Полная версия
Глава 1
— Леди Камелия, что же вы? Вставайте! — рядом слышу незнакомый взволнованный голос молодой девушки.
Наверное, скорая? Точно! Ведь я с лестницы упала, стукнулась головой. Но почему леди Камелия?
От её звонкого голоса голову простреливает яростной болью, но я с трудом заставляю себя открыть глаза.
— Может господин ещё передумает и не будет с вами разводиться, — щебечет девушка совсем непонятные вещи, но мне не до них вовсе.
Я лежу на лестнице, явно ударившись головой и блуждающим взглядом пытаюсь оценить обстановку.
Этого точно не может быть. Я недавно переехала в новый дом, конечно, но не помню, чтобы он был королевских масштабов.
— Что? — лишь переспрашиваю у незнакомки в чёрном платье и белом чепце.
— Ваш муж, герцог Артур Грэйхем, может ещё передумает разводиться. И вам не придётся ехать в этот приют.
— Решение уже принято, — низкий бархатный голос раскатывается по всему пространству вокруг меня, властно занимая его и заставляя всё внутри инстинктивно сжаться.
Какая мощь, даже дыхание перехватывает от одной лишь этой фразы. Я вижу, как девушка передо мной тут же белеет, меняется в лице и опустив взгляд в пол приседает в подобии глубокого реверанса.
— Господин, я, простите… После новости о разводе леди Камелия потеряла сознание и стукнулась головой. Я хотела её утешить.
— Если леди Грэйхем нуждается в лекаре, от чего ты его до сих пор не позвала? Или тебе уже не нужна эта работа? Она всё ещё моя жена, пусть формально ей осталось таковой быть всего два часа.
Я ничего не понимаю, но чувствую, что-то нужно делать.
Игнорируя боль и лёгкое головокружение я всё-таки поднимаюсь и развернувшись, встречаюсь взглядом с мужчиной, который судя по всему является пока ещё моим мужем.
Замираю под тяжестью его сурового взгляда, но не собираюсь перед ним кланяться.
— Со мной всё хорошо, пока ещё муж. Не нужно обо мне беспокоиться. Какие вещи я могу взять в приют?
На несколько мгновений в воздухе повисает гнетущая тишина, хотя я не имею ни малейшего представления, что это за место такое, но, похоже, та в чьём теле я оказалась, была из приюта и теперь после развода её туда возвращают. Но об этом я буду думать после.
— Все украшения принадлежат моему роду, но платья моей невесте ни к чему, а потому можешь забрать любые, которые понравятся. Если они уберутся в один сундук. Во второй сундук можешь взять свои нити и ткани для вышивки. Чем-то же тебе там нужно будет заниматься.
Его снисходительный тон вызывает у меня скрежет зубов и отвращение, но я пресекаю в себе этот порыв и лишь мягко улыбаюсь.
— Спасибо, вы так щедры, пока ещё муж. Не могла бы ты проводить меня в комнату собрать вещи? Голова немного кружится, я не хочу заблудиться, — обращаюсь, по всей видимости, к служанке, тщательно игнорируя этого странного и явно опасного мужчину.
Интересно, и чем его это Камелия не устроила, раз он развестись решил?
— Конечно, леди, — несколько раз кивает девушка, но боязливо смотрит в сторону герцога, словно опасаясь выполнять мою просьбу. А я просто следую вперёд.
Судя по положению прежняя хозяйка тела явно спускалась по лестнице во время происшествия, а так как коридор тут прямой, то и заблудиться будет сложно.
Стараюсь держать спину ровно, удаляясь, и вскоре молоденькая служанка действительно догоняет меня и идёт чуть впереди, показывая дорогу.
Хорошо, ведь за дверью сразу ждёт развилка, а за ней – другая. Лабиринт, а не дом. Я едва сдерживаю любопытство, заставляя себя не вертеть головой по сторонам, ведь это выглядело бы странно.
Наконец мы доходим до тяжелой двустворчатой двери, и она осторожно открывает одну из них, пропуская меня в светлую комнату принцессы.
Здесь такие же высокие, как и по коридору, окна, выход на небольшой балкон, огромная кровать с нежным кремовым балдахином и кучей подушек, но сейчас нет времени всё это разглядывать.
— Помоги мне собрать практичные вещи. Нательное бельё, лёгкие и тёплые платья. Только никаких тяжёлых вещей. Нужно уместить как можно больше в сундук.
