Кровавый развод. Мафия не прощает

Я перевожу взгляд на неподвижное тело поодаль. Голова мерзавца неестественно отклонена. Рот широко открыт. Медленно опустив взор на мужика под собой, истерично вскрикиваю и поднимаюсь в полный рост. Оба шакала Тимура мертвы. Это без медицинского заключения ясно.

– Ты…ты…

Заикаюсь, отходя все дальше и дальше. Руслан встает, раскрывает широкие плечи и смотрит на меня чересчур пристально.

– Я должен был убить их, – утирает нос, – или ты предпочла бы стать их резиновой бабой?

До припаркованных внедорожников со включенными фарами всего–ничего. Вот только, как быть с ключами? Наверняка, покойники сунули их в карманы своих брюк или пальто.

Неважно. Главное запереться в салоне и ждать, пока произойдет какое–нибудь чудо. Однако волшебства в моем мире не бывает. Руслан легко настигает меня и обхватив за талию, прижимает к себе.

– И куда ты собралась босиком, без денег, без телефона?

– Ты такое же чудовище, как и Тимур. Как и все они.

Рус отрывает меня от земли, чтобы я даже пальчиками не касалась твердой поверхности.

– Я никуда тебя не отпущу. Не хочу обнаружить тебя в брошенной тачке без белья и с признаками насильственной смерти.

– Ты мне никто, Нерезин, – злость разливается горячей сталью по венам. Чувствую необъяснимую уверенность и мощь, – ты не можешь мне указывать!

– Заебись, – лыбится широко, отпускает меня и задирает руки, сдаваясь, – тогда вперед, иди. Попробуй выжить в Каллинене, зная, что за тобой охотится ревнивый муженёк и табун его гандонов.

Я задираю подбородок.

– А, забыл, – сгибает все пальцы, кроме указательных, – муженёк, который босс чертовой южной мафии.

Сердце учащенно стучит. Ну и зараза.

Оголив клыки, набрасываюсь на Руслана, колочу его по груди и проклинаю всех носителей Y–хромосом, встречавшихся мне по жизни. Лучше б женщины жили на отдельной планете, как в том сериале с Анной Снаткиной.

Рус выдерживает все мои удары с гордым видом и когда я обессилено ухаю вниз, подхватывает под подмышки.

– Дура, – без труда берет меня в руки и несет в машину одного из двух почивших верзил. Усаживает на заднее сиденье, – дай мне пять минут.

Молчком, киваю. Рус возвращается к трупам, перетаскивает их к убитому охраннику и кому–то звонит. Разговор выходит коротким. Чисто приказы отдает и прекращает вызов. Я наблюдаю за ним, высунувшись между передними креслами. Нерезин замечает, но никак не реагирует.

Покончив с «делами», отряхивает ладони и шагает к пустому авто позади того, в котором я нахожусь. Чтобы получше разглядеть его, я сдвигаюсь к краю кожаной сидушки и глазею в боковое зеркало. Рус шарится в бардачке, в дверных отсеках и внутри консоли меж сиденьями.

Я настолько увлечена его передвижениями, что упускаю сам факт его возвращения.

– Любопытной Варваре, – Рус размещается за рулем, и я охаю. Не нарочно, – знаешь, что оторвали?

– Прости, у меня голова кругом, – нагибаюсь к сбитым коленям, – я ничего не понимаю.

– А что тут понимать, Амелия? Все же ясно. Устинов хочет тебя. Во всех смыслах. Поэтому он пойдет не просто по трупам, а по дороге из черепов и костей, лишь бы снова посадить тебя на цепь.

– Нет, – покачиваюсь, слезы откуда–то берутся, – я не вернусь к нему. Я лучше сдохну…

Рус заводит агрегат под капотом и внедорожник тихонько потряхивает. Боль, свернувшаяся внутри меня жалким калачиком, расправляет крылышки, и я полностью поддаюсь ее влиянию. У меня болят ноги, руки, сердце, душа (если так бывает) и я ложусь на бок. При развороте машины, сжимаюсь в тугой комочек. Теперь уже слезам полное раздолье. Текут по щекам, оставляя невидимые борозды на коже. Невидимые, но такие глубокие.

Сквозь мутную пелену вижу, как Рус кладет телефон на бедро и тычет пальцем в экран. Спустя мгновение, в салоне раздается спокойный голос. Мужчины, лет так тридцати. А может и помладше.

– Мы уже близко, босс, – слышится проклятие, – всё приберём. И следа не останется.

– Я в отель. Утром встретимся.

– Окей. Я на всякий случай обшманаю твою хату, мало ли что.

– Добро.

Разговор окончен. Я пытаюсь сфокусироваться на внушительной мужской фигуре в черной водолазке, но не могу. Меня затягивает в какую–то бездонную яму, где нет ни капли света.

Рус откидывает смартфон на свободное сиденье справа и обеими руками обхватывает руль. Он крайне напряжен. Челюсть даже в профиль выглядит угрожающе.

– Мы едем в отель? – бормочу слабенько.

– А? – Рус оборачивается через плечо. – Я думал, ты заснула.

– Еще секунда и отключусь, – прикрываю влажные глаза.

– Спи, завтра обо всем поговорим.

Что–то мурлычу на инокианском языке и спустя некоторое время, правда, отдаюсь во власть Морфея.

Обрывками запоминаю блики фонарей, мельтешащие за окнами. Гул встречного ветра. Хлопья снега, прилипшие к стеклам. А еще…когда мы заселяемся в снятый им шикарный номер отеля «Гранд Ферро», я кажется, прошу Руса остаться со мной в одной кровати, когда он раздевает меня и укладывает под одеяло. Самое обидное, я не вовремя вырубаюсь…

Глава 19

Меня будит шум воды. Тихий такой, но очень настойчивый. Я разлепляю глаза и вижу темный потолок с одним большим светлым пятном. Этим самым пятном оказывается отблеск настольной лампы. Поворачиваю голову вправо и рассматриваю стильный круглый плафон с отверстием по середине.

Черт…виски-то как ломит.

Я накрываю лоб рукой и на секунду задерживаю дыхание. Когда боль немного отступает, слышу тяжелые шаги. Рус появляется в комнате в одних черных боксерах. Весь словно из добротного куска мрамора. Настоящее скульптурное божество. В больном сознании сразу же вспоминается песенка: ой, мама кто это, ой, мама кто это, весь из сусального золота, золота.

Прогоняю глупости, моргнув пару раз и говорю:

– Привет.

Рус оборачивается с широченной улыбкой, приставляет руки к бокам. На мускулистой груди красуется графическая татуировка. Огромный орел держит в когтях человеческое сердце. Перышки пернатого касаются самых нижних ребер, и я откровенно таращусь на сие художество, попутно успев оценить все, что не следовало.

Идеальн