Проиграть суккуба

— Какой тяжёлый, — пожаловалась я. — Не поможешь?

Марбас не двигался. Я чувствовала его взгляд — горящий, пристальный, прожигающий мне спину. Моя Доктрина улавливала его желания, и они были... громкими. Очень громкими.

— Валака, — произнёс он. Его голос стал ещё ниже, с хрипотцой.

— Да? — я обернулась через плечо, хлопая ресницами. В истинной форме ресницы у меня были длинными и золотыми. Эффект — убийственный.

— Ты делаешь это специально.

— Что именно?

— Провоцируешь меня.

Я выпрямилась и повернулась к нему лицом. Подошла ближе. Ещё ближе. Так близко, что мои огненные крылья почти касались его костяных рогов.

— Я — суккуб, Марбас, — сказала я тихо, почти мурлыча. — Провокация — это моя работа. Я триста лет подавляла свою природу ради мужа, который этого не ценил. А теперь... теперь я свободна. И я вспомнила, кто я. Так что да, я провоцирую тебя. И буду провоцировать. Потому что...

Я сделала паузу. Он ждал.

— ...потому что ты хочешь этого, — закончила я. — Я чувствую твои желания, забыл? Каждый раз, когда ты смотришь на меня, твоя Доктрина вибрирует. Ты хочешь меня, Марбас.

Он молчал. Его алые глаза горели. Четыре рога чуть подрагивали — признак сдерживаемых эмоций. Я положила ладонь ему на грудь. Она была горячей, как печь, и твёрдой, как камень.

— И знаешь что? — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Я тоже этого хочу. Но я не сдамся просто так. Если хочешь меня — заслужи.

Я развернулась и пошла прочь, покачивая бёдрами. Мои крылья рассыпали за спиной каскад искр.

— А теперь давай закончим осмотр места преступления, — бросила я через плечо. — У нас расследование, забыл?

Секунда тишины. Две. Три.

А потом низкий, рокочущий смех.

И в этот момент я чувствовала себя живой. По-настоящему живой. Впервые за триста лет.

И убийца, и Культ Тихого Сна, и расследование — всё это было важно. Но сейчас, в эту секунду, самым важным было другое.

Я нравлюсь ему. Он нравится мне. И эта игра только начинается.

Глава 7. Тренировка соблазнения

Глава 7. Тренировка соблазнения

Марбас

Утро началось неправильно.

Я понял это в тот момент, когда вошёл на тренировочную площадку и увидел Валаку. Она стояла в центре зала, спиной ко мне, и делала вид, что разминается. На ней был тренировочный костюм — тот самый, облегающий, тёмно-синий, — но сегодня он сидел как-то иначе. Более... вызывающе. Или, может быть, дело было не в костюме, а в том, как она двигалась. Плавные, текучие движения, от которых по телу пробегали волны. Она наклонялась вперёд, касаясь пальцами пола, и ткань натягивалась на бёдрах так, что я мог рассмотреть каждый изгиб.

Она знала, что я вошёл. Я был уверен в этом. Она просто не оборачивалась.

— Доброе утро, — произнёс я, подходя ближе.

— О, Марбас! — она выпрямилась и повернулась ко мне с такой невинной улыбкой, что у меня сразу зазвенели тревожные колокола. — Я тебя не заметила. Разминалась.

— Я видел.

— И как тебе моя разминка? — она чуть склонила голову набок, и её волосы золотым водопадом упали на плечо. — Достаточно гибкая?

Я ничего не ответил. Вместо этого я снял верхнюю часть доспеха, оставшись в лёгкой рубашке, и начал расхаживать по залу, размечая зоны для тренировки.

— Сегодня будем работать над скоростью реакции, — сказал я. — Ты хорошо используешь Доктрину, но твоё тело всё ещё отстаёт от магии. Если враг блокирует твоё искажение, ты становишься уязвимой.

— Значит, ты хочешь сделать меня менее уязвимой? — она подошла ближе. — Как предусмотрительно.

— Я хочу, чтобы ты выжила в бою. Это прагматизм, а не...

— ...а не что?

Я не ответил. Она улыбнулась.

