Развод с альфой. Я возглавлю стаю, которую ты бросил

— Значит, следующего движения следует ждать сегодня.

Люди переглянулись.

Рейдаль повернул голову к западному склону, и в тот же миг земля под ногами едва заметно дрогнула.

Сначала я решила, что со скалы сорвался тяжёлый камень. Затем содрогание повторилось, более сильное и протяжное. По поверхности ложбины побежали мелкие трещины, лошади на другой стороне испуганно заржали, а жители долины одновременно отступили от моста.

Из-за моей спины донёсся низкий гул.

Я обернулась.

На склоне, где ещё мгновение назад возвышалась неподвижная каменная башня, раскрылись две узкие полосы белого света. Огромное строение наклонилось, отделяя основание от земли, а затем сделало первый тяжёлый шаг.

Камни под ним смялись и ушли в почву.

Башня двигалась вниз по склону.

Прямо к единственному мосту.

Глава 2. Долина, где не ждут альфу

Первый удар каменной башни пришёлся не по мосту, а по склону в нескольких шагах от него.

Земля вздрогнула так сильно, что я едва удержалась на ногах. С сухим треском раскололась одна из старых опор, вниз посыпались камни, а оставшиеся на другом берегу лошади рванули поводья и шарахнулись к дороге. Одна из сумок сорвалась с седла, ударилась о землю и раскрылась. По грязи рассыпались сушёные яблоки, которые ещё утром казались мне разумной покупкой.

Теперь они лежали прямо на пути башни.

— Отойдите от ложбины! — крикнул Рейдаль.

Его голос перекрыл каменный гул без видимого усилия. Люди подчинились сразу, однако это не походило на то бездумное повиновение, которое вызывал Соррен. Жители долины знали, что делать: двое мужчин схватили пожилого мастера под руки, женщина с мотком верёвки помогла молодому оборотню поднять деревянный ящик, остальные быстро отступили к ближайшему возвышению.

Я осталась у края склона.

— Вы оглохли? — Рейдаль оказался рядом и схватил меня за локоть. — Назад!

— Там мои лошади и запасы.

— Через минуту у вас не будет ни того, ни другого, если вы продолжите стоять на месте.

Башня сделала второй шаг. Её основание на мгновение поднялось над землёй, и я увидела под ним не сплошной камень, а множество широких плит, двигавшихся отдельно друг от друга. Они перестраивались с тяжёлым скрежетом, словно части огромного механизма, созданного по непонятным законам.

Я вырвала руку и оглянулась на жителей.

— У вас есть другой путь на ту сторону?

— Для повозок нет, — ответила женщина с верёвкой. — Пешком можно обойти по северному уступу. Если не сорваться и не встретить осыпь.

— Сколько времени?

— Туда и обратно — половина дня.

Значит, спасти лошадей сейчас мы не успевали. Если они не вырвутся и не уйдут сами, башня загонит их к обрыву.

Я посмотрела на старые брёвна, переброшенные через разрыв. Ещё несколько минут назад мне не позволили пройти по ним, потому что одно могло сломаться под моим весом. Теперь оно уже съехало набок и держалось лишь на выступе разрушенной опоры.

— Верёвку, — сказала я.

Женщина прищурилась, не торопясь выполнять просьбу.

— Что вы задумали?

— Мне не нужно переходить. Нужно напугать лошадей так, чтобы они побежали обратно по дороге.

— Они и без вас напуганы.

— Поэтому тянут в разные стороны. Если одна сорвётся, остальные могут последовать за ней к склону.

Я указала на край бревна.

— Закрепите там верёвку и раскачайте его. Когда оно упадёт на камни, звук заставит лошадей отступить от ложбины.

Рейдаль оценил расстояние до башни.

— Если бревно зацепится за опору, оно упадёт вместе с ней. Канат утащит того, кто будет его держать.

— Тогда не держите. Сделайте петлю, набросьте и сразу отпустите.

Женщина с верёвкой посмотрела на Рейдаля. Тот едва заметно кивнул, однако она обратилась не к нему, а ко мне:

— Я Мейра. Если потеряем канат, новый нам не из чего плести.

— Если потеряем лошадей, канат всё равно не доставит сюда припасы.

