Дождь на двоих

Отец не любил разговоры. Значит, что-то произошло.

Он вошел в комнату. София отметила, что выглядел отец неважно. Он был уставший, осунувшийся.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Дочка, я был в школе.

– Зачем? – София вздрогнула.

– Мне позвонила твоя классная руководительница и попросила прийти.

– У меня нет проблем в школе.

– Есть, милая. Я хотел поговорить с тобой о переводе в другой класс.

– Это еще зачем? – удивилась она.

– Елена Дмитриевна меня очень напугала, что с тобой могут там происходить нехорошие вещи.

– Например?

– Этот парень…

Было видно, что отец подбирает слова, что ему не очень удобно говорить с ней на эту тему.

– Какой парень? – София сделала вид, что не поняла, о ком речь.

– Сын мэра.

– А что с ним не так?

– Елена Дмитриевна сказала, что он тобой заинтересовался, но его интерес всегда приводит к трагедиям. Он что-то затевает.

– Ты заместитель мэра, вот и поговори с ней о ее сыне. Мне все равно, что он там затевает, я хожу в школу, чтобы учиться. Меня не интересуют их интриги.

– Я говорил с ней. Это бесполезно. Она не имеет на него никакого влияния. Он разбалованный мажор.

Степан поморщился, вспомнив о сегодняшнем разговоре в кабинете мэра. Алла Петровна была красивой женщиной, Степан решил, что даже очень красивой: высокой, стройной, с шикарными темными волосами, которые она то убирала в аккуратный пучок, то носила распущенными, стильно уложенными. Ее зеленые глаза резко выделялись на лице и делали его ярким и необычным. Она была больше похожа на модель, чем на мэра города. Ей эта должность совсем не подходила. Но это было только на первый взгляд. Эта женщина очень хорошо разбиралась в управленческих делах и руководила городом уверенно и грамотно.

– Присаживайтесь, Степан Викторович. Коньячку? – спросила она, подойдя к стеклянному шкафу.

– Нет, спасибо. Не пью на работе, да и вообще.

– Что «вообще»?

– Стараюсь не употреблять спиртное.

– Проблема?

– Нет, алкоголиком я никогда не был, если Вы об этом. После смерти жены я растерялся и потерялся в этой жизни. Вот тогда и начал выпивать. Нет, в запои не уходил, но стал искать истину на дне стакана довольно часто.

– И что же остановило?

– Дочь. У нее кроме меня никого не осталось. Что она видела? Из семьи, где царило счастье, мир и покой, она попала в ад. Смерть матери ее потрясла, еще и я опустил ее в страдания.

– Да. Я понимаю. Я тоже вдова. Мой муж разбился на машине. В пьяном виде, между прочим. С его пьянством я боролась, как могла. Тысячу раз забирала ключи от машины, но он меня не слушал. Знаете наш серпантин? Конечно, знаете – вы же сюда по нему ехали. Вот там он и слетел в пропасть в прошлом году.

– Примите мои соболезнования.

– Спасибо. Отношения у нас, правда, уже давно были плохие, как только я стала мэром. Он не принял моего назначения. Ну, как там у вас, мужчин, бывает.

– Не знаю, как бывает. Я был бы рад за жену.

– Какой Вы необычный! – рассмеялась Алла Петровна. – А у меня к Вам предложение – давайте общаться как-то попроще! Нам вместе работать. Нет, на людях будем держать субординацию, а так предлагаю перейти на ты. Идет?

– Давай попробуем, – улыбнулся Степан.

– Ты хотел мне что-то сказать?

– Да, я по поводу твоего сына. Меня сегодня приглашали в школу.

– Тебя приглашали в школу по поводу моего сына? – взгляд Аллы стал жестким.

– Нет, ты не волнуйся. Он проявил интерес к моей дочери. Их классная обеспокоена этим фактом.

– Не понимаю паники. Они взрослые. Твоя дочь могла ему понравиться. Что тут такого?

– Дело в том, что она говорит, что Игорь что-то задумал. Поговори с ним, пожалуйста. Моей дочери хватит страданий.

