Беги. Я тебя найду

Он напоминал пресловутую чёрную дыру в космосе, вытягивающую весь свет из космоса. И из меня.

Быстрое и хаотичное биение сердца рвало грудь. Кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно обжигающей волной.

Он.

Это не может быть он.

Я смотрела на то, как мужчина движется на меня, словно сходящая лавина. И ощущала, как события десятилетней давности спрессовались в этот момент. Придавив меня к земле.

«Это не может быть», – повторяла я как мантру под нос. Это не может быть обладатель того лица, что снилось мне в кошмарах.

Мир же не может оказаться настолько жесток, чтобы свести нас таким образом?

Он прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону, и завернул за угол. Когда я, движимая порывом, направилась следом за ним, в коридоре уже никого не оказалось.

Я готова была убедить себя в том, что это галлюцинации из-за непрерывной работы и большого количества травяного чая, который я пила литрами. Потому что мой психолог говорила, что он успокаивает.

Ты обозналась. Ты просто перенервничала. Этого не может быть.

Вернувшись на своё рабочее место, я безуспешно пыталась успокоить себя, уткнувшись лбом в столешницу. Делала дыхательную практику.

Это точно не он.

Я видела фамилию генерального – некий Ямадаев. А вовсе не Керимов. Даже инициалы не совпадали: Ямадаев Тамерлан Якубович. В то время как моего кошмара звали Керимов Тамерлан Ильдарович.

Они просто похожи… ужасающе.

Я залезла в сеть, но ни одной фотографии руководителя и бенефициара «ВикториНова» не нашлось. Хотя ожидала обнаружить фото, как у Паши Дурова, – голого по пояс в ванне со льдом. Или как там любят фотографировать себя чокнутые миллиардеры.

Так прошёл ещё один рабочий день. Вечером у меня состоялся экстренный сеанс с моим психотерапевтом. После часа беседы и потраченных пяти тысяч полегчало моё сознание и кошелёк.

Ровно до того момента, пока наш закуток не посетили небожители.

О том, что к нам пожаловали миноритарные собственники, я поняла по внезапно повисшей противной тишине. Даже Илья подобрался, одёрнул помятую футболку и вытянулся по струнке, напоминая суриката в момент смертельной опасности.

Я оторвала взгляд от монитора и почувствовала, как остатки кислорода с шипением покидают мои лёгкие.

Узнавание произошло мгновенно. И ощущалось колото-резаной раной в брюшной полости. Больно и мешало дышать.

На этот раз пришельцев из прошлого оказалось двое.

Парень и девушка.

Младше и успешнее меня. Хотя именно стараниями их дружка меня размазали по Уголовному кодексу, как таракана книгой по полу.

Девушка шла впереди. Укладка в стиле старого Голливуда, модный костюм от «Миу-миу». Завершал образ надменный взгляд прозрачных голубых глаз и огромный бриллиант на безымянном пальце. Его сияние ослепляло даже меня. Хотя преломлять лучи света в нашей тусклой коморке он смог бы, лишь наплевав на законы физики.

Нелли.

Моя ненавистная ученица.

И, как я успела узнать из сплетен в курилке, счастливая невеста главного босса. Того самого, которому принадлежало восемьдесят процентов компании. Оставшиеся двадцать делили его невеста и его друг.

Я отгоняла от сознания ту картинку, что рисовал мой воспалённый испуганный мозг. Но пазл складывался с мучительной точностью.

Вчера я не ошиблась. Это был Тамерлан.

Нелли остановилась прямо напротив моего закутка. Смерила меня таким взглядом, словно её дорогие туфли только что угодили в навоз.

– Илья, – протянула она брезгливо, даже не глядя на тимлида, – я просила набирать свежую кровь. Молодых, амбициозных ребят с горящими глазами. А это что за благотворительная акция для предпенсионеров? Мы здесь игры создаём или открыли курсы компьютерной грамотности для тех, кому за тридцать?

Мои щёки вспыхнули. Ярость разлилась по жилам, выжигая всё доброе и светлое из моего тела.

Нелли меня не узнала.

Впрочем, немудрено. Десять лет назад я была молодой наивной учительницей, а она – стервозной старшеклассницей, которая сидела за одной партой с Тамерланом. Теперь же я для неё – просто грязь. Отребье.

– Остынь, Нель. Не будь такой вредной, – прозвучал ленивый мужской голос.

