Летописи Великого Разлома. Книга 1. Карты, которые лгут

Леора кивнула. Она понимала, что риск был колоссальный. Но и ставки были не меленькими.

- Я понимаю, магистр. Но я также понимаю, что если за этим кто-то стоит - кто-то, кто способен стирать целые города, - то молчание не спасёт ни меня, ни Конкорд. Это оружие. Или вообще инструмент. Не знаю пока, что именно. Но если его не остановить, следующим может стать любой из нас. Или все мы.

Крелл долго смотрел на неё. Затем написал:

«Чего вы хотите от меня?»

- Официального прикрытия. Или неофициального. Нам нужно расследование, которое дало бы мне доступ к архивным материалам высшего уровня секретности. Три дня - и я либо привезу доказательства, либо признаю, что ошиблась.

Новая пауза. Новый лист.

«Я не могу дать вам официальное разрешение. Для этого потребуется созыв Совета, а Совет займёт месяцы дебатов. Если то, что вы говорите, правда, у вас нет столько времени. Возможно, у вас нет и недели. Но я могу сделать кое-что другое.»

Он достал из внутреннего кармана камзола небольшой кожаный футляр и открыл его. Внутри, на бархатной подушечке, лежала серебряная пластина размером с ладонь, покрытая тончайшей гравировкой. Леора сразу узнала её: личный жетон следователя высшего ранга, дающий доступ к закрытым секциям архивов и право требовать содействия от любого чиновника Конкорда в ранге ниже советника. Крелл пододвинул пластину к ней через стол.

«Это мой жетон. Он даст вам доступ в отдел Особых Хранений на уровне „Омега“. Там есть документы, которые не видел никто, кроме глав Синода, которым уже лет триста. Возможно, вы найдёте там ответы. Или хотя бы правильные вопросы. Я даю вам его на семьдесят два часа. Не больше. И я ничего не знаю о вашем расследовании. Формально - вы действуете по собственной инициативе. Если вас поймают - я отрекусь от вас.»

Леора взяла пластину. Металл был холодным, и от него исходила странная, едва уловимая вибрация - защитное заклинание, настроенное на личную ауру Крелла. Теперь оно будет настроено и на неё.

- Благодарю вас, магистр, - сказала она искренне. - Я не забуду этого.

Крелл кивнул и написал последний лист:

«Не благодарите. Выясните правду. И будьте осторожны. Если то, что вы ищете, существует - то есть и те, кто хочет, чтобы это осталось похороненным. Возможно, они уже знают о вас. Возможно, за вами наблюдают. Доверяйте только тем, кому доверять нельзя. И помните: в Ательгарде у стен есть уши. А у слов - зубы.»

Леора прочла, сложила лист и поднесла его к пламени свечи, стоявшей на столе. Бумага вспыхнула и за несколько секунд превратилась в пепел. Так было принято: слова, сказанные наедине, должны исчезать бесследно.

Она поднялась, спрятала жетон во внутренний карман и направилась к выходу. У самой двери Крелл окликнул её - не голосом, но резким, отрывистым жестом. Она обернулась. Он писал на новом листе, на этот раз - торопливо, неровным почерком.

«Ещё одно. Картограф. Элиан Вар. Я проверил его досье, пока вы говорили. У него смешанная кровь. Отец - веридиец, мать - ательгардка из рода Эш-Валлис. Это важно. Род Эш-Валлис был хранителем одного из Эхо-листов. Их считали вымершим. Если он жив, и, если карта у него - он последний из их потомства. И он в опасности. Охраняйте его.»

Леора перечитала записку, и холодок пробежал у неё по спине. Род Эш-Валлис. Хранители Эха. Она читала о них в старых церковных хрониках, где их называли «еретиками, возомнившими себя равными Творцу». Но она никогда не связывала эти древние легенды с реальным, живым человеком. Элиан Вар. Последний хранитель. И карта у него не просто древняя. Она - ключ. Возможно, главный ключ ко всей этой истории.

Она молча кивнула Креллу и вышла из читального зала. В главном холле Хранилища было по-прежнему тихо и пустынно. Архивариусы скользили между стеллажами, как призраки. Леора направилась к лифту - механической кабине, которая спускалась на нижние уровни архива. Уровень «Омега» находился на глубине сорока метров под землёй, в скальном основании, на котором стоял город. Там не было ни окон, ни факелов - только холодный свет люминесцентных кристаллов, работающих от давления земных пород.

