Миротворцы

— Что вы собираетесь у нас отнять?

— Ничего, — сказал Орс.

Веда услышала, как легко прозвучало слово.

— Мы пытаемся включить дома в городскую опись до рассвета.

— А после рассвета?

— После они уже должны быть включены.

Женщина закрыла дверь и тут же открыла снова.

— Это был плохой ответ.

Из домов вышли красильщики, прачки, старики, подросток с перевязанной ладонью. Они не кричали. Живущие без номера сперва выясняют, существует ли для крика нужное учреждение.

Веда отправила городского писца за переносным реестром. Тала составляла поправку. Орс выставил своих людей вдоль стены и приказал никому не входить, пока не вернутся свидетели.

— Ваши люди только что установили охрану на нейтральной улице, — сказала Тала.

— На неописанной улице.

— Это хуже.

— Это не даст мародёрам решить спор быстрее нас.

С востока посветлело небо.

Служитель вернулся один. Грузчик согласился прийти, но лодка с дальнего причала попала в затор. Сборщицу не нашли. Хозяйка постоялого двора стояла рядом, кутаясь в одеяло, однако одного свидетельства было мало.

— Канцелярские служащие могут засвидетельствовать срочную поправку, — сказал Орс.

— Они зависимы от моей печати.

— Городские жители?

— Это их собственная цена. Независимость будет спорной.

Тала подняла голову от листа.

— Спорной лучше, чем отсутствующей.

Так Веда говорила на Каменном мосту. Тогда времени не хватало на чистое решение, а сто сорок восемь человек ждали, когда профессионалы выберут допустимую грязь.

Она посмотрела на шесть домов. Можно было удостоверить поправку жильцами, записать полное исполнение, а возражение оставить следующему приложению. Канцелярия приняла бы. Арда и Ливен предпочли бы. Утром город получил бы спорную защиту вместо никакой.

— Нет, — сказала Веда.

— Почему? — Орс не повысил голоса, и от этого вопрос стал приказом.

— Потому что мы опять назначим ценой тех же людей и назовём их согласие независимым.

— Если не назначим, цена всё равно придёт к ним.

— Тогда выведем людей.

Веда велела будить квартал.

Сорок три жильца вынесли детей, тюфяки, сундуки и кадки с корой. Коза не признавала срочности окончательного мира. Ардские писцы таскали мебель, ливенские лодочники делали носилки из дверей. Тала отмечала каждого вышедшего. Орс считал вслух, пока старуха не ударила его палкой за то, что он назвал её дважды.

Когда показался край солнца, земля под ногами вздохнула.

Сначала ничего не произошло. Потом в красильном дворе лопнула натянутая верёвка. Ткань упала, но не вниз: её потянуло в сторону северной стены. Камни прохода заскрежетали. Между последним внесённым домом и первой ненумерованной дверью появилась щель толщиной с ноготь.

— Назад! — крикнула Веда.

Щель расширилась до ладони, до ступни. Шесть домов не рушились. Они двигались целиком, вместе с фундаментами и полосой старой насыпи, словно город выталкивал из себя плохо вставленный ящик. Западная стена красильного двора осталась на месте; пристроенные комнаты оторвались от неё, обнажив печи, полки и половину лестницы. За стеной открылось внутреннее жильё: кровати, кружки, детские рисунки углём. Всё, что вчера считалось хозяйственной пристройкой, на рассвете оказалось чьей-то жизнью без наружной стены.

Дома проползли через старый вал. Камень перед ними крошился и снова твердел позади. Коза побежала следом, единственная точно знавшая, кому принадлежит.

— Куда их относит? — спросил Орс.

Тала смотрела на кувшин. Вода в нём поднялась с одной стороны.

— К старому руслу. Формула признала городской контур, а всё снаружи ищет ближайшую признанную землю.

— Ближайшая — Арда.

— По вашей карте. По нашей там ливенская насыпь.

Шесть домов остановились в сорока шагах от стены, развернувшись на четверть круга. Между ними и городом возник неглубокий овраг, по дну которого уже сочилась вода. Северная дорога дёрнулась в сторону, огибая новые строения. Телега с ардскими картами покатилась без лошадей и завалилась колесом в канаву.