Спутник Нелли шагнул вперёд, выходя из темноты на свет.

Денис Григорьев.

Так погибла моя последняя и единственная нервная клетка.

Ещё один фигурант моего уголовного дела. Похоронившего мою карьеру вместе со мной.

Свидетель, дававший показания против меня. Верный прихвостень Тамерлана, выросший в самоуверенного, лощёного ублюдка в сшитом на заказ в Италии костюме. Пижон.

В отличие от Нелли, Денис смотрел на меня иначе.

Сначала скользнул скучающим взглядом, затем замер. Его зрачки слегка расширились, а на губах медленно, как ядовитый плющ, расцвела издевательская ухмылка.

Этот ублюдок узнал меня сразу.

Сердце зашлось в бешеном ритме, напоминая о приближении панической атаки.

– А мне нравится, – мурлыкнул Денис, наклоняясь так близко, что я уловила запах его вишнёвой жвачки. – Есть в ней что-то... классическое. Строгое. Как в училке. Знаешь, Нель, я ещё со школы питал слабость к женщинам постарше.

Он намеренно выделил последнее слово, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде плясали черти. Он наслаждался моим ужасом.

– Фу, Денис, тебя опять тянет на раритет, – поморщилась Нелли, любуясь своим помолвочным кольцом. – Тамерлан ждёт нас в переговорной.

Она развернулась и поплыла к выходу.

А Денис задержался. Он склонился ещё ниже, приблизившись к моему лицу, и прошептал так, чтобы слышала только я:

– Какая встреча, Вероника Степановна. Рад видеть, что тюрьма не сильно испортила вашу внешность. Есть чем наслаждаться. Как насчёт того, чтобы вспомнить старое? Проведёте для меня индивидуальный урок?

Визуал героини, времен работы в школе:

Глава 3

Я сидела ни жива ни мертва, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники стула.

Денис тихо, по-звериному рассмеялся, выпрямился и подмигнул мне.

– Увидимся на планёрке, Вероника Степановна. Постарайся не скучать.

На планёрке? Хрена с два мы ещё когда-нибудь увидимся.

Мне было физически плохо. Лёгкие отказывались работать, схлопнувшись, как сдутые воздушные шарики. Единственное, чего сейчас отчаянно требовал мой организм, – это испариться из этого проклятого места и никогда здесь больше не появляться.

Сомнений больше не оставалось. По какой-то злой, извращённой иронии судьбы я угодила в компанию, которой руководили те самые три отморозка, искалечившие мою жизнь.

Но хуже всего, что никакого бумерганга никто из них не получил. Наоборот. Они выросли, надели дорогие костюмы, обзавелись властью и деньгами.

А что получила я? Испорченную репутацию и долги.

Как только способность дышать частично восстановилась, а сердце перестало пробивать грудную клетку изнутри, я направилась к Илье. Мне жизненно необходимо было узнать, на каких условиях я могу прямо сейчас расторгнуть трудовой договор.

Я пыталась вспомнить, как именно наткнулась на сайте по поиску работы на эту компанию. Чёрт, я откликнулась на такое огромное количество вакансий, что они размылись для меня в одно пятно.

Могли ли они намеренно заманить меня в ловушку?

От этого предположения пробило дрожью, когда я буквально рухнула на стул перед столом Ильи. Он выглядел хмурым и подавленным. Очевидно, этому парню тоже не доставляли никакого удовольствия визиты этих двоих.

За эту неделю мы немного притёрлись друг к другу. И, когда он увидел результаты моего труда, мой рейтинг явно повысился в его глазах.

– Слушай, Гаечка. – Илья сочувствующе скосил взгляд на героиню из «Чипа и Дейла», что сегодня украшала мою футболку. Как тотемное существо, призванное защищать меня от злых духов. Не сработало. – Ты не бери в голову. Они тут особо ничего не решают. Всё в руках нашего шефа.

От его слов мне стало только хуже. Знал бы Илья, кто именно этот шеф.

Чтобы сидеть напротив минишефа, изображая из себя почти здорового и несломленного человека, мне приходилось выжимать из своих жил все силы. В то время как меня одолевало дикое желание скатиться в истерику.

Но мне она не по карману.

– Я не думаю, что у меня получится тут работать, – мой голос звучал сдавленно и незнакомо. – Илья, какие есть варианты для расторжения трудового договора? Желательно одним днем.

Илья тяжело вздохнул и опустил взгляд на клавиатуру. Он явно выглядел смущённым и даже немного виноватым.

