Уровень [Смерть]

А потом я услышала звук. Шорох. Тихий, влажный, будто что-то тяжелое волочится по глине. Я открыла глаза и замерла.

Из дальнего хода, того, что ближе к статуе, выползали они.

Три тени. Сначала я увидела только глаза. Две пары черных, отливающих красным в этом сером свете, горели в темноте, как угли. А третья пара светилась мутно-зеленым, болотным, болезненным.

Крысы выползали медленно, не торопясь. Те две, с черными глазами, были похожи на ту, которую я убила. Та же мокрая черная шерсть, свалявшаяся комьями, те же розовые плеши на мордах, те же желтые зубы, кривые и острые. Они ступали мягко, принюхивались, водили головами из стороны в сторону, и их ноздри раздувались, втягивая воздух.

А третья была другой.

Шерсть на ней отливала зеленоватым, болотным цветом. Она была крупнее, массивнее, с более толстыми лапами, но когти как будто меньше, чем у черных. Морда у нее была шире, пасть огромнее и из нее на глину капала мутно-зеленая слюна.

Ха-ха-ха, факова классика! Ну, конечно, ядовитая крыса.

Крысы остановились в десяти шагах и посмотрели на меня. На меня и на тушу мертвой твари, распластанную у моих ног. Черные глаза не мигали. Зеленые — тоже. Только слюна капала из пасти зеленой.

Они ждали чего-то. Или кого-то. Может, сигнала. Может, просто изучали.

Я медленно, очень медленно, чтобы не спровоцировать, повела рукой в сторону, туда, где валялся камень. Пальцы нащупали его, холодный, липкий, тяжелый. Я сжала его покрепче, чтобы не выскользнул из мокрых от крови рук.

Крыса с зеленой шерстью дернула ухом. И шагнула вперед.

Остальные две рванули следом.

Может, она местный «предводитель» и является аналогом элитного монстра в Diablo II? Тогда ее должно быть сложнее убить, но с нее больше опыта и дропа.

Хотя я сомневаюсь… как минимум потому что с предыдущей убитой крысы никакого дропа не наблюдалось. Она не исчезла и не превратилась в несколько монет. Хотя, может, ее нужно обыскивать, как в других играх? Фак, это же означает рыться в ее кишках. А я иногда посмеивалась, когда при обыске находила у какого-нить монстра странную для него вещь, например, меч или те же деньги. Зачем монстру деньги?

Сейчас бы мне обыск не помешал, но я все равно не успела бы, ведь первая тварь, завершив свое медленное движение, вдруг резко на меня прыгнула. Я взвизгнула и ударила крысу на лету. Камень ударил крысе в бок, и траектория ее полета сместилась, однако она все равно успела поцарапать меня когтем.

«-17», — промелькнула над ее головой цифра урона, став выше, наверное, за счет подъема уровня.

Крыса отлетела в сторону, неудачно упала и забилась на глине, но вторая уже была рядом. Ее зубы сомкнулись на моем запястье. Я заорала от боли, резкой, обжигающей, камень выпал из ослабевших пальцев. И я ударила здоровой рукой.

«-1». В этот раз я таки смогла нанести ей урон рукой, видимо, из-за того, что мой уровень поднялся. Но, судя по прошлой крысе, мне придется нанести больше тысячи таких ударов, чтобы ее убить.

Я дернула руку, пытаясь вырвать ее из пасти, зубы скрежетнули по кости, но не отпустили. Крыса мотала головой, раздирая мясо, заливая мою руку горячей кровью.

А третья, зеленая, медленно надвигалась, зная, что я никуда не денусь.

Я била свободной рукой по крысиной морде, по черным глазам, по желтым зубам. Крыса только сильнее сжимала челюсти, вдавливая зубы глубже, до кости, сквозь кость. Я слышала, как хрустит мое запястье, как ломаются мелкие кости, как рвутся сухожилия.

И тогда зеленая прыгнула.

Она не стала кусать ноги. Она целилась выше. Я увидела ее морду прямо перед своим лицом, увидела мутные зеленые глаза, увидела раскрытую пасть, из которой капала эта шипящая слюна, увидела желтые зубы, длинные, кривые, грязные.

Челюсти сомкнулись на моем горле.

Боль пришла сразу. Не такая, как от укусов в ноги, не такая, как от переломанного запястья. Другая. Жгучая, обжигающая, будто мне в шею влили расплавленный металл. Я захрипела, попыталась вдохнуть, но воздух не шел. Только булькающий звук вырвался из разорванного горла. Теплая кровь хлынула по груди, заливая ключицы и пропитывая рубаху.

