис. Кто-нибудь вообще сейчас квартиры покупает? Может, взять тогда кредит в банке под недвижимость? Хотя вряд ли дадут. Залог залогом, но их же ещё и ежемесячные доходы сильно интересуют. Или не сильно? Всё-таки квартира стоит в пять раз дороже... И если завтрашнее собеседование пройдёт успешно, то она сможет гасить кредит из зарплаты. И уж как-нибудь выкрутится.

«О-о, хотя бы меня взяли!», - молилась она каким ни на есть богам.

Мысли роились, путались, метались, она даже не заметила, когда ей сделали маникюр, когда оформили брови. Безучастно сидела в кресле, как неживая, устремив рассеянный взор в экран огромной плазмы на стене.

Затем её внимание совершенно безотчётно за что-то зацепилось. Она даже не сразу сообразила, за что именно. Просто внутри вдруг трепыхнулось странное чувство и засвербело. Полина стряхнула оцепенение, словно очнулась ото сна, и увидела на экране знакомую, хоть и подзабытую уже физиономию.

Ну конечно, это ж Даниил Назаренко. Первая любовь, между прочим. Такой же лощённый, сытый, самодовольный, только слегка раздался вширь. И стрижётся теперь коротко-коротко, чтобы наметившиеся залысины не бросались в глаза.

Назар с энтузиазмом распространялся про какие-то Богом забытые улусы на северном побережье Байкала, где до последнего времени не было ни связи, ни интернета, пока не пришла молодая, но передовая компания «СармаТелеком» и не принесла с собой блага современной коммуникации. Текст внизу сообщал, что он и есть директор этой молодой и передовой компании.

Полина досадливо поморщилась: и этот взлетел. Хотя это предсказуемо с его-то папой. А не занять ли денег у Назаренко? По старой памяти. Она ведь тоже у него тогда была первой, он сам сказал, а первые не забываются. Первые остаются первыми на всю жизнь.

Глава 5

Глава 5

С утра Ремир вместе с Астафьевым ездил на важную встречу с Кравчуком, директором авиазавода. Обсуждали будущее сотрудничество.

Кравчук, грузный, в годах, стремительно лысеющий, поначалу сильно настаивал на переговорах в неформальной обстановке.

- Если уж не в сауне, то хотя бы в хорошем ресторане. Под коньячок, под хорошую закуску, а? - зазывал Кравчук.

- Нет, - качнул головой Ремир. - Я не ем во время работы и не работаю во время еды.

- Ой, ну что вы в самом деле! Откуда такие церемонии? Это же обычная практика, все так делают.

Ремир молчал - зачем повторяться? Его действительно напрягала эта манера, возведённая практически в традицию. Он любил вкусно поесть, ни на что не отвлекаясь, иначе какое удовольствие? И дела решать привык сосредоточенно и вдумчиво, на ходу прикидывая в уме возможные варианты, просчитывая риски и выгоду. А о какой сосредоточенности может идти речь, когда, скажем, жуёшь мясо? Или того хуже - рядом вьются полуголые проститутки? Вот тоже модное веяние. Ну и на коньячок и прочее подобное он давно наложил для себя табу, когда дело касалось работы. Ибо знал - стоит ему выпить, как он сразу плыл, терял цепкость и твёрдость, да и вообще терял интерес к рабочим вопросам, и влекло его совсем в другую степь. Совсем в другую.

Кравчук разочарованно вздохнул, но уступил. Вызвал по селектору главного инженера. Тот не замедлил явиться с ворохом выкладок, что им нужно и в каких объёмах. Генеральный в обсуждениях не участвовал, просто благоразумно помалкивал, отдав всё на откуп инженеру.

- Техническая возможность есть, - выслушав, кивнул Астафьев, - прокинем последнюю милю от ближайшего узла доступа. Качество связи и интернета, думаю, обсуждать излишне - у нас собственная широкополосная магистраль, а не арендованный у кого-то там канал, так что сами понимаете... Только надо определиться с локальной топологией*.

