Беги. Я тебя найду

Я выдыхаю эти слова. Меня колотит крупной дрожью. Наверное, со стороны я выгляжу жалкой. Раздавленной. Но после того, как выложила это… стало чуть легче. Мне даже удаётся восстановить дыхание.

Тамерлан тоже встает.

Я бы даже сказала, вырастает из своего кресла.

Чёрт. Какой же он огромный.

Он медленно огибает рабочий стол, целенаправленно надвигаясь на меня. Что меня до жути пугает. Уверена, этот страх отражается, как в зеркале, в моих глазах.

– Что ты ещё хочешь мне сообщить, чего я не знаю, Вероника? – Он останавливается в шаге от меня, растягивая слова. А особенно гуляя гласными по моему имени.

Он не выглядит задетым. Наблюдает за мной с лёгкой кривой полуулыбкой. Только глаза остаются холодными. Бездушными. Пустые.

Я смотрю на бездну. Бездна с любопытством смотрит на меня.

Мне хочется знать какое-нибудь заклинание, произнеся которое он исчезнет. Но я знаю, что в нашем мире есть лишь одно заклинание, приводящее к нужному результату. И оно карается статьей сто пятой Уголовного кодекса. Убийство.

А на подобное я не способна. Пока.

Стискиваю зубы.

– Отпусти меня. – Я качаю головой, не в силах поверить, что он решил продолжить эту жестокую шутку. Издевательство, затянувшееся на десяток лет.

Даже теперь.

Похоже, его не волнует и не смущает тот факт, что он сломал мне жизнь.

Он хочет продолжить игру.

Краем глаза я замечаю, что он поднимает руку, словно собираясь дотронуться до меня. Мои мышцы каменеют от страха. Но затем опускает её. Сжав пальцы в кулак.

– Ты свободна. Иди на рабочее место. Скоро планёрка.

– Ненавижу тебя, – напоминаю ему.

Кажется, я могу бесконечно произносить эти слова.

– Знаю.

Я покидаю его кабинет, чувствуя, будто всё это время плавала в адском котле, который заботливо подогревали черти. А за мной гонятся псы. Их горячее дыхание обжигает затылок. От смрада, исходящего из их пасти, меня тошнит. Я зажимаю рот рукой, вбегая в незнакомую уборную.

Она, наверное, предназначена для топовых сотрудников. Здесь очень чисто и приятно пахнет. Но это не имеет значения, когда я замуровываю себя в просторной кабинке. Начиная рыдать. Слёзы струятся по щекам. Солёные. Горькие. Они везде. Меня колотит. Зуб на зуб не попадает. Я вновь задыхаюсь.

Поднимаю ноги, усаживаясь на крышке бачка в позе лотоса. Качаясь из стороны в сторону в попытке себя успокоить.

Какой-то грёбаный ад.

Дурацкий ад.

Мне так себя жалко. И невыносимо хочется, чтобы кто-то обнял. Сказал, что всё будет хорошо.

Я не могла показать бабушке, насколько сломлена. Поделиться своей болью. Только психологу и за деньги.

Обняла себя за плечи, ощущая, как чёрная дыра в грудной клетке стремительно разрастается. Становится бездонной, засасывая в себя остатки моей воли.

А слёзы всё не останавливаются. Текут. Забираются под ворот свитшота, холодя кожу.

Не знаю, сколько я так просидела. Но, что удивительно, за всё это время, кажется, этот туалет не посетил ни один человек.

Я выползаю из кабинки, утыкаясь на своё отражение.

Да уж.

Роковая красотка.

Глаза красные. В них будто насыпали песка.

Возвращаюсь в кабинет.

У моего стола стоит встревоженный Илья.

– Не получилось договориться? – Он понимает всё по моему кислому выражению лица и красным глазам.

Отрицательно качаю головой. Сил ответить вслух нет.

