Дневник провинциального сыщика

– А говорил – больше нет ничего! – обрадовался Лёня. – Да тут стакана два будет! Попал ты парень на полную катушку.

– Не мое это! – искренне возмутился Зеленый.

– А что, мое, что ли? – усмехнулся Лёня.

– Это они принесли! – указывая на гостей, догадался Зеленый.

– Где это лежало? – спросил Трофимов у Федора.

– В коридоре на полу.

– Ну, тогда вполне возможно, – согласился Лёня. – Скинули, значит. И таки кто будет грузиться на солому?

Наркоманы отчаянно посмотрели друг на друга, потом как по команде, опустили глаза в пол, из чего следовало, что добровольно никто на себя такую ответственность брать не станет.

– Я спрашиваю, кто будет грузиться?! – грозно повторил Лёня. – Пока я не начал грузить…

– Зеленый, – жалобно обратился один из них к хозяину квартиры, – тебе все равно грузиться. Возьми на себя…

– Еще чего! – возмутился Зеленый. – «Зеленка», может, и не потянет на дело, а пара стаканов выше крыши будет! Сами грузитесь…

– Зеленый прав, – миролюбиво согласился Лёня, – торг здесь не уместен. Так что решайте меж собой.

– Я не собираюсь – это не мое, – неожиданно осмелел один из наркоманов и с вызовом посмотрел на своего товарища. – У меня и так «условно»…

– А мне что, легче от этого? Закроют сейчас – и сиди сутки на кумаре.

– А меня не закроют, что ли?!

– Так ведь ты покупал!

– А нес кто?!

– Все, хватит торговаться! – остудил страсти Лёня. – Минута на решение, а то оба загрузитесь! Вы меня знаете. Получите групповуху как миленькие. Если все мирно будет, обещаю не закрывать до суда. Идет?

– Идет, – хоть и без энтузиазма, но как-то сразу согласились наркоманы.

– Ну, побыстрее только, а то мы с напарником еще не обедали.

Когда Федор привел понятых, солома уже находилась в кармане у наркомана по кличке Бармен. И Зеленый, и Бармен охотно рассказали понятым, где и при каких обстоятельствах у них оказался наркотик. Лёня составлял протокол осмотра, а Федор записывал их показания на бумагу. Бармен даже упомянул, что купил злосчастный мак у Ботвинника, но Трофимов вовремя шепнул другу, чтобы он этого пока не записывал. «А то придется сейчас и к сбытчику ехать… А будет там что или нет – неизвестно… Если что, потом дополнительно опросим».

Быстро записав показания понятых и третьего наркомана как свидетеля Трофимов тепло попрощался со всеми, предупредив, чтобы по первому зову бежали к следователю («А то закрою!»), после чего опера с изъятыми вещдоками покинули вонючую квартиру.

– А что, – спросил сразу на улице Федор, – «зеленка» в миске и вправду может не потянуть на уголовное дело?

– Потянет однозначно, – пояснил Лёня.

– А почему же ты заставил этих грузиться, ведь Зеленому и так…

– Во-первых, в нашем деле всегда должна торжествовать справедливость, – перебил Лёня, – а во-вторых, «палки», дружище… Мы срубили две «палки», как и хотели. А по твоему сценарию у нас была бы только одна… Теперь главное, чтобы наши фамилии фигурировали в сводке происшествий за сутки – и ни у какого Корзуна не поднимется рука, вернее язык, корить нас за напрасно прожитое время.

И действительно, когда Анатолий Васильевич встретил Климова и Трофимова в райотделе, то на вопрос, почему утром Федор не явился на планерку, Лёня за него небрежно ответил:

– Да так, пару наркоманов накрыли… Сейчас оформим материал и на экспертизу наркоту повезем. За вашим отделом пойдет.

Корзун благодарно пожал операм руки, не скрывая радости, – по наркотикам ОМ-1 «палок» недобирал.