Она сжала губы, но спорить перестала. Быстро размотала часть верёвки, связала широкую петлю и подбежала к уцелевшей опоре. Двое мужчин удерживали её за пояс, пока она забрасывала петлю на выступающий конец бревна.

С первой попытки верёвка соскользнула. Башня приближалась, с каждым шагом превращая склон в груду обломков. Белые полосы на её стенах горели ровно и холодно, но я не могла отделаться от ощущения, что строение видит мост и намеренно выбирает кратчайший путь.

Мейра бросила снова.

Петля затянулась.

— Теперь! — крикнула она.

Люди навалились на верёвку. Бревно дрогнуло, соскочило с опоры и обрушилось на дно ложбины. Грохот отразился от скал, лошади рванулись в сторону дороги, одна всё же выдернула повод из крепления, потянув за собой вторую. Через несколько мгновений обе исчезли за поворотом.

— Найдём на уступе, если не уйдут далеко, — сказала Мейра, провожая их взглядом.

Мы успели отступить до того, как башня достигла моста.

Она не замедлилась и не попыталась обойти препятствие. Её передняя плита поднялась над разрушенным пролётом, опустилась точно на оставшуюся опору и вдавила её в землю. Каменная кладка разлетелась в стороны. Вторая опора продержалась чуть дольше, но следующий шаг башни превратил и её в бесформенную груду.

То, что прежде называлось мостом, перестало существовать.

Башня пересекла ложбину, оставив после себя глубокие вмятины, затем повернула на север и направилась вдоль пересохшего русла. Каждый её шаг сопровождался низким гулом, постепенно удалявшимся в темноту.

Никто не говорил, пока белые полосы света не скрылись за выступом скалы.

Я смотрела на разбитые опоры и пыталась оценить ущерб без лишних надежд. Камни ещё можно было использовать повторно, однако основание для нового моста придётся создавать в другом месте. Течение весной пойдёт по ложбине и размоет всё, что мы успеем построить наспех. Даже если люди согласятся работать вместе, за тридцать дней мы не восстановим полноценную дорогу обычным способом.

Соррен знал, когда должна двинуться башня.

Он отправил своего всадника заранее, но мне не сообщил ни точного дня, ни того, что разрушенный мост оставался единственным путём для повозок. Возможно, он рассчитывал, что я прибуду немного позже и останусь с другой стороны. Тогда Предел пришлось бы принимать, даже не ступив на его землю.

— Теперь вы увидели достаточно, — произнёс Рейдаль. — Северный уступ начинается за тем холмом. До темноты вы ещё успеете добраться до заставы.

Я повернулась к нему.

— Лошади ушли по дороге.

— Найдём их утром и выведем к вам.

— Вместе с моими вещами?

— Вместе со всем, что не растащат звери.

— Очень любезно.

— Я не пытаюсь быть любезным. Я пытаюсь не оставить вас здесь.

Люди постепенно возвращались к ложбине. Несколько мужчин спустились вниз, чтобы подобрать уцелевшие доски и куски каната. Мейра вытягивала из грязи рассыпавшиеся яблоки, которые каким-то образом перелетели на нашу сторону вместе с обломками сумки.

Никто не выглядел удивлённым. Для них разрушенный мост был не бедствием, а очередной неприятностью, которую следовало пережить. Именно это беспокоило меня сильнее всего. Люди привыкают к опасности, когда перестают верить, что её можно остановить.

— Где вы храните запасы? — спросила я.

Рейдаль посмотрел на меня с раздражением.

— Вы собираетесь проверять наши кладовые?

— Я собираюсь понять, сколько времени у нас осталось до того, как проблема с мостом станет серьёзнее самого моста.

— Это уже не ваша проблема.

— Документ, подписанный Советом, утверждает обратное.

— Документ считает нас частью переданного имущества.

— Я так не считаю.

— Но землю приняли вместе с нами.

— Я приняла ответственность за владение. Вы не указаны в перечне построек, хотя писцы Совета, вероятно, не отказались бы от такой формулировки.

На лице Рейдаля ничего не изменилось, но он перестал смотреть в сторону северного уступа.

— Красивые слова ничего не стоят.