С другого конца квартала раздался треск. Ненумерованная красильня, которую все считали частью двора, сместилась следом, потянув за собой общий водосток. Поток крашеной воды пошёл не к очистным ямам, а по жилой улице.

Люди побежали ставить заслоны. Веда схватила снятую дверь и вместе с двумя лодочниками перегородила сток. Вода ударила в дерево, перелилась через край, окрасив её туфли в густой зелёный цвет.

Орс приказал ардцам отцепить лошадей и вытянуть телегу поперёк потока. Тала распорядилась разбить кувшины: чистая вода смешалась с красильной, почти ничего не изменив, зато осколки отметили направление нового уклона.

Солнце поднялось над крышами. Земля затихла.

Сорок три человека стояли внутри городской черты и смотрели на свои дома по другую сторону свежего оврага. Формула сохранила Нулевую Межу. Именно поэтому она исторгла всё, что Межой не было названо.

Женщина в переднике подошла к Веде.

— Теперь вы спросите, принимаем ли мы цену?

На щеке у неё была зелёная полоса. Веда не помнила, когда успела испачкать её сама.

— Нет.

— Хорошо. Потому что я не знаю, что у нас купили.

Они испытали не границу княжеств и не окончательный мир — одну временную черту для оплаты комнат и охраны бумаг. Канцелярия предложит мостик, Арда — охрану, Ливен — водоотвод. Каждое исправление потребует новой формулы и ещё чьего-нибудь исчезновения из строки.

— Пробу аннулировать? — спросила Тала.

— Аннулирование вернёт пользование, но не обязательно дома, — сказала Веда.

— Тогда составим восстановительную формулу.

— На основании какой карты? Ардской или вашей?

— Переговоры нельзя вести без определённой территории.

— Можно, — сказала Веда. — Просто до сих пор мы заставляли территорию притворяться пустым столом.

— Это наблюдение не вернёт людям дома.

— А ваша определённость их уже отняла.

Орс выдержал взгляд.

— Наша общая определённость.

Он не позволил ей оставить вину одной стороне.

Хозяйка двора принесла одеяла. Грузчики навели через овраг сходни из дверей. Ардских землемеров жильцы прогнали камнями; один попал в маршальский сапог Орса. Тот не приказал схватить бросившего.

Веда взяла чистый лист. В верхней строке написала: «Цена пробной городской черты». Ниже — сорок три имени, шесть домов, один красильный цех, общий водосток и разрыв западной стены. Потом перечеркнула слово «цена».

— Что вы пишете? — спросила Тала.

— Условия продолжения работы.

— Возмещение?

— Сначала представительство. До следующей формулы за столом будет место для тех, кого нет в описи.

— У города нет единого представителя, — сказал Орс.

— Значит, найдём того, кому не нужно притворяться единым.

Веда вспомнила ключ от кладовой, лежавший вчера на столе Арвеса. Мара Лест умела назвать цену, не соглашаясь быть купленной. Канцелярия сочла бы её неудобной. После этого рассвета удобство перестало быть достоинством.

— А пока? — спросила женщина в переднике.

Веда протянула ей лист.

— Пока вы диктуете, что вернуть и что нельзя исправлять без вас.

Женщина не взяла перо.

— Я красильщица. Не писец.

— Я писец.

— Вы посредница.

— Сегодня это одно. Говорите.

Вокруг них собирались жильцы. Кто-то требовал вернуть печь. Кто-то — не возвращать дом на старое место, пока не укрепят фундамент. Старуха с палкой хотела мост шириной в две телеги и право самой проверять меру. Подросток с перевязанной ладонью потребовал отдельный номер для каждого очага, чтобы красильный двор больше не мог прятать жильцов в своей стене.

Веда записывала всё, не превращая требования в «существенное». За её спиной две делегации ждали начала переговоров об окончательном мире.

Впервые она заставила их ждать не друг друга.

Глава 4. Пять миротворцев

К полудню над оврагом лежали три моста, но ни один так не называли.

Две двери держались на перевёрнутой телеге. Красильщики перекинули поверх неё доски от сушильных рам, а щели заложили мешками с мокрой корой. По этой шаткой дороге жильцы ходили к домам за посудой и одеждой. Ардские солдаты предлагали поставить караул. Ливенские лодочники предлагали разобрать всё и навести плавучий настил. Жильцы прогоняли и тех и других.