– Молодцы! Отвезете на экспертизу и отдыхайте!

– Ну, что я говорил?! – хитро улыбался Лёня, когда они поехали в ЭКУ27. – Теперь быстренько сбагрим эти гнусные мешочки и отметим! А то что-то опять во рту пересохло… Все-таки плов острым был.

1993. Первое внедрение

Как-то летом 1994 года по какому-то делу Климов заехал в отдел милиции № 1 на Харьковской горе. Он открылся всего полгода назад, и туда перевелись некоторые его коллеги по Октябрьскому РОВД. Территория из-за обилия многоэтажек считалась довольно криминогенной – квартирные кражи, бытовухи, грабежи, угоны автомашин, пьянство и наркотики. Возле дежурной части ему встретился Лоскутков, который перевелся сюда из РОВД на повышение – начальником криминальной милиции.

– Зайдем ко мне в кабинет, – предложил тот, – чаем угощу.

Не успел электрочайник заурчать пузырями, как Иваныч напрямую предложил:

– Переводись к нам. Ты ведь живешь неподалеку, да и большинство ребят знаешь. Коллектив у нас хороший, хоть и молодой, да и перспектив побольше – есть где себя проявить. Не успеешь оглянуться, как старшим опером станешь!

– У нас тоже работы хватает, – несколько растерялся Федор, – да и рано мне еще на повышение.

– Понятно, – иронично хмыкнул Лоскутков, – от учителей отрываться не хочешь… Сколько можно в подмастерьях ходить?

– А там как посмотрят?

– Это я беру на себя.

– Надо подумать, – почти согласился Климов.

– На учебу в юридический отправим на заочку, ты ведь хотел.

– Да, это аргумент, у нас приоритет для следователей.

– Вот видишь! Так что пиши рапорт, а я все порешаю.

Уже через пару недель Климов пришел на работу в отдел милиции № 1, где без проблем вписался в коллектив, и сразу же приступил к работе.

На очередной утренней планерке отделение уголовного розыска ломало голову по поводу обнаружения трупа мужчины возле пивного заведения на открытом воздухе с детским названием «Грибок» по улице Щорса. Мужчина лежал на бордюрном камне с пробитой головой, и было непонятно, сам он упал на него или его толкнули в результате потасовки, которые постоянно возникали в этом проклятом месте. Информация поступала противоречивая: из одних источников следовало, что мужчина упал сам, не рассчитав объема выпитого, из других – последствия банальной драки. Но официальных свидетелей этого происшествия найти не удавалось.

– Достал уже этот «Грибок»! – в сердцах возмущался Лоскутков. – Как бы закрыть этот притон? Хоть бы какого очевидца найти и доставить, а тут бы мы его раскололи! Никто ничего не нарыл?

– Бесполезно, – докладывал Велиев, – я не я и лошадь не моя – таков общий ответ.

– И что будем делать?

– Искать.

Зашел Корзун.

– Что у вас там с трупом? Мне уже всю душу вытрясли звонками из УВД. Если это несчастный случай, так пишите отказной, но определяйтесь быстрее, ради всего святого!

– Свидетелей, как всегда, нет, – вздохнул Лепестков.

– Как это нет?! – возмутился Анатолий Васильевич. – Да там толпа круглосуточно не рассасывается! Даже когда пива нет.

– Свидетели наверняка были, – пояснял Лепестков, – да кто же теперь признается…

– Пивка зашлите кого-нибудь попить, – посоветовал Корзун, – может, что и услышать получится…

– А ведь верно! – подхватил Велиев. – Пошлем кого-нибудь из наших в проклятый «Грибок», пусть потусуется, пива попьет, в разговоры вступит, может, кто и ляпнет что-нибудь.

– Да они наших знают всех как облупленных, – возразил Лоскутков.

– Климов у нас новенький, – тут же сообразил Велиев.

