Летописи Великого Разлома. Книга 1. Карты, которые лгут

- Я картограф, легат, - ответил он наконец. - Моя работа - замечать несоответствия. Сегодня утром я работал с ориентирами в долине Эш-Валлис. Дорога, которую я нанёс на план две недели назад, изменила русло. Валун, служивший мне реперной точкой, исчез. А на месте, где, согласно старой карте моего деда, находилась деревня Зольский Приют, вырос ясеневый лес возрастом в полвека. Это не просто несоответствие, легат. Это физически невозможно.

- Старая карта вашего деда, - медленно, словно пробуя слова на вкус, повторила Леора. – И насколько она старая?

Элиан заколебался. Эхо-лист был семейной тайной, которую передавали из поколения в поколение с одним и тем же напутствием: «Никому не показывай. Никому не говори». Но сейчас, в этой комнате, перед лицом женщины, которая, судя по всему, знала больше него самого, молчание казалось глупостью. Или трусостью.

- Очень старая, - сказал он. - Древняя. Возможно, дораскольная.

Он ожидал удивления, недоверия, скепсиса. Вместо этого Леора Айслен медленно, очень медленно выдохнула. Этот выдох был похож на звук, с которым лучник опускает натянутую тетиву, не выпустив стрелы.

- Дораскольная, - эхом отозвалась она. - Значит, легенды не лгут. По крайней мере, не все. - Она отошла от окна и наконец села за стол, напротив Элиана. Движения её были точны и экономны - ни одного лишнего жеста. - Я покажу вам кое-что, мастер Вар. И задам вопрос. От вашего ответа будет зависеть многое. Возможно, даже больше, чем вы можете себе представить.

Она выдвинула ящик стола и извлекла из него кожаный футляр, плоский и потёртый, с серебряной застёжкой в виде маски - символа Ательгарда. Открыв его, она бережно, словно хрупкую реликвию, достала сложенный вчетверо лист бумаги.

Это была карта. Не современная, судя по желтизне и потёртостям на сгибах, но и не такая древняя, как Эхо-лист. Лет сто, возможно, сто пятьдесят. Она изображала обширный регион - судя по очертаниям, северо-восточную часть континента, где граничили Веридия, Ательгард и предгорья Шрама. Элиан сразу заметил несколько анахронизмов: границы были проведены иначе, реки текли по другим руслам, а на месте одного из современных городов значилось обозначение «Горн-Таэль, 12000 душ».

Но не это заставило его сердце сжаться. На карте, в самом центре региона, была отмечена точка, обведённая красными чернилами. Двойной круг с крестом внутри - условное обозначение крупного торгового города. И подпись под ним гласила: «Таль-Веран. Ключ Северных Путей».

- Таль-Веран, - прочитал Элиан вслух. Имя показалось ему странно знакомым, словно он слышал его в детстве, в одной из сказок своей матери. - Крупный торговый город?

- Очень крупный, - подтвердила Леора. Её голос звучал глухо, словно она говорила через силу. - Пятьдесят тысяч жителей. Гарнизон Конкорда. Представитель всех пяти Пределов. Крупнейший перевалочный пункт на северном торговом тракте. Стратегический узел, за который в прошлом веке чуть не началась война.

Элиан оторвал глаза от карты.

- Я никогда о нём не слышал.

- Вот именно, - сказала Леора. - И не только вы. Я опросила дюжину купцов, чьи караваны должны были проходить через Таль-Веран этой весной. Ни один из них не помнит такого города. Более того, их торговые книги не содержат записей о сделках в этом регионе. Их маршрутные карты, составленные два года назад, показывают на месте Таль-Верана неосвоенную лесистую местность. Гарнизонные отчёты за последние десять лет не упоминают город с таким названием. А архив Конкорда в столице Ательгарда, где я лично просматривала документы, содержит ровно один документ, подтверждающий существование Таль-Верана. - Она сделала паузу. - Вот эту карту.

В комнате повисла тишина. Где-то в отдалении, на стене форта, часовой выкрикнул пароль. Ему ответили. Ветер за окном вздохнул, пробуя на прочность ставни. Элиан смотрел на карту, и в его голове медленно, словно шестерёнки гигантского механизма, проворачивались мысли, факты, гипотезы. Они не хотели складываться в единую картину, но общее направление уже угадывалось.