Веда сидела на бочке у края оврага и записывала требования.

Их было уже семьдесят два: вернуть печи, дать очагам отдельные номера, не считать временные сходни согласием с новым положением домов. Одни требовали отвести красильную воду мимо рынка, другие — мимо жилых улиц, хотя между ними больше ничего не было.

— Вот теперь похоже на переговоры, — сказал Орс.

Он стоял за бочкой без плаща и маршальской перевязи. Один сапог оставался в зелёных разводах.

— Переговоры начнутся, когда вы перестанете оценивать их по степени неудобства, — ответила она.

— Я оценил по числу несовместимых требований.

Женщина в мужском переднике — Дея Нар — уже четырежды заставила Веду исправить запись. Она запрещала укреплять сходни всем, кто потом назовёт доски своим вложением и потребует берег.

На противоположном краю оврага появилась низкая женщина с дорожным мешком. Она не стала искать сходню. Спустилась по осыпавшемуся склону, перепрыгнула ручей и поднялась, цепляясь за корни. За ней тяжело дышал молодой служитель Канцелярии.

— Староста Мара Лест, — объявил он, когда уже никто не нуждался в объявлении. — Доставлена по срочному вызову главного составителя.

— Я не груз, чтобы меня доставлять, — сказала Мара. — И не староста за городской стеной.

Она остановилась перед Ведой. Ключ от кладовой Нижних Гатей висел у неё на шнуре поверх рубахи.

— Мост вернула?

— Нет.

— Выпас?

— Нет.

— Лекаря?

— Нет.

— Тогда почему я здесь?

Веда протянула ей лист с требованиями.

— Потому что я снова составила черту по чужой описи. На этот раз успела вывести людей.

Мара не взяла лист.

— Поздравить?

— Не за что.

— Хорошо. А то пришлось бы возвращаться.

— Это она? — спросила Дея.

— Та, которая потеряла мост, — сказала Мара.

— Та, которая его потеряла, сидит на бочке.

— Тогда мы быстро договоримся.

Мара взяла лист. На слове «восстановление» остановилась.

— Кто решил, что дома надо восстановить?

— Никто, — сказала Веда. — Поэтому это пока перечень, а не формула.

— Тогда зачем наверху написано «восстановительные работы»?

Веда перечеркнула заголовок.

Орс тихо усмехнулся.

— Маршалу смешно? — спросила Мара.

— Маршалу полезно видеть, что Веда исправляет заголовки до рассвета.

— А после рассвета вы исправляете деревни?

— После рассвета я присылаю людей и камень.

— От вашей дороги нам как раз нужен был камень. Дорога ушла.

Орс перестал улыбаться.

Из Дома несогласованных мер прибежал служитель с футляром печатей.

— Госпожа Ран, начальник Дор требует вас. Обе канцелярии возражают против изменения состава переговоров.

Тала выпрямилась и вытерла палочку о рукав.

— Моя канцелярия возражает против представителя, чьи полномочия невозможно установить. Я требую их установить.

— Моя требует, чтобы местные условия рассматривались как свидетельства, а не как право голоса, — сказал Орс. — Я требую, чтобы голос не мог остановить помощь.

Мара сложила лист и сунула за пояс.

— Значит, я уже участвую. Иначе вы бы не успели испугаться.

##

Арвес Дор выделил для совещания малую комнату без окон. Большая палата оставалась приготовленной для окончательного мира: два знамени, две двери, равные стопки бумаги, стол с линией посередине. В малой комнате стояло четыре стула.

Мара пересчитала их и села на подоконную полку, хотя окна не было.

— Это кладовая, — сказала она.

— Комната предварительных согласований, — поправил Арвес.

— У нас в кладовой тоже предварительно согласуют, кто съел зимнюю репу.

— Госпожа Лест приглашена как местная свидетельница последствий. Присутствует при обсуждении вопросов Нулевой Межи и Нижних Гатей. Не обладает правом подписи, подачи проекта или отвода формулировки.

— Тогда она приглашена молчать, — сказала Веда.

— Она приглашена сообщать факты.