Мы начали тренировку. Я атаковал первым — сдержанно, на четверть силы, чтобы оценить её прогресс. Она уклонялась, блокировала, контратаковала. Её движения стали заметно лучше. Три дня тренировок — и она уже двигалась как Бестия, которая не забывала о боях триста лет. Мышечная память возвращалась быстрее, чем я ожидал. Её тело помнило всё — просто ждало, когда разум перестанет мешать.

Но вместе с прогрессом вернулось и кое-что ещё.

Она начала... играть.

Я заметил это на пятой минуте. Она пропускала мои удары не так, как обычно — сгруппировавшись, защищая жизненно важные точки. Вместо этого она изгибалась, уходя от атаки, и делала это так, что её тело описывало в воздухе линии, которые больше подходили для танца, чем для боя. Её бёдра покачивались. Её грудь поднималась и опускалась в ритме, который не имел ничего общего с дыханием уставшего бойца. Её волосы развевались, оставляя в воздухе запах, не запах.

Она делала это специально.

— Ты отвлёкся, — сказала она, проводя серию ударов. — Только что. На секунду.

— Я анализировал твою технику.

— Мою технику? — она изогнула бровь. — Или мои бёдра?

Я заблокировал её удар и перехватил запястье. Она не стала вырываться — вместо этого шагнула ближе, так что её тело почти прижалось к моему. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Её глаза смотрели на меня с откровенной насмешкой.

— Ты покраснел, — прошептала она.

— Я не краснею.

— Краснеешь. Вот здесь, — она коснулась пальцем моего уха. — И здесь, — палец скользнул по скуле. — И вот здесь, — палец остановился на шее, прямо над пульсом. — У тебя пульс частит.

— Это физическая нагрузка.

— А не я ли тому виной?

Она была права. Демоны, она была права. Моя Доктрина Голода внутри меня рычала, требуя... не ассимиляции. Чего-то другого. Чего-то, что я отказывался называть.

— Ты играешь с огнём, — сказал я тихо.

— Я суккуб. Огонь — моя специализация.

Я отпустил её запястье и отступил. Мне нужно было расстояние. Мне нужен был контроль. Я — Владыка Голода. Я ассимилировал сотни врагов. Я поглощал души, судьбы, концепции. Я не могу позволить одной суккубе выбить меня из равновесия.

Но она не отступала. Она шла за мной, шаг за шагом, и её бёдра покачивались в ритме, от которого у меня пересыхало во рту.

— Знаешь, что я думаю? — промурлыкала она.

— Что?

— Я думаю, ты боишься.

— Я ничего не боюсь.

— Боишься. Боишься, что если ты хоть раз позволишь себе расслабиться, твоя драгоценная дисциплина треснет. И тогда ты станешь не идеальным Владыкой.

Она сделала ещё шаг. Ещё. Теперь между нами было меньше метра.

— Даже Владыка имеет право на желания.

Моя челюсть сжалась. Мои руки сжались в кулаки. Я чувствовал, как Доктрина внутри меня мечется, разрываясь между желанием ассимилировать её дерзость и желанием... поддаться.

— Тренировка окончена, — сказал я.

— Нет.

— Что?

— Нет, не окончена. — Она скрестила руки на груди, и её поза стала вызывающей. — Ты сказал, что будешь тренировать меня, пока я не верну свою истинную силу. Но ты не можешь тренировать меня, если сам сдерживаешься. Ты боишься меня, Марбас. Боишься того, что я с тобой делаю.

— Я не...

— Тогда докажи.

Она шагнула ко мне — и это была атака. Настоящая атака. Я едва успел блокировать. Её кулак пролетел в миллиметре от моего виска, и я почувствовал, как воздух от удара обжёг кожу. Она больше не играла — она сражалась. И она была хороша.

Я уклонялся, блокировал, контратаковал. Мы обменивались ударами на скорости, за которой человеческий глаз не уследил бы. Зал гудел от напряжения. Барьеры, которые я поставил, начали потрескивать — Валака вкладывала в удары не только тело, но и Доктрину, пытаясь исказить мои желания, заставить меня хотеть промахнуться, споткнуться, упасть.

Но я тоже не сдерживался. Не полностью, но достаточно, чтобы она почувствовала разницу.

И посреди этого танца я принял решение.

Если она хочет играть — мы будем играть. Но по моим правилам.

Я перехватил её руку — ту самую, которой она только что пыталась ударить меня в горло. Захватил запястье, вывернул, завёл за спину. Она охнула, но не от боли — от неожиданности. Я использовал инерцию её движения и развернул её спиной к себе.