– Через пять минут нас ждут на планёрке. Нужно идти. Ты можешь?

Я могла бы забрать свою кружку, кактус, термос и другие пожитки, которыми успела обзавестись, и уйти.

И плевать, что Тамерлан мне сделает.

Но меня вдруг накрывает ощущение, что я на тропе войны. И проиграв одну битву, я не вправе лишать себя шанса выиграть войну.

Что, если моё нахождение здесь, это шанс его уничтожить?

Глава 6

У меня не нашлось ни сил, ни косметических средств, чтобы избавить свою опухшую физиономию от следов случившейся истерики. И хотя меня тошнило от мысли показаться в подобном виде перед сворой шакалов, пришлось переступить через себя. В очередной раз.

И в следующий раз думать, на чьей территории я проявляю слабость.

В назначенное время нас собрали в просторном конференц-зале, со стульями и постаментом для выступления оратора. За спиной которого располагался огромный экран, видимо для демонстрации презентаций.

Я устроилась на самом дальнем от трибуны стуле, жалея, что у меня нет плаща-невидимки. Для пущей конспирации накинула на голову капюшон свитшота, опустив его до самых бровей. Тень от него должна скрыть воспалённые глаза и красный, всё ещё заложенный нос, которым я с трудом дышала.

После того как мои коллеги расселись по местам, в зал походкой от бедра вошла Нелли. Против воли я заметила, как её цепкий взгляд останавливается на лице каждой девушки. С молчаливой угрозой. Уверена, она охраняет яйца Тамерлана надежнее, чем Кощей своё. Одно. В котором пряталась игла.

Закатила глаза.

Моя персона не привлекла её внимание. А я задалась вопросом, неужели я так сильно изменилась? Мне казалось, что нет. В зеркале угадывались знакомые черты. Только глаза… потухли.

Но всё же на фоне холёной бывшей ученицы, которая наверняка спит по десять часов в сутки, не знает тревог, посещает спа и не вылезает из кабинета косметолога, я смотрелась жалко.

Мои мысли прервал вошедший последним Керимов. Хотя… теперь у него другая фамилия. Он просканировал зал, и мне показалось, что его взгляд задержался дольше всего на моей персоне. Точнее, на изображении Гаечки на моём свитшоте. Сложила руки на груди, защищая бедняжку.

Тамерлан поднялся на постамент. Я недовольно подметила, как уверенно он выглядел. Как прямо держал спину. Он подарил холодную улыбку своим подчинённым, и, видит бог, я слышала, как девушки стали чаще дышать. А температура в зале поднялась на пару градусов.

Фыркнула, испытывая отвращение.

Стоило ему оказаться в центре сцены, как в зале воцарилась гробовая тишина.

Хищник вышел к своей стае.

Я вжалась в спинку стула, чувствуя, как ткань свитшота липнет к взмокшей от холодного пота спине.

– Добрый день, – разнёсся по залу его глубокий баритон. – Я не люблю долгие вступления, поэтому перейду сразу к делу. «ВикториНова» запускает новый флагманский проект.

Экран за его спиной вспыхнул, отобразив мрачный, стильный логотип, украшенный кровавыми подтёками, с рабочим названием «Игра: Страхи».

– Рынок устал от однотипных шутеров, – лил в благодарные уши мёд Тамерлан, медленно прохаживаясь по сцене, перекатывая между длинными пальцами стилус. – Сейчас людям нужны настоящие эмоции. И мы окунём наших клиентов в жизнь, а им для этого даже не обязательно будет выходить из дома. Наша новая игра – это хоррор на выживание. Перед погружением игрок предоставит сетке право на анализ его истории поисков и прочей чепухи, способной отыскать тревожную стресс-точку конкретного игрока. После чего породит его самые жуткие страхи в игре. Кто их преодолеет – молодец. Ну а кто нет – проиграл.

