Спор на истинную

Мне нестерпимо хочется узнать хоть что-нибудь о моём лесном брюнете. Фу-ты, передёргиваю плечами. Как это я его назвала своим? Пусть даже в мыслях. Как бы спросить, так чтобы не выдать свой интерес. А то еще подумает чего. Не буду же я объяснять, что именно произошло.

Хм, попробуем вот так:

— А кто это у вас в компании за главного?

Петра хмыкает:

— Ты про Маркуса? Что, запала?

Поспешно оправдываюсь:

— Нет, с чего ты взял? Маркус – это который брюнет?

Улыбка на лице Петры отчего-то гаснет. Он тянет:

— А, этот… Не, это –Дориан. А у нас главный рыжий Маркус.

Ум, значит Дориан.

Не поняла с чего такая перемена настроения у Петры, но выяснить не удаётся потому, что его улыбка снова возвращается. И даже становится гораздо шире, он расправляет плечи и приосанивается, выпячивает грудь. Но смотрит не на меня.

Слежу за его взглядом. А нам навстречу идут две стройные высокие девушки –обе красавицы, как с картинки. И между ними яркий контраст –одна платиновая блондинка, почти такая же, как я. Мне кажется, я капельку темнее.

А вторая девушка, вообще – загляденье, с огненно-рыжей копной волос. Её красота особенная, просто завораживает. На ум приходит сравнение с драконицей –всем вышла – осанкой, походкой, статью. Внутри у меня всё замирает – я ненавижу драконов и очень боюсь.

Заметив внимание Петры, девушки перешёптываются и смеются. Они полны радости и жизни. Понятно, они учатся в академии, и всё у них прекрасно. Я тоже хочу быть такой –счастливой и беззаботной, и в компании близких подруг. Но разве они захотят дружить со мной? Сразу видно, насколько девушки богаты. Моё платье и близко не сравнится с их вычурными стильными нарядами. Стыдливо прикусываю щёку, чтобы не выдать своих чувств.

Когда мы равняемся, Петра перестаёт дышать и приоткрывает в восхищении рот.

А девушки всё смеются:

— Добрый день, Петра! — они прекрасно понимают, какое производят впечатление на бедного парня с отвисшей челюстью. Так и не дождавшись ответа, они обращаются уже ко мне:

— Добрый день! Удачи с поступлением.

Я сглатываю и искренне благодарю:

— Спасибо.

Рыжая девушка подмигивает на прощанье и проплывает мимо. А Петра провожает её завороженным взглядом и поворотом головы.

Я же так опоздаю на регистрацию.

Хватаюсь за свою сумку, пытаясь вырвать из рук растерянного парня. Он отрывается от девушек и поворачивается ко мне. А я захлопываю ему ладошкой рот за подбородок.

— Петра, очнись. Я спешу.

Он трясёт головой, стряхивая наваждение:

— Да, да, я провожу, — он просто светится от счастья: — Ландия поздоровалась со мной. И улыбнулась. Вау!

— А кто это?

— Ландия –мечта любого парня в академии, — вздыхает Петра словно барышня. — Но куда мне до неё. Она же дочка Архимага –наполовину драконица.

Внутри всё холодеет. Вот они какие –драконы. Не зря мне на ум пришла такая же мысль. Всё-таки драконы выделяются среди людей. Хотя, и так похожи.

Не зря мне на ум пришла такая же мысль. Всё-таки драконы выделяются среди людей.

Мне хочется так много расспросить, но мы уже подходим к воротам административного корпуса.

Я успеваю вписаться в списки желающих пройти отбор в последнюю минуту.

Всем спасибо за внимание. Большая просьба, если читаете и вам нравится, но вы еще не поставили звездочку, тыкните на старнице книги. Автору будет безумно приятно. (с ПК-версии это кнопка "МНЕ НРАВИТСЯ") ❤️

Обнимаю! Отличного всем дня))) и любви)))❤️❤️❤️

Глава 5

Просторный холл академии заполнен народом. Куча людей приехали попытать счастья и поступить на несколько оставшихся мест.