— Ты хочешь играть? — прошептал я ей на ухо. — Давай поиграем.

Она дёрнулась, пытаясь высвободиться, но я держал крепко. Моё тело прижималось к её спине, и я чувствовал каждый её изгиб — лопатки, талию, бёдра. Она была горячей, как печь. Её дыхание участилось.

— Что ты делаешь? — выдохнула она.

— Ты провоцировала меня три дня подряд, — сказал я. — Ты изгибалась так, что любой другой на моём месте уже давно потерял бы контроль.

— И что? — в её голосе всё ещё звучал вызов, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Волнение? Предвкушение?

— И я решил, что тебе нужно преподать урок.

Я не стал трансформироваться — это было бы слишком. Вместо этого я использовал то, что у меня было в человеческой форме: силу, скорость и знание анатомии. Моя свободная рука скользнула по её талии, по бедру — не лаская, а оценивая, как оценивают оружие перед боем. Она вздрогнула.

— Что ты...

— Ты использовала своё тело как отвлекающий манёвр, — перебил я. — Это умно. Но у этого есть последствия.

Я отпустил её запястье, но прежде чем она успела отшагнуть, я подхватил её за талию и легко, как пушинку, перебросил через своё колено. Она оказалась лежащей поперёк моих бёдер, её лицо вниз, её тренировочные штаны натянуты на самой стратегически важной точке её тела.

— Марбас! — в её голосе был гнев пополам с изумлением. — Ты не посмеешь!

— Посмею.

И я шлёпнул её по заду.

Звук получился звонким, почти музыкальным. Она охнула.

— Это за вчерашнее, — сказал я. — Когда ты наклонилась над трупом и выпятила зад ровно на уровне моих глаз.

— Ты не можешь...

— Могу.

Второй шлепок. Она дёрнулась, но я держал крепко — одна рука поперёк её спины, другая свободна для экзекуции.

— Это за сегодняшнюю разминку, — продолжил я. — Ты наклонялась так, что твоя грудь чуть не вывалилась из костюма.

— Это был просто наклон!

— Это была провокация. Ты призналась в этом вчера. «Провокация — это моя работа». Я цитирую.

Третий шлепок. Её дыхание стало прерывистым. Я чувствовал, как её тело реагирует на прикосновения — она не пыталась вырваться. Она просто лежала, вцепившись пальцами в мою штанину, и тяжело дышала.

— А это, — сказал я, занося руку для четвёртого удара, — за то, что ты назвала меня «предсказуемым».

— Я не называла!

— Назвала. В мыслях.

Четвёртый шлепок. Самый сильный. Её спина выгнулась, и с губ сорвался звук — не крик, не всхлип, а что-то среднее между стоном и смехом.

Я остановился. Моя ладонь всё ещё лежала на её ягодице, чувствуя тепло даже через ткань. Мы оба тяжело дышали.

— Урок окончен? — спросил я.

— Нет, — прошептала она.

— Что?

— Я сказала — нет. Ты думаешь, пара шлепков меня остановит? Я суккуб, Марбас. Твоя экзекуция — это... это мило. Но недостаточно.

Я перевернул её. Теперь она лежала на спине поперёк моих коленей, глядя на меня снизу вверх. Её волосы растрепались, щёки горели, глаза сияли. Она выглядела... счастливой? Возбуждённой? Живой?

— Ты хочешь большего? — спросил я, и мой голос был низким, опасным.

— Я хочу, чтобы ты перестал сдерживаться, — ответила она. — Хотя бы на минуту. Хотя бы сейчас.

Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. Воздух между нами искрил.

И я чуть не сдался. Демоны, я был на грани. Моя рука, всё ещё лежавшая на её бедре, дрогнула. Моя Доктрина внутри меня выла, требуя сократить расстояние между нами до нуля.

Но я — Владыка Голода. И дисциплина — это всё, что у меня есть.

— Нет, — сказал я.

— Что?

— Нет.

Я поднял её — легко, как пушинку, — и поставил на ноги. Она пошатнулась, но устояла. Её глаза метали молнии.

— Ты... ты серьёзно?

— Серьёзно.

— После всего, что я...

— Именно поэтому, — перебил я. — Ты заслуживаешь... большего.

Она замолчала. Её гнев сменился чем-то другим — удивлением? Замешательством? Надеждой?