Губы Тамерлана растянулись в жёсткой улыбке. Предвкушающей. Жаждущей слёз и крови. Ну или хотя бы славы и денег.

Меня передёрнуло. Тамерлан всегда был экспертом в том, чтобы находить чужие слабые места и превращать жизнь в персональный ад. Теперь он решил это монетизировать.

Как мило.

– Но, чтобы создать нечто нешаблонное, нам нужно сломать старые рамки, – продолжил он, и его голос звенел от предвкушения. – Привычная структура отделов на время этого проекта замораживается. Я решил провести эксперимент.

По залу прокатился встревоженный гул. Я ещё сильнее вжалась в спинку, ощущая, что это именно меня загоняют в угол.

– Вы все будете поделены на небольшие команды. По пять человек в каждой. Никаких начальников. Все равны. Составы соберёт рандомайзер. Абсолютно хаотично.

Тамерлан дарит своей дикой стае очередной предвкушающий взгляд. Для него вся жизнь – игра.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Я только смирилась с потными подростками. А Игорёк даже стал казаться нормальным парнем. Теперь, очевидно, придётся лишиться и этой вонючей, но понятной гавани.

– Команда, которая через месяц представит лучшую концепцию, получит возможность полностью разработать игру с последующим неплохим процентом от продаж. – Тамерлан выдержал театральную паузу. – И денежный приз в размере пятидесяти миллионов рублей на всю команду.

В зале началась суета и активное обсуждение.

А у меня потемнело в глазах.

Десять миллионов на человека, получается. Я сложно себе представляла, как можно заработать подобные деньги так легко и быстро.

Впрочем, ничего простого в предложении Тамерлана не было. Бой будет идти на смерть.

Счастливых нам голодных игр.

– И последнее.

Голос Тамерлана заставил меня вынырнуть из лихорадочных размышлений. На его губах заиграла кровожадная полуулыбка.

Плохое предчувствие прошлось волной холодных мурашек на коже.

– Я устал сидеть в кресле генерального директора и тоже хочу поучаствовать в битве вместе с вами.

Сердце пропустило удар. Один. Второй. Я забыла, как дышать. Интуиция кричала, что он уже разработал эту игру. И уже нашёл мои глубинные страхи. И главный – находиться с ним рядом.

Проглотила ком. Укусила щёку.

Я выстукивала кедами тревожный ритм, дожидаясь результата перетасовки коллег в рандомайзере.

Господи, пожалуйста. Только не в его команду. Но интуиция мне подсказывала, что «случайность» будет работать по его правилам.

Не прошло и двух минут, как мои предположения подтвердились. На экране моё имя высветилось под именем Тамерлана.

И ещё один неприятный сюрприз. В нашу команду попала и Нелли.

– Боже, ты просто гениален! – выкрикнула она на высокой ноте, отчего у меня задрожали барабанные перепонки. – Мы просто поврём рынок!

Нелли, подпрыгивая, взлетела на сцену, кидаясь Тамерлану на шею с яростным визгом.

Мой взгляд скользнул по его широким ладоням, удерживающим девушку. Вдали от себя. Поднялся выше. Сердце больно ударилось о корсет рёбер, когда я поняла, что он зачем-то смотрит на меня, пока Нелли висит на его шее.

«Паскудная гадина и мразь. И выпендроид», – мысленно выписала в чёрный блокнотик характеристику рядом с именем Тамерлана.

Стряхнула с себя это видение, вставая со стула. Официальная часть собрания закончилась. Борясь с тошнотой, я направилась к выходу. На половине пути в моё одинокое интровертное общество вклинился Игорь.

– Чёрт. Почему эта идея не пришла в мою голову? – раздосадованно бормотал мой бывший руководитель отдела.

На ум ещё не успел прийти ответ, как я ощутила вибрацию телефона.

Смахнула блокировку, обнаружив сообщение.

Иринка.