– Ну… у нас жёсткие условия срочных трудовых договоров. Придётся выплатить отступные за досрочный разрыв. Плюс, так как ты просила авансом три зарплаты – тебе нужно их вернуть в полном объёме в течение пяти дней. А дальше на эту сумму начнут капать проценты по “ключу”. Плюс штрафы конторы.

Чёрт. Зачем я взяла эти деньги?

Да, они были критически нужны на операцию для бабушки. Иначе неизвестно, сколько пришлось бы ожидать квоты. Но ведь это всё можно было как-то попытаться отложить, перехватить в другом месте, найти подработку! Не могу же я прийти к ней и сказать, что лишу её единственного шанса на нормальное лечение только потому, что испугалась?

– Боже, – судорожно выдохнула я, пряча лицо в ледяных ладонях.

– Я тут ничего не решаю, Ника, правда, – тихо произнёс Илья, видя мое отчаяние. – Ты можешь попросить «вольную» у шефа. Он как раз сегодня тут. Есть шанс, что он войдёт в положение? Предложит тебе рассрочку, спишет штрафы или что-то вроде того.

– Других вариантов нет? – спросила я, глядя на него сквозь пальцы.

– Боюсь, что нет.

Боже мой. Мне придётся встретиться с этим ублюдком.

Даже моё самое больное, истерзанное ночными кошмарами воображение никогда не рисовало мне картинку нашей первой встречи спустя десять лет. Единственное место, где я готова была бы с ним пересечься, – это где-нибудь в грязной подворотне. Где он, сломленный и поверженный, лакал бы, как бездомная собака, мутную воду из лужи, а я прошла бы мимо.

Сидя там же перед Ильёй, я с силой тёрла щеки, пытаясь вернуть лицу хоть какую-то чувствительность. Кожа казалась чужой, онемевшей от стресса.

Выхода нет. Я должна встретиться со своим главным кошмаром один на один. Посмотреть ему в глаза, выторговать свою свободу и уйти, чтобы больше никогда в жизни не видеть никого из них.

Если это не ловушка, думаю, ему самому не захочется терпеть мою физиономию поблизости. Не так ли?

Мне было до одури непонятно, как из сотен, тысяч айти-компаний в огромной Москве я угодила именно в эту. Которая, раскинув свои липкие, невидимые паучьи сети, так легко и незаметно затянула меня прямо в пасть к хищнику.

Но какой Тамерлану резон принимать меня к себе?

Я поднялась со стула.

Весь наш офис занимал один огромный этаж в башне «Сити», но казалось, что мы существуем в разных вселенных. Каждый шаг по длинному коридору, уводящему прочь от нашей тесной каморки без окон, давался с неимоверным усилием.

Чем ближе я подходила к крылу избранных, тем заметнее становилась разница между нами. Полумрак и запах пережжённого кофе сменились панорамными окнами в пол, заливающими пространство ослепительным светом, современным интерьером, призванным впечатлить инвесторов. И тишиной.

Я подошла к длинному стеклянному столу, за которым сидела секретарша, – красотка, похожая на биоробота. Она окинула взглядом мою посеревшую футболку и старые джинсы, но ни одна эмоция не проступила на её кукольном личике.

– Вы к кому? – её голос прозвучал вполне дружелюбно. Видимо, настройки с прошлых гостей ещё не сбились.

– К Тамерлану... Якубовичу, – выдавила я, с трудом заставив себя произнести его новое, чужое отчество. Сердце билось где-то в горле.

Девица изгибает бровь, не спеша звонить шефу, пока я не назову цель визита. И награждает меня взглядом из серии: детка, к нему приходят крошки и погорячее тебя, чтобы залезть в штаны.

– По вопросу расторжения трудового, – быстро добавляю.

Секретарша изогнула идеальную бровь, явно недоумевая, почему какая-то оборванка-стажёрка пришла с такой мелочью напрямую к генеральному директору.

– Подождите, – бросила она и изящным пальцем нажала кнопку на селекторе. Явно ожидая, что сейчас ей прикажут послать меня куда подальше.

В приёмной было так тихо, что я слышала только собственное надсадное дыхание.

– Тамерлан Якубович, – почтительно проворковала девушка в трубку. – Прошу прощения за беспокойство. Здесь стажёр из отдела разработки, Вероника Кравцова. Говорит, что к вам по поводу увольнения.