— Чертов демон, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Ты мог бы... мы могли бы... а ты...

— Я знаю.

Она выдохнула, поправила волосы, одёрнула костюм.

— Ладно. Хорошо. Пусть будет «не сейчас». Но я не отступаю, Марбас. Я предупредила тебя вчера: если хочешь меня — заслужи. А пока ты заслуживаешь, я буду продолжать тебя провоцировать. И однажды ты сломаешься.

— Посмотрим.

Она фыркнула, развернулась и пошла к выходу. Её походка была всё такой же плавной и соблазнительной, но теперь в ней появилось что-то ещё — вызов. «Я ухожу, но я вернусь». Так это читалось.

Когда дверь за ней закрылась, я выдохнул. Долгий, медленный выдох, который, казалось, длился целую вечность.

Моё тело всё ещё гудело. Мои руки всё ещё помнили тепло её бёдер. Мои уши всё ещё слышали её прерывистое дыхание.

Я — Владыка Голода. Я ассимилировал армии. Я поглощал души. Я заставлял реальность «забывать», что она реальна.

Но одна суккуба с золотыми искрами в глазах только что чуть не сломала меня голыми руками.

Горгона появилась, как всегда, бесшумно — из тени у входа. В руках у неё был поднос с графином холодной воды.

— Вы забыли выпить воду после тренировки, господин.

— Благодарю.

Она поставила поднос на скамью и задержалась на секунду.

— Госпожа Валака выглядела... довольной, когда уходила.

— Тренировка была интенсивной.

— Разумеется. Что-нибудь ещё?

— Нет. Иди.

Она поклонилась и исчезла. Но перед тем как уйти, я заметил на её губах тень улыбки. Горгона знала. Конечно, она знала. Она служила мне тысячу двести лет и умела читать мои эмоции лучше, чем я сам.

Визуалы . Тренировка

Авторское

Дорогой читатель!

Если ты сейчас читаешь эти строки — значит, ты уже герой, потому что добрался до момента, где автор традиционно начинает канючить 😅 Садись поудобнее, сейчас будет та самая просьба, от которой зависит, взлетит эта книга в топ или останется пылиться на задворках интернет-вселенной.

Представь: книга — это маленький, но гордый звездолёт. Текст написан, двигатели прогреты, сюжет машет тебе из иллюминатора… Но без звёзд и комментариев он так и будет стоять на стартовой площадке, грустно гудя. А алгоритмы площадки — те ещё сороки: они обожают движуху. Чем больше комментариев под книгой, тем громче эти цифровые сороки трезвонят: «Тут что-то интересное! Скорее тащите это в топ!» 📈

Поэтому я пришла к тебе с шуточной, но отчаянной просьбой:

· Влепи звёздочку — не жмись, они нынче не кусаются, зато греют авторскую душу сильнее пледа с оленями. Звезда — это как сказать книге: «Ты супер, держи краба!» 🦀⭐

· Черкани комментарий — любой, даже самое простое «Ахаха», «Автор, ты где такое взял?» или грозное «Где продолжение, я всё прочитал в три ночи?!» Каждый твой коммент — это волшебный пендель, который подбрасывает книгу повыше в рейтинге, где её увидят другие замечательные люди.

Честно: молчаливых читателей я, конечно, тоже нежно люблю (вы загадочны, как ниндзя), но книге от вашего молчания хочется свернуться калачиком и тихонько лечь на дно. Ей нужны ваши голоса! Представь, что ты не просто ставишь звёздочку, а буквально выкрикиваешь в рупор: «Эй, народ, эта история стоит вашего внимания!» 🗣️

Так что давай договоримся: ты мне пару слов, я тебе — мысленное рукопожатие и обещание плясать от радости под каждым новым отзывом. Если оставишь развёрнутый комментарий, будешь считаться почётным соавтором моей радости. А если ещё и друзьям посоветуешь — я, кажется, просто улечу в космос без скафандра от счастья 🚀

Короче, звёзды — наше всё, комменты — наше топливо. Не дай книге замёрзнуть в открытом космосе!

Заранее обнимаю, благодарю и подмигиваю с экрана.

Глава 8. В которой я узнаю, что мой бывший муж — не просто идиот

Глава 8. В которой я узнаю, что мой бывший муж — не просто идиот.