Сердце уходит в пятки. Магинечка родная, а что мне делать, если не получится?

Нет, я обязана пройти отбор. Не время сомневаться.

Забиваюсь на скамейку, куда-то в уголок под лестницей, подальше от посторонних глаз.

Надо собраться. Сейчас не буду думать о том, что делать дальше. Сейчас главная задача –сделать всё, что могу. Расстраиваться буду потом.

Единственное, что может хоть как-то мне помочь –глубокая медитация.

Ещё раз окидываю взглядом холл из своего укрытия. Магинечка! Драго милостивый, единый в трёх лицах, умоляю, помоги.

Моя фамилия в конце списка. Пока всех вызовут, у меня есть время. Мне надо сделать всё возможное, чтобы хоть как-то восстановиться резерв.

Захлопываю глаза, стараюсь выгнать из головы посторонние мысли, стараюсь погрузиться внутрь себя. Дышу. Медленный вдох… И еще медленнее выдох.

Кретин поганый, наглый придурок.

Я даже медитировать из-за него не могу. Перед глазами так и всплывает нахальная ухмылка. И чёрные волосы, которые спадают ему на глаза. Отгоняю непрошенный образ. Дышу…

Вдруг вздрагиваю от того, что кто-то чуть ли не орёт над моим ухом:

— Ты чё расселась? Давай, руки в ноги и бегом к распределителю на замер потенциала.

Распахиваю глаза, так и не погрузившись в медитацию.

Надо мной снова нависает наглый брюнет, упёр руки в бока, сверлит тёмным взглядом.

— Отстань от меня. Сгинь. Сколько раз повторять? — захлопываю глаза обратно, пытаюсь вернуться к медитации, но прямо кожей чувствую противного парня, решившего портить мне жизнь.

Вот же, привязался, и достаёт. Чуть приоткрываю глаз, убедиться –всё еще стоит. Мне, конечно, приятно его внимание. Но это чересчур.

Ни о какой медитации теперь и речи быть не может. А мне так необходимо восстановить потенциал. Сейчас будет замер, и я с треском провалюсь. И этот придурок мешает сосредоточиться. У меня еще есть время –ведь, моя фамилия почти последняя в алфавите.

Из размышлений вырывает резкий толчок. Кто-то хватает меня за плечо, рывком поднимает с диванчика, на котором я так удобно устроилась и встряхивает.

— Очнись, очередь пропустишь.

Уже открываю рот, чтобы вывалить кучу ругательств, вертящихся на языке, но слышу неожиданное:

— Ашара Хамал, последний вызов. Третье предупреждение. Пройдите к стойке регистрации на замер потенциала.

Голос, усиленный магически, разносится под потолком просторного холла академии, отражается от стен и пугает осознанием. Это же моя фамилия. И, да, они вызывают в алфавитном порядке. Только по именам, а не по фамилиям, как я ожидала.

Дыхание перехватывает –я не чувствую в себе сил показать даже то, на что я способна. В таком ослабленном состоянии, я и свои шестьдесят пять обычных пунктов не покажу.

Ну, как говорит милый братец –«либо пан, либо пропал». Не попробую, не узнаю.

Мысли проносятся скоростным калейдоскопом. На секунду я даже забываю про парня, так и удерживающего меня за плечо. Но он решает о себе напомнить, вцепляется железными пальцами еще сильнее и тащит за собой.

— Пусти! — похоже, это становится нашим привычным разговором.

Я спотыкаюсь, и лечу носом в пол. Ну, как лечу? Это тело собралось распластаться у некоторых под ногами. А эти некоторые так крепко стиснули плечо, что не оставили возможности упасть. Еще и за талию перехватили, удерживая от падения.

Опять заладит, что он спас?

