Без тормозов

— Вы трупы, Рокси! — Кристиан сжал мои плечи еще сильнее, почти до хруста костей. Его аристократическая маска окончательно треснула, обнажая голодного, отчаявшегося хищника. — У Валериана технологии, крупный калибр и санкция Совета старейшин. Он сотрет вас с лица земли за пару часов. И тебя... тебя отдадут этому дворовому псу Брэду еще до того, как осядет пыль от взрывов. Заклеймят чужим запахом. Сделают покорной сукой.

Я смотрела в его серые глаза, и вся моя ярость вдруг растаяла, уступая место леденящему осознанию. Ловушка захлопнулась. Со всех сторон. Мой отец запер меня в клетке брака, его клан уничтожал наш мир. Мы были песчинками, зажатыми между жерновами двух вековых монстров.

— У нас нет будущего, Кристиан, — тихо, сорванным голосом произнесла я, упираясь ладонями в его грудь. Мой внутренний волк внутри обреченно завыл. — Мы из разных миров. Кровосос и оборотень. Сын лорда и дочка Альфы. Нас расстреляют свои же, если увидят вместе. Это конец. Мы проиграли эту гонку еще до старта.

Кристиан несогласно дернул головой. Его бледные пальцы медленно скользнули вверх по моим плечам, касаясь шеи, зарываясь в шоколадные пряди волос. Его дыхание, пахнущее морозным озоном, коснулось моих губ.

— Мне плевать на их правила, волчица, — прошептал он, и в его глазах вспыхнуло такое темное, порочное упрямство, от которого мое сердце совершило безумный кульбит. — Пусть весь этот чертов город сгорит дотла вместе с нашими семьями, но я не отдам тебя Брэду. И Валериану не отдам. Если нам осталась неделя — мы проживем ее так, чтобы они подавились нашим пеплом.

Он наклонился и впился в мои губы горьким, отчаянным поцелуем, в котором смешались вкус дождя, железа и надвигающейся катастрофы. И я ответила ему, намертво цепляясь когтями за его кожаную куртку, понимая, что мы уже стоим на самом краю бездны. И пути назад больше нет.

Глава 12. Вкус обреченности

Рокси

Ночной туман на крыше паркинга стал настолько плотным, что неоновые огни мегаполиса окончательно растворились, оставив нас двоих в изолированном, сером коконе.

Мир вокруг перестал существовать. Остался только холодный бетон под ногами, сырость, пропитавшая одежду, и леденящее дыхание Кристиана на моих губах.

Когда его рот впился в мой, во мне не осталось прежней злости или желания доказать свою силу. Это был поцелуй выживших на тонущем корабле — отчаянный, горький, пропитанный осознанием того, что каждый следующий вдох может стать последним.

Я намертво вцепилась когтями в плечи его кожаной куртки, притягивая вампира к себе так близко, словно пыталась спрятаться в его мертвом холоде от всего того ада, что ждал меня на базе стаи.

Кристиан глухо зарычал, и этот звук, низкий и вибрирующий, отозвался дрожью где-то глубоко у меня в паху. Он резко отстранился от моих губ лишь на секунду, чтобы подхватить меня под бедра. Одним плавным, сильным движением он перенес мое тело и усадил на широкое кожаное сиденье моего «Фенрира».

Тяжелый металл чоппера, еще хранивший фантомное тепло от недавней поездки, жалобно звякнул под нашим весом. Я оказалась зажата между рулем байка и твердой грудью Кристиана. Его бледные, безупречно гладкие пальцы взлетели к воротнику моей косухи, безжалостно срывая ее с плеч и бросая на бетон. Вслед за ней полетел и мой топ.

Ветровые капли измороси коснулись моей обнаженной кожи, заставляя покрыться мурашками, но в следующее мгновение ладони Кристиана легли на мою талию, обжигая своим могильным холодом.

Контраст был сумасшедшим. Мой бешеный метаболизм оборотня превращал кровь в жидкий огонь, а его прикосновения были как лед, который этот огонь пытался растопить.

— Кристиан... — сорвалось с моих губ хриплым вздохом, когда он наклонился, прижимаясь лицом к моей шее.

Его губы двигались медленно, почти нежно, покрывая поцелуями мою ключицу, поднимаясь выше, к уху. Я чувствовала, как его острые клыки легонько царапают мою кожу, заставляя зверя внутри меня довольно и сыто урчать.

