Спасённый. Третий не лишний

— А, по-моему, он просто мудак, — перебила умную программу и скомандовала: — Достаточно.

Каким бы замечательным инопланетным правителем он ни был, к бедной беззащитной попаданке отнёсся как последняя скотина. Он меня трахнул! Усыпил и запер!

«И по его подсчётам, — мысленно я скопировала тон эпсилионца, — я должна была проспать ещё восемь часов. Времени как раз хватило бы, чтобы перенести меня с корабля во дворец и запереть уже там. И не факт, что после того, как я разок огрызнулась, он откинул эту затею».

На самом деле проблема была гораздо серьёзнее, чем то, что император, в отличие от меня, не голодал. Просто запах еды стал тем самым спусковым крючком, который выпустил пулю. Я всё поняла и кипела ещё задолго до прихода Дейтона, просто не хотелось признавать это вслух. Как будто если я не произнесу, что из меня решили сделать постельную игрушку, действительность изменится. Вот и стала болтать с искусственным интеллектом, выпытывая информацию. Потому что, если остаться наедине со своими мыслями, моё настоящее — полная дрянь.

Как будто если не думать, участь чужого подарка обойдёт меня стороной.

Не обошла. И это подтвердило поведение императора, когда он вместо приветствия мне «штокнул». А дальше больше... Вместо того чтобы извиниться или хотя бы объяснить, с какого перепуга он натравил на меня своего Лу, он высказал претензию. Я же после объяснения ИскИна уже не считала Дейтона демоном из преисподней, а значит, и боялась не так сильно. Он всего лишь инопланетный гуманоид. Да, император, но и это можно сравнить с олигархом... похитившим студентку, чтобы с ней развлечься.

Стоит ли удивляться, что всё положительное о Рыжике я воспринимала в штыки? Одно дело — возбудиться от какой-то тучки, это непонятно и странно, а ещё капельку любопытно. Совсем другое дело, когда этой тучкой руководит похотливый женатый мужик!

А раз так, то и вести себя я буду соответствующе. Мы ещё посмотрим, кто из нас подарок и чей, и как быстро император захочет от меня избавиться.

Смерти я боялась, но пройти по острому лезвию ножа попробую. Вот, казалось бы, занесло в чужую галактику, меня лишили памяти и средств к существованию. И чтобы выжить, требуют малого: раздвигать ноги и радоваться. Но... это так противно.

В одном я уверена точно: ничьей любовницей я не буду. Лучше с голоду умирать, чем греть женатого.

Кстати, о голоде... Кухня на космическом корабле была просторной и навороченной. Я даже засомневалась, смогу ли с помощью ИскИна среди всех этих шкафчиков и кнопочек добыть себе еды. Может, стоило наступить на внезапно проснувшуюся гордость и смиренно принять кусочек пищи? Но, к счастью, мне повезло — я действительно отвлекла императора от обеда, да ещё и до того, как он к нему приступил.

Полюбовалась громадным куском жареного мяса на местной «сковороде» и, не испытывая мук совести, отрезала себе кусочек. С овощами мне помог искусственный интеллект, подсказав, что из ящиков холодильник, а что — хлебница.

Дейтон объявился только тогда, когда я с удовольствием жевала третий кусок. Он посмотрел на «мой» обед, придвинул второй стул к «моему» столу и сел, сложив руки на груди.

Сначала я напряглась, но потом заставила себя расслабиться и даже приветственно отсалютовала стаканом с компотом или лимонадом — я так и не разобралась, что это за штука, но она была вкусной.

— Тебе никто не говорил, что ты наглая? — спросил Рыжик.

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами и чуть улыбнулась. — Но если вспомню, обязательно расскажу.

— У Леандра так же себя вела?

— Мм... Нет. Там я молчала и делала всё, что мне скажут, а потом раз — и оказалась здесь. И знаете, мне это не очень понравилось. Пришлось сменить тактику. А что? Ой, только не надо смотреть на меня такими голодными глазами. Я не всё ваше мясо забрала. Там ещё осталось. Кстати, вкусно. Сами жарили или только разогрели?

— Разогреть и отжарить я ещё ничего не успел.

Я чуть не подавилась. Решила, что мне послышалось, но нет. Император смотрел прямо, нагло и снова чернеющими глазами.

Сначала хотела проигнорировать, но потом хмыкнула, не став делать вид, что не поняла.

— И это даже хорошо. Зачем нужна фальшивка, когда есть жена? Я помню. К счастью, качество памяти из-за потери воспоминаний у меня не пострадало. Я запоминаю с первого раза, не стоит повторяться, — и подмигнула.