— Тогда не будем тратить на них время. Покажите мне запасы.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно, без угрозы. Я почувствовала, что жители ждут моего следующего шага. Если попытаюсь потребовать повиновения, Рейдаль получит доказательство, что я ничем не отличаюсь от прежнего владельца. Если отступлю, они решат, что Соррен был прав и первая трудность заставила меня отказаться от намерений.

Однако существовал ещё третий путь.

— Хорошо, — сказала я. — Не показывайте.

Рейдаль нахмурился.

— Вы снова собираетесь уйти?

— Собираюсь посмотреть на поселение. Если мне не позволят войти в кладовую, я хотя бы увижу, сколько дыма идёт из труб, в каком состоянии дома и что люди ели сегодня вечером. Этого хватит для первых выводов.

Мейра тихо хмыкнула.

— Соррен прислал нам хозяйку, которая считает чужие трубы.

— Соррен прислал вам женщину, от которой хотел избавиться. Всё остальное я выбрала сама.

Я подняла папку с документами, которую до сих пор держала под мышкой.

— Мне нужен сухой угол на три ночи. Не господский дом, не охрана и не слуги. Через три дня вы решите, хотите ли продолжать разговор. До тех пор я не стану отдавать приказы, требовать клятв или вмешиваться в ваши внутренние правила.

— А через три дня? — спросил Рейдаль.

— Через три дня у меня будет достаточно сведений, чтобы предложить решение. У вас будет достаточно времени, чтобы понять, насколько оно вам не нравится.

Кто-то за его спиной рассмеялся. На этот раз Рейдаль не попытался остановить человека взглядом.

— А если мы решим, что вы должны уйти?

— Уйду.

Это обещание далось труднее, чем я ожидала. Тридцатидневный срок не оставлял возможности потерять три дня, а возвращение к заставе означало бы поражение. Но власть, полученная вопреки воле людей, не помогла бы открыть дорогу. Соррен уже пытался управлять Пределом приказами и оставил после себя разрушенный мост.

Рейдаль изучал моё лицо так пристально, будто искал признаки лжи.

— Три ночи, — повторил он. — Потом уйдёте, если община этого потребует.

— Если решение будет принято всеми, а не только вами.

— Здесь никто не подчиняется мне против своей воли.

— Тогда вам нечего опасаться общего решения.

Мейра отвернулась, скрывая улыбку.

Рейдаль медленно выдохнул.

— Идёмте. Пока башня не решила вернуться.

Поселение находилось примерно в четверти часа ходьбы от разрушенного моста. Дорога поднималась между двумя невысокими холмами, затем выходила к широкой площадке, окружённой домами. Я ожидала увидеть заброшенные хижины с провалившимися крышами, но жители сумели сохранить большую часть строений.

Дома были сложены из серого камня и соединены деревянными переходами. На некоторых крышах виднелись свежие заплаты, у стен стояли бочки для дождевой воды, а вдоль центральной улицы тянулись узкие канавы, отводившие влагу к нижнему склону. Слева от площади располагалась кузница, справа — длинное здание с высокими окнами, за которыми угадывались ткацкие рамы.

Поселение не было разрушено.

Оно было изношено.

Здесь чинили только то, без чего невозможно обойтись, и откладывали всё остальное до лучших времён, которые не наступали.

У центрального колодца стояли пустые телеги без колёс. Под навесом хранились аккуратно сложенные доски, однако почти все были слишком короткими для мостовых опор. На огородах темнели прошлогодние стебли, а за домами виднелись полосы подготовленной земли. Люди не собирались покидать долину, несмотря на слова Соррена.

Это означало, что Предел всё ещё оставался для них домом.

Меня привели в небольшое двухэтажное строение у края площади. Когда-то оно, вероятно, служило домом управляющего, но теперь на первом этаже хранились пустые ящики, сломанные рамы и связки старых карт. В комнате наверху стояли узкая кровать, стол и железная жаровня.

— Здесь ночевал всадник Соррена, — сообщил Рейдаль. — До его приезда комната была пустой.

Я осмотрела дверь. На тёмном дереве виднелись только царапины возле ручки и след от старого крючка.

— Он оставался надолго?

— Меньше часа. Передал письмо, дождался ответа и уехал.

— Какого ответа?

— Никакого.

— Тогда чего он ждал?

— Вероятно, надеялся, что мы напишем, как сильно обрадовались новой владелице.