Из его разума в мой потек гипнотический вампирский туман — легкое ментальное внушение, которое Кристиан использовал, чтобы притупить мою тревогу. Страх перед отцом, Брэдом и грядущей зачисткой начал таять, уступая место чистой, концентрированной чувственности.

Серебряная татуировка на моей спине от избытка эмоций и его холода зазудела с утроенной силой. Я спиной чувствовала, как узор гоночной трассы на моем позвоночнике начинает пульсировать матовым лунным светом, пробивая серый туман вокруг нас.

Кристиан расстегнул мои джинсы, избавляя нас обоих от остатков мешающей одежды. Он развел мои колени в стороны, устраиваясь между ними. Его льдисто-серые глаза в темноте потемнели, зрачки расширились, полностью поглотив радужку, а вокруг них проступила зловещая багровая сетка капилляров. Он смотрел на меня так, словно я была его единственным спасением от вечной темноты.

Он вошел в меня медленно, одним длинным, невыносимо глубоким движением.

Я запрокинула голову назад, шумно выдыхая воздух сквозь сжатые зубы, и обхватила его шею руками.

Кожаное сиденье «Фенрира» под нами тихо скрипело в такт нашим движениям. В этот раз в его толчках не было прежней агрессии заброшенного ангара — это была чистая, рвущая душу интимность.

Каждый его толчок внутри меня отзывался сладкой, тягучей болью обреченности. Мы по-прежнему занимались сексом как хищники, но теперь мы плавились друг в друге, стирая границы между живым и мертвым.

Мои когти с силой вонзились в его бледные плечи, оставляя глубокие царапины, из которых тут же заструилась темная, холодная кровь. Кристиан не обращал на это внимания. Он двигался плавно, но мощно, вбивая меня в сиденье байка, заставляя меня забыть собственное имя.

Его губы нашли мои слезы, смешанные с каплями дождя на моих щеках, и он бережно слизывал их, деля со мной эту горькую минуту на двоих.

На пике, когда золотой огонь в моих глазах стал практически ослепительным, Кристиан резко ускорился, доводя меня до безумного, сокрушительного оргазма.

Я содрогнулась всем телом, намертво сжимая его мышцами внутри себя, и в ту же секунду почувствовала, как он изливается раскаленной волной, шумно выдыхая мое имя мне в плечо.

Мы замерли, качаясь на сиденье чоппера, тяжело дыша в унисон. Мой лоб покоился на его холодном плече, а его рука нежно поглаживала мою влажную от дождя спину, прямо по светящемуся серебряному узору.

У нас не было будущего. Через неделю наши миры столкнутся в кровавой бойне, и нас попытаются разорвать на части наши собственные семьи. Но здесь, на кожаном сиденье ревущего «Фенрира», укутанные ночным туманом, мы были абсолютно свободны. И пускай эта свобода стоила нам обоим жизни.

Глава 13. Запах гончей

Кристиан

Обратный путь в верхний город напоминал полет сквозь ледяной вакуум. Ночной туман рвался на глянцевом обтекателе «Стикса», свист рассекаемого воздуха в ушах заглушал все остальные звуки.

Моё тело всё еще хранило невероятный, невозможный жар Рокси. Пальцы на руле подрагивали, а в горле до сих пор стоял привкус мятно-железного дыхания моей волчицы.

Регенерация стягивала глубокие царапины на моих плечах, оставленные её когтями во время нашей отчаянной близости на сиденье чоппера. Но магия Альфы, пульсирующая в её крови, сопротивлялась исцелению — под кожей раны чесались и горели, словно выжженные чистой кислотой.

Это была сладкая, правильная боль. Знак того, что она теперь часть меня, как бы сильно мой отец ни пытался вытравить это.

Я сбросил скорость до сотни, въезжая в финансовый квартал. Небоскребы из стекла и титана возвышались по обе стороны пустой магистрали, как холодные, безмолвные стражи. Здесь всегда было чисто, безопасно и стерильно. До этого момента.

Вампирское зрение, обостренное недавним всплеском адреналина, уловило резкое движение в зеркале заднего вида.

За два квартала до моего жилого комплекса из бокового переулка выскочил тяжелый рамный внедорожник с выключенными фарами. Машина двигалась нагло, мощно, перестраиваясь из ряда в ряд без малейших сигналов.

Я слегка повернул голову, втягивая воздух сквозь вентиляционные клапаны шлема. Химический смог центрального района мгновенно расступился перед плотным, агрессивным ароматом, который принес попутный ветер.