– Федор, ты пиво употребляешь? – полушутя спросил Лоскутков.

– Для дела я готов на любые жертвы! – согласился Климов.

– Хорошо, а если никто не станет обсуждать этот случай?

– Значит, нужно побудить как-то, освежить память…

– Я придумал, – снова осенило Велиева, – Климов будет пить пиво за столиками, а мы снова придем и начнем искать свидетелей. Как обычно, ничего не узнаем, а когда уйдем, тут уж Федору и нужно уши напрягать. Наверняка начнутся обсуждения! Нам бы только узнать, кто хоть что-то видел или просто знает тех, кто мог видеть.

– Ну вот! – обрадовался Корзун, – без моих подсказок ничего придумать не можете! А еще лучше, чтобы Климов алкашей пивом угощал – тогда ему и черта продадут! У алкашей там ведь вечно денег нет.

– А у меня есть? – испугался Федор. – До зарплаты пять дней еще!

– Денег я дам, – согласился Корзун, – спишете потом на оперативные расходы.

– Это другое дело, – согласился Лоскутков.

– Везет тебе, Федя, – позавидовал Лопотко, – может, и мне загримироваться?

– Двое уже перебор, – остудил его пыл Лоскутков, не пояснив, однако, в чем перебор – в людях или деньгах.

– А как мы узнаем, кого в отдел тащить? Или Климов сам потащит?

– Нужно, чтобы он условные сигналы подавал, а мы издалека в бинокль фиксировать будем, – продолжал разрабатывать план операции Велиев, – и брать возле «Грибка» никого не будем – только когда отойдут куда-нибудь. А отойдут они, когда халява закончится, то есть Федор уйдет, не раньше.

– Верно, – согласился Лоскутков.

– Я буду свидетелей похлопыванием по плечу метить, – предложил Климов.

– А в торец не получишь? Вдруг кому такая фамильярность не понравится?

– От спонсора и не то потерпят! – возразил Климов. – Только дайте знать, когда заканчивать, а то туалета там нет…

– Пока свидетелей не найдешь, хоть в штаны справляй… – пошутил Корзун. – За деньгами зайдешь, как соберетесь.

Почти сразу после планерки Климов направился под пристальным наблюдением товарищей к «Грибку», находящемуся неподалеку. Денег Корзун дал немного, но час-другой можно было продержаться.

– Зачем пушку берешь? – спросил Иваныч, когда Федор засунул газовик сзади за брюки под рубашку.

– Да это газовый. Кто его знает, что там за пьяницы? Человека убили. Хоть какая-то защита…

– Не бойся – защитим вовремя! – пообещал Лоскутков, но настаивать на разоружении не стал. – Ты только аккуратней…

– В каком смысле?

– В смысле пива.

У «Грибка» за стоячими столиками находилось человек десять мужиков, при этом далеко не все, как представлял Климов, конченные алкоголики. Среди них были и ровесники Федора, даже прилично одетые, но на вид интеллектом их лица особо не отличались. Их либо воспаленные, либо уже потухшие глаза выражали у кого – глупую радость, у кого – грусть, иногда агрессию, а чаще безразличие.

Федор подошел к окошку строения по типу киоска, купил кружку светло-желтого напитка, пристроился к столику, где стояли парни помоложе, и сделал глоток. Как ни странно, пиво оказалось свежим и неразбавленным. «Видимо, не успевают», – решил он. К питейному заведению приближались опера. Некоторые мужики вполголоса загалдели:

– Опять…

– Что опять? – спрашивали другие.

– Сейчас узнаешь… Отдохнуть спокойно второй день не дают.