У входа на уровень стояли двое стражей в полном боевом облачении. Их лица скрывали серебряные маски - такие же, как на гербе Ательгарда. Леора предъявила жетон Крелла. Стражи переглянулись, один из них приложил к пластине свой перстень-идентификатор, и после короткой вспышки зелёного света они расступились. Тяжёлая дверь из цельного камня медленно, бесшумно отъехала в сторону.

Уровень «Омега» оказался меньше, чем она ожидала. Всего один зал, квадратов пятьдесят, с низким потолком и стенами, облицованными свинцовыми пластинами - защита от прослушивания и, возможно, от чего-то более опасного. Вдоль стен стояли стеллажи, но не деревянные, как наверху, а каменные, с герметичными ячейками, закрытыми стеклянными дверцами. В каждой ячейке лежал один документ или артефакт. Леора насчитала тридцать шесть ячеек. Тридцать шесть тайн, которые Конкорд счёл слишком опасными для обычных архивов.

Она начала методичный обход. Большинство документов не имели отношения к её поискам: протоколы допросов еретиков, образцы запрещённых текстов, фрагменты каких-то устройств, назначение которых было непонятно. Но в седьмой ячейке она нашла то, что заставило её сердце биться быстрее.

Это был свиток. Очень старый, судя по ломкости пергамента и выцветшим чернилам. Язык был не Сотрен и не всеобщий. Это был дораскольный имперский - тот самый, на котором была сделана надпись на Эхо-листе Элиана. Леора знала его лишь поверхностно, но этого хватило, чтобы разобрать заголовок:

«Предварительные результаты эксперимента «Картомантическая Привязка».

Стадия III.

Только для внутреннего пользования Коллегии. Копия №4 из 7. Уничтожить после прочтения».

Ниже шли столбцы цифр, схемы, диаграммы. И карта. Небольшая, но детальная - фрагмент какого-то региона, с нанесёнными на него линиями, похожими на силовые потоки. Сбоку от карты была приписка, сделанная явно другим почерком, более поздним:

«Привязка нестабильна. Требуется физический якорь. Без якоря карта не удерживает реальность. Изменения обратимы. Для необратимой редактуры необходимо воздействие непосредственно на Первокарту. Местоположение Первокарты неизвестно. Предположительно - под центральным шпилем Коллегии. Доступ закрыт с уровня -12. Дальнейшие исследования прекращены по приказу Примы-Скриптора. Причина: опасность Разрыва Ткани».

Леора перечитала последний абзац трижды. Первокарта. Якорь. Редактура реальности. Это были не мифы. Не легенды. Это была технология. Технология, которую использовали до Раскола. И которую, судя по всему, кто-то использует сейчас.

Она тщательно, строчку за строчкой, переписала документ в свой блокнот. Затем вернула свиток на место и продолжила поиски. В одиннадцатой ячейке она нашла ещё один фрагмент - на этот раз письмо. Бумага была новее, примерно трёхсотлетней давности. Почерк - убористый, нервный. Язык - всеобщий.

«...и я повторяю: деревня, известная как Карн-Таэль, более не существует. Я послал трёх курьеров проверить слухи, и все трое вернулись с одним и тем же: деревни нет. Никто из окрестных жителей её не помнит. Дорога, ведущая к ней, обрывается в чистом поле. На месте деревни - скальный выступ, которого, я клянусь, не было ещё месяц назад. Это не первый случай. Я собрал сведения: за последние пятьдесят лет в разных частях континента бесследно исчезли одиннадцать населённых пунктов разного размера. Все - в зонах с повышенным уровнем остаточного фона Раскола. Я полагаю, что процесс, запущенный тысячу лет назад, не завершён. Он продолжается. И он ускоряется. Прошу разрешения на полномасштабное расследование. Ответа нет уже полгода. Это письмо - последнее. Если оно не дойдёт, значит, я следующий. Да хранит вас Ткань».

Подписи не было. Только дата: 714 год Новой Эры. Почти триста лет назад.

Леора переписала и это. Затем проверила оставшиеся ячейки. В последней, тридцать шестой, она нашла предмет, который заставил её замереть на месте. Это был не документ. Это был обломок камня. Маленький, размером с кулак, с острыми, будто свежесколотыми краями. Но камень был странный: его поверхность была покрыта тончайшими линиями, напоминающими контуры карты. И в центре обломка пульсировала слабая, едва заметная искра света. Тёплого. Живого.

