Мирвальд

— Кошель верни, паршивец! — прохрипела она ему прямо в ухо, тяжело дыша от боли и усталости.

Парень замер, плотно прижатый спиной к тугому мешку с зерном. Белая мучная пыль, потревоженная их потасовкой, медленно кружилась в золотистых лучах утреннего света, оседая на его растрепанных волосах и плечах Диби. Снизу, из-под пола, доносился тяжелый, мерный гул водяного колеса и глухой стук дубовых валов, который заглушал их тяжелое дыхание.

— Отпусти, — сквозь зубы процедил чужак. Его голос не был детским — в нём слышалась хриплая, злая и очень усталая интонация взрослого парня, хотя ростом он едва ли перерос саму Диби. — Слышишь, девка? Руки убрала. На, забирай, подавись!

Он резко разжал пальцы. Кожаный кошель с тихим, тяжелым звяканьем упал на засыпанные мукой половицы прямо между ними. Диби даже не посмотрела вниз. Она продолжала крепко удерживать его за ворот грубой рубахи, чувствуя пальцами, как под тонкой тканью лихорадочно, как у пойманной птицы, бьется жилка на его шее.

— Как ты это сделал? — глухо спросила она, вглядываясь в его бледное лицо. — Там, в переулке. Ты ведь почти исчез. Стал как... как дым утренний.

Парень резко дернулся, попытавшись выкрутиться из её хватки, но Диби держала крепко, намертво зафиксировав его плечи у мешка. В его глазах, помимо злости, мелькнул дикий, затравленный страх. Он испуганно покосился на тяжелую входную дверь мельницы, словно проверяя, не заперта ли она.

— Тебе показалось, — буркнул он, отводя взгляд в сторону темных деревянных жерновов. — Туман на улице, вот и всё. Ничего я не делал. Отвали от меня, пока я тебе второе ребро не посчитал.

— Не ври мне, — Диби слегка встряхнула его, заставив снова посмотреть на себя. — Обычный человек тебя там, у заборов, потерял бы. Но я не глазами тебя искала. Я чувствовала твой теплый след.

Парень замер, перестав вырываться. Он прямо посмотрел на её исцарапанное лицо. Вся его наглая уверенность окончательно испарилась, уступив место полнейшему недоумению.

— Ты... ты видела меня, когда я ушёл в тень? — тихо, почти шёпотом переспросил он. — Быть не может. Старик говорил, что от этого морока защиты нет, если только... Ты кто вообще такая?

— Я местная, — отрезала девушка, чувствуя, как её собственное хищное чутьё постепенно угасает, возвращая миру обычные краски. — А вот тебя я в нашей деревне ни разу не видела. Как тебя зовут? И что ты тут забыл? Чужаков у нас сразу замечают.

Парень криво усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Только горечь.

— Какая тебе разница, как меня зовут? — огрызнулся он, попытавшись сплюнуть на пол, но губы у него пересохли от жажды. — Сдай меня старосте, если так чешется. Получишь свою награду — пару медных грошей. Мне уже всё равно.

Диби внимательно всмотрелась в его лицо. Теперь, когда магия тумана полностью рассеялась, она заметила то, чего не видела в погоне. Под глазами чужака залегли глубокие черные тени. Кожа на скулах обтягивала кости так сильно, будто он не ел нормально уже неделю. Ворот его рубахи был засален и порван, а на запястье, которое он пытался спрятать за спину, виднелся старый, багровый след от тугой веревки. Это не был вольный, зажравшийся городской карманник.

— Никого я звать не собираюсь, — тихо сказала Диби, медленно разжимая пальцы и отпуская его ворот. — Если бы хотела сдать, кричала бы еще на улице. Твой морок... туман этот. Ты ведь едва на ногах стоишь. Тебя трясет.

Чужак недоверчиво потер шею, свободной рукой аккуратно поправив воротник. Он медленно опустился прямо на пол, прислонившись спиной к мешку с зерном, и обхватил колени руками. Его колючий, волчий взгляд стал тусклым.

— Кир меня зовут, — неохотно процедил он, уставившись на упавший кошель. — Из Айвика я. Был оттуда, пока три ночи назад к нам банда не нагрянула. Настоящее отребье с больших дорог. Они всю деревню подчистую сожгли, мужиков поубивали... Никого у меня не осталось, кроме...

Парень судорожно сглотнул, но тут же взял себя в руки, ожесточенно шмыгнув носом.