Разыскники деловито подходили от одного столика к другому и ненавязчиво расспрашивали о происшествии. Как правило, все присутствующие пожимали плечами, объясняя, что их здесь уже месяц как не было, а потому ничего не видели и ничего не слышали. Федор тоже пожал плечами, пояснив, что он не местный, и вообще, приехал в Белгород только сегодня утром. Опера потолкались еще недолго и ушли, а Климов был крайне удивлен, что никакого обсуждения после их ухода не началось. «Ничего себе, – подумал он, – либо эта тема уже многократно перетерта завсегдатаями, либо им наплевать на чью-то человеческую жизнь, оборвавшуюся совсем недавно в заведении, в котором они бывают каждый день…» Пришлось побуждать интерес самому.

– А неплохое пиво! – начал он разговор с соседями по столику. – У нас в Перми днем с огнем такого не сыщешь…

– Курское, – равнодушно пояснил мужик лет сорока, но тут же в глазах его проснулось удивление, – в Перми? Ты из Перми, что ли?

Федор специально назвал довольно удаленный город, первый пришедший на ум, чтобы случайно не отыскались «земляки» и не приставали с вопросами, на какой улице жил, в какой школе учился и т. п. Однако радостный возглас мужика заставил его насторожиться. «Может, просто сильно удивился?» – предположил он.

– С самой Перми? – продолжал выспрашивать тот.

– А ты что, земляк, что – ли? – напрямую спросил Федор.

– Да нет, сидел я там…

– Все равно земляк! – облегченно изобразил радость Климов. – А потому давай выпьем!

– Давай!

Они стукнулись остатками пива и осушили посуду до дна.

– Еще по одной? – не давая остыть знакомству, предложил Федор.

– Да я… Да у меня…

– Угощаю, братан! – великодушно предложил Федор.

Мужик изобразил виновато-доброжелательную улыбку и согласился:

– Ну, сегодня ты – завтра я…

– Нет проблем! – громко, чтобы слышали все, воскликнул Федор. – Я же в отпуске.

– А в Белгороде впервые? – поинтересовался мужик, когда Климов принес две полные кружки.

– Почему? Года три назад приезжал. Тетка у меня тут. А тебя как зовут?

– Николай. Коля, короче.

– А меня Федя. Давай за нас! Мне здесь недели две ошиваться, а выпить не с кем…

– Давай! – радовался Коля.

– А остальные?

– Мы тут все с этого района, – пояснил мужик, – это Серега, это Вовчик, а это Митяй! Поднимайте бокалы, пацаны! Земляка встретил!

– Негоже пустыми бокалами чокаться, – возразил Федор, – наполнить бы надо. Я только отпускные получил, поэтому, без обид, угощаю! В конце отпуска и ваша очередь придет…

Неплохо зная этот контингент страждущих, но гордых, Климов осторожно нащупывал почву для предстоящей беседы, а то мужики могли его в дальнейшем заподозрить в излишней навязчивости.

Впрочем, компания в данный момент сидела на такой мели, что была готова любыми из способов поднять паруса, забыв и о гордости, и о подозрительности.

– Хорошее пиво, – снова заметил совершенно искренне Федор, – буду теперь всегда сюда приходить.

– Конечно, – соглашались мужики, – только час назад машину разгрузили. Из Курска возят. «Пикур» называется, то бишь, «пиво курское» сокращенно. Мы завсегда его только пьем.

– А заведение со скольких работает?

– Ну, часов с одиннадцати, если пиво с вечера завезли, а вот сегодня только недавно открылось – не было пива.

– А закрывается?

– В восемь вечера. Но столики-то на месте – можно вечерком и водочки, и портвешка…

– Неплохо! – радовался Федор. – А то одними достопримечательностями сыт не будешь. Что у вас тут есть интересного?

– Не было бы войны – нечего и показывать, – сострил Митяй, самый молодой из друзей, мужчина лет тридцати. – Диорама «Курская дуга», танки там на улице. Возле парка Победы. Кстати, там тоже пиво хорошее.

– И на 5 Августа забегаловка неплохая, но там дороже. Зато под крышей – зимой хорошо.

