Уровень [Смерть]

Марина Бастрикова

Уровень [Смерть]

Пролог

Вот и тысячная смерть за последние две тысячи секунд.

Какая ирония — попасть в игру, оказаться там бессмертной, чтобы затем попасть в бесконечный ад боли и агонии.

1001 смерть с начала отсчета. Я вижу одно и то же, чувствую одно и то же и слышу одинаковый хруст собственных костей.

1002.

Первый хруст — это точно ребра, а второй, наверное, — позвоночник. По остальным уже не определить.

1003.

А как я радовалась, когда поняла, что я всегда вернусь после смерти в момент последнего подъема уровня. И могу изменить все, что считаю нужным.

1004.

Как прекрасен этот единственный вздох, который я успеваю сделать перед смертью. Затем только нестерпимая боль и накатывающая тьма.

1005.

В первую смерть здесь я даже не успела понять, что умираю. А сейчас знаю каждый отголосок этой смерти.

1006.

Как невыносимы эти повторяющиеся звуки! Если от одной и той же жуткой картинки я спасаюсь тем, что закрываю глаза. То заткнуть уши я не в силах.

1007.

Когда-то в другой своей жизни я читала, что какие-то заключенные сходили с ума от звука падающей воды, потому что это был бесконечно повторяющийся звук.

1008.

Я тоже схожу с ума от боли и безысходности. У меня всего секунда, чтобы уйти от смерти, и этого катастрофически недостаточно. Ох, если бы я апнулась хотя бы на пару секунд раньше!

1009.

А как не ощущать безысходность? Ведь я не могу умереть — этот мир-игра дает мне второй шанс, возрождая в момент получения последнего уровня.

1010.

Нет, я не должна позволять себе отчаиваться! Тот, кто сдался — сто процентов проиграл. А вдруг шанс у меня все-таки есть? Да и можно ли смириться с бесконечными адскими муками?!

…

3000

Новая жуткая цифра моей смерти. Хотя, наверняка я давно обсчиталась, и смертей гораздо больше. К тому же я не сразу и считать-то их начала…

3001

Сложно считать, когда тебе ломают кости и убивают примерно раз в две-три секунды. Но на чем еще сосредоточиться?

…

Наверное, я уже перешагнула отметку в пять тысяч смертей? Нет, думаю, можно уже отсчет от десяти тысяч вести, так как за это время я столько успела. И подумать. И проклясть.

10.001 (допустим).

Кажется, я попробовала все. Дергаться в каждую из возможных сторон за ту секунду жизни, что мне дана. Обдумать все, что только в силах обдумать находящийся в агонии человек.

10.002.

Ни злость, ни отчаянье, ни надежда, ни попытки кричать, плакать — не помогают. Откровенно говоря, на них даже не хватает времени в секунду.

10.003.

Ну почему, почему так сложно привыкнуть к боли! Мне так не хватает этой одной секунды дыхания и блаженства до момента, когда меня разрывает на части.

10.004.

А как в таких случаях действуют умирающие от рака? Ну, если представить, что морфин им не положен?

10.005.

Как же прекрасно дышать! И как же я ненавижу эти надоевшие звуки! Мне сейчас они кажутся уже более невыносимыми, чем боль!

10.006.

Это никогда не кончится. Я это знаю, и как бы ни готова была принять, все равно никогда не приму.

10.007.

Наверное, больные раком думают о хорошем? Но они-то знают, что могут хотя бы умереть.

10.008.

Да и чего хорошего было в моей жизни? Что в той, что в этой? Хотя в этой игре произошло немало интересного…

10.009.

Вот, Луиза, об этом и подумай. К тому же боль удивительным образом помогает все вспомнить до мельчайших деталей.

10.010.

Видимо, это эффект самозащиты, мозг активизируется, ища способы спастись.

Глава 1. Попала в другой мир

Последнее, что я помнила перед погружением в сон: тусклый синий свет монитора и онемевшие от игры пальцы. Сводки с очередного рейда размывались перед глазами. Кости ныли от сидения, а в висках пульсировала знакомая, тупая усталость. Я потянулась, и суставы хрустнули. За окном уже давно стояла глубокая ночь, а вернее, раннее утро. Серый рассвет полз по окнам соседнего дома. Я задернула шторы. Реальность — отстой. Может, графика у нее и ничего, но не в моей локе. Из моего окна была видна только соседняя серая многоэтажка, которая практически полностью перекрывала солнечный свет, и уголок кирпичной пятиэтажки — единственное не серое пятно за моим окном.