— Я бежал лесами через старые вырубки. Да только эти твари меня там и перехватили. Беглые каторжники, дезертиры... Всякий сброд. Заправляет ими дед хромой, Хаккон его кличут. Они меня поймали, и я со страху прямо у них на глазах в тумане растворился. Хаккон как это увидел — так аж затрясся от радости. Понял, какую ищейку и вора себе в лапы заполучил.

Кир поднял голову, взглянув на Диби, и в его глазах проступила настоящая, глубокая безысходность.

— Этот старый хрен держит у себя мою младшую сестру, Энни. Ей всего десять. Он сказал: «Будешь на меня работать, малек. С твоим даром мы все лавки на тракте обчистим. А если вздумаешь сбежать или спрятаться в своем дыму — девчонке конец». Теперь они меня в соседние деревни посылают, высматривать, где что плохо лежит, да карманы чистить. А эта магия... туман этот... он как вошь голодная. Стоит мне скрыться хоть на минуту, как внутри всё пустеет, жрать хочется так, что зубы крошатся. Я у повозки твое серебро увидел, думал, выкуплю Энни у этого разбойника, и мы уедем подальше, к югу, к столице... А теперь... теперь ты меня поймала.

Диби медленно опустила взгляд на засыпанный мукой пол. Кожаный кошель лежал между ними, тускло отблескивая медными люверсами. Она присела на корточки, подобрала мешочек с серебром и привычным движением затянула шнурок на поясе. Тринадцать серебряных монет снова были при ней, но радости это не принесло. Купить лук у купца не вышло, а чаща за рекой оказалась куда опаснее, чем она думала.

Она посмотрела на Кира. Парень сидел, сжавшись у мешка с овсом, и обреченно ждал решения. Он даже не пытался дергаться, понимая, что его истощенное тело больше не выдаст ни капли магии.

— Старосте я тебя не сдам, — тихо произнесла Диби, расправляя плечи. — Но и серебро свое не отдам. Оно мне самой нужно. Мне лук отцовский вчера вепрь расколол, я в лес без оружия выйти не могу.

Кир горько усмехнулся, не поднимая головы:

— Ну и катись тогда к своему купцу... Чего расселась? Иди, сдавай меня, раз монеты дороже.

— Ты не дослушал, — оборвала его Диби. В её глазах мелькнул жесткий, чисто охотничий огонек. — Твой Хаккон держит Энни на старых вырубках. Это в чащобе, за рекой. Я знаю те места. И ты говоришь, у них там полно барахла, которое они с тракта тащат?

Парень настороженно поднял на неё глаза, непонимающе нахмурившись:

— Ну. Целый склад в палатках. И оружие есть. Охотников грабили, патрули стороной обходили... А тебе-то что?

Диби подошла ближе и протянула ему руку, помогая подняться с холодного пола:

— У разбойников точно есть хорошие луки. Наверняка найдется такой, который будет получше моего, вернее того, что от него осталось. Раз они тебя не видят, ты проберешься в их лагерь, найдешь этот лук и вынесешь его мне. А я помогу тебе вытащить Энни.

Кир ошеломленно уставился на её ладонь, ловя ртом воздух. Белая мучная пыль кружилась между ними, оседая на жесткой коже её нового доспеха.

— Ты... ты серьезно? — хрипло переспросил он, и в его голосе впервые проснулась робкая, отчаянная надежда. — Пойдешь против целой банды? Из-за лука?

— Из-за лука, — твердо повторила Диби. — И из-за Энни. Хватит им хозяйничать у нашего дома. Но сначала мы пойдем к дедушке Брану. Твоя способность скрываться сожрала все силы, которых, видимо, и так было немного, тебя шатает. Дед тебя накормит, а ночью мы выступим.

Кир секунду колебался, а затем крепко пожал её руку. Сделка была заключена.

Глава 7

Сквозь тяжелые дубовые створки мельничных дверей донеслись приглушенные голоса. В деревне просыпались рано. Первые телеги, груженные зерном, уже поскрипывали по наезженному тракту, и люди направлялись сюда, к мукомолу. Посторонним здесь ловить было нечего.

— Уходим, живо, — шепнула Диби, увлекая Кира за собой к неприметному боковому выходу у водяного колеса.