Зубы сжались сильнее, перекрывая все. Я погрузилась во тьму, но тут же очнулась.

Открыв глаза, увидела знакомую картину.

Камень в руке. Тяжелый, липкий, с прилипшими клочьями черной шерсти. Я сидела на коленях. Передо мной лежала мертвая крыса с размозженной головой. Та самая, первая.

Я потрогала шею. Кожа была чистой, сухой, гладкой. Ни раны, ни следа от укуса, ни ощущений от ядовитой слюны. Только кровь на одежде, да и та с первого боя, когда крыса кусала мне ноги.

Я снова здесь. Снова в этом моменте. Сразу после того, как убила первую тварь. Перед тем, как пришли три другие.

Я посмотрела на камень. На свои руки, трясущиеся, но целые. На мертвую крысу, которая была не с такой разбитой в лепешку головой, какой я ее помнила. Значит, это момент, когда она только сдохла, но я еще не размозжила ей череп.

Делаем выводы. Воскрешение возвращает меня к последнему подъему уровня. Этакое автосохранение при подъеме уровня.

Раньше я каждый раз начинала с самого начала, потому что у меня был первый уровень. А теперь, по логике, я буду постоянно возвращаться к этому моменту, пока не получу третий уровень.

Я сжала камень в руке.

Мне нужно убить эти три крысы и получить новый уровень. Камень впился острыми краями в ладонь, вызывая легкую боль, но не оставляя и царапины. Еще одно подтверждение, что я не могу сама себе нанести урон.

Больше никакой паники. Никакой истерики. Я знаю, что придет. Я знаю, откуда они появятся. И я знаю, что мне нужно.

Оружие получше.

Нанося по пятнадцать урона, я трех крыс не убью. Я отбросила камень в сторону. Он стукнулся о стену и упал в грязь.

Я вскочила на ноги и лихорадочно оглядела пещеру. Глаза заметались по стенам, по полу, по грудам костей и тряпья. Тот, кто был здесь до меня, тот, чьи останки валялись у входа, он не мог прийти сюда с пустыми руками. У него должно быть оружие. Меч. Нож. Хоть что-то.

Я бросилась к скелету. Кости белели на фоне красноватой глины, и я отшвыривала их в поисках оружия. Я рылась в тряпье, в глине, смешанной с осколками костей. Я зарылась руками в эту мерзость, не чувствуя отвращения, не чувствуя ничего, кроме желания спасти свою жизнь и не умереть снова от зубов вонючей крысы.

Острые камни болезненно проходились по коже, но не оставляли ни царапины. Я не могла поранить сама себя, это могли сделать только неписи или монстры.

Это давало преимущество. Я разгребала кости и камни голыми руками, не боясь порезаться. Я шарила в этой холодной, вонючей массе, и молилась всем богам этого мира, чтобы мне улыбнулась удача. И это произошло!

Мои пальцы наткнулись на что-то твердое, металлическое, холодное.

Я ухватилась за это, потянула на себя, и из-под груды костей и глины показался клинок. Ржавый, покрытый слоем земли и чем-то бурым, засохшим, но целый. Меч. Короткий, одноручный, с простой деревянной рукоятью, обмотанной полоской гнилой кожи.

Я выдернула его из земли, сжимая в руке, и в этот момент услышала шорох сзади.

Я обернулась. Три тени были уже здесь, и первая крыса уже рванула на меня, все в том же ужасающем прыжке. Только в этот раз у меня не было в руке камня, а был тяжелый меч, который я не успела поднять. Я только смогла слегка сместиться с траектории крысы, но недостаточно. Она царапнула зубами мое плечо прямо в полете.

Вторая крыса рванула к моей правой руке, тоже, как и в прошлый раз. Но в этот раз я все же успела избежать ее захвата на кисти. И даже попасть по ней мечом.

«-25», — обрадовала меня цифра повышенным уроном за счет нового оружия.

Первая снова напала, вцепившись в левую руку, и я ударила мечом и ее. Двадцать пять урона досталось теперь и ей.

Так как зеленая опять медлила с атакой, я успела поднять к моменту, когда она впилась мне в ногу. Факова ядовитая тварь! От ее укуса боль затуманила разум, и я упала на колени.