Дейтон тоже подмигнул. Ан-нет, это просто глаз у него дёрнулся. Хм, бывает.

— Я в курсе, что ты ищешь информацию. Много узнала?

Это он про ИскИна? Ну, не удивительно, что он проверил, чем я занималась. Скорее всего, корабль напичкан камерами. Да и вездесущий говорливый ИскИн...

— Я интересовалась вашей расой, раз мы летим на Эпсилион, — не стала отрицать. — Узнала достаточно, но не поняла, почему мужская энергия агрессивная и её называют Лу, а женская без имени и пассивная. И мне непонятно, каково это — жить так. У вас раздвоение личности?

— Нет у меня никакого раздвоения. Лу — это я, мои желания, мои предпочтения. Энергия — это часть каждого эпсилионца. У женщин она пассивная и не имеет выхода из тела. У мужчин агрессивная — может материализоваться и превратить всё вокруг в пыль. Но тебя же не это на самом деле интересовало?

Конечно, нет! Но не спрашивать же прямо, почему я кончаю, стоит чёрной гадости меня коснуться!

— На самом деле меня интересует вопрос: кто я на этом корабле? Пленница?

Император замер, задумался, а потом неожиданно расслабился: каменные плечи чуть опустились, ладони расслабленно легли на стол, а из глаз ушла чернота. Он ответил мягко, довольно:

— Да. Ты, Ульяна — моя пленница. Гостья другой галактики, обманом проникшая на мой корабль. И пока я не решу, что с тобой делать, ты всегда обязана быть рядом со мной. На моих глазах.

Зато с меня фальшивую расслабленность как ветром сдуло. Не поняла. Это что, я подсказала ему ответ на какой-то вопрос? Или вообще вырыла себе яму?

Я спешно стиснула зубы и медленно, глубоко задышала. Перед глазами мелькали сплошь непечатные выражения. «Гад» и «подлец» были самыми культурными из них. Кажется, я знаю, почему Леандру пришлось пришить мне синтетический язык вместо вырезанного — сейчас моему мысленному лексикону позавидовал бы даже сапожник. Но вслух это произносить было нельзя, так что я продолжала медленно дышать, пока желание обматерить императора не поутихло.

«Ничего, ничего. Будет и на моей улице грузовик с печеньками. Посмотрим, кто из нас двоих тогда на матерном запоёт», — наконец уговорила я себя.

Расслабила занывшую челюсть и, отбросив все ужимки, заговорила прямо:

— Дейтон, давайте начистоту. Вы прекрасно знаете, кто я. Меня прислал ваш родственник. Я подруга его жены. Называть меня шпионкой, как минимум неразумно, а для императора придумывать такой предлог, чтобы держать девицу подле себя и вовсе глупо. Просто скажите, зачем я вам? Почему не желаете высадить на абсолютно любой планете и вздохнуть спокойно? И, наконец, объясните, что вы со своим Лу себе позволяете? Вы в курсе, что я могу посчитать ваши поползновения насилием и при первой возможности не только сдать вас жене, но и прессе! Я уже узнала, репортёры у вас есть.

— Хорошо, что предупредила, — криво усмехнулся император. — Моя жена тебе будет рада, а что касается репортёров... Я всегда могу сделать так, — и он махнул рукой, показывая, как «так».

И ладно бы просто махнул! Сорвавшаяся с пальцев тень, лучше любых слов показала, где именно император видит шантажистов: в гробу или в более некультурном месте — не могу ответить точно, потому что стул подо мной мгновенно рассыпался в пепел, а вот я... Упасть не успела, эпсилионская энергия мягко меня подхватила, аккуратно опуская на пол. Но лучше бы я снова себе всё отбила! Потому как тело отреагировало уже привычно: сердце забилось в бешеном ритме, а внизу живота разлилась сладкая дрожь. Я замерла, ощущая, как пульсация охватывает каждую клеточку. С каждым вдохом будто кто-то невидимый звал меня в бездну, обещая удовольствие. Возбуждение было одновременно пугающим и манящим, как край пропасти. Внутри разгорелось пламя, требующее выхода, и я знала, что произойдёт дальше, но не смогла ничего изменить. Время застыло, как капля, готовая упасть, и в этот момент я закричала, содрогаясь от мощнейшего оргазма, и лишь краешком сознания уловила тихий мужской стон.