- Кто-то стирает города, - произнёс он наконец. - Не просто заметает следы, не просто уничтожает их физически. Кто-то вымарывает их из памяти, из записей, из самого бытия. Деревня, в которую я не попал сегодня утром, была маленькой - может быть, двести-триста душ. Но Таль-Веран? Пятьдесят тысяч? Это... это немыслимо!

- Немыслимо, но факт, - жёстко сказала Леора. - И вот мой вопрос к вам, мастер картограф. Ваша дораскольная карта. На ней отмечен Таль-Веран?

Элиан почувствовал, как кровь отливает от лица. Он понял, к чему она клонит. Если Эхо-лист показывает Таль-Веран, значит, город существовал ещё до Раскола. Значит, он был частью изначального мира. И значит, его исчезновение - не случайность, не локальная катастрофа, не побочный эффект Нестабильного Истечения. Это часть плана. Чьего-то страшного, непостижимого плана.

- Я не знаю, - честно ответил он. - Я никогда не смотрел. Та карта охватывает весь континент. Её масштаб слишком мелок для отдельных городов. Но я могу проверить. Прямо сейчас.

Он поднялся и, не дожидаясь разрешения, вышел во двор. Леора последовала за ним. Ночной воздух был прохладен и свеж после духоты комнаты. Факелы на стенах догорали, бросая на булыжник двора длинные, колеблющиеся тени. Скрип, увидев хозяина, тихо заржал. Элиан подошёл к седельной сумке, расстегнул ремни и бережно извлёк тубус с Эхо-листом.

Вернувшись в комнату, он расстелил древнюю карту на столе. Леора склонилась над ней, и Элиан услышал, как она резко, судорожно втянула воздух. Она узнала материал. Или, возможно, почувствовала его странную, ни на что не похожую природу. Пальцы её зависли над поверхностью карты, не решаясь прикоснуться.

- Она... поёт, - прошептала Леора с благоговейным ужасом в голосе. - Я слышу её. Этого не может быть. Я не веридийка, я не должна слышать немые предметы.

Элиан кивнул. Он сам, с его смешанной кровью, слышал Эхо-лист всегда. Но он никогда не встречал чистокровного ательгардца, способного на такое. Карта действительно обладала собственной, особой магией.

Он склонился над листом, ища нужный квадрат. Континент был расчерчен тончайшей координатной сеткой, и каждая ячейка имела буквенно-цифровое обозначение. Память подсказала: северо-восточный сектор, квадрат К-7.

Палец Элиана замер на крошечной точке, окружённой едва видимыми линиями стен. Рядом с точкой вилась изящная, каллиграфическая надпись на староимперском, языке, который вышел из употребления задолго до Раскола.

- «Таль-Веран», - прочёл он вслух. - «Ключ Северных Путей. Гарнизон Империи. Пятьдесят четыре тысячи душ по переписи 1023 года от Основания».

Леора медленно опустилась на стул. Лицо её, всё ещё скрытое тенью, казалось высеченным из того же камня, что и стены форта.

- 1023 год от Основания, - повторила она. - Это... это почти за сто лет до Раскола. Значит, город существовал. Он был. И кто-то стёр его. И это было не сегодня, не вчера. Процесс идёт давно, но он будто ускоряется. - Она подняла глаза на Элиана, и в них впервые мелькнуло что-то живое, что-то помимо холодного профессионализма. Это был страх. - Пятьдесят четыре тысячи человек, мастер Вар. Они не могли просто исчезнуть. Кто-то должен был их помнить. Семьи, друзья, деловые партнёры, кредиторы в конце концов. Но я не нашла никого. Ни одного человека, который помнил бы Таль-Веран. Кроме меня. И теперь - кроме вас.

- Почему вы помните? - спросил Элиан. Вопрос был прямой и, возможно, грубый, но сейчас было не до дипломатии.

Леора поджала губы. Её левая рука непроизвольно дёрнулась к щеке - к тому месту, где Элиану почудился шрам. Она заметила это движение и усилием воли остановила его, положив ладонь на стол.

- Это личное, - отрезала она. - Сейчас важно другое. Карты. Ваша и моя. Две карты, которые не изменились, в то время как весь мир подстроился под новую реальность. Почему? Что в них такого особенного?

Элиан задумался. Он привык думать методично, последовательно, как при построении координатной сетки. Шаг первый: факты. Шаг второй: гипотезы. Шаг третий: проверка.