– Менты вот только достали, – наконец-то пожаловался Серега, – проходу не дают…

– Выпивших забирают? У нас тоже…

– Да если бы только это, а то позавчера Петрович тут зажмурился28, теперь ходят, ходят…

– Это про которого сейчас спрашивали?

– Ну да! Если бы своей смертью, а то голова пробита…

– На бордюр он упал, – пояснил Коля.

– А ты видел? – спросил у него Серега. – Говорят, с Жоркой Бесом поцапался.

– Ну да, тот его толкнул – он и упал головой…

– С чего ты взял? Тебя же не было!

– Рябой видел. Да и Бес теперь носа не кажет…

– Это поздно ночью было, – пояснял Коля Климову, – а то бы до смерти не дошло… Бес разозлился, что Петрович пузырь расколол недопитый, а ночью где теперь водки взять? Вот и поцапались… Жалко Петровича, но все равно не вернешь уже.

– Да и Беса, дурака, тоже жалко. Он ведь не хотел. Менты все равно докопаются рано или поздно.

– Может, Беса и закрыли уже…

– А чего же тогда менты шарятся?

– Да свидетелей ищут…

– Нужны им свидетели, Рябого только припугни – вот тебе и свидетель! Вон он пиво хлещет, как ни в чем не бывало! Значит, уже душу облегчил…

Климов осторожно посмотрел на мужика, стоящего неподалеку за столиком, куда был обращен кивок одного из его новых друзей, и тщательно запомнил его внешность, особое внимание уделив одежде. О том, чтобы фамильярно похлопать его по плечу, не могло быть и речи, поэтому Федор начал искать другие пути.

– А в туалет вы куда ходите? – спросил он у своих новых друзей, надеясь, что под этим предлогом сможет передать нужную информацию коллегам.

– Меня тоже приперло, – пожаловался Митяй, – пойдем вместе.

Пришлось следовать за парнем в редкие кустики возле стены ближайшей двенадцатиэтажки.

– Так тут люди увидят! – возмутился Федор.

– Ну и пусть видят, у кого охота есть, – равнодушно возразил Митяй, – что делать, если приперло! Сюда все ходят.

Пришлось справлять нужду где попало. Плюс ко всему Федор, представляя, как за ним сейчас в бинокль наблюдают товарищи и наверняка отпускают едкие шутки, готов был провалиться сквозь землю. В любом случае информацию нужно было передать как можно быстрее, пока Рябой не ушел.

– Неплохо было бы еще пивка, – возвращаясь обратно из «туалета», предложил Федор.

– Дык а кто ж отказывается! – радостно согласился Митяй.

– Да денег я маловато взял, – сокрушался Климов, – придется к тетке возвращаться…

– А где она живет?

– Да тут, на Костюкова…

– Я с тобой, – по-дружески предложил Митяй.

– А мужики не разойдутся? Лучше иди к ним и предупреди, что я скоро приду с деньгами.

– Да куда они денутся? До вечера никого с пятака не разгонишь, хоть бульдозер вызывай!

– Ну все равно, пойдем и предупредим, чтобы не уходили.

Мужики приняли предложение с энтузиазмом, а пьяный Митяй, проникшийся к Федору доверием и любовью, ни на шаг не хотел с ним больше расставаться.

Климов вел его тупо к отделу милиции – все равно, хоть и косвенный свидетель, а пригодится… По дороге Митяй клялся ему в дружбе и верности до гробовой доски, обещал избить любого, кто только косо в этом районе глянет на приезжего, заверял, что такого хорошего друга в жизни не встречал, пока в порыве чувств не решил обнять Федора. Лицо его при этом за секунду изменилось в трех направлениях: сначала – недоумение, потом – недоверие, и в заключение – ужас. Федор понял, что парень нащупал и без труда идентифицировал у него под рубахой пистолет. До отдела оставалось метров пятьдесят…

Медленно отстраняясь, Митяй тяжело проглотил комок в горле, после чего испуганно пролепетал:

– Я никому не скажу, честное слово… Я ни при чем… Это все Бес… Братан, послушай меня…

В первые секунды Климов подумал, что раскрыт как сотрудник милиции, но чем дальше слушал этот бред, тем больше убеждался в обратном – Митяй принял его то ли за крутого бандита, то ли за наемного убийцу, который желает отомстить за Петровича. Вот так оборот событий! Федор решил осторожно подыграть:

– Точно Бес замочил Петровича?