— А как же шляпки? — растерянно хлопает глазами девушка. — Вы ведь их так любите.
— Сомневаюсь, что в приюте мне понадобятся шляпки, — холодно отзываюсь я. — Давай приступим. У нас всего два часа на сборы.
— Да, госпожа, — кивает она и открывает двери гардеробной.
— Обувь тоже нужно хотя бы по одной паре на сезон, — добавляю уже вслед служанке. Неловко так к ней обращаться, но я даже имени девушки не знаю.
Вскоре в комнату приносят два сундука и на сердце становится чуть легче. Они достаточно объёмные, чтобы вместить себя много вещей.
— Подскажи пожалуйста, ты не знаешь, где у меня хранятся все остальные нити, кроме тех, которыми я пользуюсь обычно? В голове такой туман, — делаю вид, что мне снова становится слегка дурно.
— Конечно, леди! — восклицает она. — Вы пока присядьте, я сейчас для вас всё подготовлю.
Кончено, немного неловко её обманывать, ведь бедная девушка искренне старается помочь своей госпоже, но сейчас она единственная, кто может мне помочь.
Присев на небольшой диванчик, я ожидаю совсем недолго. Проворная служанка приносит несколько корзин нитей и рулон прозрачной ткани, которую, судя по всему, бывшая хозяйка тела использовала в качестве фона для своих работ.
Сердце наполняется щемящим теплом от увиденного. Мой внутренний ремесленный хомяк переполняется восторгом от количества и качества нитей.
Также она приносит шкатулку с набором игл и изящными ножницами внутри и квадратные деревянные рамы, видимо, используемые в качестве пялец нескольких размеров.
К сожалению взять я смогу не всё, а потому приходится тщательно подбирать оттенки, мысленно прощаясь со схожими мотками.
За этим занятием я даже не замечаю, как проходит время.
Дверь раскрывается с такой стремительностью, что я даже не успеваю среагировать.
— Кира, оставь нас, — обращается пока ещё муж к служанке и она, бросив все приготовления, поспешно покидает комнату.
Артур за пару шагов преодолевает расстояние между нами, да я понять не могу, что с ним не так. От прежней собранности, что я видела на лестнице, не остаётся и следа. Мужчина нависает надо мной, пристально вглядываясь в мои глаза.
Мне даже приходится откинуться на спинку, чтобы не разрывать контакта. Это длится несколько мгновений, но моё сердце ускоряется, словно пытаясь обогнать само себя.
Странная давящая аура исходит от этого мужчины, но я не собираюсь ей поддаваться.
И тут…
Оперевшись рукой о спинку дивана возле моего плеча он впивается в мои губы. Требовательно. Жёстко. Так яростно, что всё тело словно пронзает разрядом электричества.
Глава 2
Я не успеваю ни подумать, ни среагировать, ни вообще как-то отстраниться. Лишь удивлённо распахиваю глаза, чувствуя, как румянец разливается по моим щекам.
Артур отстраняется раньше, чем я успеваю упереться ладонями в мощную грудь мужчины, чтобы его оттолкнуть.
— Какая же ты, оказывается, хорошая актриса, Камелия, — почти выплёвывает герцог, яростно глядя в мои глаза.
Распрямляется во весь свой огромный рост и оглядывает окружающие меня нити.
— Всегда любила свои вышивки больше меня. И теперь, вижу, невероятно счастлива от того, что позволяю тебе забрать всё это с собой. Какая же ты, оказывается, расчётливая, корыстная женщина.
Каждое слово остриём впивается в моё сердце. Я не понимаю за что он так ведёт себя со мной. Не понимаю к чему эти оскорбления. Но от чего-то я начинаю чувствовать свою вину.
— Мы ещё женаты, а у вас, мой пока ещё муж, уже имеется невеста. Вероятно, вы дождаться не можете, пока я уеду в приют, — мне страшно смотреть ему в глаза, внутри всё сжимается от какой-то иррациональной паники перед этим мужчиной.
Возможно прежняя хозяйка тела действительно его боялась, словно ядовитого дыхания. Но я не она. Я – Анна. И пресмыкаться перед этим мужчиной, который вдруг почему-то решил выгнать свою жену в приют, я точно не собираюсь.
— Всё сказала? — цедит он сквозь зубы, сверлит взглядом, но я не покажу ему, что всё это на меня действует.