- А вы бы что предложили?

- У вас Ethernet**, в вашем случае, - не отрывая взгляд от схем, произнёс Ремир, - лучше всего применить тип «звезда»***. Главный недостаток: большой расход кабеля, ну и чисто гипотетически есть риск отказа централизованного узла. Но зато если полетит любой периферийный узел, остальные будут работать без проблем. Тогда как при топологии «шина» или «кольцо», сами знаете, обрыв кабеля в одном месте полностью остановит работу всей сети. Ну и помимо прочего, наше оборудование позволит мониторить всю сеть целиком и каждый порт в отдельности, это раз. Беспрерывно отслеживать передачу данных, это два. И в-третьих, автоматически записывать все переданные пакеты данных.

- О! Супер! - воодушевился инженер и оглянулся на заскучавшего Кравчука, как бы приглашая оценить перспективы и порадоваться.

Кравчук покивал-покивал, потом тоже решил включиться в беседу:

- Значит, как я понял, с технической стороны у нас всё в ажуре. Но тут ещё вот какая закавыка есть. Часть наших акций ведь принадлежат государству, а значит, как вы знаете, мы просто обязаны объявить тендер на заключение годового контракта. Однако я уверен, что тендер в любом случае выиграет ваша компания, потому что нашим техническим требованиям отвечаете только вы и «Ростелеком», но у них тарифы на порядок выше. А по закону, при прочих равных заказ отдается тому, у кого ниже цена. В общем, тендер этот - всего лишь дополнительная морока. Бюрократия, чтоб её. Но куда деваться? Таков закон, увы.

- Какой разговор, - равнодушно пожал плечами Ремир, - мы как раз недавно выиграли два тендера. Так что подавайте заявку, ну а мы подготовим документы.

- Вот и отлично! - разулыбался Кравчук. - Может, всё-таки по чуть-чуть...?

Ремир мотнул головой.

- В другой раз, а сейчас нам пора.

_______________________________________________________________________

* топология сети - схема расположения и соединения сетевых устройств;

** Ethernet - технология передачи данных;

*** тип "звезда" - схема расположения, когда все периферийные устройства присоединены к одному центральному устройству.

***

- Выпить ему, что ли, не с кем? - хмыкнул Ремир уже в машине.

- Ничего ты не понимаешь, - улыбнулся Астафьев. - Он просто привык решать дела только так. Переговоры и выпивка связаны между собой у него уже на подкорке. И тут вдруг переговоры прошли, а рюмахой не закинулся. Мозг в ступоре. Когнитивный диссонанс... Ну а что, Рем? Может, и впрямь вечерком расслабимся? Вискарик, девочки? Тем более повод такой - этот авиазавод я два месяца окучивал. И наконец дело сдвинулось.

- Насчёт вискарика посмотрим. А вот насчёт авиазавода я бы так не радовался. Многомиллионный контракт, знаешь ли, - это слишком лакомый кусок. Чую, за него бойня будет. Тендер ещё этот ...

- Но Кравчук ведь сказал, что только мы и Ростелеком по тех.параметрам подходим, а цены у них реально выше. Значит, тендер будет наш.

- Да не факт, Макс. Ростелеком контора, конечно, неповоротливая, но для такого клиента могут и снизить цену. Особенно если узнают, что и мы в игре. Ну и других операторов тоже не стоит сбрасывать со счетов. Откуда этот инженер знает, у кого какие возможности, когда даже мы не знаем этого наверняка? Какая-нибудь мелочёвка вполне может арендовать канал и демпить цены в расчёте добрать потом объёмами. Так что с этим тендером, как ни крути, мы реально рискуем пролететь.

- На мосту пробка, - сообщил водитель.

Ремир выругался и взглянул на часы. Без четверти десять.

- У тебя что-то важное? - поинтересовался Астафьев.