- Факты, - начал он, загибая пальцы. - Первое: существуют по крайней мере две карты - моя и ваша, - которые сохранили информацию об исчезнувших объектах. Второе: эти объекты - Зольский Приют и Таль-Веран - исчезли не только физически, но и из памяти всех людей, из записей, из современных карт. Третье: мой Эхо-лист создан до Раскола. Ваша карта, судя по виду, гораздо моложе.

- Моя карта нарисована примерно сто двадцать лет назад, - подтвердила Леора. - Мой прадед был картографом при дворе герцога Ательгарда. Он лично снимал план Таль-Верана для целей налогового обложения. Эта карта - копия, но заверенная его личной печатью. Печать картографа, как вы знаете, имеет юридическую силу в Ательгарде. Поэтому этот документ не могли просто изъять из архива. Про него забыли. О нём забыли, понимаете? Как забыли и сам город. Но бумага-то осталась...

- Значит, - медленно произнёс Элиан, - устойчивость к изменениям не связана с древностью материала. Мой Эхо-лист и бумага вашего прадеда - они продержались по разным причинам. Или по одной, которую мы пока не понимаем. - Он замолчал, глядя на две карты, лежащие на столе. Старая и очень старая. Обе - правдивые. Обе - лгущие тому, что видели глаза. - Вы знаете легенду о Картомантической Коллегии?

Леора кивнула.

- Да, я слышала. Детские сказки о магах, которые могли рисовать миры. Ательгардская церковь отрицает их существование. Ересь, караемая Отлучением от Слова. Но мой наставник в коллегии легатов как-то сказал мне... - Она замялась, подбирая безопасную формулировку. В Ательгарде каждое слово имело цену, и привычка взвешивать их въелась в неё до мозга костей. - Он сказал, что в запретных секциях архива есть документы, датированные временем до Раскола. И что некоторые из них написаны на языке, который никто не может прочесть. Языке, который меняется прямо на бумаге, если на него смотреть слишком долго.

- Картомантический глоссарий, - выдохнул Элиан. - Язык картографов Единства. Мой дед упоминал о нём. Он говорил, что карты, созданные на этом языке, были не просто изображениями местности. Они были... привязками. Якорем. Если нарисовать место на картомантическом глоссарии, оно закреплялось в реальности. Становилось чуть более настоящим, чем всё остальное. А если нарисовать его неправильно...

- ...оно могло измениться, - закончила Леора. – Или вообще исчезнуть.

Оба замолчали. Тишина в комнате была такой глубокой, что Элиан слышал, как бьётся его собственное сердце. И как по стене, за деревянной обшивкой, скребётся мышь. И как далеко-далеко, за холмами, перекликаются ночные птицы. Мир был полон звуков, но ни один из них не мог заглушить ту звенящую пустоту, что образовалась в центре разговора. Пустоту на месте истины.

- Кто-то прямо сейчас, - сказал Элиан, и голос его прозвучал хрипло, - рисует новую карту мира. Не метафорически, легат. Буквально. Кто-то использует картомантию или её подобие, чтобы переписать континент. И Таль-Веран был ему не нужен. Как и Зольский Приют. Как и, вероятно, ещё дюжина мест, о которых мы просто не знаем, потому что забыли.

Леора резко встала. Её стул отъехал назад с неприятным скрежетом. Она подошла к окну и, вцепившись пальцами в подоконник, уставилась в ночную тьму. Плечи её были напряжены.

- Мне нужно попасть в Таль-Веран, - сказала она наконец. - Вернее, на то место, где он был. У меня там... осталось незаконченное дело. Личное. Очень личное… - Она повернулась. Лицо её снова было бесстрастной маской, но в голосе звенел металл. - Я нанимаю вас, мастер Вар. Ваш контракт с Пограничным Согласием может подождать. Я оплачу неустойку. Вы получите доступ к архивам Конкорда, к моим связям и к защите моего имени. Взамен вы поможете мне добраться до Таль-Верана и... зафиксировать то, что от него осталось. Картографически. Документально. Чтобы то, что мы найдём, больше никогда не было забыто.

Элиан смотрел на неё, пытаясь просчитать риски. Ставки были высоки, как никогда в жизни. Он, скромный пограничный картограф, только что оказался втянут в историю, которая пахла ересью, политическим заговором и невозможной, древней магией. Откажись он сейчас - и Леора Айслен уйдёт, исчезнет из его жизни так же внезапно, как появилась. А вместе с ней исчезнут ответы на вопросы, которые уже начали прорастать в его сознании, как семена сорной травы. Кто переписывает мир? Зачем? И почему единственными свидетелями преступления оказались картограф и дипломат?