– И не подумаю. Я давно не лезу в личные дела сына. Да и он не будет со мной об этом говорить. Ты чего переживаешь? Сами разберутся.

… – Ну, какое-то влияние она все же имеет. Так не бывает, – голос дочери вернул Степана в действительность.

– Какое-то – да, но не в его личных делах. Во всяком случае, она мне так сказала.

– Папа, я не буду переходить еще в один новый коллектив. Я только начала привыкать к этому.

– Я понимаю, что я не могу с тобой разговаривать так, как бы это сделала мама…

– Пап, не нужно, пожалуйста. У меня все нормально. Я справлюсь. Ты можешь не волноваться.

– А я волнуюсь. Мне он не нравится.

– Мне тоже, – постаралась сказать София, как можно увереннее. – Ой, о ком ты? О коллективе?

– И о нем тоже, но сейчас я говорю о Соболеве. Держись от него подальше, хорошо? Не поддавайся ни на какие его уловки.

– Я так и сделаю.

– И еще. У него есть девушка. Пожалуйста, не связывайся и с ней. Я знаю, на что способны эти обиженные современные брошенки.

– Хорошо. Я все поняла. Учеба – и больше ничего, – сказала София и уткнулась в тетрадь по физике.

Степан понял, что разговор окончен.

– Девушка… Сейчас глянем, – прошептала София, когда отец прикрыл за собой дверь, и открыла соцсети.

На странице Дианы были тысячи фотографий, но ни одной с Игорем. София постаралась найти его профиль, но так и не смогла. Все одноклассники имели профили в ВК, кроме него. На школьной странице она нашла единственное фото футбольной команды, где Игорь стоял в самом центре и улыбался. И все. Она распечатала фото, вырезала его изображение и спрятала в письменный стол.

***

Утро в Снежном выдалось таким серым, будто кто‑то стёр с неба все краски. Город покрылся серой дымкой и являл собой печальное зрелище. Противный дождь шёл с самой ночи. Это даже был не дождь, а бесконечная мелкая морось, которая пробиралась под воротник, оседала на ресницах и делала мир каким‑то размытым.

Главная улица городка, где и стояла школа, выглядела сейчас совсем не торжественно. Асфальт потемнел и блестел, как мокрый сланец, отражая тусклое небо и редкие фонари, которые ещё не успели выключить. Лужи разлились по выбоинам, соединяясь в целые озёрца, и каждый шаг прохожих рождал всплески, разлетавшиеся мелкими брызгами.

София пробиралась по этим лужам и злилась на них, что они доставляли ей дискомфорт. Она уже поняла, что утро в Снежном почти всегда начинается вот так – с дождя и тишины, нарушаемой лишь редким гудком машины да стуком капель по жестяным крышам. Сентябрьский ветер, холодный и колючий, гнал по улице обрывки газет и опавшие листья, прижимая их к заборам. Он словно хотел стереть последние следы вчерашнего дня, оставив только эту серую, влажную пустоту. А София не хотела, чтобы вчерашний день был стерт, поэтому еще больше ненавидела дождь.

Она вдыхала запах маленького сибирского городка, который каждое утро встречал дождь с терпеливым смирением, будто знал: рано или поздно тучи разойдутся, и солнце снова высушит лужи, но пока… пока нужно просто переждать. И она знала, или просто верила в это.

В школе было тихо.

– Ты чего в такую рань? – спросила Лиза, увидев, как София выходит из раздевалки.

– А ты чего?

– Я сегодня дежурная, Хелен попросила прийти пораньше. Ей что-то там помочь нужно.

– Я тоже могу помочь, раз пришла.

– Точно? Тогда пошли. Вдвоем быстро управимся. Может, она имела в виду перенести для тебя парту?

– Какую парту? – спросила София.

– Ты не выспалась что ли? Думаешь, Соболь до Последнего звонка с тобой сидеть будет?

– Ах, это! – выдохнула София.

– Ах, то! Пошли в учительскую! Хелен там, наверное.

Но классная попросила их разложить по стопкам огромную кучу тетрадей.