– Да все говорят… Только я ничего не видел…

– А кто видел? – зловещим шепотом, каким обычно в фильмах говорят убийцы, продолжал допрос Климов.

– Рябой видел, может, еще кто, а я точно ничего…

Митяй дрожал как осиновый лист на ветру, из чего Федор сделал вывод, что он не врет.

– А из мужиков ваших кто видел?

– Это вряд ли, я бы знал. Отпустите, прошу вас, от меня ни слова не выплывет…

– Знаю я вас – сразу в ментуру побежишь, как только с крючка соскочишь…

– Нет! – в отчаянии сопел Митяй. – Меня все знают, я – могила!

– Где Бес живет?

– На Мокроусова где-то… Я могу узнать.

– Да ты меня за лоха держишь! Сквозануть решил?

– Рябой знает… Я у него спрошу и вам передам… Хоть сейчас могу… Бес за хулиганку сидел – год как откинулся…

– Ладно, – успокоил его Климов, – расслабься. Обещаю амнистию. Если, конечно, будешь себя правильно вести…

– Конечно, конечно! – с надеждой в голосе пообещал Митяй.

– Пошли.

– Куда?

– Куда и шли – за деньгами на пиво.

– А мне уже как-то не хочется… Может, я пойду?

– Куда?

– Ну, Беса искать…

– По адресному бюро, что ли?

– Не… Поищу Рябого, а тот скажет, где Бес живет.

– А чего его искать, если он под «Грибком» пиво пьет!

– Ну да… И Бес может туда в любой момент прийти… Вы же не будете его прямо там?..

– Там и будем, – пообещал Федор, – только расслабься уже, я из уголовного розыска. Ксиву29 показать, что ли?

– Правда? – обрадовался Митяй. – А пушка… Ну да, понимаю… Все правильно…

– Пошли!

– Куда?

– Куда и шли – на Костюкова! Если и там будешь такой – же сговорчивый – пиво с меня.

С новыми знакомыми Климов выпил пива в тот же вечер снова, только не у «Грибка», а в своем кабинете. Все, включая и Рябого, и Беса, уже облегчили душу, только пиво досталось не всем… А парни эти частенько еще встречались Федору возле «Грибка», зазывали попить пива за свой счет и даже охотно помогали в сборе оперативной информации на районе.

1993. Новые люди

В декабре 1993 года уголовный розыск первого отдела пополнился новыми сотрудниками-стажерами. Выпускников юридических вузов, видимо, не хватало, а те, кто работали, почти сразу же по достижении окончания призывного возраста уходили на вольные хлеба, то есть в бизнес. В смутные девяностые желающих служить в милиции, бороться с небывалым разгулом преступности особо не наблюдалось. Наверное, поэтому приходили, как когда-то в восемнадцатые, люди разных профессий – от военных до агрономов. Впрочем, их отличало огромное желание бороться с преступностью, кристальная честность и элементарная порядочность. На любого из них можно было смело положиться, поэтому коллективы криминальной милиции в то время были на редкость дружны, спаяны и весьма эффективны в работе. Специальных знаний, конечно, не хватало, но стажеров было кому натаскивать – опытные сотрудники, понимая, что им нужны грамотные и верные помощники, с энтузиазмом подключались к наставнической работе, чтобы получить отдачу как можно быстрее. Кроме этого, в местной высшей школе милиции спешно открылся заочный факультет, на который охотно поступали вновь прибывшие. Приоритет для получения направлений на учебу, конечно, имели следователи, но Климов, как-то сразу втянувшись в работу и добившись неплохих показателей, во многом, конечно, благодаря стараниям наставников, поступил сразу и с удовольствием осваивал специальность юриста. Заканчивал учебу и профессиональный военный-артиллерист Велиев, поступил Лопотко Серега и многие другие – только Воронов Виталик, тоже бывший военный – морской пехотинец, скромно ожидая очереди, так и не дождался своего часа, может, потому, что ушел в отставку довольно рано по здоровью.