Когда они скользнули на улицу, утреннее солнце уже вовсю разогнало остатки ночного тумана. Воздух был удивительно чистым и прохладным, наперебой пахло сырой землей, прибитой росой крапивой и горьковатым ольховым листом. Река рядом шумела особенно громко, обдавая лицо водяной моросью.

Они двинулись низиной, прячась за раскидистыми кустами дикой малины, в сторону дома Брана. Диби шла быстро, то и дело оглядываясь на бредущего следом парня.

У деревянного крыльца лачуги она велела Киру замереть за углами, у поленницы.

— Стой здесь и не высовывайся, — бросила она.

Диби тихо толкнула дверь и вошла. Дед Бран сидел у стола, перебирая сушеные коренья, и, судя по его нахмуренному лицу, уже давно заждался внучку. Едва щелкнула щеколда, из-под лавки серым пушистым вихрем вылетел Сайгар. Котенок успел соскучиться по хозяйке. Сай с тихим утробным урчанием бросился к её ногам, принялся тереться о жесткие кожаные сапоги и преданно заглядывать в глаза.

— Ну наконец-то, — проворчал Бран, не поднимая головы. — Где лук?

Диби наклонилась, быстро погладила Сая за ушком, чувствуя его мягкую шерстку, и замялась:

— Лук... там такая история, деда. Купец заломил цену. В общем, пока не купила.

Она попыталась аккуратно загородить собой дверной проем, надеясь потом вынести Киру еду в сени, но старого травника было не обмануть. Бран прищурился, посмотрел мимо внучки на полуоткрытую створку, за которой мелькнула чужая тень, и его густые седые брови поползли вверх.

— А ну, кто там у тебя за спиной прячется? — строго спросил старик, опираясь руками о стол. — Диби, ты кого к дому притащила?

Ей пришлось неохотно сделать шаг в сторону и придумывать ложь на ходу:

— Да так... встретила у мельницы. Беженец какой-то. Голодный, едва на ногах стоит. Подумала, у нас ведь похлебка осталась...

— Беженец? — Бран нахмурился еще сильнее. — Так чего он у нашей поленницы жмется, как сыч? Заходи давай, раз пришел.

Кир медленно переступил порог. Вид у него был затравленный: грязная рубаха, лицо в мучной пыли. Он настороженно поглядывал на Сая, который тут же выгнул спину дугой при виде незнакомца.

— Ты глянь на него, — покачал головой Бран, оглядывая парня с ног до головы. — В муке извалялся, бледный, руки дрожат. Из каких краев будешь, малец?

Кир покосился на Диби, не зная, что говорить, и угрюмо буркнул:

— Из Айвика я. Кир.

— Из Айвика? — старик потер подбородок. — Далековато тебя занесло. И что, в Айвике нынче мода такая — в чужих амбарах валяться? А? Кир. — Бран осекся на полуслове. Его лицо резко изменилось. Ворчливая строгость вмиг сошла, уступив место тяжелому, пугающему оцепенению. В глазах старого травника промелькнула тень воспоминания — вчерашний слух, принесенный патрульными на тракт. Айвик сожгли. Сожгли подчистую три ночи назад.

Старик молча всматривался в исхудавшее, испачканное мукой лицо семнадцатилетнего парня. Бран понял всё. Перед ним стоял тот, кто чудом выжил в этой резне. Но старик и близко не догадывался, что проклятая банда Хаккона, уничтожившая Айвик, прямо сейчас окопалась на их старых вырубках, всего в нескольких верстах от их собственной деревни.

Диби замерла, поймав этот тяжелый взгляд деда. Она видела, что он всё понял про Айвик, но упрямо продолжала молчать о Хакконе и маленькой Энни. Охотница должна была решить это сама.

Бран тяжело, со свистом выдохнул, опустив плечи, и указал костяным ножом на широкую дубовую скамью у печи:

— Ладно... Садись к печи, парень. Диби, подай ему кашу с мясом. Поесть ему надо. Видимо, набегался по лесам, совсем ослаб, вот его и шатает.

Кир молча опустился на край скамьи, все еще косясь на котенка. Сайгар, почуяв, что хозяева спокойны, потихоньку расслабился, подошел ближе и робко понюхал обсыпанный мукой сапог парня.

— Спасибо, — глухо процедил Кир, принимая от Диби глиняную миску с горячей кашей.