Мне не хотелось ложиться. Сон означал перерыв, паузу. А в паузе начинаешь думать. Лучше уж бесконечный цикл квестов, прокачки и фарма, где все просто и понятно: цель, путь, награда. Не то что в жизни. Там никаких наград не предусмотрено. Там просто существование. В школе — насмешки и пинки в раздевалке, дома — пустота после того, как бабушка умерла, а отец снова исчез в одном из своих загулов. Повзрослев, я осталась одна в этой двушке с выцветшими обоями, и общалась я теперь только с тараканами. Я стала призраком в собственной жизни. Компьютер был единственным окном в миры, где я могла быть кем-то другим. Сильной. Нужной. Красивой. Хотя бы виртуально.

Я быстро поморгала, борясь с сонливостью, и попыталась сосредоточиться на игре. Графика была на максималках, каждый листок на деревьях прорисован. Как же красиво! И реально… гораздо реальнее, чем мой запыленный подоконник или трещина на потолке в форме молнии Гарри Поттера.

Но все это снова размывается перед глазами. Я уже сутки за компом, и меня нестерпимо рубило. Я щелкнула мышью, завершая сессию. Выключила компьютер.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным жужжанием системного блока, остывающего после многочасовой работы. Я повалилась на кровать, не умываясь и не раздеваясь. Простыня была холодной и слегка колючей на ощупь. Я вдохнула запах белья и пыли, прикрыла веки.

И провалилась.

Провалилась не в сон, а в какую-то густую, вязкую пустоту. Ни мыслей, ни ощущений. Просто падение сквозь слои ничего.

А потом — удар. Не физический, а скорее болезненный толчок сознания.

Я открыла глаза. И сразу зажмурилась от яркого, режущего света. Не электрического, а солнечного, так давно мною избегаемого.

Я лежала на чем-то твердом и неровном. Колотилось сердце, в ушах шумело. Я сделала вдох, и в легкие ударила волна странных запахов: прелой соломы, влажной земли, чего-то кислого и сладкого одновременно, как забродившие фрукты, и поверх всего — едкий, устойчивый шлейф немытых тел и навоза.

Я осторожно приподняла веки. Над головой плескалось неестественно яркое, синее-синее небо. Слишком чистое, слишком картинное. Как в старых играх с перегруженными текстурами. Я повернула голову, и в висках заныло. Я лежала в узком, грязном переулке. Стены с обеих сторон были сложены из грубого, темного камня, кое-где заляпанного непонятными пятнами. Подо мной — булыжник мостовой, мокрый и скользкий. Я попыталась подняться на локти.

И тут до меня дошло состояние моей одежды. Вернее, того, что на мне было. Это не были мои джинсы и футболка. На мне висело что-то грубое, серое и грязное, похожее на мешковину. Ткань натирала кожу в районе ключиц. На ногах — какие-то обмотки и стоптанные башмаки. Я подняла руку перед лицом. Та же грязь была и под ногтями, кожа покрыта странной, будто застарелой, дорожной пылью. Только браслет казался приличным во всем моем одеянии, и то кругляши с одинаковым узором были нанизаны на обычную бечевку. Волосы, выбившиеся из-под какого-то тряпья на голове, были тусклыми и спутанными.

«Что за…»

Мысль оборвалась. Сначала пришло отрешенное наблюдение: графика тут так себе. Слишком резкие тени, текстуры повторяются, дальние объекты слегка подтормаживают, как при низких настройках. Воздух дрожит от жара, но дрожит как-то… пиксельно. Я моргнула, ожидая увидеть интерфейс, цифры над головами возможных NPC. Ничего. Только реальность, которая не могла быть реальной.

Потом пришел страх. Тихий, леденящий, ползущий из живота. Это не сон. Слишком ярко, слишком внятно пахнет, слишком остро камни впиваются в бок. Я попыталась встать, спотыкаясь о собственные ноги в неудобной обуви. Прислонилась к холодной, шершавой стене. Из переулка доносились звуки: гул многих голосов, скрип телег, лошадиное ржание, чьи-то крики. Звуковая карта шикарная!

Я выглянула из переулка на главную улицу и замерла.