Я заорала и начала махать мечом из стороны в сторону, целясь в ядовитую тварь.

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-40».

«-4000» «Критический удар».

Следующий удар не нанес урона, так как зеленая крыса сдохла.

Никакая она не элитная, у нее наоборот практически нет защиты. Возможно, она берет свое ядом и умом, все же единственная в прошлые разы догадалась сразу вцепиться мне в горло.

Однако я ошиблась, увлекшись одной крысой и забыв про остальных. Одна из них уже впилась мне в другую ногу, еще не тронутую ядом. Но я уже знала, как они могут увлечься едой, забывая, что та может их и убить.

Я размахнулась и вогнала клинок этой тваре в бок, глубоко, по самую рукоять. Крыса взвизгнула, забилась, но я не отпускала, я крутила меч внутри нее, чувствуя, как ломаются ребра, как рвутся внутренности, как горячая кровь заливает мне руку.

«-25».

«-25».

«-25».

«-25».

… эти цифры возникали бесконечным потоком над ее головой. На крит в этот раз не везло, но такой ход все равно позволил быстро уничтожить крысу. Она дернулась в последний раз и затихла, урон перестал появляться.

Последняя крыса, пока я убивала ее предшественницу, успела меня тоже знатно цапнуть. Однако… только за задницу. На фоне острой боли от отравленной ноги ее укус я даже не почувствовала.

Пока я вынимала меч, что оказалось довольно трудным, крыса укусила меня вновь, в этот раз уже в бочину. Я зашипела и наконец-то достала меч.

С этой крысой мне тоже не повезло на критические удары. Видимо, они все же редкость, все-таки х100 урона.

Получив еще несколько рваных ран, я добила последнюю крысу и, ослабевшая от яда и потери крови, рухнула на землю.

Я посмотрела на кровоточащее плечо, раны на левой руке и на боку, порванную левую ногу и на правую ногу с разбухшим местом укуса от ядовитой крысы.

Я ждала. Ждала, что раны затянутся, как в прошлый раз. Что кожа станет чистой, а кости срастутся. Но ничего не происходило. Этих трех крыс не хватило на то, чтобы получить новый уровень.

А чего ты хотела, Луиза? Сама же знаешь, получение каждого последующего уровня требует все больше опыта.

Я еще раз посмотрела на место укуса ядовитой крысы, из которого сочилась желтая жижа. Как же больно. Надо встать и убить еще одну тварь, а может, две или три. Неважно, главное, что тогда боль прекратится.

Я попыталась встать, но упала обратно на землю. Ноги не слушались. Кажется, этот яд обладал паралитическим эффектом. Не удивительно, что той зеленой не обязательно быть сильнее других крыс. Встать я не могла, но я немного проползла до стены и там села, оперевшись на нее.

Постепенно боль уходила. Не потому, что раны заживали, а потому, что я переставала их чувствовать из-за все сильнее усиливающегося паралича. Сначала я перестала чувствовать пальцы на ногах. Потом ступни. Потом икры.

Я смотрела, как желтизна расползается по коже от места укуса, как вздуваются вены, как темнеет плоть.

Пить хотелось нестерпимо.

Сколько дней я так сижу? Два или три? А, может, пять? Не знаю, здесь нет солнца, а я сама часто отключаюсь и впадаю в забытье.

Я облизала пересохшие губы, провела языком по потрескавшейся коже. Во рту было сухо, горло саднило, будто я наглоталась песка. Раньше я могла пошевелить еще и пальцами на правой руке, но сейчас мне не было доступно и это. Кричать я тоже уже не могла.

Я умирала, но не от яда, а от жажды. И даже не от потери крови, ибо этот факов яд, похоже, замедлил кровообращение.

Я закрыла глаза и открыла их снова. Ничего не изменилось за эти дни. Тот же серый свет, те же глиняные стены, те же мертвые крысы, те же мои ноги, одна из которых, та, что была укушена ядовитой тварью, почернела полностью.

Я снова вырубилась и очнулась.

Слюна во рту превратилась в вязкую массу, язык распух и не помещался во рту. Глаза сохли, и приходилось часто моргать, чтобы смочить их хоть чем-то. А еще я больше не чувствовала запахи. Вонь крысиных туш, запах гнили и сырости — все исчезло. Только пустота.