Моя знакомая. Из той жизни. Тюремной

«Ну ты и негодяйка, Победа. Или ты Беда? Когда встретимся? Знаю, что ты в Москве. Я жажду тебя видеть».

Глава 7

Я не могла дождаться, когда этот выматывавший мне всю душу рабочий день наконец-то подойдёт к концу.

Единственное, что служило хоть каким-то утешением, – масштабные пертурбации между отделами начнутся только завтра. Сегодня всем было велено завершить текущие проекты и собрать личные вещи в коробки.

Я отчаянно старалась заблокировать мысль о том, что с завтрашнего утра мне придётся регулярно взаимодействовать с Тамерланом. Лицом к лицу. В одной команде.

Мой мозг назойливо воспроизводил сценарии, достойные Тарантино. В них я бросалась на Тамерлана с канцелярским ножом. И пока из его ярёмной вены, в которую я ласково ввела острие ножа, хлыщет кровь, заливая всё вокруг, Нелли пытается обезвредить меня, бросая в мою сторону моноблок. И всё это на фоне бодренькой музыки из семидесятых.

К тому моменту, когда я покинула башню и спустилась на улицу, голова болезненно гудела.

А вокруг кипела вечерняя московская жизнь. Яркая, шумная, освещённая неоновыми огнями вывесок и светом автомобильных фар.

Мы с Иринкой договорились встретиться сразу после работы. Последний раз я её видела два года назад. Тогда подруга приезжала навестить меня в Армении.

Я стояла у обочины, закутавшись в куртку, когда рядом с тихим рыком тормознул чёрный, грозный «Гелендваген». Ожидала, что сейчас оттуда выкатится какой-нибудь мощный бородатый мужик. Но дверь распахнулась и на асфальт ступила роскошная девушка.

Я невольно засмотрелась на то, как ладно на её стройной, тонкой фигурке сидят дорогие шмотки. Кашемировое пальто, ботфорты на шпильке, которую тоже можно использовать как оружие массового поражения. Учитывая, как на девицу оборачивались все вокруг, – оружие уже было приведено в боевую готовность.

И лишь когда её лицо озарила улыбка, я узнала в этой столичной штучке свою самую близкую подругу.

Стоило заглянуть в её глаза, цепкие, колючие, с лёгкой безуминкой, как окружающий мир расплылся.

Глядя на бывшую сокамерницу, я провалилась в прошлое. В тот день, когда мы встретились впервые.

Звон ключей, лязг тяжёлой металлической двери, скрежет отодвигаемого засова. И запах.

Чужой запах, от которого на глаза наворачивались слёзы. До боли, до жути хотелось домой. К бабушке. В мою родную комнату. Казалось, время, проведённое в СИЗО, должно было усмирить меня. Но выяснилось, что здесь гораздо хуже, чем там, где меня держали до приговора. В разы.

Меня грубо толкнули в спину. Я споткнулась, с трудом удержавшись на ногах. Затравленно озираясь вокруг. И боясь встречаться взглядом с сокамерницами. Ощущая от них мощный фон. Злобы и ненависти. Накрывавший меня, как радиационная волна.

Они не знакомы со мной, но уже ненавидят.

В помещении царил полумрак. Я стояла, вцепившись в свёрток с выданным мне серым бельём, ощущая острый, мерзкий страх. Пробиравшийся за шиворот моей тюремной робы через поры прямо в кровоток.

Почудилось, что все разговоры смолкли с моим появлением. Все взгляды были направлены в мою сторону.

С трудом пересилив страх, я подняла ресницы, пытаясь оценить разношёрстную публику. Людей, с которыми в другой ситуации меня бы никогда не свела жизнь.

С дальних металлических двухъярусных кроватей медленно поднялось несколько фигур. Я даже не сразу сообразила, что они намеренно берут меня в окружение. Женщины с едкими ухмылками осматривали меня с головы до ног. Снизу вверх.