- Я согласен, - сказал он просто. - При одном условии. Вы расскажете мне всюправду. Но не сейчас. И не завтра. Но когда я об спрошу – вы мне ответите. Полностью. Без дипломатических увиливаний. Это моё условие, легат. И оно не обсуждается.

Леора долго смотрела на него. Затем едва заметно кивнула. И в этом кивке было больше веса, чем в иной клятве.

- Договорились, - произнесла она. - Выезжаем завтра на рассвете. Я распоряжусь насчёт припасов и лошадей. Ваш мул... он, конечно, мил, но нам понадобится скорость. И ещё кое-кто. Я присмотрела одного человека здесь, в форте. Бывший солдат, хронос-сапёр из Каэльтаса. С ним непросто, но в нашем деле может пригодиться тот, кто умеет чувствовать время.

- Хронос-сапёр? - переспросил Элиан. - Я слышал о них. Говорят, они могут растянуть секунду в час.

- Говорят много и разное, - уклончиво ответила Леора. - Но одно могу сказать точно: такие, как он, не уходят в отставку по собственному желанию. С ним что-то случилось. Что-то, что сломало его личный хронометраж. Теперь он живёт в «Грязи» - так они называют состояние рассинхронизации с нормативным временем. Медленнее всех. Говорят, это невыносимо. Но мне кажется, - она бросила короткий взгляд на карты, - нам пригодится человек, который видит мир чуть иначе, чем все остальные.

Она направилась к двери, но на пороге задержалась.

- Мастер Вар, - сказала она, не оборачиваясь. - То, что вы видели сегодня в долине. Девушка с разными глазами. Вы не записали её имя в дневник?

Элиан вздрогнул. Он не упоминал о девушке в их разговоре. Откуда она...

- Я не говорил ни про какую девушку, легат.

- Зато я видела запись в вашем дневнике, пока вы ходили за картой, - спокойно ответила Леора. - Не сочтите за грубость. Привычка. В Ательгарде каждый документ на виду - это потенциальный компромат или оружие. Вы написали: «Сэйра». И добавили вопросительный знак. Это её имя или кличка?

- Она сама не представилась, - признался Элиан. - Но когда она говорила о «редакторе», о том, кто «удаляет» фрагменты реальности... в её голосе был страх. Не тот страх, что испытывает случайный свидетель. Тот, что бывает у жертвы, которая слишком много знает.

- Ясно. - Леора помолчала. - Что ж, если она появится снова, не спугните. Такие, как она, могут знать больше, чем все архивы Конкорда вместе взятые. Особенно если она способна видеть «трещины». Это редкий дар. И весьма опасный.

Она вышла, оставив Элиана одного. Он постоял немного, глядя на закрытую дверь, затем перевёл взгляд на стол, где всё ещё лежали две карты. Старая бумага и древний пергамент. Два ключа к разгадке тайны, которая, возможно, стоила жизни тысячам людей.

Элиан аккуратно свернул Эхо-лист и убрал его в тубус. Карту Леоры он трогать не стал - это был её личный документ, её оружие. Он достал свой дневник и, сев к столу, при свете масляной лампы сделал новую запись:

«Таль-Веран. Крупный торговый город (54 000 жителей по переписи 1023 г. от Осн.). Исчез полностью, включая память о нём у всего населения. Сохранился только на старых картах (моей и карте легата Айслен). Связано с Зольским Приютом. Подтверждена гипотеза о систематическом „редактировании“ реальности. Цель неизвестна. Метод предположительно основан на принципах картомантии. Завтра выступаю в составе экспедиции к месту, где находился Таль-Веран. В составе: я, легат Айслен, бывший хронос-сапёр (имя уточнить). Задача: зафиксировать сохранившиеся аномалии, найти возможные артефакты, установить источник изменений».

Он перечитал написанное и усмехнулся. Сухие, казённые фразы. Как будто речь шла о рутинной топографической съёмке, а не о путешествии в сердце безумия. Но что ещё он мог написать? Что мир сошёл с ума? Что реальность - это черновик, который кто-то правит красными чернилами? Что у него, Элиана Вара, простого картографа, в руках оказался единственный экземпляр оригинальной рукописи, которую кто-то очень хочет уничтожить?