Люди. Их было много. Они носили одежду, которую я видела только в исторических играх или фильмах: грубые плащи, кожаные куртки, длинные платья. Они шли, торговались у прилавков, грузили бочки. Никаких экранов, проводов, признаков современности. Только камень, дерево и грязь. И лица… слишком живые. С морщинами, со следами усталости, с яркими вспышками эмоций. Мой мозг, привыкший к цифровым мирам, бешено пытался найти логику, баг, точку выхода.

Как я сюда попала? Может, это сонный паралич?

Я как будто осуществила мечту детства с полным погружением в игру, так все походило и не походило на то, во что я резалась днями и ночами. А вдруг это и правда полное погружение? Техника нынче растет не по дням, а по часам. Но как тогда без согласия и без гарнитуры?

Рядом прошел мужчина с зеленой кожей, и я испуганно отшатнулась назад в тень переулка. Дыхание перехватило и я, дрожа, прижалась спиной к стене. Допустим все же, что я не сошла с ума, и это действительно мир а-ля Skyrim или какая-нибудь MMORPG. И я сюда переместилась.

Почему же я тогда не вижу никнеймов здешних игроков и NPCшек?

И почему я не в какой-нить стартовой броне и не с оружием? И меня не приветствует обучающий квест? Я здесь одна в теле нищенки в каких-то лохмотьях. Меня бросило сюда, как мусор, в эту грязную, вонючую, слишком яркую и одновременно убогую реальность.

Если это и игра, то отстойная! Как и моя жизнь, она наградила меня каким-то дерьмом.

Я сжала кулаки, ощущая, как грубая ткань натирает ладони. Бесит. Даже когда ты сбегаешь от убогой реальности в игры, она находит способ выдернуть тебя обратно и швырнуть в еще более дерьмовую версию самой себя. Без сохранения. Без чит-кодов. Без шанса перезапустить с нуля.

Вот бы мне всего одну способность — всегда иметь второй шанс! Но второго шанса я никогда и ни за что не получала, так что пора собраться и подумать.

Сердце колотилось где-то в горле. Нужно понять, где я, что за мир. Нужно найти еду, воду, безопасное место. Принципы выживания из десятков игр пронеслись в голове кашей. Сначала — осмотр инвентаря. Я судорожно стала ощупывать свое тряпье. В кармане нашлaсь жесткая, засохшая корочка хлеба. Больше ничего. Ни оружия, ни свитков, ни даже бутылки с водой. А пить хотелось нестерпимо. Значит, это или игра в стиле выживания, когда надо заботиться о холоде и голоде, или не игра вовсе, а меня просто перенесло в другой мир.

Снова выглянула из переулка и оценивающе посмотрела на город и горизонт. Все же ставлю на игру — с очень хорошей графикой, особенно персонажей, но все же игру.

Из главной улицы донесся нарастающий гул. Крики стали громче, тревожнее. Послышался тяжелый, мерный топот множества ног.

Толпа на улице раступилась, пропуская людей в кольчугах и с мечами на поясе. Похожи на игровую городскую стражу. Их лица были напряжены и осматривали людей вокруг — они явно кого-то искали. Один из них, бородатый детина с шрамом через глаз, повернул голову. Его взгляд скользнул по лицам в толпе, метнулся в сторону переулков.

И остановился прямо на мне. А вот и первый квест, я так полагаю?

Глава 2. Первый звук сломанных костей

Шрам взглянул на бумажку в руке и обратно на меня. Его палец с грязным ногтем уперся в пергамент. Он что-то сказал своему напарнику, и тот кивнул. Они двинулись ко мне. Не бежали, но шли быстро, целенаправленно, рассекая толпу локтями. Мое тело оцепенело. Инстинкт кричал бежать, но ноги будто вросли в камень.

— Эй, ты! Стой! — крикнул Шрам басовитым грубым голосом.

Да я как бы и не бегу. Я в шоке, что он говорит на английском. Стражник остановился в двух шагах, перекрывая выход из переулка. От него противно пахло потом и луком. Его напарник, тощий и юркий, встал сбоку, перекрывая отход вдоль стены.

— Что? — ответила я на английском. Мой голос прозвучал выше обычного и дребезжал, пусть я и понимала по-английски, говорить на нем мне все же было трудно.

Шрам проигнорировал вопрос. Он прищурил единственный глаз, сравнивая мое лицо с изображением на бумаге. Его взгляд скользнул по моим грязным волосам, задержался на глазах, пополз вниз к одежде.