Мокрая шерсть. Дешевый, удушливый одеколон и концентрированная, животная злоба.

Брэд.

Этот цепной пес Альфы не просто подозревал свою невесту — он пустил гончих по её следу. Или приехал сюда сам, решив проверить, куда сбегает его породистая невеста по ночам.

Джип шел напролом, сокращая дистанцию. Оборотни нарушили границу верхнего города, плевав на хрупкое перемирие фракций. Их вел охотничий азарт. Они почуяли запах чужака на Рокси, и этот запах привел их прямо ко мне.

Челюсти сжались так, что зубы скрипнули. Я резко нажал на рукоять тормоза, закладывая крутой занос. «Стикс» послушно развернулся поперек пустой шестиполосной трассы, взвизгнув шинами. Я опустил ногу на асфальт, заглушил мотор и лениво снял шлем.

Внедорожник оборотней затормозил в десяти метрах от меня, ослепив дальним светом фар. Из салона, не глуша ревущий дизельный двигатель, вышли трое.

В центре шел Брэд — его массивная фигура в грязной кожаной куртке казалась гротескной на фоне идеального, сияющего неоном тротуара верхнего города. Его глаза в лучах фар уже горели мутным, нездоровым золотом, а верхняя губа была дерганно приподнята, обнажая клыки.

— Ну, надо же, какой изысканный мальчик прячется в темноте, — Брэд остановился в пяти шагах, шумно втягивая воздух ноздрями. Его ухмылка стала шире, но взгляд оставался убийственно холодным. — От тебя разит химикатами, кровосос. И... кое-чем еще. Очень знакомым.

Я не шелохнулся. Лениво оперся локтем о бензобак «Стикса» и окинул его бледным, скучающим взглядом. Грани перстня с черным бриллиантом привычно царапнули ладонь, удерживая рвущегося наружу монстра на коротком поводке.

— Ты ошибся районом, дворняжка, — тихо, но отчетливо произнес я, и мой голос прозвучал как шелест лезвия по льду. — На вашей территории помойки не убирают, я понимаю. Но здесь за бродячими псами быстро приезжает служба отлова.

Брэд глухо зарычал, шаг за шагом сокращая расстояние. Два его бойца по бокам напряглись, их пальцы скрючились, превращаясь в лапы с когтями.

— Ты думаешь, что ты умный, аристократишка? — Брэд наклонил голову, и в его голосе прорезался истинный, звериный рокот. — Я выслеживал Рокси три дня. На ней живого места нет от твоего ледяного шлейфа. Ты трогал мою самку. Ты трахал ее на моей территории.

Внутри моего холодного тела всё окончательно заледенело. Радужка глаз стремительно потемнела, уступая место черной бездне жажды, вокруг которой проступила багровая паутина капилляров. Я медленно выпрямился во весь рост, превосходя бету в плечах и росте.

— Она никогда не была твоей, пес, — выдохнул я ему прямо в лицо.

От моего тела полыхнуло такой волной ментальной стужи древнего клана, что бойцы Брэда невольно сделали шаг назад.

— И никогда не будет. А теперь забирай своих щенков и убирайся вон из моего города, пока я не пустил вашу шкуру на коврики для лифта.

Брэд замер, его клыки удлинились до предела, с губ сорвалась капля тягучей слюны. Он был готов прыгнуть. В воздухе пахло скорой, кровавой баней. Но в следующую секунду на крыше моего жилого комплекса вспыхнули мощные прожекторы службы безопасности клана, а на эстакаду сверху упали лучи лазерных прицелов охраны Валериана. Клан не терпел чужаков на своей земле.

Брэд поднял голову, оценивая ситуацию, и сквозь зубы сплюнул на чистый асфальт прямо к моим ногам.

— Это еще не конец, пиявка, — прорычал он, пятясь к машине. — Можешь передать своему папочке, что перемирие окончено. Мы разорвем эту тупую шлюху на глазах у всей стаи, а из твоей головы я сделаю пепельницу.

Они запрыгнули во внедорожник, и джип с пробуксовкой сорвался с места, разворачиваясь обратно к границе нижнего города.

Я остался стоять на пустой трассе, мои пальцы с силой сжимали шлем. Тайне пришел конец. Брэд знает всё. И теперь Рокси в смертельной опасности на собственной базе. Кольцо сжалось до упора, и у нас больше не было недели — счет пошел на часы.

Г