Кир жадно, обжигаясь, хлебал горячее варево. Глиняная ложка мерно стучала о края миски. Дед Бран, стараясь не смущать парня пристальным вниманием, вернулся к столу и преувеличенно громко зашуршал сухими листьями ромашки, хотя его взгляд то и дело возвращался к согнутой спине чужака. В избе пахло сытным мясным паром и горьким дымком.

Сайгар тем временем окончательно освоился. Поняв, что от обсыпанного мукой гостя опасности нет, он вдруг замер, уставившись на завязку доспеха Диби, которая покачивалась у самой земли. Круглые голубые глаза котёнка расширились, зрачки превратились в две огромные чёрные монеты, а задние лапы начали мелко и уморительно перебирать по полу.

— Это... барс, что ли? — глухо спросил Кир, не отрываясь от миски. — Настоящий? На юге континента про таких только сказки рассказывают. Говорят, они в горах Острума людей заживо жрут.

— Наш Сай никого не жрёт, — улыбнулась Диби, присаживаясь на край скамьи. — Он ещё маленький. Я нашла его в лесу после налёта вепрей. Он сирота. Как...

Она осеклась, едва не сболтнув лишнего, но Кир, увлечённый кашей, кажется, не заметил заминки.

В эту секунду завязка на жилете Диби качнулась сильнее. Сай не выдержал. Издав короткий, восторженный «мявк», он пружиной взвился в воздух, пролетел добрый метр и вцепился передними лапами в кожаный ремешок. Хватка сорвалась. Потеряв равновесие, пушистый комок кубарем покатился по полу, врезался боком в плетёную корзину с пустой берестой и, перепугавшись собственного шума, устроил самый настоящий погром.

Кота словно подменили. Малыш Сайгар врубил бешеное ускорение. С диким пробуксовыванием лап по гладким половицам он взлетел на сундук, оттуда коршуном прыгнул на широкую скамью, едва не перевернув банку со снадобьями Брана, и пулей унёсся в тёмный угол за печью. Через секунду оттуда показалась его взъерошенная серая морда с шальными глазами, после чего барс снова сорвался с места, боком нарезая круги по комнате.

Диби не выдержала. Напряжение последних суток, страх за серебро, погоня, боль в рёбрах — всё это вдруг выплеснулось наружу громким, заливистым смехом. Она закрыла лицо ладонями, плечи её подрагивали, а сквозь пальцы прорывался чистый, девчоночий хохот, какого Бран не слышал от неё с самого исчезновения отца.

— Сай, прекрати! А ну тихо, глупый! — сквозь смех выдавила она, пытаясь поймать пролетающий мимо серый вихрь.

Кир замер с поднятой ложкой. На его бледном лице, испачканном мукой, впервые за всё время проступило подобие растерянной, но тёплой улыбки. Парень удивлённо переводил взгляд с безумного котёнка на смеющуюся охотницу, и его плечи наконец перестали судорожно поджиматься к ушам. Тяжёлая тень Айвика на мгновение отступила, уступая место обычному утру в тёплом деревенском доме.

Дед Бран тихонько хмыкнул в усы, качая головой. Старик подошёл к очагу, взял пустой чугунок и, хитро прищурившись, посмотрел на внучку:

— Расшумелись, кошачье племя... Пойду-ка я к колодцу, воды свежей наберу. А вы тут присмотрите за домом. И чтоб без прыжков на стол, ясно тебе, Сай?

Потом Бран остановился, обернулся, смерил Кира долгим, критическим взглядом и поморщился, забавно подергав густыми седыми бровями.

— Вот что, вояка, — Бран постучал костяным ножом по деревянному косяку. — Кашу ты съел, утробу порадовал. Теперь марш в сени, там кадка со свежей водой и чистая ветошь. Смывай с себя эту муку да грязь лесную. Разит от тебя как от старого барсука. У меня в избе порядок быть должен, ясно?

Кир от неожиданности аж поперхнулся последней ложкой. На его бледных щеках сквозь слой белой пыли проступил густой румянец.

— Эм! Что? — закашлялся он, поспешно вытирая рот рукавом грязной рубахи. — Да нормальный от меня запах! Чего сразу барсук-то?

— А ну без дерзостей мне тут! — шутливо пригрозил дед чугунком. — Смывай грязь, говорю. Диби, выдай ему старую холщовую рубаху из сундука, она ему как раз впору будет.

Дверь за стариком со скрипом захлопнулась. Под лавкой тут же раздалось короткое, обиженное «Мр-рук!». Сайгар, решив, что последнее предупреждение деда было несправедливым, сердито фыркнул и закопался носом в Дибины сапоги.