— Человек. Темно-коричневые. Лисьи глаза. Сходится, — процедил он, больше для напарника, чем для меня. — И деньги при ней.

Говорил он и дальше на английском, видимо, в этой игре отсутствовала русификация.

Тощий шагнул ко мне и грубо дернул за руку, срывая с нее браслет. Он посмотрел на кругляши, явно мысленно их считая. К концу подсчета он спокойно сообщил:

— Более двадцати золотых.

О, так это местная валюта?

Я тогда по их лицам догадалась, что это слишком много для такой нищенки, как я, но еще не знала, что на такую сумму можно приобрести очень хороший меч. Так что подозрения стражей порядка мне не показались оправданными. Особенно с учетом того, что за это меня сутки продержали в тюрьме и отправили… на виселицу.

Я ехала в повозке с завязанными за спиной руками. Грубая пенька врезалась в запястья, и заломленные руки отзывались острой и унизительной болью.

С учетом крайне скучной ночи в холодной тюремной яме происходящее тогда мне показалось почти развлечением. Я словно на старте игры в Скайрим. Может, я тоже встречу дракона, окажусь великим довакином, и мою казнь отменят?

Толпа на улице расступилась, увидев нашу повозку. Люди молча отходили в стороны, их взгляды были пустыми или слишком быстрыми, чтобы встретиться с моими. Никто не кричал и не улюлюкал, радуясь предстоящей казни, но явно и не сочувствовал.

Телега везла нас так, как ведут скот на бойню — без особой заботы о грузе и по отработанному маршруту. Глаза резало от яркого солнца, и я их прикрыла, больше не пытаясь всматриваться в окружающих людей. Меня отчаянно мутило от этой трясучей поездки и от вони от мужика по соседству.

Когда телега остановилась, мы были уже на главной площади. В ее центре, на каменном помосте, темнела деревянная конструкция. Три балки. Три веревки с петлями. Привет, виселица.

Меня грубо вытолкали с телеги и повели по ступеням на помост. Дерево под ногами было стертым и скользким. Кто-то в толпе кашлянул. Ребенок заплакал, и его быстро заткнули.

На помосте нас ждал впервые виденный мною стражник, в более чистой кольчуге и с пергаментом в руках. Его лицо было бледным и невыразительным, как у чиновника в любой реальности. Он, как и Шрам за день до этого, достал бумажки. Одну прочитал, вторую с картинкой сверил с лицом мужика и кивнул стражнику, который его вел.

Меня все еще мутило, так что я решила не смотреть на процесс повешения неизвестной мне NPCшки, я даже, когда начинала очередного персонажа в Скайриме, игнорировала момент казни того, кто был до главного героя.

К тому же чиновник переключился на меня. Читал он, похоже, доклад от стражей обо мне. Затем достал уже знакомый портрет с изображением похожей на меня девушки, сверил и тоже кивнул тому стражнику, что вел меня.

Пусть чужую казнь я пропустила, но как снимали труп с веревки понаблюдать пришлось. И именно к этой же веревке подвели и меня!

— Обвиняется в краже со взломом у менялы на Торговой, — объявил человек, стоящий у виселицы.

Его тон был тихим и таким же будничным, как если бы он говорил «поставьте печать» или «принесите следующего».

У меня перехватило дыхание. Та-а-ак, где же мой дракон?

Тот, кто объявлял причину моего наказания, и еще один мужик, побольше и поупитаннее, схватили меня под руки и подтащили к центральной балке. Петля, черная от пота и времени, болталась перед моим лицом. От нее пахло тем самым вонючим мужиком из моей повозки, чей труп уносили у меня на глазах.

— Это ошибка! — закричала я, не выдержав напряжения.

Тот, что потолще, хохотнул, а глашатай не изменил своего скучающего вида, надевая на меня веревку. Волосы попали под жгут, их дернуло. Узловатая часть веревки легла под левую сторону челюсти. Холодная и шершавая.

Я видела толпу. Десятки лиц. Ни одно не выражало ужаса. Только скучное, повседневное любопытство. Женщина с корзиной что-то шептала соседке. Мужчина зевнул.

Что происходило за моей спиной, я не видела и, соответственно, пропустила момент, когда дернули рычаг. Я только услышала лязг механизма, люк под моими ногами провалился, а затем резко и болезненно перехватило дыхание.