Рука, перехватившая за талию, вдруг нежно прижимает к мужскому телу, но только его голос раздражён:

— Осторожней, неуклюжая растяпа, — еще и шипит над ухом.

Я задираю голову и вижу, как кривятся красивые черты. И тут же вспоминаю, куда я направлялась. Ведь, он же сам меня туда тащил.

— Сойди с моей ноги, — процеживает сквозь сомкнутые зубы.

Я опускаю глазки долу и понимаю, почему мне так неудобно и, как-то неустойчиво стоять. И, правда, я отдавила ему ногу.

Ну, почему он так безмерно злит? Я бы сказала даже бесит.

— А нечего меня опять лапать!

Толкаю в грудь, он неожиданно отпускает руку, которой так нежно прижимал. Вот, как он может быть такой грубый и неотёсанный, когда его прикосновения так нежны и отключают мозг?

Да, что со мной происходит? Я снова думаю не о том. И злюсь сильнее.

Он словно считывает мои мысли, насмешливо ухмыляется:

— Лети скорее, птичка. А то пропустишь очередь.

Я разворачиваюсь и припускаю, что есть мочи, только этот высокомерный старшекурсник еще и ускорения мне придаёт. Чувствительным шлепком по мягкому месту. Кретин. Не собираюсь оборачиваться. Только шиплю сквозь зубы и закипаю о невысказанных эмоций.

А в спину догоняет его:

— Вот так-то лучше. Злость разгоняет магический потенциал.

Да, неужели? Потом опять будет настаивать на благодарностях? Да, в жизни не поверю, что он специально сейчас себя так вёл, чтобы помочь. Он себя так ведёт с самого начала.

Хотя, я, действительно, ощущаю магический всплеск. Намного более реальный, чем после моей горе-медитации, которая так толком и не удалась из-за того, что времени не хватило.

До стойки регистрации остаётся один шаг, когда противный голос вновь разносится по холлу:

— Ашара Хамал отсутствует. Следующий кандидат…

Рывком подскакиваю к администратору, и падаю грудью на стойкую, а неосторожным взмахом руки, выбиваю у говорящего усиливающий голос артефакт.

Сдуваю прядку с глаз, запыхавшимся голосом сообщаю:

— Я здесь. Хамал. Ашара Хамал.

Грузный мужчина с проседью на висках и заплывшими, но добрыми глазами показывает ими на зеркальную поверхность стола перед собой:

— Приложите руку.

А у меня пересыхает в горле и время замирает, и воздух становится таким вязким, что не могу вдохнуть. Уже? А вдруг у меня не получится?

Внезапно даже злость на вредного старшекурсника куда-то испаряется, обнажая скрытый страх. Мне нельзя провалиться. Мне надо хорошенько спрятаться и дождаться брата. Я не понимаю, что у него происходит. Он не успел ничего объяснить. Только то, что эта Академия –единственное место, где я могу дождаться его в безопасности.

Рука отказывается двигаться, да и на ногах едва ли получается устоять. Они внезапно становятся ватными и норовят подкоситься в самый ответственный момент. Я наваливаюсь всем телом на стойку, стараюсь сделать это незаметно, но удержаться на ногах и не свалиться.

Я вижу, что администратор шевелит губами. Он обращается ко мне? Соберись, Ашара! До меня доходит смысл:

— Идентификация личности, милочка, для начала.

Малюсенькая передышка немного успокаивает страх. Собираю волю в кулак, рывком протягиваю руку, прикладываю к зеркалу ладонь.

— Чуть сильнее, — командует мужчина.

Послушно нажимаю. Высвечивается моё имя.

Администратор кивает, что-то отмечает в бумагах. Затем на секунду отрывается:

— Еще раз, Ашара Хамал.

Я так перепугалась, что не понимаю, что он от меня хочет. Сердце в груди стучит сильнее, нагнетая напряжения. Сейчас меня попросят измерить потенциал. Я трушу. У меня ничего не выйдет!