Я думала о воде. О холодной, чистой воде, которая текла из крана в моей прошлой жизни. О том, как я пила ее, не замечая вкуса, не ценя, не думая. О том, как открывала холодильник и брала бутылку заготовленной, чтобы была похолоднее… и пила, пила, заглатывая большими глотками, пока не начинало ломить зубы.

Я думала о том, что отдала бы все, абсолютно все, за один глоток воды. За одну каплю на пересохший язык.

В следующий раз, когда очнулась, я перестала думать о воде и просто ждала. Чего — не знаю. Смерти, наверное. Той самой смерти, которая освободит меня отсюда. Которая вернет меня назад, к камню в руке, к мертвой крысе, к шансу все сделать правильно.

Но смерть не приходила.

Я лежала в этой вонючей пещере, среди мертвых тварей, и медленно, очень медленно, сходила с ума от жажды и бессилия.

А потом я открыла глаза и увидела другую картину, уже почти позабытую за эти дни медленной и мучительной смерти.

Камень в руке. Тяжелый, липкий, с прилипшими клочьями черной шерсти. Я сидела на коленях. Передо мной лежала мертвая крыса с размозженной головой.

Я отбросила камень и вскочила на ноги, даже не взглянув на тушу. Руки не дрожали. В голове было пусто и холодно. Я знала, куда идти и что делать.

Я подбежала к скелету, упала на колени и запустила руки в глину, в кости, в зловонное месиво. Пальцы шарили лихорадочно, быстро, безошибочно находя меч.

Я выдернула его из земли, сжимая рукоять так, что побелели костяшки. Развернулась лицом к ходам и приготовилась к очередной битве с этими тварями.

Глава 8. Бесконечный десятый

Двести три. Я мысленно поставила зарубку, пока труп рогатой таял в воздухе. Двести три убийства в этой комнате с момента, как перешагнула порог. Вначале я не считала, ну, с той крысы у входа. А жаль, может, выяснила бы хотя бы примерно насколько больше в процентном соотношении требуется опыта для получения каждого последующего уровня. Хотя что сейчас-то сокрушаться, лучше считать.

Справа материализовался тощий. Воздух дрогнул, уплотнился, и серая тварь уже стояла на камнях, скалила желтые иглы, тянула ко мне длинные руки. Я сделала шаг вправо, ушла с линии броска, ударила мечом в основание шеи. Лезвие вошло легко, тощий осел, даже не пискнув. Пф, самый простой из мобов в этой комнате. Я выдернула клинок, отступила к стене с факелами и посчитала в голос:

— Двести четыре.

Голос отразился от каменных стен комнаты и вернулся к моим ушам, напомнив, что я все еще человек, а не животное. Нахождение столько недель… или месяцев без единого словечка речи все же давало о себе знать. Хотя, если учитывать все мои воскрешения, то я, может, уже и вовсе целый год здесь. Кто знает, циферблата тут нет, понятия дня и ночи — тоже. А спать мне удается вовсе не так уж часто, особенно последние два уровня, которые требуют так много опыта, что если я буду отсыпаться, то тогда сдохну от голода.

Автоматически уклоняясь и нанося точные и знакомые до каждого взмаха удары, я убила рогатую. Руки запомнили вес оружия, ноги запомнили расстояние до каждого входа, глаза запомнили последовательность появления.

— Двести пять.

Нет, все же лучше продолжать молчать, а то чувствую себя окончательно спятившей.

Появился копейщик, сражение с которым обычно было чуть дольше, чем с остальными из-за его повышенной брони. Пока я с ним сражалась, всегда успевал появляться тощий. Убиваю копейщика и тощего почти одновременно.

Двести шесть. Двести семь.

Эх, значит, и респнутся они в следующий раз одновременно. Из-за усталости и нетерпения поскорее ощутить облегчение следующего уровня, я начинаю ошибаться. Хотя, не страшно. Это идеальная для бесконечной прокачки комната.

Я проверила другие, когда поднялась до седьмого уровня и решила пробежаться по комнатам, проверив длину лабиринта. Например, слева, через два коридора, зал с каменными тварями. Они втрое выше меня, кожа серая, в прожилках, будто мрамор. От удара их дубин каменный пол трескался. Я убила одну, потратила полчаса и сдохла от следующей, потому что не успела откатиться. Очнулась в момент получения седьмого за много комнат позади.