Я положила папку на стол.

— Мне нужно поговорить со всеми жителями.

— Сегодня?

— Чем раньше я узнаю, сколько здесь людей и что они умеют, тем меньше времени мы потеряем.

— Мы ничего вам не должны.

— Поэтому я не стану спрашивать, что вы обязаны делать. Я задам каждому только один вопрос.

— Какой?

— Пусть человек назовёт дело, которое умеет выполнять лучше всего.

Рейдаль прислонился плечом к дверному косяку.

— Соррен уже составлял списки.

— Видела результат.

— И чем ваш список будет отличаться?

— Я не собираюсь распределять людей по работам. Мне нужно понять, какие работы вообще возможны.

— А если никто не придёт?

— Тогда у меня будет ответ на другой вопрос.

Он постоял ещё несколько мгновений, затем вышел, не обещая ничего.

Я осталась одна и впервые за два дня позволила себе сесть.

Ноги гудели после долгой дороги и спуска по склону. Подол платья высох неровными пятнами, волосы выбились из причёски, а всё моё имущество находилось неизвестно где за разрушенным мостом. При мне остались только документы, кошель, дорожный плащ и туфли, которые я так и не успела надеть после перехода через ложбину.

Новая хозяйка Предела выглядела не особенно внушительно.

Я провела ладонями по лицу и заставила себя сосредоточиться.

Тридцать дней начались позавчера вечером. Два дня ушли на дорогу. Значит, оставалось двадцать восемь, хотя Совет, скорее всего, будет считать срок по часам и не подарит мне ни одного лишнего.

Мост разрушен полностью. Для повозок другого пути нет. Пеший обход занимает половину дня и опасен. Следующая торговая повозка, если она вообще должна прийти, остановится снаружи. Запасы в поселении неизвестны.

Первая задача была очевидна: восстановить хотя бы временную связь с внешней дорогой.

Я нашла на столе обломок угля и перевернула один из листов, вложенных в папку. Писать на официальном документе не хотелось, поэтому я использовала пустой оборот старого перечня границ.

Через некоторое время снизу послышались шаги.

На площадь пришли не все, но значительно больше половины жителей. Остальные стояли в дверях домов или наблюдали из окон. Никто не расположился так, как это происходило на собраниях Серебряной стаи. Не было возвышения, отдельных мест для старших родов и охраны у входа. Люди образовали широкий неровный круг возле колодца.

Рейдаль остался в стороне.

Я вышла к ним в дорожном платье и босиком, потому что туфли всё ещё лежали в сумке. Несколько человек посмотрели на мои ноги, но никто не засмеялся.

— Меня зовут Элварис Нейр, — начала я. — Большинство уже знает, зачем я приехала. Возможно, некоторые слышали версию моего бывшего мужа. Я не стану убеждать вас, что она неверна. Через три дня вы сами решите, оставаться мне в долине или уходить.

По кругу прошёл тихий гул.

— До этого времени я прошу ответить только на один вопрос. Не кем вас назначали, не к какому роду вы принадлежите и не кому вы должны подчиняться. Назовите дело, которое умеете выполнять лучше остальных.

— И что вы сделаете с ответами? — спросил пожилой мужчина в кожаном фартуке.

— Пойму, можем ли мы восстановить связь с внешней дорогой собственными силами.

— Не можем, — сказал кто-то из-за его спины.

— Возможно. Но я предпочитаю узнавать о невозможном после подсчётов, а не до них.

Первой выступила Мейра.

— Я плету канаты и знаю, как рассчитать натяжение для подвесных переходов. Училась у отца, пока Соррен не решил, что женщины должны заниматься только тканью.

Она произнесла это с вызовом, будто ждала, что я немедленно соглашусь с бывшим мужем.

— Какую длину каната вы можете изготовить за три дня? — спросила я.

— Одна — немного. Если со мной будут работать ещё четверо, хватит на узкий переход через ложбину. Но сырья почти нет.

— Запишу отдельно.

Следующим назвался мужчина с широкими ладонями.

— Тарвен. Кузнец. Кую крепления, скобы и цепи. Могу сделать нужные детали, если найдётся уголь и подходящее железо.

— Сколько осталось?

— На два десятка крупных скоб. Может, чуть больше, если переплавить старые петли и сломанные инструменты.

