Полная версия
Тайна Оливера Барнса, или Монстрам тоже больно
Тайна Оливера Барнса, или Монстрам тоже больно
Глава 1
Дом Оливера БарнсаГрохот распахнувшейся двери прозвучал, словно выстрел. Ливрейный лакей, возникший на пороге гостиной, был бледен как мел. Спустя мгновение он сообщил хриплым шёпотом:
— В библиотеке… хозяйка… Она вся в крови, лежит там … и в сердце у неё — кинжал… О Боже…
Он вдруг обмяк и вцепился в дверную раму, словно силы разом покинули его.
На мгновение в комнате воцарилась мёртвая тишина.
Все обитатели гостиной – тётушка миссис Корвин, дядюшка мистер Корвин и кузина Аделаида Корвин - недоуменно таращились на возмутителя спокойствия. Дядюшка так и вовсе застыл с приоткрытым ртом, словно желая грозно вопросить: «Какого чёрта вы себе позволя…?!»
И подумать только! - мир и покой царили в доме ещё секунду назад. И вечер был уютным, и камин гостиной горел так славно, и мягкий свет лампы золотил лица всех вышеупомянутых. Лишь размеренное «тиктак, тиктак» настенных часов нарушало безмятежную тишину.
И вдруг — трррах! — дверь будто сорвалась с петель, и этот лакей… Да что ж это такое?!
Затем тётушка уронила руки на карты, коими раскладывала пасьянс, и оглянулась на мужа и дочь.
— Я боюсь покойников, — прошептала девица, дрожа всем телом. — Я туда не пойду, ни за что!
— Да вздор - этого не может быть! — возмутилась тётушка. — Это было бы слишком ужасно!
Как видите, дорогой читатель, в системе мироустройства тётушки Корвин существовало незыблемое правило: всё по-настоящему ужасное автоматически исключалось из реальности.
— Может, вам померещилось? — с робкой надеждой спросил дядюшка.
Лакей только помотал головой. И, в отчаянии, уткнулся лбом в косяк.
Дядюшка помолчал, будто взвешивая каждое слово, расправил плечи и произнёс уже тише, но твёрже, мужественным тоном:
— Мы не будем гадать. Я пойду туда. Один.
И решительно шагнул вперед - но вдруг пошатнулся, схватился рукой за грудь и прошептал:
- Что-то нехорошо мне…
Тетушка огляделась вокруг твердым взором главнокомандующего, спасающего армию, охваченную паникой.
- Я пойду сама, - провозгласила она, вставая. – Аделаида, накапай отцу успокоительных капель.
Потом, уже в дверях, она обернулась, и добавила, указывая на лакея:
- И этому – тоже капель.
И направилась в библиотеку решительным шагом.
Если дорогой читатель подумал, что тетушка была человеком из кремня и стали, то это не так. Просто в глубине души она была уверена, что весь этот переполох — не более чем недоразумение уровня «кто-то перепутал сахар с солью». И ничего такого, о чем говорил лакей, быть не может, ибо не укладывается в ее привычный стиль жизни. А раз так, то достаточно пойти самой, посмотреть, убедиться, что все это полный вздор и успокоиться. А потом отчитать лакея так, чтобы он неделю вздрагивал при слове «библиотека». Все ее мужество, как на фундаменте, покоилось на этой мысли.
Тетушка, решительно распахнула двери, остановилась на пороге, и – ой, кто бы мог подумать! - сделала открытие: оказывается, в этом мире все может быть не так, как ей представлялось.
Ибо хозяйка дома, прелестная леди Лавиния, действительно лежала на полу в изломанной позе. Ярко-красное пятно растекалось по ее атласному платью цвета слоновой кости. Из груди торчала рукоятка ножа. Одна рука ее была бессильно откинута в сторону, другая лежала на груди…
Тяжелые шторы в библиотеке были полностью задернуты, из-за чего в комнате царила ночная тьма. Единственная свеча в канделябре еще догорала; трепетное мерцание слабого огонька заставляло искриться и переливаться бриллианты на шее убитой. Эти камни словно дышали и жили, тогда как та, кого они должны были украшать, уже была бездыханной…. Отчего вид покойницы, с ее запрокинутой головой и неестественной позой, казался еще более жутким.