– Что, куколка, малолеток любишь? – прошипела одна из них, плюнув в мою сторону. Я с ужасом поняла, что её слюна оказалась на рукаве моей одежды. – А здесь у нас только девочки. И мы очень не любим тех, кто трогает детей. Мы сами, знаешь ли, матери.

Откуда они знают, за что меня посадили?

В защитном жесте ещё ближе придвинула к себе свои скромные пожитки.

– Я… я не виновата, – жалко заблеяла. Совсем как на суде.

И тогда, и сейчас в ответ получила надменные, неверящие взгляды.

– Тут все… невиновны, куколка. Я вот тоже не убивала… свою подружку.

После насмешливых слов главной в этой своре – высокой и мускулистой бабы – последовал дружный смех всех заключённых.

Я всматривалась в её лицо, пытаясь найти в нём признаки человечности и сострадания. Но куда больше она напоминала мне тролля. Из жуткой страшной сказки не для детей.

Женщины методично загоняли меня в угол. У меня сдавило горло. Подступивший ком не позволял сделать вздох.

Я догадывалась, что будет сложно. Но лишь сейчас поняла насколько.

Главарь этой банды шла чуть впереди других. И когда до меня дошёл запах её несвежего тела, меня едва не стошнило. Но потом внимание зацепилось за импровизированное оружие, которое она держала в руках. Явно угрожая мне.

– Я буду кричать.

Мой взгляд метнулся в сторону двери.

Раздались очередные смешки.

– Нашим конвоирам ты тоже не нравишься. Мы получили разрешение с тобой… поиграть. Нам за это даже ничего не будет. – Она придвинулась ко мне ещё ближе, позволяя в полной мере оценить все ноты кислого запаха её кожи. И алчный, голодный интерес, сверкавший в её безумных глазах.

Они получили разрешение? Разве такое возможно?

Ужас и страшные догадки накатывали на меня волнами.

В момент, когда меня с силой толкнули в стену, я не успела даже сгруппироваться. Упала. Больно ударившись. На мгновение потеряв возможность дышать из-за того, как сдавило рёбра.

– Ты такая сладенькая. Будешь нас развлекать. Сидеть нам с тобой здесь до-о-лго, – оскалилась главная, облизывая толстые губы, приставив острие ножа к моей щеке.

Стоит лишь немного надавить – хлынет кровь. Я зажмурилась.

Моя фантазия тут же подкинула мне тысячу вариантов развития событий. Меня изуродуют. Изувечат.

За что?

– Эй, курвы, чего к малышке пристали? – рядом раздался прокуренный, спокойный голос.

Я и не заметила, когда и откуда появилась эта девица, сейчас толкавшая своим тощим плечом троллиху. Та огрызнулась на неё, злобно оскалившись.

– Отойди, Филонова. Это не твоё дело. Она наша…

Но эта… Филонова даже не позволила ей договорить. Мои глаза не успели зафиксировать её меткий удар. Куда-то в горло. Троллиха упала на пол, явно задыхаясь. Окружавшие её женщины постепенно разбрелись по сторонам, мгновенно потеряв ко мне интерес. Они сильные и опасные только в стае.

Брюнетка медленно повернулась ко мне, дожидаясь, пока вокруг нас образуется зона отчуждения. Чтобы не получить удар в спину. Её насмешливый взгляд скользнул по моему побелевшему, залитому слезами лицу и трясущимся рукам.

Она протянула мне тонкую ладонь, помогая подняться.

– Похоже, малышка, одна ты тут не выживешь, – сообщила сокамерница с кривой, опасной улыбкой. – Не научишься показывать зубки – тебя тут сожрут. Или подомнут под себя. Что выберешь?

Облизнула потрескавшиеся губы, сглатывая слюну по сухому горлу.

– Я… я не хочу ни того, ни другого, – запинаясь, прошептала, собирая с пола выпавшие из рук вещи.