Падение было коротким, страшным и закончилось тупым, оглушающим хрустом.

Так я впервые услышала звук своих ломающихся костей.

Глава 3. Добро пожаловать в игру

Вначале я почувствовала, что жива, и только затем открыла глаза. По идее, умерев в этом мире, я должна была переместиться в новый или вернуться в свой, верно? Но я снова оказалась все в том же переулке, в тех же лохмотьях и с тем же браслетом, полным денег.

Я выглянула и увидела ту же картину, тех же людей и даже того же мужика, который прошел мимо, в прошлый раз сильно этим меня напугав, а в этот раз испугавшись сам. Видимо, уж очень безумный у меня взгляд после только что пережитой смерти. Знаете ли, не каждый день я умираю… то есть умирала.

Осознав, что я переместилась не только в пространстве, но и во времени, я рванула в противоположный выход из переулка. Ноги в проклятых башмаках скользили по мокрому булыжнику. Выход вел на узкую улочку, заставленную бочками, вот только он был уже перекрыт стоящим там стражником. Не Шрам, другой, молодой, с плоским носом. Он быстро сориентировался, и рванул в мою сторону, чтобы меня схватить.

Я понеслась обратно, но выход там уже был перекрыт знакомой фигурой в кольчуге — Тощим. Мое сердце болезненно забилось в ребрах, я попыталась резко затормозить, и упала на булыжники коленками. Я ожидала острой боли, которая ударит по коленям, а затем стрелой дойдет до головы, но обошлось. Осмотрев коленки, я не нашла на них ни царапины. Я что, не могу здесь пораниться? Так каким образом меня тогда повесили?

Сейчас не время об этом думать, я оглянулась в одну и вторую сторону, чтобы убедиться, что бежать мне некуда. Понимал это и Тощий, он шел в мою сторону без спешки, ножны постукивали ему по бедру.

С точки отсчета я могла побежать только в две стороны: в одну сторону переулка на площадь или в другую, где столкнулась с новым стражником. То есть я изначально окружена, и выхода нет. Возможно, это сценарий игры.

Я сделала рывок в сторону Тощего, решив проскользнуть в свой переулок.

— Стоять! — крикнул молодой стражник сзади.

Тощий не стал меня хватать, лишь выставил вперед руку. Я врезалась в железную кольчугу, порезав руку о какую-то ее деталь. Удивленно воззрилась на кровоточащую и саднящую ладонь. Хотя удар о булыжник коленями был мощнее, поранилась я именно от кольчуги стражника!

Удивление от этого факта украло у меня секунду, и Тощий схватил меня за рваную одежду. Снова умирать мне не хотелось, и я отчаянно рванула, ткань затрещала, и мне удалось вырваться. Я убежала от Тощего только для того, чтобы еще раз убедиться, что он-то пришел не один, оттого и был так уверен в моей поимке. Шрам со мной не церемонился и достал меч. Не похоже, что он пытался меня убить, но входящий в бок меч — это мало приятного. Боль вспыхнула огнем. Я вскрикнула, согнулась, схватившись за ребра. Сквозь грубую ткань я почувствовала тепло и влагу. Кровь. Значит, раны реальны. Только падения — нет?

— Не двигайся, — посоветовал Тощий. Его голос был спокойным, как у ремесленника, объясняющего процесс.

Я попятилась, прижимая ладонь к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы. Я почувствовала, что сейчас разревусь, но слезы были бы не к месту.

Так, Луиза, успокойся, это всего лишь квест. Первый, обязательный, а значит самый простой и… самый неизбежный. Как та поездка в телеге в Скайриме. Ее не пропустить, сколько ни жми пробел. Мысль крутилась в голове вместе с нарастающей болью. Зараза, как сосредоточиться? Ведь от сидения за компом у меня не бывает кровоточащих ран, максимум шея заболит!

Может, дело в диалоге? Я в прошлый раз просто молчала. Надо сказать правильные слова, просто у меня не высвечиваются варианты ответа, которые соответствуют квесту.

— Стойте! — выдохнула я, когда они снова сомкнули круг. — Это ошибка. Вы меня с кем-то перепутали.

Шрам фыркнул. Он схватил меня за тряпье, потом поморщился и выпустил, брезгливо вытирая свою руку о штанину. Наверное, я уже вся пропиталась потом и кровью.

— Все говорят, что ошибка.