Видя мои округлённые глаза, администратор поясняет по слогам, как для тупых:

— Прикладываем руку еще раз.

Я машинально слушаюсь, не успевая сообразить, что в этот раз как раз и происходит тот замер, которого я так боюсь.

Но, дело сделано, я наблюдаю за шкалой с отметкой, которая постепенно ползёт вверх. Всё. Это происходит. Теперь бояться поздно.

Пятьдесят пунктов.

Давлю сильнее. Этого мало.

Как же медленно ползёт шкала. Меня же не заставят убрать руку? Я смогу. Усиливаю давление ладони. Шестьдесят один.

Что говорил брюнетистый красавчик? Злость может приподнять потенциал? Даже в моём ослабленном состоянии?

Я стискиваю зубы, когда вспоминаю выходки наглеца. Особенно момент, когда он кинул меня на поляне в одной сорочке, и забрал платье, уверенный, что мне больше нечего надеть. Придурок. Неужели, он реально допустил бы, чтобы я так опозорилась? Перед всей академией?

«Шестьдесят три» показывает на шкале. Мало.

Ведь, дома, у меня совсем немного не хватало до семидесяти! Уж, шестьдесят семь, спокойно получалось.

«Шестьдесят пять» и всё, и администратор открывает рот, чтобы остановить замер. А меня сковывает холодным ужасом изнутри. Мои шансы поступить тают прямо на глазах –а нет, это тает, в смысле размазывается картинка перед глазами, на которые наворачиваются слёзы отчаяния.

Лицо администраторы расплывается, и сама стойка регистрации и холл со зрителями вокруг.

А сбоку, к администратору кто-то наклоняется, отвлекая.

Хватаюсь за последнюю соломинку, за последние секунды, вжимаю ладонь так, что кажется, сейчас под нею треснет хрупкая зеркальная поверхность. Внезапно ощущаю что-то странное. Как будто кто-то касается моей руки, вливая силу.

Смаргиваю. Привиделось.

Нет. Столбик растёт, а я чётко ощущаю чужое влияние. Моргаю чаще, отгоняя пелену, оглядываю толпу вокруг. Пока не утыкаюсь в знакомый тёмный взгляд. Брюнет стоит поодаль, и между нами шмыгают люди, но он смотрит лишь на меня, не отрываясь.

Впервые я вижу такой серьёзный взгляд –его лицо напряжено: губы плотно сжаты, даже побелели, нахмуренные брови сведены, на лбу залегла складка.

Звон на панели стойки прерывает игру в гляделки. Шкала пробила отметку в семьдесят пунктов.

Глава 6

Дориан

Ну, что ж, пора действовать.

Пялюсь в спину сладенькой девушке, которую провожает Петра. Понятно, простачку ничего не светит, но как-то всё равно нехорошо мне на душе. Сказал же, я буду первый. Пока не наиграюсь лично, не хочу видеть никого рядом с ней.

Еще и Маркус безмерно бесит. Стоит, братается со мной, старательно «делая» из меня человека в глазах малышки, хотя она уже не смотрит. Идёт, не обернётся. Ну, же. Может, всё-таки не удержится? Подсмотрит, хотя бы украдкой, через плечо.

Настырная человечка так и скрывается из вида, не проявив ко мне интереса. Неожиданно. Непривычно. Заводит меня сильней.

А Маркус подливает масла в огонь моих нереализованных фантазий, присвистывает:

— Ничего у тебя вкус, Дориан. От такой детки я бы тоже не отказался. И, прям, мне тоже хочется её, особенно учитывая, какой она вызвала интерес именно у тебя.

Я резко сбрасываю его руку со своего плеча:

— Обломаешься, идиот. Мы – не друзья.

Маркус перестаёт улыбаться:

— Но ты, обещал, Дориан, претвориться человеком.

Тупой идиот, не понимает, что этим лишь играет мне на руку, помогая запудрить девушке мозги. Высокомерно соглашаюсь, словно бросаю кость с драконьего стола:

— Я не бросаю слов на ветер, Маркус.