— Факты, которые мы сами решим записать существенными.

Арвес положил ладонь на папку.

— Ты просила представительство. Канцелярия дала его за три часа.

— Канцелярия дала табурет без табурета, — сказала Мара.

Дверь открылась, и вошёл человек в сером, неся связку узких дощечек. На вид ему было около сорока. Тёмные волосы он коротко обрезал у висков, а на каждом пальце правой руки носил по тонкому медному кольцу. Он остановился у порога, прослушал последние слова и переложил дощечки из одной руки в другую.

— На общем наречии это можно перевести как «совещательный голос», — сказал он. — На ардском канцелярском — как «допущенное показание». На нижнеречном праве ближайшей формы нет. Там придётся выбрать между гостем и истцом.

— Юн Саар, переводчик клятв, — представил Арвес. — Прикомандирован к группе для сверки понятий.

— Я не прикомандирован, — сказал Юн. — Я согласился читать вслух то, что вы собираетесь заставить прочесть землю.

— Пятый стул тоже забыли? — спросила Мара.

— Я работаю стоя.

— Тогда нас пятеро, а стульев четыре. Уже честнее, чем две стороны и одна Межа.

Арвес раскрыл папку.

— Рабочая группа создаётся при главном составителе. Её задача — подготовить проект окончательного соглашения Арды и Ливена. Состав: Веда Ран, Орс Клен, Тала Эст, Юн Саар. Мара Лест присутствует в качестве…

— Нет, — сказала Веда.

Арвес посмотрел на неё так, как смотрел на плохо поставленную печать: дефект ещё можно соскоблить, но бумага запомнит.

— Ты получила назначение до исполнения, Веда. Не право менять стороны войны.

— Я меняю состав тех, кто будет писать мир.

— Мир заключают Арда и Ливен.

— А исполняет территория между ними.

Тала положила на стол свою папку.

— Ливен признает рабочую группу, если ни одно решение о воде не принимается без согласия речной стороны. Под «водой» понимаются русла, стоки, пристани, броды, водосборы и сезонные разливы.

— Арда признает её, — сказал Орс, — если никакое местное возражение не задерживает меры, необходимые для безопасности дорог и прекращения огня.

— Канцелярия признает, — продолжил Арвес, будто они заранее распределили удары, — если её служащие сохраняют нейтральность и не принимают обязанностей по возмещению последствий договоров.

Юн разложил дощечки по столу.

— Я участвую, если все понятия, не имеющие равного значения в трёх правовых языках, будут отмечены до удостоверения. Не после исполнения.

Мара оглядела их.

— А я участвую, если могу уйти.

Орс нахмурился.

— Никто вас не удерживает.

— Уйти из формулы. Чтобы мой уход означал: вы больше не вправе писать от имени Нижних Гатей и других мест, которые сюда позовёте. Не «выслушали мнение», не «приложили возражение». Не вправе.

— Тогда любой спор вернёт нас к войне, — сказал Орс.

— Война у вас уже есть. Вы хотите, чтобы мы отдали вам землю за обещание её прекратить.

— Я хочу прекратить её везде, включая ваши Гати.

— У нас она начинается каждый раз, когда вы заключаете перемирие.

Веда записала пять условий в столбик. Вода без Талы. Безопасность без задержки. Нейтральность без ответственности. Непереводимое до подписи. Право Мары отозвать имя.

Все пять не могли действовать одновременно.

— Моё условие, — сказала она, — ни одна временная мера не считается технической. У неё всегда есть срок, названная цена и люди, которые могут отказаться её нести.

— Это попытка переписать порядок Канцелярии, — сказал Арвес. — На каком основании?

Веда поставила перед ним реестр эвакуированных.

— Сорок три основания. Они сейчас ходят домой по дверям.

Арвес не коснулся реестра.

— Если Канцелярия признает госпожу Лест полноправной участницей, Арда и Ливен потребуют определить, какую территорию она представляет. Определение само способно изменить границу.

Юн поднял одну из дощечек.

— Только если употребить «представляет» в смысле замещения территории. В нижнеречном есть слово «держит речь рядом с». Говорящий не становится владельцем названного и не исчерпывает остальных говорящих.