Я выпил воды. Холод помог. Немного.

Затем переоделся, собрал волосы в хвост и направился в свой кабинет. Пора было заняться делом. Расследование не ждало, а вчерашняя засада в Цитадели Агареса дала новую зацепку.

«Демоны Тихого Сна». Нападавший упомянул это название перед тем, как я отпустил его. Я слышал о них раньше — краем уха, как о чём-то маргинальном, не заслуживающем внимания. Группа фанатиков, которые считали, что Геенна слишком шумная, слишком хаотичная, и что истинное совершенство — в абсолютном покое. Я никогда не воспринимал их всерьёз. До вчерашнего дня.

Теперь они убили четырёх Владык. И, возможно, планировали убить пятого.

Я сел за стол и развернул карту Геенны. Четыре Цитадели, в которых погибли Владыки, были разбросаны по континенту без видимой системы. Но если посмотреть внимательнее...

— Они образуют спираль, — сказал я вслух. — Спираль, которая сходится к центру.

Центром был регион, который никто не контролировал — нейтральная территория, где сходились границы нескольких Владык. Включая мою.

— Кто-то расчищает периметр, — пробормотал я. — Убирает тех, кто мог бы помешать.

Я сделал пометку на карте и вызвал Горгону.

— Мне нужны все сведения о Демонах Тихого Сна, — сказал я. — Всё, что есть в архивах. Все упоминания, слухи, донесения. И приведи в кабинет для допросов Барбатоса.

— Бывшего мужа госпожи Валаки?

— Его.

Горгона кивнула и исчезла. Я снова склонился над картой.

Барбатос. Жалкий, никчёмный имп, который умудрился проиграть жену в карты. Но вчера выяснилось, что он общался с двумя убитыми Владыками незадолго до их смерти. Совпадение? Я не верил в совпадения.

Если Барбатос был информатором, то его «проигрыш» мне Валаки мог быть не случайным. Возможно, её должны были внедрить в мою Цитадель как отвлекающий фактор. Или как шпиона. Или как что-то ещё.

Но Барбатос всё испортил. Его жадность — он поставил жену на кон, вместо того чтобы выполнить задание культа. Он сжульничал. И проиграл.

И теперь Валака здесь, со мной. Не как шпион — как союзник.

Ирония судьбы.

Кабинет для допросов находился на минус втором уровне — глубже, чем тренировочная площадка, но выше, чем темницы. Это была небольшая комната с голыми каменными стенами, одним столом и двумя стульями. Никаких орудий пытки — я не использовал физическую боль для получения информации. Моя Доктрина могла сделать гораздо больше, чем любые инструменты.

Барбатоса привели через полчаса.

Он изменился. Сильно. Без глаз — тёмные провалы, затянутые грубой тканью повязки. Без имени — он больше не был Барбатосом, просто «безымянным импом» без прошлого. Его волосы, раньше всклокоченные и грязные, теперь просто свисали тусклыми прядями. Он двигался неуверенно, на ощупь, и двое стражников вели его под руки.

— Садитесь, — сказал я, указывая на стул.

Он сел. Пальцы его рук — грязные, с обломанными ногтями — нервно ощупывали край стола.

— Кто здесь? — спросил он. Голос был хриплым, неуверенным. — Я слышу вас, но я не вижу. Кто вы?

— Тот, кому ты проиграл жену.

Он вздрогнул. Его лицо — бледное, осунувшееся — исказилось смесью узнавания и страха.

— Владыка Марбас... Я... я не хотел... Это была ошибка...

— Замолчи. Ты будешь говорить только тогда, когда я спрошу. Понял?

Он кивнул, сглатывая.

— Ты общался с Владыкой Агаресом за месяц до его смерти, — начал я. — И с Владыкой Вельзевулом за три недели до его смерти. Что ты им продал?

— Я... я не продавал... Я просто...

— Не лги. Я знаю, что ты был информатором. Кто-то платил тебе за сведения о привычках и уязвимостях Владык. Кто?

Барбатос затрясся. Его пальцы вцепились в край стола так, что костяшки побелели.

— Я не знаю! Клянусь! Я никогда не видел его лица!

— Но ты слышал голос.

— Да... да, я слышал голос. Он говорил... тихо. Очень тихо. Как шелест. Как песок. И от этого голоса хотелось спать.