Рядом с обломком лежала сопроводительная записка:

«Фрагмент неизвестного артефакта. Предположительно - часть Карты Камня. Обнаружен в Шраме, сектор 7, глубина 200 метров. Радиоуглеродный анализ невозможен: материал не имеет возраста в известном понимании. Свет не гаснет. При прикосновении вызывает у некоторых субъектов видения. Рекомендация: не трогать голыми руками. Хранить в изолированной ячейке до особого распоряжения. Распоряжения нет уже четыреста лет».

Леора стояла перед ячейкой, чувствуя, как колотится сердце. Карта Камня. Фрагмент. Свет, который не гаснет. Она вспомнила, что говорил Элиан: картоманты могли создавать карты, которые служили якорями реальности. А что, если существовала некая главная карта? Первокарта? Та, о которой говорилось в свитке? И что, если она была не бумажной, а каменной? Что, если её осколки всё ещё существуют, разбросанные по континенту после Раскола? И что, если кто-то нашёл способ собрать их - или использовать один из них для переписывания реальности?

Она протянула руку к стеклянной дверце, но отдёрнула её. Нет. Сейчас не время. Она вернётся сюда позже. С Элианом. С его Эхо-листом. Возможно, вместе они смогут понять, что такое этот обломок и как он связан с исчезновением городов. А пока - нужно спешить. Семьдесят два часа. За это время она должна успеть попасть в Таль-Веран и вернуться обратно.

Она покинула уровень «Омега», миновала посты стражи и поднялась на поверхность. У выхода из Хранилища её уже ждал посыльный - молодой паренёк в форме гарнизонной службы.

- Легат Айслен? - спросил он, запыхавшись. - Вам пакет из Седьмого форта. Срочный.

Леора взяла запечатанный конверт, сломала печать и быстро пробежала глазами короткое сообщение. Его отправил комендант форта, старый друг её семьи.

«Легат. Тот человек, о котором вы спрашивали, - хронос-сапёр Дорен Рагг. Он здесь. Согласился на встречу с вами, хотя был... скажем так, не в восторге. Будьте осторожны. С ним непросто. И ещё: ваш картограф, мастер Вар, прибыл в форт вчера вечером. Он ждал вас. Выглядит так, будто увидел призрака. Возможно, так и есть. Жду вас завтра. Комендант Торвальд».

Леора спрятала письмо в карман. Дорен Рагг. Она навела о нём справки заранее, ещё до того, как покинуть столицу. Бывший элитный солдат Каэльтаса, специалист по темпоральным диверсиям. Участвовал в Карминовой Кампании десять лет назад, где его отряд попал в засаду и был почти полностью уничтожен. Рагг выжил, но его личный хронометраж был нарушен. Он пережил шесть часов субъективного времени за три секунды реального. После этого он уволился, ушёл в наёмники и, по слухам, жил в постоянной темпоральной десинхронизации - отставал от нормативного времени примерно на семь десятых секунды. Для обычного человека это звучало как пустяк. Для жителя Каэльтаса это было приговором к вечному одиночеству: они привыкли жить в едином ритме, и любое расхождение воспринималось как уродство.

Но Леору интересовало другое. Хронос-сапёры, работавшие с темпоральными аномалиями, часто развивали в себе способность чувствовать время. Не просто измерять его приборами, а ощущать его течение, его сбои, его разрывы. Если кто-то и мог заметить «правку» реальности на уровне времени - так это Дорен Рагг. Его рассинхронизация была не только проклятием, но и даром. Возможно, он сам ещё не понимал этого.

Леора сложила письмо и быстрым шагом направилась к конюшням, где её ждала оседланная лошадь. До Седьмого форта было полдня пути. Если выехать сейчас, она будет на месте к вечеру. А завтра на рассвете они отправятся в Таль-Веран - она, картограф с дораскольной картой, и хронос-сапёр, живущий в собственной временной петле. Компания, подходящая для путешествия в сердце безумия.

Она вскочила в седло и, бросив последний взгляд на мрачные башни ательгардской столицы, пустила лошадь в галоп. Ветер ударил в лицо, пахнущий гарью, пылью и чем-то неуловимо сладким - возможно, цветущим где-то далеко вереском. Но Леора не чувствовала вкуса ветра. Она чувствовала вкус лжи. Той лжи, которая пропитала каждый документ, каждую карту, каждое слово, сказанное за последние десять лет. Мир лгал ей. И она намеревалась выяснить, почему.

Гл