— Вы слишком близко для без пяти минут чужого мужчины, — заставляю свой голос звучать уверенно.
— Чужой, — повторяет он с беззвучной яростью во взгляде. — Значит всё это время ты делила постель с чужим мужчиной?
От его тона по спине пробегает липкий холодок, заставляющий всё сжаться, сердце окутывает паутина страха.
— Зато вы явно нашли ту, кто в вашей постели станет своей.
Тишина после моих слов становится настолько густой, что, кажется, вот-вот и её можно будет потрогать руками. Герцог смотрит на меня пристально, неморгающим взглядом, а затем молча разворачивается и покидает мою комнату.
Служанка, явно слышавшая весь разговор, вихрем врывается обратно. Бледная, как полотно ткани для вышивания.
— Госпожа, как же так, — Кира падает на колени передо мной и громко всхлипывает. Её глаза наполняются искренней влагой, от чего на сердце появляется щемящее чувство.
Сразу видно, кто из этих двоих действительно хорошо относится к леди Камелии.
— Как? — спокойно спрашиваю у неё и беру руки девушки в свои, отмечая, какие же у Камелии по сравнению со служанками изящные нежные кисти и пальцы. — Вставай, не нужно стоять передо мной на коленях.
— Вы ведь могли попросить герцога оставить вас в поместье, сказать, что беременны. Если бы вы заплакали или молили его оставить вас, господин точно согласился бы. Он ведь когда-то взял вас в жёны.
— Зачем? — коротко прерываю её бурный поток слов, который девушка сейчас явно не контролирует.
— Так ведь говорят в приюте изгнанных жён хуже, чем в тюрьме, — её глаза округляются от ужаса. — Девушки там чахнут за год или два. Слабеют, умирают… Леди, вам туда никак нельзя! — наконец восклицает она.
Визуалы
Дорогие читательницы! Мы приветствуем вас в нашей новой истории. Принесли вам показать визуалы, которые нас вдохновляют на эту историю. Посмотрите, какая красота!
Как вам наши герои?
И если вам нравится история, то очень надеемся на ваши звездочки и комментарии. Они заставляют наших музов творить, буквально окрыляют!
Глава 3
— Не переживай, — мягко улыбнувшись, заглядываю в глаза служанке и понимаю, что дрожь и испуг от поцелуя наконец проходят при виде этой несчастной девушки. — Не будем сдаваться раньше времени. К тому же мой пока ещё муж позволил мне взять с собой всё для рукоделия, даже выбрать разрешил.
— Зря вы так, леди Камелия, — несколько обиженно произносит она, опустив взгляд. — Зачем вы так называете господина? Это ведь для него оскорбительно. Если бы вы были чуть мягче и вели себя с ним как любящая жена он, возможно, передумал бы.
— А он ведёт себя как любящий муж? — в ответ интересуюсь я прямо, глядя в глаза Киры.
Даже по молчанию, что повисает в комнате, становится понятен ответ на мой вопрос.
— Но, госпожа, — едва заставляет возразить себя служанка. — Его светлость не обязан вас любить.
Не удержавшись, слегка приподнимаю бровь в изумлении. Интересные у них здесь порядки. Я едва заставляю себя во всём этом разобраться, а не судорожно искать выход из этого мира, ведь раз уж оказалась в теле другой, значит, вряд ли вернуться к себе домой получиться.
А потому выбираю тактику осторожного наблюдения, хотя внутри бушует целая буря разных эмоций.
— Если муж не любит меня, а я его, то, возможно, развод это единственный разумный выход в сложившейся ситуации, — пожимаю я плечами, словно совсем не переживаю.
Я, конечно, переживаю. Правда, совсем по другому поводу. Что это будет за приют изгнанных жён? Почему его так назвали уже становится понятно, но почему бы не вернуть жену её родителям? Или у бедняжки их нет? А если спрошу, то буду выглядеть совсем странно, такое на лёгкий удар головой списать точно не получится.
— Нам нужно скорее собираться, — напоминаю служанке и решаю, что переодеться в дорогу тоже не помешает. — И подготовь для меня дорожное платье.
Девушка лишь обречённо кивает, словно это её отправляют в этот приют, а не меня.
Закончив сборы, Кира выкатывает ростовое зеркало в позолоченной резной раме и я замираю, впервые увидев ту, в чьём теле я, похоже оказалась.