Я замер. «Хотелось спать». Это совпадало с тем, что Валака почувствовала на месте преступления. Желание убийцы — «Хочу, чтобы всё замерло». Покой. Тишина. Сон.

— Что именно ты им рассказал? — продолжил я. — Что ты рассказал обо мне?

— О вас? — Барбатос побледнел ещё сильнее, что казалось невозможным. — Я... я должен был... Мне заплатили за информацию о вас. О вашей Доктрине. О ваших привычках. О том, как вы ведёте бой, как вы спите, что вы едите...

— И что ты рассказал?

— Всё, что знал. Что вы — ассимилятор. Что ваша сила растёт от поглощения. Что вы не пьёте алкоголь. Что вы тренируетесь каждый день на рассвете. Что у вас нет женщин и вы редко покидаете Цитадель.

— Откуда ты всё это знал?

— Я... я собирал информацию. Я имп. Мы слушаем, мы запоминаем, мы продаём. Это наша работа.

Я сжал кулаки. Значит, кто-то собирал досье на меня. И Барбатос был лишь одним из источников.

— А Валака? — спросил я. — Какая роль отводилась ей?

Барбатос задрожал. Его губы тряслись, и он несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем смог ответить.

— Она... она должна была... вас отвлечь.

— Отвлечь?

— Они знали, что у вас нет гарема. Знали, что вы... воздержанны. И они подумали, что если к вам попадёт суккуб её уровня... вы не устоите. Она должна была... сблизиться с вами. Соблазнить. Ослабить вашу Доктрину. А потом они пришли бы за вами.

— Кто «они»?

— Я не знаю! Клянусь! Я общался только с одним демоном — через сны, через видения, я никогда не видел его вживую!. Он говорил, что строит новую Геенну — тихую, спокойную, без войн и хаоса.

— Но ты не отдал им Валаку, — сказал я. — Ты проиграл её мне в карты. Почему?

Барбатос опустил голову. Его плечи затряслись.

— Я... я подумал... что могу получить и деньги, и... и сохранить её. Я должен был просто внедрить её к вам. Но я не должен был ставить её по-настоящему. Я думал, что выиграю. Я всегда выигрывал. Я жульничал — и всегда выигрывал. Но вы... ваша Доктрина...

— Моя Доктрина ассимилировала твою удачу, — закончил я. — Ты проиграл, потому что пытался обмануть того, кто сильнее тебя.

— Да... — прошептал он. — Я всё испортил. Он будет в ярости. Он убьёт меня.

— Он не знает, что ты здесь. И не узнает. Ты останешься в моей темнице, пока я не решу, что с тобой делать.

Я поднялся. Барбатос вцепился в край стола.

— Подождите! Пожалуйста! Я рассказал всё! Отпустите меня!

— Ты проиграл свою свободу, свои глаза и своё имя, — сказал я, не оборачиваясь. — Тебе нечего предложить в обмен на освобождение.

— Я могу рассказать ещё! — закричал он. — О Валаке! О её прошлом! О том, что она скрывает!

Я остановился.

— Что она скрывает?

— Она... она не просто суккуб. Её Доктрина — Искажение Желания — это одна из Древних Доктрин. Тех, что были у Прародителей. Она не просто Бестия, она...

— Я знаю, — перебил я. — Я знаю, кто она.

— Вы не понимаете! Он охотится не только за Владыками! Он охотится за Древними Доктринами! Он хочет собрать их все! Валака — одна из целей! Поэтому её и хотели внедрить к вам — чтобы убить двух зайцев одним ударом! Вас и её!

Я медленно повернулся.

— Он знает, что она здесь?

— Нет... пока нет. Но узнает. Обязательно узнает. И когда он придёт за ней...

— Я буду готов.

Я вышел из комнаты и захлопнул дверь.

В кабинете я сел за стол и уставился в стену. Валака — носительница Древней Доктрины. Я подозревал это, но не был уверен. Теперь уверен. Её сила, её способность читать желания, её уникальная демоническая форма — всё указывало на то, что её Доктрина была не просто редкой. Она была одной из тех, что существовали с начала времён.

Нужно быть готовым.

Я вызвал Горгону и отдал несколько приказов — усилить охрану, активировать дополнительные барьеры, подготовить резервные пути отступления. Затем поднялся в свои покои, чтобы переодеться перед встречей с Валакой.