– Девочки, три дня подряд все классы писали входные работы, я тут все перепутала. Разложите по классам, пожалуйста, а я пока попрошу дядю Гришу принести тебе, София, парту.

– Не волнуйтесь, Елена Дмитриевна, все сделаем, – сказала Лиза.

– Кто такой дядя Гриша? – тихо спросила София.

– Слесарь вроде. Хотя, он тут на все руки мастер, – ответила Лиза.

Звонок прозвенел резко и пронзительно.

– Пошли! У нас физика. Галина терпеть не может, когда опаздывают, – сказала Лиза и потянула Софию за рукав.

Они вошли в класс. В среднем ряду уже стояла одинокая парта, а за той, у окна, сидел Соболь. Он что-то писал в телефоне и не обращал ни на кого внимания.

– Доброе утро, мои дорогие. Присаживайтесь, – громко сказала физичка.

Ученики ее любили. Ей было чуть за пятьдесят, но она была на одной волне с ними, и дети это ценили. При все при том она не давала никому переступить ту грань, которую в отношениях учитель-ученик нельзя было ломать.

– Кого я вижу! Соболев! Ты – и к первому уроку? Почтил меня своим вниманием! Ты не заболел?

– И Вам здравствуйте, Галина Фёдоровна. Я здоров. Просто не спалось.

– Ты, случаем, не влюбился?

Класс сначала замер, а потом тихонько загудел.

– Ну, если я в кого-то и влюблюсь, то только в физику. Только в нее.

– Мне жаль, но это будет несчастная любовь, без взаимности.

– Почему Вы так в этом уверены? Мне девушки не отказывали еще ни разу в чувствах.

– Так это, Соболев, девушки! А это наука, хоть и женского рода. Тут у тебя нет шансов. Проверим?

– О! Нет. Спросите новенькую. Она точно с физикой дружит.

София готова была провалиться сквозь землю.

– Нет, не сегодня. Сегодня у нас лабораторная. По парам. Кстати, София, пересядь к Игорю, пожалуйста.

– Зачем это еще? – запротестовал Игорь.

– Соболев, проснись. Ты меня плохо слышишь? По парам! Остальные все уже при парах!

– Можно мне пересесть к Соболеву? – поняла руку Диана.

– На месте сиди, – ответила ей Галина Федоровна. – София, я жду.

София бросила взгляд на Соболя. Черные пряди челки закрывали его глаза, он снова что-то писал в телефоне. С сильно бьющимся сердцем она взяла учебник, тетрадь и пенал и присела к окну. Соболь не реагировал и не разговаривал с ней.

– Записываем в тетрадях число, лабораторная работа номер один, – выкрикнула физичка, но мысли Софии были очень далеко от физических законов.

Она уставилась в окно, пока учитель раздавала приборы, наблюдая за каплями стекающими по стеклу, чтобы только не смотреть в его сторону.

– Что там? – вдруг насмешливо спросил он.

– О чем ты? – вздрогнула София.

– За окном. Что там? Ты так внимательно разглядываешь.

– Там мерзкий дождь.

– Не любишь дождь?

София закрыла глаза. Картина прощания с мамой снова возникла в памяти. И этот дождь, что стучал по нервам, этот проклятый дождь…

– Не люблю, – ответила она тихо.

– Соболев, ты опять про любовь? Мучишь девочку вопросами прямо на уроке? – прозвучал над головой голос учителя. А ты, девочка, молодец. Ответ верный.

Галина Федоровна нависла над ними с приборами для лабораторной. София вздрогнула и отвернулась от окна, придвигая к себе тетрадь

– Вы эту тему первая начали, если что, – очаровательно улыбнулся ей Соболь. – Может, это Вы влюбились? Любви все возрасты покорны.

В классе захихикали.

– Спасибо, что напомнил мне о моем возрасте. Отметка за лабораторную на два балла ниже.

– За что? – удивился Соболь.

– За то, что результат вряд ли превзойдет мои ожидания. И за язык. Работайте.