- О Боже, - прошептала тетушка.
О том, чтобы подойти к покойнице, не было и речи – колени тетушки слишком ослабли.
А затем она попятилась, захлопнула дверь, и почти бегом припустила обратно, шатаясь и беспомощно цепляясь за стены. Ей было дурно, ее тошнило, и она бежала обратно в гостиную – туда, где есть люди, и не так страшно.
Вбежав в гостиную, она увидела, как на нее уставились три пары глаз – весьма испуганных глаз.
- Ну, что? – выдохнула Аделаида.
- Она там, вся в крови, - пролепетала тетушка в ответ, - ужас, и крови целое море… с кинжалом в груди…
И беспомощно опустилась в кресло.
Лакей, видимо, уже немного оправился от потрясения к тому времени – он поднес к ее губам бокал с бренди, который был с благодарностью принят. Должна заметить, дорогой читатель, что в бутылке с бренди, стоящей на столе, недоставало уже примерно половины, из чего лично я бы сделала вывод, что дядюшка и кузина Аделаида уже изрядно подлечились этим средством. И, судя по их слегка остекленевшим взглядам, лечение прошло весьма успешно.
- Что теперь делать, - прошептала тетушка.
И тут – черт возьми, как назло! - из прихожей раздался звонок.
И это не был вежливый звоночек. Это был звонок длинный, назойливый и даже яростный. Потом еще один. И снова. Кто-то звонил в дверь так, словно предупреждал, что еще немного – и, если не откроете, то к дому будет применено стенобитное орудие.
- Почему никто не открывает? – взволнованно прошептала кузина.
Они переглянулись.
- Откройте же! – рявкнул дядюшка, обращаясь к лакею.
Лакей посмотрел на него умоляющими глазами.
- Мне страшно, - пролепетал он, - я боюсь…
- А быть уволенным вы не боитесь?
— Я… да, да, я открою, — жалобно-покорно шепнул лакей и, не дожидаясь ответа, бросился прочь из комнаты. Он стремительно сбежал вниз по лестнице, и его шаги гулко отдавались в напряжённой тишине дома.
Дядюшка и кузина, не в силах больше выносить гнетущую неизвестность, вышли в холл следом за ним,— так люди тянутся к свету, когда вокруг сгущается тьма.
Тётушка же не двинулась с места. Она молча налила себе ещё один бокал бренди и припала к нему - как к единственному островку спасения в этом рушащемся мире, где реальность становилась всё более чудовищной с каждой секундой.
— Кто там? — выкрикнул лакей, едва успев добежать до двери.
— Откройте, полиция! — раздалось из-за двери — чётко и властно..
— О, какое счастье, что вы пришли! — вскричал лакей с такой искренней, почти отчаянной радостью, будто перед ним стояли не стражи порядка, а сами ангелы-хранители. Распахнув дверь, он затараторил, не давая полицейским и слова вставить: — У нас тут такое… У нас хозяйку зарезали! Скорее… Сам Бог вас послал! Пойдёмте, скорее!
— Да, да! Сам Бог вас послал! — хором подхватили дядюшка и кузина, их голоса слились в единый, надломленный крик облегчения и ужаса.
Полицейские переглянулись — коротко, многозначительно, без лишних слов. Холодная привычная собранность перед лицом очередного кошмара – вот что читалось в их взглядах.
— Он таки успел совершить ещё одно убийство, этот маньяк, — глухо, почти шёпотом, произнёс один из полицейских.
— Ничего, дом оцеплен, он никуда не уйдёт, — тихо, но твёрдо ответил другой.