Лёгкая заминка. Я слышала ответ, но не сумела разобрать слов.

Секретарша удивлённо моргнула.

– Проходите, – произнесла она с ноткой растерянности в голосе и кивнула на высокую дверь из матового стекла.

Глава 4

Я решительно двинулась в указанном направлении. И… замерла, остановившись в шаге от цели. Уперев затуманенный взгляд в хромированную дверную ручку.

Сердце не билось. Оно гудело в груди от зашкаливающей частоты сердцебиения.

Его стоит бояться.

Я не учла это десять лет назад, когда воспринимала его слова и поступки как баловство.

Во что могло вырасти чудовище, способное растоптать жизнь другого человека?

Он когда-нибудь раскаивался в содеянном? Мучила ли его совесть? Представлял ли он вообще, что мне пришлось пережить в тюрьме? Думал ли о том, что обрёк меня видеть кошмары, сотканные из воспоминаний?

Я поняла, что, если продолжу накручивать себя и дальше, сдохну прямо на месте.

Никогда не считала себя сильной. Мне всегда хотелось прожить обычную, ничем не примечательную жизнь.

Кажется, бог отмерил мне запас прочности именно для такого существования.

Скучного. Обычного.

Но потом резко передумал…

За эти годы я тысячу раз я ощущала, как ломается мой хребет. Как меня гнут во все возможные стороны. Должна была уже выплавиться в стальную пружину. Но сейчас, стоя на пороге своего прошлого, я вновь стала той наивной учительницей. Перепуганной девчонкой.

Ощущая, как желудок выворачивается наизнанку, я сделала шаг. Холод металла обжёг ладонь.

Не знаю, чего я ожидала, но, когда я переступила порог, хозяин кабинета даже не поднял на меня взгляда от экрана ноутбука. Я замерла, уставившись на него. Вглядываясь в свой кошмар наяву.

– Присаживайтесь, – сухо бросил он, кивнув на стул напротив.

На «вы».

В школе, дожидаясь, пока класс опустеет, чтобы остаться со мной наедине, он всегда обращался ко мне на «ты». Будто пытался стереть границу между нами.

Ноги не хотели слушаться. Хотели бежать отсюда подальше. Но каким-то чудом я добралась до предложенного места.

Схватилась влажными от волнения пальцами за сиденье кожаного стула, с силой сжимая. Сгорбившись. Сидя перед ним не как одна из высокоранговых самок, полировавших этот стул тощими задницами до меня. А как испуганная обезьянка. Выливая в кресло свой страх вместе с силой, с которой вонзала пальцы в кожу.

Мне не хотелось смотреть на него. Меня ужасала необходимость находиться с ним в одном кабинете. В одной, чёрт возьми, стране. Я бы согласилась на экспериментальную миссию на Марс, только бы увеличить расстояние между нами.

Мой аналитический ум против воли просканировал его внешность. Он… притягивал взгляд. Являя собой идеальный набор генетического материала.

Слишком красивый. Хотя это определение казалось недостаточным.

Любое слово по отношению к Тамерлану казалось недостаточным.

Из мальчика, в которого были влюблены все девочки в школе, перешедшие порог пубертата, он превратился в потрясающего мужчину. Мне хотелось выколоть себе глаза, лишь бы не замечать этого.

И дело было даже не в чертах лица, которые разбавляла неправильность. Чертовщинка в его внешности, что притягивала взгляды. Тут как раз было всё понятно.

Он всегда был смазливым. Высоким. Спортивным.

Но сейчас… он стал мужчиной. С мощной энергетикой, которая исходила от него, словно он был генератором электричества. Источником тока – горячим и опасным.

Я увела взгляд в сторону от него. Но это не мешало запечатлеть его изменившуюся внешность на дне своей сетчатки. Будто там её выжгло лазером.

Но лишь мне было известно, что за всей этой яркой обёрткой скрывается нечто уродливое. Тухлое, порочное и грязное.

Порывшись в ворохе обломков собственных чувств, я обнаружила, что он по-прежнему не вызывает во мне ничего, кроме острой, обжигающей ненависти.

Мне хотелось уничтожить его. Так же как он уничтожил меня.

Должно быть, именно эта мысль полыхнула в моих глазах, когда наши взгляды наконец встретились.

– Вероника, – коротко произнёс он, подтверждая, что ему не отшибло память. По коже проходит озноб, когда я вспоминаю, что он всегда так обращался ко мне. – Рад вас видеть.