Итак, в декабре отдел пополнился пятью новыми сотрудниками: майором Кузьминым Александром Владимировичем, бывшим военным-ракетчиком, до этого просидевшим всю службу на точке, не успевшим даже обзавестись семьей, инженером-механиком Головиным Валерием Ивановичем, выпускником Омской академии МВД лейтенантом Сумохиным Александром, выпускником спортфака Плехановым Игорем и майором Пономаревым Дмитрием Александровичем. Если последний, прибывший из УИНа30 и имеющий за плечами немалую выслугу и опыт службы опером в местах не столь отдаленных, сразу же втянулся в работу, не требуя времени на обучение, то троих других определили стажерами к операм отдела. Правда, Сумохина скорее формально – теоретически он был достаточно подготовлен, а практически схватывал все на лету у Велиева, к которому как-то невзначай привязался. Головин начал учиться у Лопотко по указанию Лоскуткова, а Кузьмин на вопрос, кого он себе желает видеть в наставники, назвал Климова. Лоскутков не знал, что накануне он приходил в отдел и предусмотрительно пообщался со всеми операми, после чего тихонько попросил Климова:

– А можно я с вами буду в паре работать?

– Можно, конечно, – согласился Климов, хотя был сейчас так загружен, что не очень-то хотел отвлекаться на стажера, – а почему со мной?

– Ну, мы почти ровесники, да и, насколько я знаю, у вас есть чему поучиться, – польстил майор, который года на два был старше Климова.

– Я не против, – согласился Федор, – если Иваныч назначит ко мне. И давай будем на ты – у нас так принято. Официально моя линия, которую я веду сейчас, – квартирные кражи, но приходится заниматься и убийствами.

– Последнее меня больше всего устраивает, – согласился Кузьмин. – Хочется заниматься серьезными делами.

– Это хорошо, – про себя усмехнулся Федор, – но и пропавшее белье с сушилок искать придется…

– Согласен искать и белье, – пообещал майор.

Пономарева определили к Воронову с расчетом на то, что в дальнейшем линия без вести пропавших и розыск сбежавших преступников перейдет к нему. Виталику эта работа казалась несколько однообразной и потому скучноватой. Он давно жаждал себе замену.

Работа со стажерами оказалась далеко не в тягость – все они рвались в бой и буквально глотали каждое слово наставников. Пономареву предстояло освоить только специальные дела, которые нужно было вести, а оперскому опыту он мог сам обучить любого. Сумохин, кроме, как уже упоминалось, достаточно хорошей теоретической базы, полученной в Омской академии МВД, имел еще один немаловажный плюс – новый личный автомобиль ВАЗ пятой модели, который использовал на службе, компенсируя острую нехватку транспорта. Сын небедных родителей-предпринимателей, приехавших в Белгород на постоянное место жительства, он отличался при этом простотой, доступностью, щедростью и настоящим чувством товарищества, расположив к себе всех сотрудников отдела. А как человек холостой он, естественно, увлекался еще и женским полом, чем привлек к себе в друзья Лопотко и даже Велиева, и потому вечерами некоторое время они совмещали службу с приятными встречами. Впрочем, молодой опер оказался далеко не бабник – вскоре он нашел свою единственную, и коллективные походы интимного плана для остальных на новой «пятерке» закончились.