Потом заговорил пожилой мастер в фартуке. Его звали Юрвеном, и он умел выбирать камень для опор, но сразу предупредил, что возле прежнего моста грунт стал ненадёжным. Высокая женщина по имени Сайра назвала себя проводницей и знала северный уступ лучше всех. Двое братьев, Орстен и Кайвен, строили деревянные настилы. Тихая девушка Эсвель умела вести счета и помнила, сколько продуктов выдавали из кладовой за последние три месяца.

Люди подходили по одному или небольшими группами.

Кто-то говорил уверенно, кто-то явно не понимал, зачем мне знать о его навыках. Среди жителей оказались каменщики, ткачи, кузнецы, плотники, кожевники, возчики, проводники и мастера, способные укреплять склоны. Один мужчина умел определять глубину подземной воды по особенностям грунта. Другая женщина много лет составляла карты, отмечая каждое перемещение башен. Несколько человек честно признались, что лучше всего работают в лесу или ухаживают за лошадьми.

Никто не назвал себя воином, хотя почти каждый взрослый оборотень умел защищаться.

Я быстро поняла причину.

Соррен считал полезными только тех, кого мог поставить в строй под одним командованием. Жители Предела происходили из семи родов, привыкших к разным порядкам. Они спорили о способах работы, не принимали чужого старшинства и отказывались подчиняться властному голосу назначенного командира.

По отдельности Соррен объявил их неудобными.

Вместе передо мной стояло поселение, способное построить почти всё необходимое, если люди согласятся работать ради общей цели.

Последним заговорил Рейдаль.

— Я знаю расположение всех семи башен, старые пограничные дороги и места, где они пересекаются. Умею организовать людей, когда нужно действовать быстро.

— А лучше всего? — спросила я.

Его серые глаза чуть сузились.

— Лучше всего я замечаю, когда чужой замысел закончится плохо.

— Полезное умение. Надеюсь, вы сообщите заранее.

— Уже сообщаю.

Несколько человек рассмеялись, и напряжение на площади немного ослабло.

Я попросила Эсвель назвать количество запасов.

Она посмотрела на Рейдаля, но тот не вмешался.

— Крупы осталось на восемь дней, если уменьшить обычную выдачу. Муки — на пять. Сушёных овощей хватит дольше, мяса почти нет. Мы ожидали повозку через четыре дня.

— Она придёт со стороны заставы?

— Да.

— И не сможет пересечь ложбину.

— Не сможет.

— Можно перенести груз по северному уступу?

Сайра покачала головой.

— Люди пройдут. Несколько мешков тоже. Но там узко, а после дождя часть тропы осыпается. За день мы не перенесём всё содержимое повозки.

— Значит, нам нужна временная переправа, способная выдержать хотя бы людей с грузом.

Юрвен нахмурился.

— Вы не слышали, что сказала Мейра? Башня разрушает всё, что мы строим у старых опор.

— Поэтому не будем использовать старые опоры.

— В другом месте ложбина шире.

— Зато грунт может оказаться устойчивее. Сайра знает уступы. Вы знаете камень. Мейра умеет рассчитывать натяжение. Орстен и Кайвен строят настилы. Тарвен сделает крепления. Я предлагаю завтра осмотреть ложбину выше и ниже прежнего моста и выбрать место для узкой подвесной переправы.

— Предлагаете? — переспросил Тарвен.

— Именно. Никто не обязан соглашаться.

— А если согласимся, что получите вы?

Вопрос задал молодой мужчина, до этого стоявший у самой стены.

— Доказательство, что Предел способен поддерживать связь с внешними землями.

— Значит, сохраните владение.

— Если Совет примет такую переправу достаточным подтверждением.

— И станете нашей хозяйкой.

— Владение уже передано мне. Но управлять людьми без их согласия я не собираюсь.

— Тогда зачем вам земля?

Я посмотрела на дома, на мастерские и на тёмные силуэты гор, окружавших долину.

Ещё утром этот вопрос показался бы простым. Мне нужна была независимость, возможность не возвращаться под власть Соррена и шанс доказать, что он ошибся. Но после разрушения моста личное упрямство перестало быть достаточной причиной.

— Потому что прежний владелец бросил её вместе с вами, — ответила я. — А я слишком долго помогала ему делать вид, будто ничего не произошло.