Морок медленно рассеялся. Я судорожно втянула в лёгкие прохладный воздух, возвращаясь в реальность, где пахло выхлопными газами и дорогими духами «Баккара руж».

Подруга шагнула ко мне, крепко стискивая в объятиях. Тепло её тела окончательно стряхнуло с меня тюремный холод.

Я обняла её, как ребёнок обнимает мать, которая забирает его из детского садика. Наслаждаясь знакомым запахом и ощущением спокойствия.

– Ника. – Она отстранилась, удерживая меня за плечи, и внимательно вгляделась в моё лицо. Нахмурилась. – Ты жива вообще? Выглядишь так, будто не совсем. Тебе нужно развеяться. Мы едем в клуб “Рай”. Слышала о таком?

Девочки, если вам нравится книга, не забывайте, пожалуйста, поставить лайк)

Глава 8

Подруга так быстро берёт меня в оборот, что мне остаётся только растерянно хлопать ресницами.

– Клуб? В среду вечером? – недоверчиво переспрашиваю.

В ответ Иринка лишь звонко смеётся, очевидно по-прежнему считая меня безнадёжным синим чулком.

– Господи, какая же ты миленькая и невинная. Жизнь тебя вообще ничему не учит. – Она качает головой, распахивая передо мной тяжёлую дверцу своего чёрного мерина.

С трудом залезаю в эту глянцевую громадину.

Внутри машина выглядит как карамельная начинка – кресла и приборная панель обтянуты мягкой светлой кожей. В салоне пахнет дорогими духами подруги. И большими деньгами.

– А чему она должна была меня научить? Мне завтра рано вставать. Хотелось бы и лечь пораньше, – отвечаю и сама понимаю, как нудно, по-учительски звучит мой ответ. И сама же закатываю глаза. – В тюрьме, знаешь ли, привыкаешь к строгому режиму.

Иринка издаёт нечто похожее на смешок, вызванный моей нелепой попыткой пошутить.

– Лучше расскажи, что у тебя случилось. Вообще-то, о том, что вы в Москве, я почему-то узнаю не от тебя, а от твоей бабули. – Подруга бросает на меня пронзительный взгляд, препарируя им меня и без спроса залезая в мой череп. Перебирая мои мысли, как страницы каталога.

Оттягиваю ответ, медленно пристёгивая ремень безопасности, пока Ирина выруливает с территории «Сити». Мой взгляд ложится на её тонкие пальцы с красными длинными ногтями. Это смотрится красиво и хищно. Я вновь думаю о том, что их тоже можно использовать как оружие. Один такой ноготь отлично бы смотрелся в глазном яблоке Тамерлана.

– Я работаю на Керимова, – глухо выдыхаю, внимательно следя за выражением лица подруги, которая умело лавирует в потоке машин. Её брови летят вверх. На мгновение она отрывает взгляд от дороги, впиваясь в моё лицо.

– Того самого Керимова? – недоверчиво уточняет Ира.

– Да. И я не понимаю, это случайность или он всё подстроил. Может быть, он хочет меня добить. – Прикрываю глаза, утыкаясь затылком в подголовник.

– Не думала, что вы так быстро встретитесь. Чёрт, – её голос полон искренней досады. – И… как ты пережила это?

Ощущаю, как от свежих воспоминаний мышцы во всём теле деревенеют. Сжимаются до болезненного напряжения.

– Мне хочется его уничтожить, Ир. Стереть с лица земли. Мне становится легче дышать, лишь когда я придумываю изощрённые варианты мести, – выцеживаю сквозь зубы, не опасаясь, что подруга решит сдать меня в психушку.

Только ей я могла безбоязненно доверить свои тёмные мысли. Зная, что не осудит, а поддержит.

– Мы сейчас тебя немного приоденем, чтобы нас не выгнали на входе. И рванём в «Рай», где ты в красках расскажешь мне о придуманных видах казни. Для него. – На её лице расцветает предвкушающая улыбка, когда она поворачивается ко мне на светофоре.