— Вы... Вы... — я никак не могла выплюнуть ругательство враз пересохшим горлом. Просто сидела на полу, прикрываясь тем, что осталось от рубашки. Там, где меня коснулся Лу, не осталось даже ошмётка ткани. — Я вас ненавижу! Почему я вообще должна кончать каждый раз, когда вы выпускаете эту дрянь?! Вы знаете, кто вы? Вы... — и тут я случайно посмотрела под стол, на мужские штаны. Крошка благоразумия, которая позволяла мне даже орать уважительно, испарилась. — Ты грёбаный извращенец, — закончила я тихо и серьёзно.

А как ещё его назвать? Мокрое пятно там, куда девственницам даже смотреть неприлично, ясно намекнуло, что оргазмы от контакта ловлю не только я. И чему должна быть рада его жена? Этому?

Открыла рот, чтобы продолжить ругаться и, наконец, выяснить, что происходит... и провалилась в воспоминание.

«Я сидела на одноместной скрипучей кровати, прижав ноги к себе и обхватив их руками, и хихикала. Сзади на крашенной в зелёный цвет стене висел плакат какого-то металлиста, а напротив, на такой же кровати, заправленной бюджетным покрывалом, сидела моя соседка по общаге. Лица я не видела, но точно знала, что она слушает меня внимательно.

— Да я серьёзно тебе говорю: они извращенцы. Эти, как их... свингеры, во! Я сама слышала, как Лёшка сказал Дёму приводить свою кобылу, мол, он её объездит, раз тот не может.

Слов соседки не разобрать, но мой ответ память выдала чётко.

— Что? Какой ипподром? А кобыла — это... — я из воспоминания стыдливо прикрыла глаза одной рукой, а второй на ощупь взяла с тумбочки учебник, открыла его, но не для того, чтобы читать, а чтобы спрятаться за ним. — Ыыы! А я ведь поверила им! Они так ещё бровями играли, гады! С собой звали.

— ...

— Что-что! Сказала, приму их приглашение в следующий раз, когда встречу того, кого захочу объездить. Ой, всё! Давай учить. Завтра опрос на первой паре».

Чёткая картинка пропала, но воспоминания на этом не закончились. Какие-то смазанные видения с учебниками, кафедрами и столовой ввинтились в мозг, мешая нормально думать, анализировать. Ничего конкретного я не увидела, но когда, наконец, пришла в себя, появилось чёткое осознание, что я когда-то была студенткой журфака и даже закончила его. Или не я, а... Снежана? Это она училась на журналиста и жила со мной в одной комнате. Так, а кем тогда была я?

Времени, чтобы обдумать произошедшее, у меня не было, потому что Рыжик не стал ждать, когда я приду в себя, подхватил меня на руки и куда-то понёс. После оргазма в теле чувствовалась приятная расслабленность, так что транспортировке я возражать не стала, только открыла глаза, чтобы он не думал воспользоваться мной, пока я в бессознанке. Сил, конечно, на сопротивление хотя бы словесное сейчас нет, но может, у него из-за моих прекрасных глаз совесть проснётся? Кто знает...

То ли эпсилионцу хватило одного оргазма, то ли он и не думал насильничать, но моему адекватному виду он не огорчился. Более того, он решил извиниться. У меня чуть глаза на лоб не полезли, когда император заговорил.

— Извини, я не хотел с тобой так... Вернее, хотел, но собирался сначала объясниться. Разозлился, поддался натиску Лу. Древние! Как же сложно сейчас думать! Можешь не дёргаться? Иначе до душа мы не дойдём.

Я не дёргалась, я сползала! Потому что кое-кто решил вспомнить о приличиях и теперь старался меня нести, руками не касаясь ягодиц. А мне, между прочим, так неудобно! Я уже почти смирилась с ролью бесстыжей любовницы. Сложно отрицать очевидное, даже если очень хочется.

— Можешь объясниться сейчас, — чопорно подсказала я. — И начни с того, где твоя жена рада любовнице, а то мне очень неуютно быть третьей в вашем пятидесятилетнем союзе.

Хотя... Я задумалась. Если они столько лет в браке, то, возможно, временные интрижки — это то, что помогает им оставаться вместе? Шутка ли, столько лет терпеть друг друга? Может, там дополнительные мужья императрицы и не мужья вовсе, а любовники?

Рыжик глубоко вдохнул, нервно подкинул меня выше, потому что ягодицами я всё-таки согрешила — коснулась весьма боевой части эпсилионца и процедил ругательство сквозь зубы.