И поспешил вверх по лестнице — вслед за своими товарищами, - еще не догадываясь о том, какие сюрпризы им уготованы в этом доме.
Глава 2
- Прошу вас, сюда, - дядюшка вел полицейских за собой. Голос его звучал глухо, будто пробивался сквозь плотный слой ужаса, окутавший дом, - библиотека здесь…
Они подошли к двери, и тут их ждал первый сюрприз: дверь была заперта.
Полицейский медленно, с недоброй внимательностью, поднял взгляд на дядюшку. В его глазах была холодная настороженность человека, привыкшего видеть в каждой детали улику.
Дядюшка лишь беспомощно развёл руками.
— Когда вы входили в библиотеку, дверь была открыта? — спросил полицейский.
— Я не входил… — пробормотал дядюшка, и голос его дрогнул. — Это была моя жена… Она заходила.
— А вы почему не зашли?
Дядюшка на мгновение прикрыл глаза.
- Мне стало плохо с сердцем, как только я об этом услышал. Видите ли, покойная Лавиния была, - его голос задрожал, - была моей любимой племянницей…. Бедная девочка… и когда я узнал о ее смерти… Я и сейчас не хотел бы заходить и видеть это…
- А что именно видеть? – уточнил инспектор.
- Лакей сказал нам, что она лежит на полу с ножом в груди. Жена зашла и подтвердила, что он сказал правду…
Инспектор замер.
- Отыщите прислугу, у кого есть второй ключ, - скомандовал он, обращаясь к одному из полицейских, - живо!
Полицейский кинулся выполнять приказ со всех ног. Минуты шли, и каждая казалась вечностью. Наконец, полицейский вернулся, тяжело дыша, и с виноватым видом сообщил, что ключ от библиотеки был единственным. Поэтому дубликата ни у кого нет.
- Отмычки! – рявкнул инспектор, обернувшись к строю полицейских. – У кого отмычки?
Невысокий щуплый полицейский вышел вперед, со связкой отмычек в руках. Но, попытавшись открыть дверь, он помотал головой.
- Дверь закрыта изнутри, и ключ торчит в скважине. Я бессилен.
На долю секунды в коридоре воцарилась та особая тишина, которая бывает перед грозой — когда воздух уже заряжен, но раскат грома ещё не грянул.
- Покойница не могла встать и запереть дверь изнутри, — промолвил инспектор наконец. — Это значит только одно: тот человек всё ещё в библиотеке!
Он резко обернулся к остальным полицейским и приказал:
— Ломайте дверь! - и, вынув из кармана револьвер, изготовился стрелять – видимо, в того негодяя, который засел за дверью.
Двое дюжих полицейских несколько раз налетели на дверь всем телом.
Она распахнулась, и оба полицейских повалились на пол. Инспектор, не дожидаясь, когда они встанут и отряхнутся, вошел в библиотеку, огляделся, и, обернувшись к дядюшке, задал только один вопрос:
- Ну и где?!
Дядюшка вытянул шею, как гусак, пытаясь разглядеть хоть что- то, но ему мешала широкая спина инспектора. Глубокая темнота за дверью заставляла мозг дядюшки дорисовывать нечто жуткое. И он, с одной стороны, жаждал увидеть это, ибо самая страшная определенность хуже неизвестности. А с другой стороны — колени его предательски подгибались, и каждый нерв в теле кричал об опасности. В итоге он беспомощно топтался на месте, не в силах ни шагнуть вперёд, ни отступить.
Инспектор, меж тем, чиркнул спичкой, и нашел выключатель газового рожка. Комната осветилась ровным голубоватым светом – дешевым таким, будничным, в котором все мистическо-готические тайны испаряются сами собой.
Так вот: библиотека была совершенно пуста. Никакого трупа дамы с кинжалом в сердце не наблюдалось. Как и никакого маньяка, который ее убил и спрятался в щели.