— В общем наречии такого выражения нет, — сказала Тала.

— Теперь есть пять слов.

— Клятвенная формула не обязана понимать новшество.

— Она понимает повторённое употребление, если стороны одинаково признали смысл.

— Сколько повторений?

— Иногда одно. Иногда сто лет.

Орс постучал пальцем по столу.

— На такой точности армию не остановить.

— На вашей точности дома ушли за вал, — сказала Мара.

Веда ждала, что Арвес прекратит совещание. Он мог заменить её. Мог объявить пробную черту нарушением процедуры, отдать Красильные ямы городскому управлению и вернуть переговоры в большую палату. Вместо этого он открыл реестр на первой странице.

— Дея Нар, — прочёл он. — Красильщица. Какую территорию она представляет?

— Никакую, — сказала Веда. — Она представляет требование к доступу в собственный дом.

— Это имущество, не сторона мира.

— Тогда решим имущество до мира.

— Делегации не станут ждать.

— Они уже ждут.

Орс отодвинул от себя маршальскую печать.

— Арда подождёт до заката, если к этому часу будет восстановлен безопасный доступ ко всем шести домам. Не положение домов. Доступ.

Тала посмотрела на него с подозрением.

— Почему до заката?

— Потому что ночью сходни станут местом драки. Мои люди вмешаются, ваши вмешаются в моё вмешательство, и к утру у нас появится первая битва окончательного мира.

— Ливен согласится ждать, если доступ не изменит течение и не создаст признанного перехода через водную границу.

— Это не водная граница, — сказала Дея от двери.

Никто не заметил, как она вошла. За ней стояли двое жильцов и городской плотник с мотком верёвки.

— Вас не приглашали, — сказал Арвес.

— Поэтому я пришла. Когда приглашают, потом пишут, что согласилась.

Она положила на стол обломок доски.

— Вторая сходня просела. До заката не доживёт. Нам нужен проход шириной в две телеги, опоры по обоим берегам и перила, за которые удержится ребёнок. Место выберем мы. Солдаты могут носить. Лодочники могут вязать. Владеть не будут ни те ни другие.

— Временное сооружение требует ответственного содержателя, — сказал Арвес.

— Запишите сорок три.

— Коллективная ответственность не исполнима без порядка решений.

— А коллективная цена у вас прекрасно исполняется без всякого порядка.

Юн прикрыл рот ладонью. Веда не поняла, кашлянул он или спрятал улыбку.

##

Они вернулись к оврагу всем составом. Арвес тоже пришёл, хотя утверждал, что Канцелярия не принимает участия в работах. Он держался в стороне и дважды распорядился принести казённые верёвки.

Дея выбрала место напротив двора, где оба берега были укреплены остатками старого вала. Тала измерила течение и потребовала оставить под настилом просвет для стока. Орс приказал снять железные скобы с разбитой телеги. Мара запретила вбивать их в порог крайнего дома.

— Почему? — спросил Орс. — Камень выдержит.

— Потому что тогда ваш мост будет держаться за их дом, а не их дом получит мост.

— Камню всё равно.

— Земле — нет.

Юн опустился возле порога и провёл пальцем по свежей щели.

— Она права. «Опора на владение» и «опора для доступа» в ардском различаются падежом. В общем наречии — только порядком слов.

— Я не собирался писать договор на скобе, — сказал Орс.

— Вы собирались поставить на ней свой знак снабжения.

На скобе было выбито ардское колесо. Орс взял молот, сбил знак и оцарапал ладонь.

— Теперь оно не объявляет хозяина раньше назначения, — сказал Юн.

Мара одобрительно кивнула.

— Для маршала медленно, но обучаемо.

Работа остановилась, когда кладовщик потребовал назвать сооружение. «Мост» признавал два берега и мог закрепить ручей как границу, «настил» не подлежал охране, а «временное средство сообщения» плотник отказался произносить.

— Зовите Шестью Досками, — решила Дея. — Потом добавим ещё сколько надо.

Юн повторил название на трёх языках: только число досок, без берега, владения и охраны. Балки выдали после того, как Веда оставила личную печать в залог. Ключ от Нижних Гатей Мара сохранить не смогла бы, если бы Канцелярия снова потребовала плату за собственную осторожность.