Боже, да как у него язык повернулся произнести нечто подобное?

– А вас я бы предпочла увидеть в прохладном тёмном месте, – ответ срывается с губ раньше, чем я успеваю подумать.

Меньше всего мне хочется притворяться. Делать вид, что всё в порядке.

Ничего не в порядке.

Я едва сдерживаюсь от потребности выкрикивать ему в лицо гадости. Мерзости. Обзывать его последними словами, будто я страдаю синдромом Туретта. Бесконтрольно. Но мне приходится вновь взять себя в руки. Потому что горячая волна панической атаки уже лижет мне затылок.

– Какого хера я здесь?

Я маниакально следила за каждым его жестом.

Медленно, почти осязаемо, миллиметр за миллиметром Тамерлан огладил мою фигуру взглядом.

Он не казался злым или раздражённым. Мои слова его не задели. Наоборот. Он выглядел чертовски расслабленно. Я бы даже сказала – сыто.

Я же знала, что сейчас не моя прайм-эра. Пережжённые дешёвой краской волосы торчали в разные стороны. Под глазами залегли синяки. Губы сухие и потрескавшиеся. Кожа усыпана веснушками после активного армянского солнца.

Но самое главное, взгляд – болезненно-напряжённый. Так смотрят загнанные в угол звери.

И всё же я вздёрнула нос. Стиснула зубы.

Мне захотелось снять с себя кожу, когда до меня дошло, что он испытывает пугающее довольство, разглядывая меня. Видя меня.

Словно наконец-то получил обратно свою любимую, давно потерянную игрушку.

А затем замечаю, как он моргает и всякое выражение исчезает из его глаз. Будто он рептилия с третьим веком. И теперь на меня смотрят другие глаза, в которых остались только холод и сталь.

Выпрямляюсь, будто так смогу стряхнуть с себя наваждение.

Не помогает.

Тамерлан изгибает тёмную бровь. Дескать, учительнице не пристало использовать подобные выражения.

А я бы ему эти выражения запихнула в зад.

Замечаю, как ему на лоб падает чёлка и он убирает её назад пятернёй. Морщусь от отвращения, вспоминая знакомые жесты.

Прикрываю на мгновение глаза, стараясь дышать ровнее. Иначе заблюю ему рабочий стол.

– О том, что у меня работает Вероника Кравцова, я узнал только что. От секретаря, – разносится по кабинету баритон.

Щурясь, смотрю на него. Его голос, ставший мужским, кажется знакомым.

Тот мужчина в торговом центре? Нет. Не может быть.

Он смотрит в ответ. Прямо. Без утайки. Будто он честен передо мной. И точно не раздавлен моим возвращением в его, блядь, грешную жизнь.

В серо-зелёных, промозглых, как осенний ветер, глазах осталось лишь любопытство. Без тени угрызений совести. И без намёка на раскаяние.

Меня это пугает. Потому что его поведение лишь подтверждает, что он чудовище.

– Думаю… – Собираю всю волю в кулак, чтобы обратиться к нему с той же степенью уважения, что и он ко мне. И выплёвываю: – Вы понимаете, почему мне хотелось бы как можно скорее разорвать наш трудовой договор. Знаю, что он срочный. Но я прошу уволить меня.

Я вцепилась в него взглядом, вспоминая тот день, когда с визитом в колонию приехал мой адвокат.

Очень дорогой адвокат-криминалист. Бабушка не сразу призналась, откуда у неё взялись деньги на услуги этого жуткого типа. Он вызывал во мне ту же оторопь, что и следователь, что вёл моё дело.

Лишь позднее я поняла почему. Адвокат раньше тоже работал в органах. И за ним тянулся шлейф духов «Диор Саваж», приправленный нотами зелёнки и плесени. Ничего более мерзкого я в жизни не нюхала. Разве что туалеты в колонии.

– Представители потерпевшего обратились в прокуратуру с заявлением о том, что им были даны ложные показания. О том, что вы невиновны. В ближайшее время вы покинете колонию.

Голос адвоката, наполненный таким самодовольством, будто именно его силами были достигнуты подобные результаты, ещё долго эхом звенел в черепе.

Ложные показания. Невиновна.

Тамерлан, всё это время сверливший мой лоб взглядом, опускает голову к плечу. Изучая меня взглядом, от которого хочется бежать куда глаза глядят.