На всякий случай, инспектор отодвинул все портьеры. Вдруг маньяк прячется там? Но нет, все было буднично и скучно.
Просто пустая комната.
И тогда инспектор, обернувшись к дядюшке, спросил грозно:
- Так где же труп?
Тот весь стушевался и попятился.
- Я его не видел… жена говорила, что видела..
- А где ваша жена?
- В гостиной, я полагаю…
- Тащите ее сюда, - коротко пролаял инспектор, обращаясь к полицейскому.
- Что вы себе позволяете?! – возмутился дядюшка.
И тут Аделаида, слегка дрожащим голосом задала самый разумный вопрос:
- Простите, а что вы, собственно, хотели от нас, и почему пришли в этот дом? Вы даже не представились нам…
Инспектор на мгновение замер, будто эти слова заставили его сбросить маску непреклонной власти на долю секунды. Затем он чуть склонил голову — как бы показывая, что принял упрёк.
— Я инспектор Эдвин Хартвелл, — произнёс он, доставая и протягивая удостоверение чётким, выверенным движением. — Вы правы, мисс. Мне следовало представиться раньше. Но, видите ли, ваш переполох с криками «Скорее, скорее!» заставил нас действовать без промедления. Мы ведём охоту на опасного преступника — на маньяка по кличке Кровавый Лис.
При этих словах кузина тихо, слабо вскрикнула — и тут же закатила глаза, словно сама мысль об присутствии в доме злодея была для неё невыносима.
- Это тот самый, про которого писали в газетах? – пролепетала она.
— Он сбежал из тюрьмы, но мы шли по его следу, — продолжил инспектор, и теперь в его голосе звучала не только властность, но и тяжесть ответственности. — Наш филёр сообщил, что он проник в этот дом.
— Но… как? Через окно? — прошептал дядюшка, всё ещё пытаясь ухватиться за хоть скольконибудь логичное объяснение.
— Через парадный вход, — сухо ответил инспектор.
— Но позвольте… кто же его впустил?! — воскликнул дядюшка, и в этом возгласе прозвучало не просто удивление, а глубокое потрясение от осознания, что привычный, надёжный порядок вещей дал трещину. — В этом доме вышколенная прислуга! Как они могли впустить постороннего?
— Папа, но, может, он выглядел респектабельно? Может, сказал, что пришёл в гости или по делу, и хозяйка согласилась его принять? — тихо спросила Аделаида.
- Этого никак не может быть, сударыня, - отозвался инспектор. – Этот негодяй сбежал из камеры предварительного заключения, где он сидел в ожидании суда. Он был обросшим, с бородой, в лохмотьях – едва ли хозяйка согласилась принять сомнительного оборванца…
— Тогда надо немедленно опросить прислугу! — заметил дядюшка.
Инспектор кивнул. Он огляделся, словно выискивая того, кто мог бы дать ответы прямо сейчас.
— Кто тут главный — экономка, дворецкий?
- Дворецкий, конечно.
- Отлично, - кивнул инспектор. – Мы его допросим. А могу я узнать, господа, ваши имена и увидеть ваши документы? Кто вы в этом доме?
- Я – Аделаида Корвин, кузина покойной хозяйки дома, леди Лавинии Барнс, - молвила девушка, - это мой отец, мистер Уильям Корвин, он родной дядя Лавинии… … Моя мама, миссис Юджиния Корвин. Мы только три дня назад приехали в гости на пару месяцев… А! вот и экономка!
Экономка - миссис Бреннон - появилась в дверях библиотеки почти бесшумно — словно тень скользнула по полу. В её осанке чувствовалась привычная хозяйская твёрдость. Но в глазах мелькнуло тревожное напряжение, какое бывает у людей, когда они понимают: привычный мир дал трещину, и теперь из этой трещины тянет ледяным сквозняком беды.