На площади стало тихо.

Я не стала оправдываться тем, что Соррен скрывал правду. Я присутствовала на совете пять лет назад и поверила его словам, потому что так было удобнее. Люди передо мной заплатили за моё доверие к мужу гораздо больше, чем я.

— Три дня ничего не исправят, — сказал Юрвен.

— Нет. Но за три дня можно понять, способны ли мы вообще работать вместе.

— А если башня придёт снова?

— Тогда придётся узнать, почему она разрушает переправы.

Это вызвало новое движение в круге.

Женщина-картограф, представившаяся Неврой, подняла голову.

— Башни идут только в полную луну.

— Первая уже прошла.

— Не совсем. Они двигаются по очереди. Иногда между первой и второй проходит ночь, иногда две.

— А иногда три, — произнёс Рейдаль.

Я посмотрела на него.

— Вы знаете, когда пойдёт следующая?

— Через три ночи.

— Уверены?

— За последние четыре года порядок не менялся.

— Какая башня?

Он указал в сторону северо-восточного хребта, за которым небо уже стало почти чёрным.

— Дальняя. Та, что стоит возле старых складов.

Эсвель крепче прижала к груди счётную дощечку.

— Мы перенесли оттуда всё необходимое.

— Не всё, — возразил Тарвен. — Там остались железные балки.

— Которые невозможно вынести без телеги.

— Без них новых креплений не будет.

Спор начал разрастаться. Люди перебивали друг друга, вспоминая оставленные в складах материалы, инструменты и деревянные рамы. Я не сразу поняла, почему обычное перемещение башни вызывает у них такую тревогу.

— Что происходит, когда идёт вторая? — спросила я достаточно громко.

Рейдаль дождался, пока остальные замолчат.

— Она всегда забирает что-нибудь важное.

— Забирает куда?

— Никто не знает. После её движения исчезают строения, участки дороги или то, что мы не успели перенести. Иногда башня перекрывает доступ. Иногда утром на месте склада остаётся только ровная площадка.

— Вы заходили внутрь башни?

— В ней нет входа.

— У любого строения есть вход.

— У этой нет.

Я хотела продолжить расспросы, но заметила усталость на лицах людей. Они пришли не для долгого совета, а чтобы выяснить, какое распоряжение отдаст новая владелица. Вместо этого получили ещё одну задачу и напоминание о приближающейся опасности.

— Сегодня больше ничего решать не будем, — сказала я. — Утром осмотрим ложбину. После этого каждый сможет решить, участвовать ли в строительстве.

— Вы собираетесь начать работу, не зная, где окажется башня через три ночи? — спросил Рейдаль.

— Собираюсь начать с осмотра. Если вы видите лучший первый шаг, назовите его.

Он некоторое время молчал.

— Вывести лошадей с северного уступа, пока они не ушли к заставе. Забрать с них всё, что можно перенести. Потом проверить склады и отметить, какие вещи нельзя потерять.

— Согласна.

— Я не спрашивал вашего согласия.

— Тогда считайте, что мы независимо пришли к одному решению.

Мейра тихо рассмеялась, а Рейдаль посмотрел на неё так, что она немедленно занялась сворачиванием каната.

Собрание закончилось без клятв и торжественных обещаний. Люди разошлись по домам, продолжая обсуждать временную переправу. Тарвен задержал Юрвена возле колодца и начал показывать руками предполагаемую форму крепления. Сайра уже спорила с Мейрой о том, на какой высоте лучше натянуть основной канат.

Никто не сказал, что согласен работать.

Но никто не отказался.

Рейдаль подошёл ко мне, когда площадь почти опустела.

— На рассвете Сайра поведёт людей за лошадьми. Вы останетесь здесь.

— Почему?

— Северный уступ опасен даже для тех, кто знает тропу.

— На лошадях мои вещи.

— Они не стоят сломанной шеи.

— Не вам решать, чем я готова рисковать.

— А вам не стоит превращать первое утро в представление о собственной храбрости.

Я посмотрела на него внимательнее. В его словах не было заботы, которую Соррен любил использовать вместо запрета. Рейдаль говорил как человек, отвечавший за переход и не желавший добавлять к задаче неопытного участника.