Диби снова тихонько прыснула в кулак, глядя на взъерошенного, недовольного Кира. Она поднялась, собираясь пойти к сундуку за сменной одеждой, но стоило ей сделать резкое движение, как ушибленный бок снова пронзила резкая, горячая боль.

— Ойх!.. Кхы-ы... — глухо выдохнула охотница, мгновенно согнувшись пополам и хватаясь рукой за жесткие кожаные полосы нового жилета. В глазах на секунду потемнело.

— Эй, ты чего? — Кир резко подскочил со скамьи, едва не перевернув пустую миску. Весь его колючий вид вмиг испарился, уступив место настоящему испугу. — Сильно прилетело?

— Нормально... — Диби медленно, со свистом выдохнула сквозь зубы, постепенно выпрямляясь. — Еловый корень... Вчера вепрь на полной скорости в бок впечатал. Жилет-то я сегодня купила, да только рёбра под ним всё равно отбиты [INDEX]. Двигаться больно.

Парень сочувственно покачал головой, переводя взгляд с её зажатого бока на закрытую дверь сеней.

— Ну ты и бешеная, — тихо, но уже без прежней злости пробормотал он, шмыгнув носом. — С такими ранами за мной по всей деревне ломиться... Ладно. Давай сюда свою рубаху. Пойду я... смою муку, раз твой дед такой чистоплотный. А то ещё выставит за порог.

Кир забрал холщовую рубаху отцовского размера, которая оказалась ему слегка великовата в плечах, и скрылся за дверью сеней. Вскоре оттуда донесся гулкий плеск холодной воды из кадки и его приглушенное, прерывистое «Бр-р-р! Ну и ледяная!».

Диби осторожно, стараясь лишний раз не тревожить ноющий бок, опустилась на лавку и прислонилась головой к бревенчатой стене. Усталость навалилась на неё свинцовой плитой. Бессонная ночь в тайге, встреча с неведомой силой, покупка брони, бешеная погоня на грани сил — её тело буквально молило о покое. Охотница отчетливо понимала: соваться на вырубки к Хаккону прямо сейчас, когда солнце стоит в зените, а в груди при каждом глубоком вздохе колет раскаленная игла, — чистое безумие.

— Нужно поспать, — тихо прошептала она самой себе. — Хотя бы до вечера. В сумерках будет проще.

Сайгар, словно почувствовав смену её настроения, запрыгнул на скамью, мягко ступая лапами. Он издал короткое, ласковое «Мр-ря?» и свернулся клубочком у неё под боком, делясь своим живым, пушистым теплом. Диби прикрыла глаза, проваливаясь в тяжелый, чуткий сон без сновидений.

...Когда она открыла глаза, в маленькое оконце лачуги уже вовсю заползали багрово-серые вечерние тени. В избе было тихо. Дед Бран тихонько посапывал на печи, утомленный дневными заботами. Кир, уже чистый, в рубахе с подвернутыми рукавами, сидел на полу в углу, сосредоточенно поглаживая Сая за ухом. Котёнок довольно щурился, вытянувшись во весь рост, и тихонько тарахтел на всю комнату.

Диби аккуратно поднялась. Рёбра всё еще саднили, но тупая, изнуряющая боль утихла, сменившись терпимым онемением. Время пришло.

Она молча переглянулась с Киром. Парень мгновенно всё понял без слов — его волчий, настороженный взгляд снова стал собранным. Он аккуратно убрал руку от кота и поднялся.

Диби подошла к верстаку, где на деревянной стойке покоились её охотничьи приспособления. Лук был сломан, но её верный, проверенный временем нож в тяжелых кожаных ножнах был на месте. Она перехватила ремень, привычным, до автоматизма отработанным движением закрепила его на поясе, прямо поверх новой брони, и проверила, легко ли клинок выходит из гнезда. Тихое, хищное звяканье стали отозвалось в груди приятным холодком.

— Сай, ко мне, — едва слышно позвала она и похлопала себя по ноге.

Маленький барс мгновенно подобрался и без лишних звуков замер у её левой ноги, преданно задрав мордочку. Диби мягко толкнула входную дверь, стараясь не скрипеть петлями.