— Я могу сама... — робко напомнила я.

Состояние было странным. Мне хотелось облизнуться и специально поёрзать. Будто мне... мало? Хотелось наплевать на всё и взять то, что принадлежит... мне?

Хорошо, что Рыжик меня не послушался, а то бы я споткнулась от таких собственнических мыслей.

— Так, поставь меня, — практически приказала я. — У меня странные мысли и желания. Давай будем держаться подальше друг от друга.

— Бесполезно, — шумно выдохнул Рыжик. — Наши энергии вошли в резонанс. Ты принадлежишь мне, а я тебе. Нравится нам происходящее или нет, уже ничего не изменить. Могла хотя бы спросить у моего братца, зачем он посылает тебя ко мне на корабль. Теперь уже поздно.

Я ненадолго зависла, потому что слышать про энергию было дико. Всё вокруг меня было диким, но я пыталась смириться с действительностью. Покрутила в голове слова эпсилионца, засунула подальше удивление от того, что меня перестали считать фальшивкой и подарили целого императора, и всё-таки вычленила главное:

— И зачем меня отправили к тебе на корабль? — спросила осторожно.

— Чтобы избавить от проблем с энергией и памятью, а заодно помочь мне вернуть контроль над Лу.

— И сколько это будет длиться? Как долго мне придётся гостить у тебя?

В целом, не всё так плохо. У мужика проблема с агрессивной энергией, у меня — с памятью. Мы сейчас друг друга (и даже без проникновений!) подлатаем, и он вернётся к жене, а я к подруге, если смогу её вспомнить. Вселенная, оказывается, не такая уж необитаемая.

— Что сколько? — не понял эпсилионец, занося меня в каюту и сажая на кровать. Сам стал спешно избавляться от одежды. То есть он в душ первым?

Я залюбовалась Рыжиком. Хоть старичок, а на свои сто пятьдесят не выглядел, скорее на тридцать: литое поджарое тело, мускулы, словно вылепленные из мрамора, и гладкая сияющая кожа. Широкие плечи и мощная грудь с рельефными линиями подчёркивали каждое движение. Я не могла отвести взгляд от его сильных рук с длинными пальцами, которые могли бы... мм, что они могли бы, ах.

— Ульяна? — изверг щёлкнул пальцами у меня перед лицом, вырывая из пошлых мыслей.

Нет, дружить с эпсилионцем точно надо на расстоянии, а то не мозги, а кисель!

— А? — О чём мы говорили? О! Вспомнила. — Я спрашиваю, сколько нам лечить друг друга? Пару кругов вокруг твоей планеты хватит? Было бы неплохо, если бы мы спустились на землю как незнакомцы. Может, для тебя это ничего не значит, но мне неудобно и стыдно перед твоей женой. Лучше разобраться с проблемами здесь, где нас никто не видит.

— Как незнакомцы? — севшим голосом переспросил император, стремительно чернея.

М-да, в прошлый раз мне не показалось, у него не только глаза чёрными становятся, но и вены. Жутко так под кожей просвечиваются.

— Как незнакомцы, — вновь повторил он.

Заклинило, что ли? Ан-нет, вроде отпустило, потому что повторять, как попугай, он перестал, но от его новых слов и тона мне стало не то что жутко, а по-настоящему страшно!

— Клянусь Ситару, — с прорывающимся рыком начал он, — я не трону тебя и пальцем, чтобы закрепить нашу связь! Ты будешь кончать от моего Лу до тех пор, пока вся дурь из головы не выйдет! Ты моя, Ульяна, до самой смерти. Поняла?!

Я часто закивала, решив придержать свои возмущения. Ну их на фиг, инопланетиков. Нервные они какие-то. Объяснить толком ничего не объяснил, сказал то, о чём я и сама догадалась. Зато нарычал и крайней оставил. У меня даже кисель из головы выветрился. Или это потому что эпсилионец в душ ушёл? Надо бы разобраться, как эта их волшебная энергия работает и какую дистанцию лучше держать.

Глава 6

Я наблюдала за приближением планеты с тревожно замирающим сердцем. Её зелёно-голубые оттенки немного напоминали Землю, но всё же были совсем другими. Вокруг Эпсилиона пульсировала паутина, которую Рыжик назвал энергией планеты. Я бы хотела знать больше, но император, разговаривая сквозь зубы, не давал мне шанса на вопросы. А они множились...