Затем надменно цитирую слова из древней поэмы, заданной как раз на сегодня:

— Невинная человечка «вкусит радость любви телесной», и сделает это именно со мной.

Надо же, как заговорил. Какое приподнятое настроение на душе. Понимаю, что приподнятое не только настроение. Возбуждение так и бурлит в крови. Мне надо сбросить напряжение.

Маркус реально бесит:

— Пожалуй, я тоже попытаюсь подкатить к ней.

Я не могу сдержать драконий рык –мой зверь безумно недоволен, грозится откусить Маркусу башку.

Не собираюсь разубеждать ущербного, просто окатываю ледяным взглядом и ухожу без слов, толкнув его плечом. Мне в спину несётся злорадный смех и догоняет окрик:

— Дориан. Не забудь договориться с драконами про гонки. Ты обещал. И можешь полировать свой перстень, который проиграешь мне.

Вонючий рыжий человеческий придурок! Люди совсем зазнались. Не помешает преподать им показательный урок. Так, чтоб даже мысли больше не возникало – вставать нам, драконам, на пути.

О чём я и рассказываю Асгару, встретившемуся по дороге в ректорский корпус, куда я направляюсь, чтоб убедиться, что моя птичка поступит в академию. Я точно не готов её так просто отпустить.

Асгар -мой самый близкий друг, мы выросли с ним вместе. Он мне, как брат. Несмотря на то, что его родной брат –великий Архимаг. Асгар – высокий платиновый блондин –буквально, с выбеленными волосами –признак их рода. У Архимага –вообще серебряные волосы.

Мы с другом –как день и ночь, на вид полные противоположности. И все девчонки всегда у наших ног. И даже милые, с детства родные драконицы, не говоря о человеческих малышках.

Асгар кивает и идёт со мной:

— Согласен, Дориан, надо поставить их на место. Достали паршивые людишки. Лезут под ноги. Они –всего лишь сырьевой придаток. Плодятся, чтобы за свою короткую человеческую жизнь обеспечивать драконам комфорт. Им слова не давали.

— Маркус настаивает на запрещенных мерцающих гонках.

Асгар смеётся:

— Кто нам здесь может запретить? Ректор, который трясется, словно осиновый куст, лишь заприметив нас издалека?

Я тоже усмехаюсь:

— Драконы –сила. У нас свои порядки в академии. Трусливый ректор –не указ.

— Девчонок человеческих им жалко, слабые людишки, — Асгар сплёвывает.

— Конечно, им-то не дают, — я ржу, — Когда в академии есть драконы.

Мы – «последние из древнейших», как называют нас за глаза.

Нас вылупилось всего двадцать три. Из яиц, пролежавших на дне магического вулкана около трёхсот лет. Пятнадцать драконов и восемь дракониц.

Нас баловали, нас обожали, нам внушали, что мы –особенные. А потом Архимагаг выстроил эту академию и заставил учиться вместе с людьми.

Хм, хоть что-то есть в этом хорошее. Неограниченный доступ к женским телам и бесконечный опыт в любовных играх по ночам. Человечки готовы передраться за возможность запрыгнуть к кому-нибудь из драконов в постель. А для тех, кто жмётся и противится, или не хочет в общий круг… у нас припасён особый секрет…

Как бы спросить Асгара, чтобы не вызвать его интерес к моей лесной птичке? Я аккуратненько закидываю удочку:

— Возможно, мне понадобится Брайли с его чарами.

Асгар имеет полное влияние на безвольного маменькиного сынка Брайли, затесавшегося в наши ряды драконов. И как дракон мог уродиться таким слабаком и подпевалой? Единственное, что примиряет с его существованием среди нас –так это его чары, которые он держит от всех в секрете. Но только не от нас с Асгаром.

Друг хмыкает, прищуривается хитро и скашивает на меня взгляд:

— Присмотрел кого? Что, сам не справишься?