– Почему же, Ника, разве вам не нужна работа? – Он постукивает длинными пальцами с короткими ногтями по дереву своего рабочего стола. – Судя по тому, что я прочитал сейчас в вашем деле, на вас висит неотработанный аванс.

С точки зрения закона – он мне ничего не был должен. После освобождения я получила некую компенсацию. Материальную. Поэтому формально я не должна ожидать от него такой милости, как прощение смехотворной для него суммы. Гордость не позволяет переварить эту мысль.

Усмехнулась, думая об этом. Вновь стало горько.

Для него я – досадная ошибка юности. Человек, через которого он перепрыгнул. Как на уроке физкультуры через козла. И благополучно забыл. До сегодняшнего дня.

– Я не хочу здесь работать, – сквозь зубы цежу слова. Злость проходит вибрацией по позвоночнику, будто выкручивая каждый позвонок на триста шестьдесят градусов.

На лице Тамерлана промелькнула непонятная эмоция. Я слишком плохо знакома с этой его версией, чтобы разгадать, что им движет на самом деле.

– Боюсь, я не могу вас отпустить.

Глава 5

Внимательно вглядываюсь в его лицо, отчаянно пытаясь сообразить, не случилась ли у меня слуховая галлюцинация. Но как будто движения губ идеально вторят звукам.

– Извините, что? – с деланой вежливостью уточняю, хотя мне очень хочется послать его в далёкое эротическое путешествие.

Знал бы он, как увеличился мой словарный запас великого русского языка. Не сидел бы с такой снисходительной миной, будто до сих пор имеет дело с девочкой-ромашкой. Учительницей алгебры. Которую сам же и похоронил заживо.

Тамерлан откидывается на спинку своего роскошного кресла. Поджимает губы. Весьма чувственные для мужчины. Морщусь от отвращения. Стискиваю челюсть.

Он выглядит как человек, абсолютно и безраздельно держащий всё под контролем. В то время как я не могу держать под контролем даже собственное тело.

Бесит.

Я ощущаю, как сбивается дыхание. Делаю судорожный вздох, но кислород не поступает в лёгкие. Возникает ощущение, будто меня топят. И вместо воздуха я глотаю воду. Мысленно начинаю подсчитывать вздохи и выдохи. Одновременно стараясь делать вид, что не нахожусь на грани обморока.

– Правила в компании для всех одинаковы. Отработаете свой аванс, и выплатите неустойку и можете быть свободны, – произносит размеренным бархатным голосом. Будто он факир, а я змея, которую он пытается зачаровать своей дудочкой.

Меня начинает мелко трясти. Слишком много эмоций. Ненависть плещется из меня через край. Как из переполненной водой ванны.

Я боюсь, что могу сорваться прямо перед ним. Начну задыхаться и скулить, как побитая собака. Но я готова откусить себе половину щеки, лишь бы не показывать своему врагу, что он со мной на самом деле сотворил.

Во рту вновь разливается кровь. Я сглатываю её.

– Какой смысл меня держать, если я буду отвратительно работать? – Я поднимаю на него расфокусированный взгляд.

На его губах расцветает хищная улыбка. Словно он плотоядный цветок. Заманивающий своим ярким видом подойти поближе. Рассмотреть. Вдохнуть ядовитый аромат. Пока этот цветок не обнажит клыки и не отгрызёт любопытный нос.

– Разве вы можете делать что-то плохо, Вероника Степановна?

Его голос. Его тягучие интонации. Его пробирающий до мозга костей взгляд. Они отбрасывают меня на десять лет назад, как машина времени. В мой старый школьный кабинет. В котором стоит он, с наглым видом заглядывая мне в глаза.

Меня передёргивает.

Сердце заходится в грудной клетке. Бьётся, будто желая улететь.

Я смотрю на него совершенно безумным взглядом. Не веря, что он… так поступает. Не веря, что он пытается меня очаровать. Как тогда в школе. Не веря… в масштаб его садизма.

Он просто издевается.

Я резко поднимаюсь, ощущая, как тяжёлый взгляд отслеживает каждое моё движение.

– Если вдруг ты что-то не понял, Тамерлан. – Мне слишком плохо, чтобы притворяться вежливой. – Может, ты не способен это самостоятельно сообразить? Не знаю. Но я тебя презираю. Ненавижу. И знаешь что? Возможно, я даже хочу, чтобы ты сдох. Уверен, что тебе рядом нужен такой сотрудник?