– Ир... Честно, давай куда-нибудь попроще. В кафе какое-нибудь. Я не готова к этим местам…

Морщусь. Какой бред, что в двадцать первом веке женщине приходится соответствовать чьим-то надуманным стандартам о том, как должна выглядеть женщина, чтобы попасть в клуб. Мне не хотелось строить из себя человека, которым я никогда не являлась. И уж тем более не хочется прихорашиваться и наряжаться.

– Так не пойдёт, малышка, – Ирина привычно давит, зная, что отказать ей практически невозможно. – Ты больше не живёшь в глуши. А если хочешь добиться чего-то в этом мире, нужно быть на уровне с тем, с кем ведёшь борьбу.

В её словах есть резон. Однако от этого её точка зрения не кажется мне привлекательнее.

А я сама ощущаю смущение оттого, что у меня недостаточно денег, чтобы не выглядеть замухрышкой рядом с красивой и стильной подругой. По крайней мере пока я не успела их заработать.

– Давай выкидывай эти глупости из головы. – Ирина протягивает ко мне руку, давя указательным пальцем на мой лоб. – Я читаю твои мысли, как субтитры. Если тебя это успокоит, то сегодня мы кутим на деньги Виталика. А он любит тратить бабло на красивых женщин. А ты у меня очень красивая.

Странно, но её слова возымели действие.

Почему бы и не потратить деньги Виталика? Правда, я в душе не знаю, о ком речь. Но Ирина умела жонглировать десятком таких Виталиков. Не удивлюсь, если это имя нарицательное.

Она не мелочится. Лишь когда мы выходим с подземного паркинга и поднимаемся на первый этаж, до меня доходит, что мы находимся в самом дорогом универмаге столицы – в ЦУМе.

– Когда ты успела так разбогатеть? – уточняю, нервно хватая её за локоть.

Мне катастрофически не комфортно в этом месте.

Ощущаю себя нищей провинциалкой, пришедшей поглазеть на дорогие вещи. Но уж точно не купить их.

– Малыш, я пока лишь на пути к этому. – Она подмигивает мне. – Хотя, если бы ты сказала, что баб Варе требуются деньги на лечение, я бы нашла для тебя нужную сумму.

Бабуля, видимо, всё выложила Иринке.

– Не хотела тебя обременять, – отвечаю, озираясь и ощущая, как яркий свет слепит уставшие от работы за компьютером глаза. Попутно шарахаюсь от ценников.

Подруга недовольно фыркает.

– Пошли. – Она крепко сжимает мои пальцы, ведя на этаж выше. Пока мы не оказываемся замурованными среди корнеров с женской одеждой. – И не обращай внимания на цены. Я просто не могу смотреть на твою убогую одежду. Уж прости.

Ирка толкает меня в примерочную. Со всех сторон из зеркал на меня пялится моя недовольная физиономия с взлохмаченной головой.

Благо свет здесь мягкий. Не режет глаза.

Спустя пару минут ко мне начинают стягиваться консультанты, принося выбранные Ириной вещи. И каждая попадает в сердечко. Будто подруга точно знает, что именно мне подойдёт. Вещи предусмотрительно избавлены от ценников.

Уф.

Надеюсь, Виталик достаточно богат.

– Чую, что и бельё у тебя убогое. – Иринка бесцеремонно кидает мне в лицо что-то из тонкого красного кружева.

Я с ужасом смотрю на эти ниточки, невесомые трусики и чисто символический бюстгальтер. В его функции явно не входит обеспечение комфорта. По крайней мере для самой женщины. Скорее, для услады мужских глаз.

– Я не надену это. – Возмущённо бросаю комплект белья обратно Иринке.

– Наденешь. Готова биться об заклад, что на тебе шорты и спортивный топ. Это не подходит под выбранное платье.