Прохладный вечерний воздух деревни сразу ударил в лицо. Деревня постепенно погружалась в сизые сумерки, из редких окошек загорались лучины, а со стороны недалекого леса уже потихоньку наползал первый, едва заметный ночной туман. Идеальное время для двух подростков, у которых появились свои опасные секреты.

— Ну что, проводник, — Диби повернулась к Киру, поглубже натягивая капюшон плаща. — Веди к своим вырубкам. Посмотрим, что за луки прячет твой Хаккон.

Кир молча кивнул, его фигура в наступающих сумерках на мгновение пошла легкой, едва заметной дымчатой рябью, и они вместе бесшумно скользнули за поленницу, направляясь в сторону темнеющей лесной стены.

Глава 8

Лес встретил их оглушительной ночной тишиной. Каждый шаг по палой хвое казался предательски громким, заставляя замирать и прислушиваться к шорохам чащи. Сумерки сгустились мгновенно, превращая знакомые Диби с детства силуэты деревьев в уродливые, горбатые тени. Обещанный ночной туман не заставил себя ждать — он выползал из низин рваными белёсыми полосами, приятно холодил лицо и пах прелой листвой, сыростью и близкой большой рекой.

Кир двигался чуть впереди, но его постоянно косило в сторону. Было видно, что парень напуган до чёртиков. Стоило где-то в вышине глухо ухнуть ночной птице, как он испуганно вздрагивал и едва не падал, путаясь в полах чуть великоватой рубахи.

— Пф-ф-ф! — вдруг выдал Сайгар, резко застыв на месте и вздыбив шерсть на загривке.

Маленький барс уставился в темноту между двух старых корявых елей и грозно, по-змеиному зашипел, защищая хозяйку.

— Тихо, Сай... Назад, — Диби мгновенно опустилась на одно колено, придерживая котёнка ладонью за тёплую, подрагивающую спину.

Правый бок тут же отозвался знакомым тупым «ойхом», заставив её до боли прикусить губу. Охотничье чутье, обострившееся после странных ночных событий в тайге, тут же подсказало: там, впереди, никого опасного нет. Обычный старый пень, обросший мхом, показался мелкому хищнику чудовищем.

— Да ёп! — Кир от неожиданности подпрыгнул на месте, едва не налетев спиной на раскидистые еловые ветки. — Вы чего пугаете? У меня чуть сердце через горло не выскочило! Шлепаете как призраки!

— Под ноги смотри, призрак, — шёпотом огрызнулась Диби, медленно поднимаясь и поправляя ножны. — Дальше тропа пойдет круто вниз, к старому ручью. За ним как раз и начинаются эти вырубки. Хаккон выставил там дозоры?

Кир судорожно сглотнул, оглядываясь на наползающий туман. Его пальцы заметно дрожали.

— К-конечно выставил, — заикаясь от страха, прошептал парень. — У поваленного моста через ручей всегда двое дежурят. С факелом сидят в шалаше, рожи свои греют, кашу трескают. Обычный человек мимо них ни за что не проскочит... Но я проскочу. Туман уже густой, самое время для моего дела.

Диби внимательно посмотрела на него. В серых сумерках его худощавое лицо казалось совсем бледным.

— Сможешь уйти в скрытность? Силы есть? — тихо спросила она, проверяя, легко ли клинок выходит из гнезда.

— Нет, — Кир резко мотнул головой, хватая Диби за локоть. Его пальцы дрожали, но взгляд был твердым. — В скрытность я сейчас не пойду. Силы пригодятся там, в лагере. Эти двое у моста меня знают. Если я приду один и без добычи, они меня изобьют. Пошли прямо так. Сделаем вид, что я поймал тебя в лесу.

Диби на секунду замерла, оценивая риск. Конечно, план был безумным, но в нем была логика. Она поудобнее перехватила рукоять охотничьего ножа, спрятанного в складках плаща, и коротко кивнула:

— Ладно. Сай, назад. Сидеть тихо, — едва слышно скомандовала она котенку. Маленький барс просто смотрел на нее. — Да назад же! — Диби махнула рукой в сторону. Барс постоял и нехотя скользнул в густую траву у старой ракиты, превратившись в незаметный серый комок.

Они вышли из лесной тени и направились прямиком к поваленному мосту. Желтый свет факела, закрепленного на шалаше, резал набегающий туман. Двое разбойников сидели на бревнах у костра. Один, постарше, с гнилыми зубами и шрамом на подбородке, помешивал варево в котелке. Второй, молодой и прыщавый, точил ржавый тесак.