АРХИВЫ ЗАБВЕНИЯ зов пустоты книга 2

Но это было только начало.

Паутина из «истечения» ожила. Нити оторвались от пола и взметнулись в воздух, превращаясь в щупальца, острые и гибкие, как хлысты. Они не стремились ударить. Они стремились коснуться. Обвить лодыжку, коснуться лица, проникнуть под одежду. Потому что их функция была та же, что и у самого Калагии — забрать боль. Но в их искажённом, повреждённом состоянии они могли только впитывать. А прикосновение к живому сознанию было для них чистым, невыносимым страданием, которое они тут же пытались забрать, разрывая психику на части.

— Не дайте им коснуться! — закричал Марк, отскакивая и выхватывая из-под одежды короткий жезл, на концах которого вспыхнул холодный серебристый свет.

Кирилл среагировал первым. Он не выстрелил — пули были бесполезны. Он швырнул в центр щупалец светошумовую гранату. Ослепительная вспышка и оглушительный хлопок, искажённые аномальным пространством, прозвучали как тихий хлопок и тусклая вспышка. Но этого хватило.

Щупальца, завившиеся вокруг света и звука, дрогнули, на мгновение потеряв ориентацию.

Одно из них, тонкое и быстрое, метнулось к Волхову. Учёный замер, ошеломлённый. Но между ним и щупальцем встал Фрост. Он не отпрыгнул. Он выхватил не пистолет, а странный прибор, похожий на рукоять с излучателем. Нажал кнопку. Раздался не звук, а вибрация — высокочастотный, раздражающий резонанс, который заставил зубы сомкнуться. Щупальце, коснувшись этого поля, словно обожглось, съёжилось и отдёрнулось.

— Эм-поле, настроенное на частоту аномалии, — бросил он, отступая. — Работает. Но недолго.

Щупальца, отбитые светом, звуком и резонансом, на секунду отступили, сбившись в клубок над сгустком. Но гул в гроте нарастал. Из повреждённых стел начало сочиться больше «истечения». Оно капало на пол и тут же поднималось, формируя новые щупальца.

— Они реагируют на сознание! На внимание! — закричала Роза, прижав кристалл к груди. Она чувствовала, как Праксис через него пытается стабилизировать её психику, создать буфер против натиска. — Нужно… не бояться! Не думать о боли!

— Легко сказать! — рявкнул Кирилл, отбивая очередную попытку щупальца обвить его руку прикладом автомата.

Марк, тем временем, подбежал к одной из неповреждённых стел. Он прижал к её узорам ладонь, и серебристый свет с его жезла перетёк в камень. Узоры на стеле вспыхнули, и вокруг неё образовалась слабая, но стабильная сфера спокойствия. Щупальца не решались приблизиться.

— Роза! Кристалл! К целым камням! — закричал он. — Он — ключ! Праксис может… стабилизировать узор! Дать им силу!

Роза, преодолевая парализующий ужас, бросилась к ближайшей неповреждённой стеле. Она прижала к ней горячий кристалл. И случилось чудо.

Кристалл вспыхнул чистым, изумрудным светом Праксиса. Свет побежал по древним каналам резьбы, как кровь по оживающим сосудам. Камень загудел, но это был иной гул — глубокий, умиротворяющий, похожий на молитву. Сфера спокойствия вокруг стелы расширилась, оттесняя серую муть и щупальца.

— Работает! — воскликнул Волхов. — Он синхронизирует их с… с правильной, здоровой «волной» Архива!

— Все! К стелам! Создаём периметр! — скомандовал Кирилл, уже чисто инстинктивно взяв на себя тактическое руководство.

Фрост, оценив ситуацию, кивнул и, стреляя короткими импульсами из своего прибора, начал отходить к другой целой стеле. Марк активировал третью. Волхов и Кирилл прикрыли Розу, пока она, перебегая от камня к камню, касалась их кристаллом. С каждым ожившим камнем гул в гроте менялся. Дикий, хаотичный вой боли начал обретать структуру, вплетаясь в упорядоченный, печальный хорал восьми стел.

Щупальца «истечения» замерли, потом начали медленно втягиваться обратно в центральный сгусток. Сгусток сжался, его болезненное свечение померкло.

Он не исчез, но будто заснул, убаюканный правильным ритмом.

В гроте воцарилась хрупкая, звенящая тишина, нарушаемая лишь ровным, печальным гулом восьми стел. Все тяжело дышали, обливаясь холодным потом. Роза опустилась на колени, дрожа всем телом. Кристалл на её груди светился ровно, но тепло от него было истощающим, как после долгой болезни.

Лобсанг, который всё это время стоял неподвижно, наблюдая, подошёл к ней. В его глазах не было радости. Была глубокая, бездонная скорбь и… благодарность.

— Ты коснулась его боли, — сказал он через Марка. — И не сломалась. Ты дала ему глоток… иного. Порядка. Сострадания. Ты можешь быть тем, кто не просто починит камни. Ты можешь быть тем, кто поможет ему переварить яд.