Откуда у меня энергия? Что означает резонанс и как он успокаивает агрессивного Лу? Что происходит с нами, кроме оргазмов? Сомневаюсь, что жители Эпсилиона постоянно испытывают подобные ощущения. Да и мысли о закреплении связи не давали мне покоя.

Закрепит — а что дальше? Стану приходящей любовницей? Или мы будем жить «большой семьёй» с императрицей и её мужьями? Что, если мне попадётся новый агрессивный Лу? Это было бы ужасно! Обзаводиться шайкой эпсилионцев, натравливающих на меня свои похотливые тучки, совсем не хотелось. Даже чужое платье, надетое на меня, не казалось таким уж жутким, особенно учитывая, что оно трансформировалось и село по фигуре. Великолепная ткань! Надеюсь, производители не разорились, когда покупатели перестали скупать шмотки, поправляясь на пару килограмм.

Да ещё Дейтон добавил масла в огонь, сказав, что если я не хочу десяток мужей, мне нужно всегда быть рядом, и тогда он защитит меня. Эти слова взорвали мне сознание, лишив даже крошки самоуверенности.

Поэтому я ступала на землю Эпсилиона очень осторожно, нервно оглядываясь и следуя позади императора. Неудивительно, что в таком состоянии я не разглядела космопорт. Лишь когда мы остановились в закрытом ангаре, немного пришла в себя.

— Что это? — я ткнула пальцем в небольшую чёрную каплю, будто установленную на воздушную подушку. На Земле ничего не парило над полом, гравитация не позволяла.

— Флай, — кивнул император, прикладывая руку к капле. — Наш транспорт до дворца.

Флай ожил, чернота пришла в движение, оголяя серебристые бока, и через мгновение двери машины взлетели вверх, открывая кожаное нутро.

— Садись.

Я с сомнением заглянула внутрь. Не то чтобы машина была очень маленькой, но сидеть придётся, касаясь друг друга, а у меня и так в голове негусто последние пару часов. В общем, сокращать дистанцию сильнее не хотелось.

— А другого нет? — спросила с ноткой безнадёги. — Побольше?

Трансформация Рыжика в разъярённого льва была мгновенной! Он натурально так рыкнул, подхватил меня на руки и, проявляя чудеса сноровки, устроился со мной на коленях во флае.

Его бешеное:

— Во дворец. К чёрному ходу, — завершило образ рассерженного царя зверей.

Не, ну и чего он, а? Уже и спросить ничего нельзя!

Хватка на талии была стальной. Я попыталась сползти с чужих колен, но добилась лишь того, что сидеть стало неудобно — реакция у эпсилионца, оказывается, мгновенная везде. Так что я сидела смотря только на свои сцепленные в замок пальцы и молчала. Всё затекло. По ощущениям, мы летели часа два уже.

Эх, как бы я могла провести это время с пользой — посмотреть на планету. Но куда там! Я могла думать лишь о том, что нельзя дёргаться, потому что, судя по твёрдости и выпуклости, меня от близкого знакомства с мужчиной спасало только ненадёжное обещание не трогать меня даже пальцем.

Ещё немного, и я запрошусь обратно в лабораторию анализы сдавать. Какой-то слишком непривлекательный этот большой мир. Да ещё собеседник у меня старый, страшный, взрывоопасный и женатый.

Ну ладно, не такой уж и старый, скорее взрослый, представительный, без единого намёка на седину и морщины. Да и страшным его не назовёшь. Он рыжий, яркий, с правильными, пусть и непривычно вытянутыми чертами лица. Фигуру, опять же, я его заценила перед душем. Но вот последние два пункта точно никуда не делись!

Боже, мы долетим когда-нибудь или нет? В конце концов, я никому обещание не развратничать не давала! Это невыносимо. Запретно. Возбуждающе.

У меня от желания перед глазами темнело, во рту пересохло и стало нечем дышать. Казалось, что вокруг нас разлили запах безудержного секса. Я не помню, но почему-то, мне кажется, я никогда и никого так сильно не хотела. И никаких тучек мне не надо, никаких сотканных из тьмы Лу. Достаточно простого соприкосновения тел, и я словно сижу на просыпающемся вулкане. Словно я сама стала кипящей лавой.

— Не пыхти, — хрипло попросил эпсилионец, обдавая мою шею горячим дыханием.

Горячим, мать его, дыханием! В этот момент мне стало абсолютно плевать на все запреты и условности. Тоненькая нить, в которую превратилась моя выдержка, под воздействием вожделения с оглушающим треском лопнула. И я, словно со стороны, увидела, как запрокидывается моя голова и затылок касается плеча мужчины, а с губ слетает немного отстранённое:

— Расскажи мне про резонанс. Наша энергия соприкасается, усиливается, одно тело возбуждает другое... Почему это происходит?