Я пожимаю плечами:

— На всякий случай. Перестраховаться.

— О, да Дориан у нас запал? Какой-то нехороший блеск в твоих глазах, дружок.

Мой дракон слегка порыкивает изнутри, выражая недовольство.

Асгар продолжает веселиться:

— На человечек не западают, Дориан. Ты просто обязан поделиться.

Утробный рык моего зверя прерывает друга, а я сам не понимаю, как мой рот выплёвывает воинственное:

— Моя!

Асгар аж спотыкается:

— Воу! Дориан, что это было?

Отчего-то дышать становится тяжело. Так, что даже выговорить ничего не получается. Боюсь, моя любая фраза лишь только раззадорит друга, известного любителя залезть под юбку. Что касается юбок, здесь он даже человечками не брезгует, хотя настроен против людей гораздо хуже, чем любой из нас.

И это несмотря на то, что вырос в семье брата –Архимага, который женат на человеческой ведьме. И у которого дочка –полудраконица. Ландия Асгару, как сестра, но он с самого детства ужасно к ней ревнует и постоянно задирает. Бедняжке приходится терпеть его нападки. А сама Ландия слишком добра к нему.

Цежу раздельно каждое слово:

— Я – первый. Слышал? Я первый забил её себе.

Асгар расставляет руки в успокаивающем жесте:

— Да, ладно тебе. Понял. Понял, — пренебрежительно хмыкает. — Еще из-за какой-то паршивой человечки не хватало ссорится.

Я успокаиваюсь, выдыхаю.

А он смеётся и подначивает:

— Ну, когда поиграешь, дашь попробовать-то? Лучшему другу, Дориан! — тянет наигранно с упрёком.

Изо всех сил затыкаю своего дракона, который хлёстко обжигает, когда бьёт хвостом изнутри, задевая почки. Прикусываю губу, чтобы не застонать от боли. Нельзя раззадоривать Дориана и привлекать его внимание к человечке. Иначе он не остановится. Для него вся жизнь –просто игра.

С трудом натягиваю маску безразличия. Даже удаётся пожать плечами:

— Да, что там пробовать. Ничего особенного. Сущая ерунда. Просто захотел себе чего-то новенького и свежего. На разок, второй…

— Посмотрим… — задумчиво тянет Асгар. Мне не удаётся обмануть друга и скрыть свой жгучий интерес. — Может после тебя от неё что-то останется и на третий… Для меня.

Очень трудно сдержать дракона, располосовавшего когтями мне внутренности под рёбрами. Да, Асгар –друг. И я-то, уж точно знаю, что его лучше не провоцировать. Стискиваю зубы и молчу. У драконов быстрая регенерация. Тем более раны, полученные от собственного зверя быстро заживают. Немного потерплю.

Возможно, мне, действительно, и пары раз хватит, чтоб наиграться. Не портить же из какой-то ерунды отношения с другом?

А вот помощь Асгара мне не помешает – понимаю, когда мы заходим в холл, забитый поступающими на день открытых дверей. Не предполагал, что столько желающих.

В груди покалывает лёгким беспокойством. Я думал, здесь будет три калеки недоделанных, которых возьмут из жалости на оставшиеся места. А тут орава магически не обделённых –сразу видно.

А у моей птички ослабленный потенциал. Настолько, что у неё даже эмоции сдержать не получилось –я её читал, как открытый фолиант. И наслаждался.

Даже её гнев подзадоривал и возбуждал. Чего уж говорить про то робкое желание, которое она прятала от себя самой, смущаясь и краснея. Её нетронутая невинность и нераскрытая чувственность оставили неизгладимое послевкусие, которое продолжает перекатываться на языке, дразня, маня испробовать её по-настоящему. И научить любовным играм, и помочь узнать, на что способно её собственное тело.