Камелия довольно высокая, со светлыми волосами, спадающими мягкими волнами и открытым, но весьма отстранённым взглядом.
Что скрывает печальное и усталое лицо незнакомки, которая смотрит на меня? Что она пережила в этих стенах? За что мужчина, которому она доверила жизнь, теперь разводится с ней?
Пока слишком много не понятно. Кира помогает мне переодеться и как только она затягивает переднюю шнуровку на платье, что, кстати, весьма практично ведь такую смогу развязать и я, дверь отворяется.
Четверо мужчин под командованием моего мужа забирают набитые вещами и нитями сундуки, а он лишь пристально смотрит на меня всё это время, не сводя тяжёлого взгляда.
Сердце вновь начинает биться сильнее, а на щеках проступает предательский румянец, но я слегка обмахиваюсь рукой.
— Жарко, — тихо произношу я. — Кира, проводишь меня к карете? — смотрю на девушку, но сознание тут же пронзает громогласный уверенный возглас:
— Я сам.
Сердце падает куда-то вниз живота, я делаю над собой усилия, чтобы улыбнуться не слишком жалобно.
— Что вы, — выдыхаю я. — Наверняка у вас найдутся дела поинтереснее. Ваша невеста, вероятно, прибудет сюда уже сегодня?
Его глаза сужаются до узких щёлочек, будто я попадаю точно в цель.
— Пока ты на территории моего дома, ты моя жена. Как только покинешь стены поместья, перестанешь таковой быть, — зачем-то рассказывает он.
Неужели и правда думает, что я передумаю? Вот уж! Не хватало мне только добровольно в замужестве с чужим мужчиной оставаться. А ведь ещё и невеста уже имеется.
— Карета уже готова? — с вызовом интересуюсь я, вспоминая, как Кира рассуждала о том, какую карету для этой поездки подберёт для меня его светлость.
— Да, — тяжело произносит он и предлагает мне локоть.
Я немного медлю, но всё-таки принимаю этот странный жест для того, кто провожает бывшую жену в приют.
— Камелия, ты понимаешь, что мне нужен наследник, — почти в самом конце нашего безмолвного пути с тяжестью выдыхает мужчина. — Ты за десять лет брака так и не смогла его подарить.
Поджимаю губы, ощутив глубокую жалость к настоящей Камелии.
— Следующую жену попробуйте любить, вдруг получится, — не могу сдержать язвительного комментария по этому поводу, даже не глядя в его сторону.
После открывшихся событий понимаю наконец, что происходит, пусть и не в полной мере. Но мне становится гадко от его присутствия рядом.
Впрочем, даже в нашем мире множество разводов случается потому, что семья не могла завести детей. А по раздельности как-то получается.
Может и сейчас именно такой случай?
Десять лет… Даже если предположить, что Камелия вышла замуж в восемнадцать, значит мне примерно двадцать восемь. Что ж, судьба или кто такое вообще мог со мной сотворить, явно подарила мне второй шанс.
Ведь я в свои сорок уже отчаялась обрести семейное счастье, а мой развод был в двадцать восемь ровно по той же причине, по которой Камелия сейчас отправляется в приют. Правда мой благоверный прежде чем развестись обеспечил себе железобетонный аргумент. К моменту нашего развода его пассия уже ходила с приличным таким животом.
Отгоняю нахлынувшие воспоминания и с лёгким сердцем встречаюсь взглядом с Кирой. После этого разговора боль прошлой жизни накладывается на потаённые переживания и обиду Камелии и я с предельной ясностью осознаю, что мне нечего делать в этом доме.
Так, Анна Барцева, переехав в новый дом, чтобы начать жизнь, становится Камелией Грэйхем. Только убиваться я не буду на этот раз. Мужчина чужой, мир другой.
Поехали смотреть, что за приют меня ждёт, и как оттуда выбраться. Не могу же я упустить такую великолепную возможность – начать с нуля в новом мире?
Да ещё и тело куда моложе.
— Господин выбрал для вас лучший экипаж, — словно уговаривая меня остаться шепчет Кира, помогая мне взобраться по качающейся подвесной ступеньке.
— Береги себя, — улыбаюсь я в ответ, решив оставить её слова без ответа.
Так называемый лучший экипаж ни в какое сравнение не идёт с машинами. Как только он трогается, я понимаю всё неудобство этой конструкции. Трясёт так, что и правда, только корсет может удержать внутренности на своих местах.