Он захлопнул дневник и потушил лампу. Темнота нахлынула мягко, но в ней не было покоя. Где-то там, за холмами, лежала долина Эш-Валлис, где на месте деревни рос лес, которого не должно быть. Где-то дальше, в нескольких днях пути, находилось место, где стоял Таль-Веран - город-призрак, вымаранный из бытия. А где-то ещё, возможно, совсем близко, бродила девушка с аметистовым и янтарным глазами, которая знала ответы, но не спешила ими делиться.

Элиан лёг на жёсткую кровать, не раздеваясь, и уставился в тёмный потолок. Сон не шёл. Перед глазами стояла карта - не Эхо-лист, не бумага Леоры, а его собственная, та, которую он чертил последние две недели. Карта, которая уже устарела. Карта, которая ему лгала.

Завтра он начнёт рисовать новую. И на этот раз она будет правдивой. Чего бы это ни стоило.

Глава 3

Столица Ательгарда, город, имя которого никогда не произносили вслух без крайней необходимости, просыпался в тишине. Рассвет здесь был не зрелищем и не событием, а скорее формальностью - бледный, размытый свет сочился сквозь вечную пелену облаков, затянувших небо над Молчаливыми Землями, и не столько освещал, сколько проявлял очертания зданий из предрассветной мглы. Улицы, мощённые тёмным базальтом, были ещё пусты, если не считать редких фигур в серых плащах с капюшонами - служителей Молчаливого Синода, спешащих на утреннюю медитацию. Их шаги не издавали ни звука: подошвы их обуви были подбиты войлоком, а камни мостовой, веками впитывавшие тишину, словно нехотя отзывались лишь лёгкой, приглушённой вибрацией.

Главный архив Конкорда Покровов располагался в самом сердце города, в здании, которое называли просто Хранилищем. Это было массивное, приземистое строение без окон на первом этаже, с единственной дверью, обитой листами матовой стали. Над дверью, вырезанный прямо в камне, темнел герб Конкорда - пять перекрещённых линий, расходящихся из единого центра и обрывающихся на полпути. Символ единства, которое не случилось.

Леора Айслен подошла к двери за час до назначенной встречи. Она знала: тот, кто ждёт, всегда имеет преимущество перед тем, кто опаздывает. А сегодня ей требовалось каждое возможное преимущество.

Внутри Хранилище пахло бумажной пылью, старыми чернилами и ещё чем-то, что Леора про себя называла «запахом забытого» - тонкий, едва уловимый аромат тлена, которым источают документы, к которым не прикасались десятилетиями. Главный зал был огромен, его сводчатый потолок терялся в полумраке, а бесконечные ряды стеллажей уходили вглубь, насколько хватало глаз. Кое-где между стеллажами бесшумно скользили фигуры архивариусов в серых балахонах. Они не носили масок, как члены Синода, но их лица были столь же бесстрастны, а губы - плотно сжаты. В Хранилище говорили только шёпотом и только по делу.

Леора прошла в читальный зал - небольшое помещение, отгороженное от основного пространства резными деревянными ширмами. Там, за массивным столом из морёного дуба, уже сидел человек. Он не встал при её появлении, лишь чуть склонил голову в знак приветствия.

Это был мужчина лет шестидесяти, с резкими, словно вырубленными из гранита чертами лица и совершенно лысым черепом, покрытым сеткой старческих пигментных пятен. Он был одет в строгий костюм ательгардского чиновника высокого ранга: тёмно-серый камзол с серебряными пуговицами в виде миниатюрных масок, белоснежное жабо, перчатки из тонкой лайки. На столе перед ним лежала стопка документов и массивная чернильница с серебряной крышкой. Но самым примечательным был предмет, стоящий чуть поодаль: небольшая переносная конторка с закреплённым на ней листом дорогой бумаги. Рядом с конторкой, на низком табурете, сидел молодой человек в одежде писца и держал в руке гусиное перо. Его глаза были опущены, а на лице застыло выражение предельной сосредоточенности.

Магистр Таддеус Крелл. Главный следователь Конкорда по особым поручениям. Человек, который не произнёс ни слова за последние пятнадцать лет.