Драго истинный! Она не сдаст экзамен. Окидываю быстрым взглядом людишек, заинтересовавшихся нашими с Асгаром персонами. У некоторых легко читается немаленький потенциал. Малышка им – не соперница. Надо срочно что-то делать. Она нужна мне здесь, в академии. Так будет легче добраться до её кружевных трусиков.

Сглатываю на мысли, продолжаю выискивать глазами. Куда запропастилась, маленькая зараза?

Еще Асгар домахивается:

— Ну, хвастайся, Дориан. Где человечка, покусившаяся на достоинство моего друга?

Ещё друг называется. Асгар пялится мне между ног. Ржёт.

Я быстро просматриваю огромное зеркало на стене –на нём таблица с кучей оттисков человеческих лиц и их имён. Натыкаюсь на лесную птичку –Ашара Хамал. Так, вот, как тебя зовут, малышка. Красиво.

Асгар не отстаёт:

— Я еще на дворе унюхал, как от тебя попахивает возбуждением.

— Заткнись.

Дурацкий драконий нюх.

Нюх! Я втягиваю воздух, беру след маленькой человечки и быстро нахожу – прячется под лестницей.

Примостилась на скамейке – чем не птичка? Она прикрыла глазки и пытается медитировать – светлые волосы рассыпались по плечам, личико сосредоточено, перебирает губками. Я представляю её в таком роскошном виде не на скамейке, а у себя на кровати, верхом на мне. Я ей скажу: «Открой глаза. Хочу, чтоб ты смотрела на меня, когда кончаешь…»

Магически усиленный голос под потолком называет её имя.

Она не слышит, пытается погрузиться внутрь себя.

Понятно, что девушка хочет восстановить потенциал, но, если она пропустит очередь –это не поможет.

Асгар давит на нервы:

— О, я вижу кого ты себе заприметил. Ну, ничё так. Можно и поиметь. Правда, похоже, у неё совсем низкий потенциал. Сейчас вылетит, и предчувствую, придётся рыскать в городе в её поисках, — еще и хлопает меня по плечу. — Вижу запал, дружок.

А я взрываюсь:

— Я не запал. Хочу её трахнуть. Тем более у нас с Маркусом спор. Не лезь, Асгар. Лучше придумай, что делать, чтобы оставить её в академии.

— Воу-воу! Дориан. Спокойнее. Не бесись. Оставим твою человечку. Потом сам еще пожалеешь, когда измажешься в её слезах и соплях после того, как наиграешься. Будешь придумывать, как от неё избавиться. Не говори потом, что я не предупреждал.

— Перестань молоть языком, Асгар. Что делать?

— Во-первых, Дориан, иди, поторопи её. Это же её имя называют?

Драго! Да, её зовут, а малахольная не слышит.

— Ну, разозли её немножко. Говорят, поднимает потенциал, — продолжает давать советы друг.

Я подлетаю через мерцающий прыжок в пространстве к птичке, рывком стаскиваю с насиженной жёрдочки:

— Ты чё расселась? Давай, руки в ноги и бегом к распределителю на замер потенциала.

Она еще смеет возражать!

— Отстань от меня. Сгинь. Сколько раз повторять?

Ну, что ты будешь делать. Неужели она совсем не ведётся на меня? Как такое может быть? Сидит. Нос воротит. Стерва.

Ладно, ради её же блага. Хватаю и тащу к распределителю.

Вернее, конечно, ради моего же блага – того, что снова шевелится в штанах. Да, что ж она на меня так действует? Понятно, что сейчас ничего не будет, надо подождать. Но как же хочется её, аж челюсти сводит.

Еще смеет вырываться, чем возбуждает лишь сильнее. Какая дерзкая, и страстная, горячая малышка.

Она спотыкается, а мне приходится подхватить. И вдруг меня пронизывает волна незнакомой нежности. Я аккуратненько подхватываю под талию, как будто у меня в руках нежный хрупкий цветок, с которого нельзя стряхнуть пыльцу, чтобы не загубить. Даже дышу через раз из-за яркой картинки, возникшей в голове.