Но покидаю я это место с ясным разумом и уверенностью в том, что плыть по течению на этот раз я не собираюсь. Нужно брать всё в свои руки и лишь тогда можешь обрести счастье.
Дорога длится так долго, что я успеваю передумать обо всём. Пейзажи за окном не слишком интересные. Обычные поля, обычные леса и дорога. Смотреть особо не на что. Почти сразу я замечаю, что мне в дорогу была собрана корзинка с выпечкой и глиняным сосудом с каким-то компотом, но понимаю, что мой желудок после такой встряски просто не способен принять в себя хоть что-то.
А потому весь путь остаюсь голодной. К месту назначения карета прибывает, когда вокруг уже сгущаются ночные сумерки.
Чуть поежившись от прохладного воздуха, окутавшего меня, как только я ступаю на влажную землю, осматриваюсь по сторонам.
А это точно приют? Больше похоже на старую лечебницу для умственно несчастных, да ещё и на болотах.
Глава 4
Но стоит мне зайти внутрь, как я сразу же ощущаю, воздух внутри здания еще тяжелее, чем снаружи. Кажется, им можно дышать, но только один раз, второй уже не получается. Здесь пахнет сыростью и плесенью, от чего мне сразу же становится дурно.
Меня встречает, по всей видимости, хозяйка приюта. Ею оказывается дородная женщина в сером платье, с туго стянутыми в пучок волосами и лицом, на котором вместо улыбки нарисована её карикатура.
— Леди Камелия Грэйхем? — спрашивает она деловито, без всяких приветствий.
— Добрый вечер, да, это я, — произношу в ответ, но не успеваю больше ничего сказать.
— Добро пожаловать в наш приют, милочка, — она снова улыбается, но в глазах нет ни грамма тепла. — Здесь вы наконец сможете отдохнуть от всех житейских тревог.
“Да уж, так себе отдых от тревог!” – думаю я, глядя на стены коридора, по которым тонкими зелёными прожилками и размытыми грязно-серыми пятнами тянется плесень.
Отсюда сбежать хочется как можно быстрей и как можно дальше. Но я молчу. По крайней мере, пока.
— Следуйте за мной, — явно упиваясь своим положением произносит женщина и ведет меня по длинному и, кажется, бесконечному коридору.
Под ногами в тусклом освещении я едва могу различить каменные плиты, а на стенах, судя по пятнам, когда-то висели гобелены, но теперь они сползают, как старые мокрые тряпки, и источают запах затхлости.
Сырость будто обволакивает кожу, проникая под платье.
— Здесь у нас всегда свежий воздух, — сладко замечает женщина, заметив, как я поёжилась от пробирающего до костей противного холода.
— О да, чувствую! — Киваю я, едва пытаясь сдержать ядовитое замечание, всё-таки это место должно стать мне домом, но оно всё равно вырывается. — Прямо бриз с кладбища.
К счастью, женщина, даже не представившаяся мне до сих пор, оставляет это без ответа.
Комнату мне выделяют небольшую, с низком потолком и маленьким окошком где-то наверху, куда я даже заглянуть не могу. В голову невольно лезут сравнения с тюремной камерой, разве что решеток на окнах нет. Постель застелена белыми простынями, но на ощупь они оказываются грубыми и влажными.
– Сырость, – озвучиваю я вслух, то что вертится на языке.
– Ах да, это бывает, – с готовностью откликается хозяйка приюта, складывая на животе руки, – Здание старое, но вы привыкнете! Главное – сохраняйте покой в душе и благодарность. Ведь ваш муж обошелся с вами весьма благородно, разрешив доживать вашу жизнь тут.
Меня едва не передёргивает от этого комментария, но я пытаюсь сохранить лицо. Женщина садится на стул, с таким видом, словно это трон, а она тут – королева, рассказывающая мне об обычаях этого места:
— У нас строгий, но правильный распорядок: подъём в шесть, общий завтрак, потом прогулка в саду, ведь свежий воздух творит чудеса. Затем рукоделие или библиотека, обед, отдых и вечернее чаепитие, после чего все должны разойтись по комнатам и отойти ко сну. Мы любим порядок, леди Камелия. Порядок это залог спокойствия.
— И благодарности, — язвлю я.
Но она не понимает моей язвительности. Кивает словно монаршая особа:
— И благодарности!