Дальше, вниз по правому проходу, шли узкие тоннели с пауками. Они мелкие, быстрые и, зараза, прыгали прямо в лицо. Их я убивала много, пока не поняла, что после каждого укуса глаза распухают и через минуту уже не видно ничего. Тьма и боль, потом судороги. Я сдохла там раз десять, прежде чем научилась сжигать их факелом, но факел тух, пауки лезли бесконечно, а смерть от яда я уже давно мысленно назначила, как самую противную из смертей.

И почему в истории моего мира так часто люди выбирали смерть от яда, а не от клинка врага? Идиоты. Слишком мало умирали, видимо. Ну или у них был более сильный яд, чем у здешних крыс и пауков.

Убила рогатую.

— Двести восемь!

Мой голос эхом отразился от стен и слился в такую какофонию, что я вздрогнула. Фак, я же планировала помалкивать.

Да и зачем тратить силы. Лучше продолжать на автомате бить одного моба за другим.

Здесь, в этой комнате, я уже установила четкий порядок. Я выучила его на пятой смерти, закрепила на десятой, отточила к двадцатой. Первым всегда являлся тощий, проявляясь у колонны, как привидение. Потом рогатая, она ревела, била себя дубиной в грудь, прыгала. Пока я добивала рогатую, справа материализовался копейщик. Этот появлялся, не как призрак, а вытекал из стены, как будто стены его выплюнули. У него имелось три секунды, чтобы выставить копье. Я успевала подойти и разрубить древко до того, как он делал выпад. Потом снова тощий, снова рогатая и завершался цикл двумя тощими, так как я их всегда убивала одновременно единым взмахом меча. И вот только после этого возникала пауза до воскрешения первого тощего. Как только же появлялся первый тощий, то респ мобов происходил через столько секунд, через сколько я их убивала.

Двести девять. Двести десять.

Наконец-то пауза. Я села на пол, пытаясь отдышаться от слишком сильной физической нагрузки для моего ослабленного тела. К сожалению, мои воскрешения обнуляли все полученное до смерти и после получения последнего уровня. Так что, фактического времени я здесь, наверное, не больше двух-трех недель. И моя мускулатура не успевала за моими потребностями. Хотя то ли активный образ жизни, то ли рост моих статов с повышением уровня все же сказывались. И я выдерживала все больше, все дольше и наносила урон все сильнее. Те крысы в самом начале этих катакомб, еще в земляной его части, были бы мне сейчас, наверное, на один удар. Но я ни за что бы не вернулась туда. Во-первых, как я уже упоминала, смерть от яда меня не прельщает, а там я подыхала всегда с одного укуса зеленой крысы. Не умерла только один раз, когда именно ядовитая тварь оказалась последней для получения четвертого уровня.

Как же я радовалась, когда земля сменилась камнем и другими монстрами. Ха, недолго радовалась, конечно, до первого удара местной помеси гаргульи с кротом, которая вполне успешно притворялась статуей до моего появления.

Тощий появился, и я встала, застонав из-за недостаточности этого отдыха. Новый круг.

Двести одиннадцать. Тощий.

Двести двенадцать. Рогатая

Копейщик и тощий появились одновременно, так как я их почти одновременно убила в прошлый раз. Зараза, это и правда было ошибкой. Тощий ударил сразу, и я, уворачиваясь, не успела перерубить оружие копейщику, и тот им на меня замахнулся.

Я едва успела отклониться, острие пропороло рубаху под мышкой, холодок прошелся по коже. Я ударила по рукам, по пальцам, сжимающим древко. Копейщик издал противный, бьющий по ушам, скрип, бывший, возможно, его особенностью голоса. Какая ирония, этот звук — единственная речь, которую я слышала за последние много… много времени. Я ткнула обломком древка ему в морду, он ослеп, зашатался, и я добила.

Двести тринадцать. Копейщик падает и начинает исчезать.

Тощего я специально не стала сразу убивать, чтобы снова не попасть в такую же ситуацию при следующем респе. Все же мне привычнее с копейщиком один на один.

Двести четырнадцать. Тощий убит.

Двести пятнадцать. Рогатая.

Двести шестнадцать. Двое тощих.

Может, пойти лечь спать?

Меч уже казался невыносимо тяжелым, и я делала ошибки. Я иногда меняла хват, перекладывала в левую, и трясла правой, слыша, как она хрустит от разминки и отдает болью в плечо.

Сейчас я и вовсе положила меч на пол рядом с собой и зажмурилась на пару секунд, чтобы потереть кулаками веки. Они слипались и саднили. Казалось, что под ними был песок.