Леора приблизилась к столу и, следуя протоколу, коснулась пальцами левого виска, затем губ, затем сердца - жест, означающий «Я вижу вас, я уважаю ваше молчание, я открыта к вашим словам, даже непроизнесённым». Крелл ответил тем же. Его движения были скупы и точны, как у человека, который давно научился заменять речь жестами, письмом и мимикой. Затем он взял из стопки чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и написал быстрым, убористым почерком. Дописав, он пододвинул лист Леоре.

«Легат Айслен. Ваш запрос на внеочередную аудиенцию был необычайно настойчив. Я заинтригован. Говорите. Я вас слушаю.»

Леора села напротив. Она знала Крелла много лет, ещё с тех пор, как проходила стажировку в следственном департаменте. Тогда он ещё говорил - негромким, сухим голосом, который странно контрастировал с его массивной фигурой. Но после одного дела, подробности которого были засекречены даже от неё, он принял обет молчания. Ходили слухи, что он стал свидетелем такого нарушения Эдикта Невысказанного, что сам язык, само Слово, обернулось против него. Что с тех пор он не может говорить, не причиняя боли себе и окружающим. Правда это была или нет, Леора не знала. Но она знала, что Крелл - один из немногих людей в Конкорде, кому можно доверять. Не полностью - полностью в Ательгарде не доверяли никому, - но в достаточной степени, чтобы поделиться частью правды.

- Магистр, - начала она, тщательно подбирая слова. - Две недели назад, проводя плановую ревизию архивных карт северо-восточного сектора, я обнаружила аномалию.

Крелл чуть наклонил голову, побуждая продолжать.

- Город Таль-Веран. Согласно архивной карте, датированной примерно сто двадцатым годом Новой Эры, это был крупный торговый центр с населением в пятьдесят четыре тысячи душ. Гарнизон Конкорда. Представитель всех Пределов. Стратегический узел. Этот город исчез.

Крелл взял новый лист. Его перо заскрипело.

«Исчез? Поясните.»

- Его нет ни на одной современной карте. Ни в одном торговом реестре. Ни в одном гарнизонном отчёте за последние десять лет. Я опросила купцов, чьи маршруты пролегали через тот регион. Они не помнят такого города. Более того, их путевые книги за прошлые годы показывают на месте Таль-Верана незаселённую лесистую местность. Я проверила метрические книги трёх соседних округов. Ни одного упоминания. Город не просто покинут или разрушен, магистр. Он полностью вычеркнут из реальности.

Наступила долгая пауза. Крелл смотрел на Леору, и его тёмные, глубоко посаженные глаза были непроницаемы. Затем он снова написал:

«Вы понимаете, о чём говорите? Это не просто исчезновение. Это онтологический коллапс. Если это правда, то нарушен фундаментальный принцип реальности. И это невозможно.»

- Три дня назад я бы ещё с вами согласилась, - ответила Леора. - Но вчера я встретила человека, который видел то же самое. Картограф. Он обнаружил, что маленькая деревня в пограничной зоне - Зольский Приют - была аналогичным образом стёрта. На её месте вырос лес возрастом в полвека. И у него есть карта.

Она сделала паузу, понимая, что следующая фраза может стоить ей карьеры. А возможно, и свободы.

- Дораскольная карта, магистр. Подлинная. Я видела её собственными глазами. Она... она поёт. Даже я слышала её голос. На ней отмечен Таль-Веран. И Зольский Приют. И ещё несколько десятков объектов, которые я не успела проверить.

Крелл замер. Его лицо, до того бесстрастное, на мгновение дрогнуло. Он быстро написал:

«Где сейчас эта карта?»

- У картографа. Его зовут Элиан Вар. Он согласился сотрудничать. Завтра мы выступаем к месту, где находился Таль-Веран.

Крелл откинулся на спинку стула. Его пальцы, всё ещё сжимавшие перо, едва заметно подрагивали. Леора знала этот жест: магистр просчитывал варианты. Его аналитический ум, который она так ценила, сейчас работал на полную мощность.

Прошло не меньше трёх минут, прежде чем он снова взялся за перо. На этот раз он писал дольше.

«Легат Айслен. То, что вы описываете, подпадает под юрисдикцию по меньшей мере трёх тайных статей Конкорда. Статья 17: Несанкционированное изменение онтологических констант. Статья 34: Утаивание информации, угрожающей стабильности Пределов. Статья 72: Контакт с артефактами дораскольной эпохи. По каждой из них предусмотрено наказание вплоть до Отлучения от Слова или Пожизненного Забвения. Вы это понимаете?»