К вечеру над оврагом лежал широкий деревянный переход. Опоры стояли на старом вале, под настилом свободно шла вода. Ардские скобы держали балки, ливенские узлы — перила. Дея провела по нему телегу с корой. Старуха с палкой раскачала перила и потребовала ещё одну поперечину.

Орс поставил её сам.

Веда собрала пятерых у бочки. Арвес остался рядом, но не за столом — столом снова служило круглое днище, на котором нельзя было провести линию посередине.

— Нам нужно записать, что произошло, — сказала она. — Не право на окончательную границу. Одно общее обязательство до её обсуждения.

— Доступ действует до отдельного решения жильцов, — сказала Мара.

— И не признаёт ручей границей, — добавила Тала.

— Не препятствует срочной охране людей, но охрана не получает места на переходе без просьбы жильцов, — сказал Орс.

Юн поднял медные кольца к свету и поочерёдно коснулся каждого большим пальцем.

— «Жильцы» в ардском означает внесённых в домовую опись. Сорок три человека туда не внесены.

Дея скрестила руки.

— Вот быстро вы нас опять потеряли.

— Назовём поимённо, — сказала Веда.

— Сорок три имени сделают формулу тяжёлой, — возразил Арвес.

— Дома она уже умеет двигать.

Веда переписала имена из реестра. Один младенец ещё не получил имени; мать называла его Малым. Арвес потребовал родовое обозначение. Мара потребовала оставить то имя, на которое ребёнок откликается. Тала заметила, что младенец ни на что не откликается, кроме голода. В итоге записали: «Малый, сын Ревы, называемый так ею до выбора имени».

Формула заняла три листа.

«Мы, участники рабочей группы, прежде обсуждения окончательной границы обязуемся сохранить и содержать безопасный доступ сорока трёх названных жителей к шести смещённым домам Красильных ям. Шесть Досок не устанавливают границы, владения, военной охраны, водного права или согласия жителей с положением домов. Изменение доступа допускается только после открытого уведомления всех названных жителей и с участием человека, держащего речь рядом с ними».

Мара взяла у Веды перо.

— Пятеро. Не ваши государства. Вы сами.

— Я маршал, — сказал Орс. — Моё личное обязательство будет истолковано как обязательство Арды.

— Когда вам выгодно, вы человек с молотом. Когда невыгодно — целое княжество.

Орс посмотрел на свежую царапину на ладони.

— Записывайте пятерых.

Юн проверил каждое слово на трёх языках. Возле «сохранить» положил дощечку ребром.

— В ардском сохраняют состояние. В нижнеречном сохраняют возможность действия. Если дома снова сдвинутся, первое потребует удерживать доски на месте, второе — переносить их за людьми.

— Нам нужно второе, — сказала Веда.

— Арда не подпишет обязанность следовать за неопределённым перемещением, — сказал Орс.

Дея кивнула на дома.

— Тогда подпишите обязанность не обсуждать границу, пока не вернёте возможность пройти. Куда бы её ни унесло.

Это было не содержание моста. Это был порядок всей работы.

Веда заменила строку: «Ни один из пятерых не приступает к согласованию окончательной границы, пока для каждого из названных жителей не существует безопасного доступа к его дому».

Арвес прочёл и побледнел.

— Ты отдаёшь сорока трём людям право остановить переговоры материка.

— Нет, — сказала Веда. — Мы отдаём себе обязанность не начинать с их отсутствия.

— Любой из них сможет сломать переход.

— Тогда мы починим переход, — сказал Орс.

Тала провела ногтем по слову «безопасного».

— Оценивать безопасность будут жители, группа или городская стража?

— Все, — ответила Мара.

— Это не порядок решения.

— Нет. Это порядок спора.

Юн положил последнюю дощечку плашмя.

— На трёх языках смысл совпадает достаточно, чтобы спорить об одном и том же.

Первой подписала Дея — не как сторона и не как свидетельница цены, а рядом с перечнем имён, подтверждая, что их прочли вслух. Затем Мара вывела короткое угловатое «М» и приписала: «держит речь рядом, не вместо». Тала добавила условие о воде. Орс — об охране только по просьбе. Юн подписал совпадение значений.