Я спала два раза с тех пор, как вошла в эту комнату. Первый раз в закутке за правым проходом, там, где стена обвалилась и образовалась ниша. Села, прижалась спиной к камню, вырубилась. Проснулась от холода и от того, что во рту язык не ворочался. Сухо, горло саднило, глотать было больно.

Второй раз в «безопасной» комнате. Так я называла места, где нет респящихся монстров. Если труп не исчезал — значит, новых монстров здесь не появится. Так что, как бы странно это ни звучало, но самыми спокойными были здесь комнаты с трупами. Достаточно было один раз зачистить комнату — и можно находиться там одной сколько хочешь.

Я открыла глаза и увидела, как проявляется тощий. Привычно схватила меч правой рукой и сжала пальцы, вот только меч выскользнул из них. И я, схватив его левой рукой, поспешила убить тощего. Ведь если я не успею сделать это до появления рогатой, то собью этот установившийся порядок.

Двести семнадцать. Тощий.

Убила я его, когда уже появилась рогатая, и, значит, респ я все-таки немного, но сбила.

Двести восемнадцать. Рогатая падает на землю.

Да, я катастрофически и смертельно устала. Нет, спать я все же не пойду. Есть все основания считать, что если я пойду и лягу, то умру от обезвоживания. А, если я умру, то воскресну несколько суток назад, и мне снова убивать эти двести восемнадцать монстров в надежде получить следующий уровень.

Но даже если я не умру от обезвоживания, то все равно не смогу убить больше не единого монстра. Ибо самое сложное — это установить порядок респа. Ведь изначально все мобы в комнате живы, их нужно убить один за другим и не умереть. И тогда они будут появляться один за другим в порядке убийства.

Я вряд ли смогу выжить в толпе монстров столько времени, ничем не питаясь и не сделав и глотка воды.

Разбить копье. Убить. Двести сколько там? Вроде, двести девятнадцать.

Тощий. Двести двадцать.

Справа материализовалась рогатая. Я услышала, как воздух сжался, уплотнился, как появился запах — у рогатых он острый, кислый, бил в нос за секунду до того, как тварь обретала плоть. Я развернулась, автоматически присела, пропустила дубину над головой. Воздух свистнул, волосы шевельнулись от ветра. Дальше я должна была вскочить и ударить ей в шею сзади, но ноги подвели меня так же, как правая рука.

Я отскочила от следующего удара дубины, уже не зная о нем, а просто на инстинктах. Я не сдамся, факовы пиксели!

Я все-таки поднялась и убила рогатую.

Двести двадцать один.

Двести двадцать два.

Двести двадцать три.

Перерыв. Двести двадцать три монстра. В комнате их семь. Двести двадцать три, вроде, не делятся на семь. Значит, я все же в какой-то момент обсчиталась. Наверное, после первой сотни, у меня тогда в какой-то момент особенно сильно сбился респ, я с трудом его восстановила.

Я лежала на каменном полу и тяжело дыша.

Надо было, наверное, считать количество зачисток комнаты, а не монстров. Да так и поступлю в следующий раз. В следующий раз? Снова несколько суток без еды и воды, убивая двести двадцать три монстра? Не-е-ет!

Но руки и ноги отказывались шевелиться, а перед глазами плыли круги.

Неужели я так и не получу сегодня одиннадцатый уровень и умру? И начну с начала? Нет, даже хуже, чем с начала, придется искать другую комнату, более сложную и с большим количеством опыта. И, соответственно, большим количеством смертей.

— Я так устала! — выкрикнула я, не боясь призвать этим монстров из соседних комнат, как и положено игровым мобам какой-нить ММОРПГшки, они не шли на звуки.

Отраженный звук в этот раз не вызвал у меня ощущения, что я сошла с ума. Ибо я в этом была уже уверена. Да и попробуй не поехать крышей, столько раз подыхая раз за разом. В одиночестве.

Ну уж нет, я начинать десятый уровень с начала больше не хочу. Луиза, подъе-о-о-ом!!!

— Я не сдамся, тварь! — крикнула, убив тощего.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! — комментировала каждый удар по рогатой.

— Факова броня! — Копейщику.

— Слабак! — Тощему.

— Где. Мой. Одиннадцатый. Левел?! — выкрикнула рогатой, добивая ее.

На последнем ударе мой меч сломался.

Остаток клинка в моей руке — размером с палец ржавого металла с рваным краем. Вторая половина валялась на полу у ног уже появляющихся двух тощих.