Потом она показывает мне библиотеку, маленькую, с пыльными полками и потрепанными книгами с пожелтевшими страницами. Половина здесь сборники проповедей о смирении неизвестной мне религии, а другая половина оказывается старыми любовными романами, зачитанными буквально до дыр. Даже их названия читаются с трудом.
— Дамы находят в книгах утешение, — поясняет хозяйка.
— Конечно, — киваю я. — Особенно в тех, где героиня умирает от тоски.
Больше смотреть тут нечего. Я успеваю увидеть общий обеденный зал, но он пуст, ни души, лишь длинные столы и деревянные скамьи вдоль этих столов. Наверняка для бывших жён это то еще испытание – сидеть на скамье, куда еще усесться в длинном платье – та еще задачка.
— Обед давно закончен, леди, — бросает мне кухарка, которая с удивлением обнаруживает меня в обеденном зале. — Мы всегда подаем его в одно и то же время. Кто опоздал, тот остался без обеда. А ужина не предусмотрено. Только вечерний чай, но его леди сами уж делают.
Я молча киваю, и спешу к выходу. И вот тут меня ждет сюрприз!
Хозяйка спешит мне навстречу по коридору, чуть не сбивает меня с ног:
— Леди Грейхем! Вот вы где! А я вас ищу! К вам маман ваша изволила пожаловать!
— Маман? — переспрашиваю я, удивляясь. Раз я отправлена в приют после замужества, разве есть мои родители? Я уж было подумала…
Так я, оказывается, не так одинока в этом мире! Стоило мне приехать в приют, как через час за мной приехала родственница. Возможно сейчас все разрешится! Поеду домой к родителям, раз муж выгнал из дома.
— Она вас ждет на улице, не желает заходить, все-таки тут слишком сыро у нас и не подобающе для дамы высшего света. — суетливо поясняет хозяйка, — пойдемте, я провожу вас.
Я хмурюсь, начиная подозревать неладное. Но мои подозрения оказываются слишком обманчивыми. Матушка встречает меня в беседке в саду. На ее лице написано отвращение и злость, насколько я могу судить в неровном свете редких фонарей.
Она, похоже, еле сдерживается, чтоб не начать кричать и просто шипит, будто ядовитая змея:
— Что ты натворила? Неужели нельзя было сохранить брак? Родить дитя дракону?! Ты поставила всю нашу семью под удар своим поведением! Хорошо, что твоя сестра жила с тобой под одной крышей в замке герцога Грейхема, и не упустила этой возможности стать его невестой. Теперь она будет леди Грейхем, а ты должна отказаться от титула и от фамилии!
********
Глава 5.
Моя… сестра?
В одно мгновение у меня словно выбивают из груди воздух. Я не знаю ни женщину передо мной, ни мою сестру которая, оказывается, жила всё это время с нами под одной крышей. Но зато отчётливо ощущаю глубокую печаль, ненависть и жгучую ярость, которые смешиваются в один безумный коктейль, бегущий по моим венам.
Так и хочется высказать прежней хозяйке этого тела, какого она вообще творит?
Но спрашивать не с кого. А ответа ждут от меня.
— Если бы это потребовалось, мой бывший муж сам бы забрал у меня фамилию, — я стараюсь изо всех сил держать лицо перед этой незнакомкой, к которой я пока не питаю чувств, кроме неприязни.
Неужели настолько ценен этот брак, что она даже вторую дочь отправила в логово этого мужчины, чтобы если что, да получилось?
— Амелия достойна этого не меньше тебя. Нужно было изначально подождать, пока наш нежный цветочек наберётся сил и очарует этого господина. А тебя нужно было выдать замуж за какого-нибудь старика, да поскорее.
После этих слов, брошенных в пылу ярости, у меня пропадает любое желание общаться с той, кого Камелия когда-то называла мамой.
Сердце сжимается от боли, как так вообще можно поступить с собственным ребёнком?
Но я окидываю взглядом ту, что стоит передо мной и в голове мелькает догадка. Возможно, Камелия ей не родная. А вторую дочь называл отец.
— Прошу вас больше не навещать меня, матушка, — холодным голосом произношу я и разворачиваюсь, чтобы она не успела увидеть влагу, заполнившую уголки моих глаз.
Пусть я не знаю её, пусть она сказала столько неприятного, всё-таки это часть семьи прежней Камелии. И жестоко вот так её отвергать.