Будто и не я сказала это вовсе. Кто-то другой, более умный, хладнокровный и нечаянно забытый, отсчитывает последние шаги, чтобы не ошибиться. Но нет, слова вылетают из моего рта, а на краешке сознания, как сверхновые, рождаются осколки воспоминаний — далёкие, разрозненные, мои.

— Потому что у нас идеальная совместимость. Стопроцентный резонанс энергий. Если веришь в романтическую дурь, то можешь считать, что мы созданы друг для друга, — отозвался император далёким от спокойного голосом. Низким, хриплым, будоражащим.

Романтическую дурь? Я медленно вдохнула вибрирующий от сдерживаемой страсти воздух. Не знаю, не уверена. А вот в похоть, желание, первобытное удовлетворение потребностей мне хочется поверить прямо сейчас.

— И что же происходит, когда наши энергии встречаются? — продолжила я допрос, потёрлась затылком, как кошка, хмыкнула. — Ну, кроме очевидного.

— Нам обязательно об этом сейчас разговаривать? — дёрнул плечом Дейтон, который из-за разговора только сильнее возбудился. Я чувствовала, как сильно он упирается мне между ягодиц.

— Конечно. А когда ещё? Мы вдвоём, в запертом пространстве. Нужно же как-то скоротать время. Так что происходит, мм... Дейтон?

— Энергии сливаются. Твоя созидательная успокаивает мою разрушительную, и мне легче становится контролировать Лу. Взамен моя энергия восстанавливает тебя, регенерирует потерянное, продлевает жизнь. Наступает гармония. Но пока до гармонии нам далеко, поэтому энергия толкает нас друг к другу, чтобы закрепить связь не только на уровне энергий, но и тел. Довольна? Теперь мы можем помолчать?

Я прикрыла глаза и часто задышала. Слова про связь тел были как красная тряпка для быка... Как чёртова красная тряпка, об которую так чувствительно тёрлись при каждом вдохе твёрдые от возбуждения вершинки моей груди.

Но его слова... Это так заманчиво — спихнуть всю ответственность на непонятную энергию...

— Последний вопрос, — попросила я, облизывая пересохшие губы. — Когда закрепится связь...

С губ эпсилионца слетел то ли рык, то ли стон. Но я продолжила:

— Я буду также возбуждаться и кончать от твоего Лу? Хотеть тебя?

— Нет! Я же для тебя незнакомец, вот и будешь относиться как к незнакомцу! — всё-таки зарычал Рыжик.

Во флае потемнело — видимо, император за вопросы решил отомстить, выпустив энергию. Ему же даже пальцем нельзя.

И я решилась. Перестала оттягивать неизбежное.

— Трахни меня.

Щупальца тьмы, тянущиеся ко мне, резко замерли. Никак от шока? Не ожидали, да?

Не ожидали. Тихое потрясённое «что» от мужчины невидимой лентой приласкало моё тело. Я позволила стону сорваться с губ, а потом повторила:

— Займись со мной сексом, Дейтон. Сейчас, — вышло требовательно и как-то буднично, что ли.

Один глубокий вдох, два удара сердца, и император взорвался. Правда, совсем не так, как я ожидала:

— Да ты с ума сошла, женщина! — взревел он, спихивая меня с колен на сидение флая. Не грубо, скорее быстро и унизительно.

Я открыла рот, судорожно хватая воздух. Мм... что? Это что за ледяной душ на моё жаркое пламя? Кто кранчики перепутал и открыл не тот?

Тряхнула головой, избавляясь от остатков киселя. Сердце ещё стучало, как сумасшедшее, а между ног пекло, но в голове уже поселился пугающий мощью сквознячок. Я прямо слышала, как завыла вьюга.

— Ты за кого меня принимаешь?! Я тебе что, мальчишка по-быстрому во флае совокупляться? — продолжил бушевать император.

Фи! Ещё и слово такое противное подобрал.

Превращение из «согласной на всё женщины» в «разъярённую фурию» произошло молниеносно.

— А в чём проблема? — вызверилась уже я. — Слуг не хватает, чтобы ширинку расстегнуть? Так ты скажи — я помогу!

Дейтон открыл рот, потом резко его захлопнул — кажется, я даже расслышала, как щёлкнули и заскрипели его зубы, — во флае угрожающе потемнело.