— Но посмотрите на портрет! — голос мой сорвался, стал визгливым. — Там… там другая форма лица. Нос! Посмотрите на нос!

Я указала пальцем на свой нос, потом на бумагу за поясом у Шрама. Шрам даже не взглянул.

— Если бы это была не ты, то не знала бы, что тебя ищут.

Это сказал кто-то позади, или Тощий, или молодой стражник.

— Дайте мне… дайте мне предъявить доказательства! Допросите меня! — Я пыталась вложить в слова убедительность, ту самую, что заставляла NPC в играх выдавать дополнительную ветку диалога. — У меня есть алиби!

Тощий переглянулся с молодым стражником. Тот пожал плечами.

— У мертвецов нет ничего, — сказал Тощий, все-таки предыдущая фраза тоже принадлежала ему.

Ф-а-ак, они, возможно, и слово «алиби»-то не знают. Да и законодательство у них уровня: пойман, значит, повешен. на что мне надеяться?

Однако снова умирать не хотелось.

— Я не мертвец! Я живая! И я не воровала! — говорила я все, что приходило в голову. Мне все труднее было соображать, теряя кровь и сознание капля за каплей. Мой голос стал тише, но от этого только отчаяннее. — Пожалуйста. Просто отведите меня к тому меняле. Пусть он посмотрит. Он же хозяин, он должен знать!

— Откуда невиновной попрошайке знать, у кого именно произошла кража? — снова логично сообщил Тощий.

Ф-а-ак!

Хватка Тощего была железной. Я попыталась вырваться, но он потянул меня за собой, как мешок. Остальные стражники шли рядом, блокируя любую возможность отступления.

Полагаю, кричать, что у меня есть деньги и предлагать их нет смысла. Счастье, что их за суматохой до сих пор не заметили. Может, если я от них избавлюсь, то у меня будет больше шансов оправдаться? Пряча руки в испачканных в крови лохмотьях и сгибаясь, изображая, что мне сильно больно… хотя нет, не изображая.

Я смогла разорвать веревку, и браслет со звяком упал на булыжники. К счастью, за общим звоном кольчуг стражей и звуков на площади звон монет не был услышан, и мне удалось избавиться от самой важной улики. Конечно, мне еще помогло, что мы вышли из тихого переулка, а здесь слева была кузница и лавка с набирающей обороты ссорой. Крики лавочников и стук молота были громче, чем удивленный и счастливый вздох кого-то позади нас. Того, кто, похоже, нашел сброшенное мной золото.

И вот снова ночь в одиночестве в тюремной яме. Только теперь я просто лежала без движения, сжавшись в позе зародыша и сжимая раненый бок. У меня было столько времени подумать, чтобы обдумать ситуацию, но я его потратила, находясь в каком-то почти бреду между дремой и проблесками сознания. Все-таки я впервые в таком плачевном состоянии. Как бы отвратительна и одинока ни была моя реальная жизнь, но мне там не приходилось беспокоиться о выживании. И я ни разу не лежала раненая в подвале без возможности вызвать скорую и без надежды на спасение, ведь я знала, чем все закончится.

И снова телега с вонючим мужиком по соседству. Снова площадь и яркое солнце, бьющее в глаза.

Та же толпа, тот же помост, те же три черные петли. Только запах теперь был другим — к вони немытых тел и навоза добавился сладковатый, тошнотворный запах моей собственной крови, пропитавшей бок. Из-за грубого обращения при выводе из ямы и тряской телеги рана снова кровоточила.

Все тот же бледный чиновник. То же сверение с портретом. Отсутствие «ворованных» денег меня не спасло и никак не оправдало.

Стражник толкнул меня вперед. Я споткнулась о ступеньку, упала на колени. Боль в боку ударила так, что в глазах потемнело. На коленях появились ссадины. Какого…? Я же от другого и более жесткого падения не получила и царапины!

Я смотрела на колени, но взгляд невольно приковывался к падающим на дерево каплям моей крови из раны на боку. Есть подозрения, что с такой возобновившейся кровопотерей, я умру, даже если меня не повесят. Дерево впитывало капли крови, завораживая меня.

— Обвиняется в краже со взломом у менялы на Торговой, — снова обвинил меня человек, стоящий у виселицы.

— Нет… — прошептала я. Сил на крик уже не было. — Посмотрите… на портрет. Это не я. Кто-то… кто-то подставил.