- Собеседование, - нахмурившись, коротко бросил Ремир.

Со вчерашнего вечера сосало под ложечкой из-за этого дурацкого собеседования. Главным образом, не давала покоя мысль, что на ерунду какую-то повёлся. А теперь самому скверно - припомнил вчера какие-то давно забытые обиды и возомнил себя со злости виджиланте. Будто заняться ему больше нечем. Как глупо, аж тошно. Звёздные войны в детской песочнице.

И потом, кем бы она ни была и кем бы она ни стала - ну разве не всё равно? Думал утром попросить Супрунову, чтобы перезвонила Горностаевой и отменила собеседование, но из-за встречи с Кравчуком закрутился и совершенно забыл. А теперь уже поздно.

- Ну и подумаешь, - неправильно истолковал его сумрачный вид Астафьев. - Да подождут, куда денутся. И вообще, с чего это ты вдруг такой щепетильный? Не припомню, чтоб тебя прежде волновало, что кто-то там ждёт...

- Ты думаешь, - неожиданно вспыхнув, Ремир развернулся к Максу и вперился в него чёрным взглядом, - меня заботит горстка соискателей, которые сидят в приёмной и ждут, когда ж я их отсобеседую? Плевать я хотел на них. Меня совсем другое беспокоит...

- Авиазавод? - сменил тон Макс.

- Да, - соврал Ремир и отвернулся к окну. Авиазавод его, конечно, тоже беспокоил, но не настолько, как грядущая встреча с ней. И это выводило из себя. Сколько себя ни переучивай, сколько ни внушай, что эмоции надо давить и действовать, только опираясь на холодный расчёт, всё впустую. Хоть тресни, а личное для него всегда почему-то играет первостепенную роль, всегда.

Чёртова пробка! Сколько тут ещё ползти? И времени жалко прямо до бешенства.

***

В офис они вернулись около одиннадцати. Злой как чёрт, Ремир стремительно прошагал через всю приёмную в свой кабинет, проигнорировав секретаршу, которая попыталась что-то ему сказать. Следом за ним прошёл Астафьев.

- Ну и что, Рем? Какие у нас сейчас будут дальнейшие действия? Просто сидим и ждём результатов тендера?

- Ещё чего! Подключай давай своих технарей, пусть совместно с маркетингом пробивают всех операторов и провайдеров - надо выяснить, у кого какие есть технические возможности. Оттуда и будем плясать.

- Окей, шеф, - улыбнулся Макс и отправился к себе.

Ремир опустился в кресло. Попытался взять себя в руки. Тщетно. Всё как-то разом навалилось и выбило его из колеи - неожиданный этот тендер, часовая пробка и, главное, собственная глупость, которая с каждой минутой казалась всё более постыдной. Только теперь-то что делать? Не гнать же Горностаеву прочь.

А она пришла... Он вроде и не видел её толком, не смотрел даже, но тотчас почувствовал - она там. Как зашёл в приёмную, так и ощутил её присутствие. Словно сам воздух стал другим - плотным, до предела наполненным напряжения.

Злость ещё сдавливала виски́, хотя он и сам бы не взялся сказать наверняка - злость ли? Однако это чувство совершенно точно внушало дискомфорт. Ремир не мог успокоиться, никак не получалось напустить на себя равнодушие и холодность.

Он поднялся, прошёл в комнату отдыха - небольшой отсек, куда попасть можно было только из его кабинета. Там он действительно иногда отдыхал, когда слишком допоздна засиживался за работой и потом ленился ехать домой. Благо в комнате имелось всё необходимое: удобный диван, плед, подушка, бельевой шкаф, столик на массивных низких ножках, сорокадюймовая плазма на стене, мини-холодильник и микроволновка. А ещё душевая и уборная. Туда он и прошёл, скинув пиджак, расстегнув верхние пуговицы рубашки и закатав рукава. Умылся холодной водой - вроде полегчало. Затем набрал в стакан из диспенсера холодной воды и выпил в один присест.