София вышла из школы и вдохнула свежий воздух. Какой-то странный день получился. Ее никто не трогал, не задирал, Игорь больше с ней не общался, даже не смотрел в ее сторону. Она шла по дороге и думала о нем, как вдруг споткнулась о корень дерева и вывалилась на проезжую часть. Тормоза завизжали, а нога резко дала сигнал бедствия.

– Ты с ума сошла? – услышала она крик Соболя. – Ты чего под колеса лезешь?

Тут же вокруг них собралась толпа одноклассников. Многие смотрели с нескрываемой радостью на эту картину. Только Диане было не до смеха. Она поняла, что жизнь уже не в первый раз сводит их вместе, что Соболь ведет себя с ней как-то странно. Она его не узнавала.

– Это ты водить не умеешь! – тоже крикнула София.

– Я не умею? Ты с тротуара завалилась мне под колеса! Я должен был это предвидеть?

– Все равно не умеешь! И права куплены!

– Если бы я не умел, ты бы сейчас лежала не на дороге, а под колесами. Я с девяти лет вожу механику, а тут автомат. Что тут не уметь-то? Ты как? Идти сможешь?

– Не знаю.

София встала с помощью Лизы, но наступить на ногу не смогла.

– Все! Садись в машину! – скомандовал Соболь.

– Игорь, давай я вызову скорую, – предложила Диана. – Мы даже с ней вместе подождём.

– Садись в машину! – повторил Игорь Софии и повернулся лицом к одноклассникам. – Я сам ее отвезу. Представление закончилось. Просьба разойтись.

По дороге в больницу они не проронили ни одного слова. Игорь злился на себя. Он понимал, что эта девчонка ломает его привычный уклад жизни. Она сам не понимал, что происходит. Дождь хлестал по лобовому стеклу, размывая силуэты прохожих в мутные жёлтые пятна. Игорь вцепился в руль, костяшки пальцев побелели, а взгляд то и дело срывался с дороги на Софию. Она сидела, прижавшись к пассажирской двери, будто боялась даже случайно коснуться его. Её лицо было бледным, почти прозрачным в отсветах приборной панели. Правая нога, неловко подвернутая после падения, лежала неподвижно, и Игорь старался не смотреть на неё. Потому что если начнет, если позволит себе хоть на секунду задуматься о том, что происходит в его душе, то начнёт понимать. А понимать было страшно.

«Я чуть не наехал на нее», – эта мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка, царапая изнутри. Он помнил тот миг: резкий скрип тормозов, её распахнутые глаза, и он успел увидеть в них не страх, а какое-то странное, почти детское удивление будто она сама не верила, что это происходит.

И теперь эта девочка, почти незнакомая, сидела рядом, и её реальность врывалась в его привычную жизнь, как ураган в тихий дом.

Игорь сжал зубы. Его мир был выстроен по линейке: школа– дом – друзья – машины. Никаких сюрпризов, никаких неожиданностей, никаких серьезных чувств. Он любил эту предсказуемость, как любят тёплый плед в холодный осенний вечер. А теперь всё пошло трещинами.

София тихо поморщилась, когда машину подбросило на выбоине. Игорь тут же сбросил скорость, ругая себя за невнимательность.

– Прости, – выдохнул он, не глядя на неё. – Не заметил яму. Уже приехали.

Она наконец повернула голову. В её глазах не было упрёка, только усталость и какая-то тихая растерянность.

– Я не хотела… создавать тебе проблемы, – прошептала она, голос дрожал. – Ты же ехал куда-то?

Игорь хотел сказать, что всё в порядке, что это пустяки, но слова застряли в горле.

«Она сломала мой мир, – думал он, чувствуя, как эта мысль оседает в груди тяжёлым, но странным образом успокаивающим грузом. – Но, может быть, он и не стоил того, чтобы его беречь».

Машина вынырнула из дождя, впереди замаячили огни больницы. Игорь глубоко вдохнул и повернул руль, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает хватку.

Но не до конца. Потому что он уже знал: даже когда рентген будет сделан, когда врач скажет, что всё не так страшно, как казалось, есть еще и ее отец, который точно не скажет ему спасибо.

Игорь не хотел дотрагиваться до нее. Это было слишком.

– Сиди тут. Я за медперсоналом, – сказал он Софии.

– Я дойду, наверное, – тихо ответила она.

– Сиди тут, – повторил он отчетливо.

София подчинилась его строгому тону. Он действовал на нее, как гипноз. Все, что происходило у нее с Соболем, было словно во сне. София не строила иллюзий, но не могла и на минуту выбросить из головы мысли о нем.

Софию привели в холл и усадили на кушетку. Прошло пятнадцать минут. Игорь нервничал.

– Девушка, сколько еще ждать? – спросил он у медсестры на ресепшен.

– Врачи все заняты. Ждите.

– Вы меня не поняли. Ей нужно сделать рентген! И быстро!

– Не мешайте мне работать! – вдруг резко сказала девушка.

Игорь наклонился к стойке, посмотрел ей в глаза.

– Я, между прочим, могу сделать так, что ты вообще не будешь нигде работать, у тебя появится время, чтобы научиться разговаривать с людьми, – обворожительно улыбаясь, сказал он.

В этот момент другая медсестра что-то сказала ей на ухо.

– Я сейчас схожу за врачом, – покраснев ответила она.

– Вот так бы и сразу, – снова улыбнулся Игорь и подмигнул второй медсестре.

– Так, что тут у нас? – спросил доктор. – Нога? Отлично. Игорь? Ты что ли? Привет. Как жизнь? Ты девушку привез?

– Здравствуйте, Илья Андреевич. Да, она упала и подвернула ногу. Посмотрите?

– Разумеется, не только посмотрим, но еще и потрогаем. На первый взгляд перелома нет, но рентген покажет точнее. Марина, каталку сюда и отвезите девушку на рентген. Как звать? – доктор обратился к Софии.

– София, – немного смутившись, ответила она.

– Прекрасно. Игорь. Жди. Привезем твою девушку через полчаса.

– Это моя одноклассница, – твёрдо сказал Игорь.

– Это дела не меняет, – улыбнулся Илья Андреевич.

«А ведь он прав, это ничего не меняет», – подумал Игорь.

Его внутренняя сущность зверя – свободного, смелого, сильного – боролась сейчас с ситуацией. Эта слабая девчонка ворвалась в его жизнь непонятным образом, спутала все карты, посеяла волнение и тревогу. До нее все было привычно и размеренно. Он жил по закону джунглей. Сейчас закон стал меняться. И Игорь даже представить себе не мог, что делать дальше. Его имидж крутого парня, которому никто не нужен, стал рушиться. Нет, он не мог этого допустить. Нужно был взять себя в руки, не смотреть ей в глаза, в которых он тонул, не думать о ней.

София сидела на кушетке с тугой повязкой на ноге и испуганными глазами.

– Я же говорил, что все в порядке, небольшое растяжение, до свадьбы заживет, – сказал доктор, рассматривая снимок. – Домой можно через полчасика. Я удалюсь, молодые люди, маме привет.

– Спасибо, Илья Андреевич, но привет вряд ли.

– Почему? – удивился доктор.

– Она начнет спрашивать, что я делал в больнице, а этих расспросов не люблю.

– Хорошо, понял, – подмигнул доктор и удалился.

В эту минуту, как вихрь, к кушетке подлетел Степан.

– Дочка, ты как? Как же это? Что сказал доктор? – затараторил он.

София испугалась, и ее глаза стали еще больше.

– Папа? Ты тут откуда?

– Ниоткуда! Перелом? Он сбил тебя? – спросил Степан, не обращая внимания на Игоря.

– Папа, никто меня не сбивал. Я сама упала ему под колеса. Он мне помог добраться до больницы.

– С ней все хорошо, так сказал доктор, – вставил Игорь.

– А с тобой я потом поговорю! – закричал Степан и задернул занавеску прямо перед его лицом.

– Я так понимаю, что я свободен, – прошептал Игорь и пошел к выходу.