- Уф, - выдохнул. Вот теперь можно приступать и к препарированию соискателей. Настенные часы показывали четверть двенадцатого.

***

Вернувшись в кабинет, Ремир по селектору попросил секретаршу пригласить первого кандидата. Берковича Артёма.

Паренёк вошёл в кабинет бодрой, пружинистой походкой, улыбаясь до ушей.

«Непуганый идиот», - вздохнул про себя Ремир, сразу вспомнив Ильфа и его «Записные книжки».

Однако наткнувшись на взгляд Ремира, паренёк тотчас перестал улыбаться, даже заробел. Ремир слегка откатил кресло от стола, вальяжно откинулся, забросил ногу на ногу, а пареньку кивнул на стул. Тот присел на краешек.

Ремир молчал, изучая кандидата с антропологическим интересом. Резюме этого Берковича, как и резюме остальных, он отбирал с пристрастием: чтобы и вуз котировался, и опыт работы чтоб был пусть небогатый, но в приличной компании, и чтобы лицо на фото несло печать интеллекта. Других он ещё не видел, но этот как-то не оправдал ожидания, во всяком случае, внешне. Не нравились Ремиру деланные улыбки - улыбаться, считал он, надо, когда тебе действительно приятно или же, например, когда неравнодушен к визави. В противном случае - это неискренне, а то и глупо. Потому и сам почти никогда не улыбался. Вдоволь насмотревшись на юношу, который уже заметно нервничал, Ремир наконец начал:

- Ну, рассказывай, что умеешь, что знаешь, в чём хорош.

- Ну... - парень заёрзал на стуле. - Я окончил университет с красным дипломом.

- И дальше что? - холодно спросил Ремир. Парень непонимающе захлопал глазами. - Какой вывод я должен из этого факта сделать? Что ты - добросовестный ботан или что ты семи пядей во лбу и прямо-таки звёзды с неба хватаешь?

- Ну, нет, - неуверенно покачал головой Артём Беркович. - Я не ботан.

- А-а, значит, звёзды... - криво усмехнулся Ремир, и юноша окончательно стушевался.

«Не передавливаю ли? А то бедняга уже потеет вовсю, - подумалось вдруг. - Он же не виноват, что у меня дурное настроение... Ну а с другой стороны, сам ведь написал - стрессоустойчив. Вот пусть и демонстрирует стрессоустойчивость».

- Ну, расскажи теперь, звёздный мальчик, про свои успехи... где ты там работал...?

- В «МТС» ...

Берковича Ремир истязал ещё четверть часа, зато с остальными расправился резво. Однако им и трёх минут хватало, чтобы выползать затем из его кабинета в полуобморочном состоянии.

Горностаеву Ремир оставил напоследок. Точнее, не так - попросил Алину извиниться перед ней за доставленные хлопоты и отправить на все четыре стороны. Потому что так будет лучше и для него, и для неё. Так будет правильнее.

Он вновь набрал в стакан холодной воды, сделал глоток, но тут из приёмной донеслись повышенные голоса, какая-то возня, затем дверь распахнулась и в кабинет влетела... она, собственной персоной. Полина Горностаева. Он узнал бы её моментально, даже если б встретил неожиданно, где-нибудь на улице, в толпе. Нельзя сказать, что она не изменилась, изменилась, конечно. Но глаза - те же. Зелёные, влекущие... Рука дрогнула, и из стакана на грудь плеснуло холодной водой. Мокрая ткань рубашки противно прилипла к коже. Он недовольно нахмурился, отставил стакан на журнальный столик и развернулся к женщинам.

- Ремир Ильдарович, - защебетала Алина, - я передала ваши слова! Я сказала, что к вам нельзя...

- Ладно, ступай, - кивнул он и, заложив руки в карманы, вопросительно уставился на Полину. - Что?