— Вы звали, сэр? — спросила она, обращаясь к инспектору. При этом взгляд её на мгновение метнулся к дядюшке — будто она искала в его лице хоть какойто намёк на то, что всё это дурной сон.
- А где дворецкий? – тявкнул инспектор.
- Его нет в доме, он уехал еще утром по каким-то делам…
Инспектор не стал тратить время на вежливые предисловия.
— Миссис Бреннон, вы последняя, кто видел хозяйку живой? — в его голосе не было ни капли снисхождения к чувствам пожилой дамы — только холодная необходимость добраться до сути.
Экономка чуть заметно побледнела, но не опустила глаз.
— А что – она умерла?! Я ничего не знаю, сэр! Я видела её около семи вечера, когда она вернулась из города. Она поднялась к себе, сказала, что устала и не хочет никого видеть. Потом велела подать чай в ее комнату… и больше я её не встречала.
— Кто подавал чай?
— Ее горничная, Мартина.
- Да, я принесла ей в комнату чай и бутерброды, - кивнула высокая рыжеволосая девушка, - она сказала, ступай, поднос заберешь потом, когда я скажу, и велела ее не тревожить.
— А кто ещё был в доме в это время? — продолжал допрос инспектор, не сводя с экономки пристального взгляда.
Миссис Бреннон на секунду прикрыла глаза, словно мысленно перебирая в уме всех обитателей и слуг.
— Кроме хозяев и меня… кухарка, две горничные, лакеи… и садовник, но он обычно к этому часу уже уходит.
— Никто посторонний не приходил? В смысле – не гость к хозяевам, а кто-то, кто пришел к слугам…
— Не должно было быть. У нас строгий порядок.
— «Не должно» и «не было» — разные вещи, — сухо заметил инспектор. — Вы сами открывали комунибудь дверь сегодня вечером?
Экономка покачала головой:
— Нет, сэр. Этим обычно занимается дворецкий… а его сегодня нет. Он уехал по делам ещё утром.
В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже часы в коридоре, казалось, замедлили свой ход, подчёркивая значимость каждого мгновения.
— Значит, дверь мог открыть кто угодно, — пробормотал инспектор. — Любой из слуг… или даже ктото из семьи.
Дядюшка вскинулся, будто его ударили:
— Вы намекаете, что ктото из нас впустил в дом оборванца-уголовника?
Инспектор не ответил сразу. Он медленно обошёл комнату, задержался у окна, потрогал шпингалет, потом подошёл к книжному шкафу и провёл пальцем по полке, проверяя, не сдвинута ли хоть одна книга. Всё это он делал молча, с той сосредоточенной тщательностью, которая пугает куда сильнее криков и угроз.
Наконец он остановился перед дядюшкой и произнёс негромко - но так, что каждое слово прозвучало, как удар молотка по гвоздю:
— Я не делаю поспешных выводов, сэр. Но сейчас мне нужно знать всё: кто с кем говорил, кто куда ходил, кто мог видеть чтото странное. Даже самая мелкая деталь может оказаться ключом.
Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе, а потом добавил, уже мягче, но не менее твёрдо:
— И самое главное: где сейчас находится ваша жена, та самая, которая якобы видела труп?
- Я здесь, сэр, - раздался тихий голос.
Тетушка стояла в дверях; за ее спиной маячил полицейский.
Она обвела комнату взглядом, затем подняла глаза на инспектора и спросила растерянно:
- А где тело бедной Лавинии? Вы что, его уже унесли?
Возникла пауза.
Инспектор прокашлялся и осторожно уточнил:
— Так вы утверждаете, что видели здесь труп вашей племянницы, Лавинии Барнс?
- Да, - прошептала тетушка.
- Вы уверены?
- Да, я видела ее так же, как вас сейчас вижу. Так где она?!
- Мы бы сами хотели знать это, сударыня. У вас не бывает галлюцинаций?
- Нет… Я видела! – голос тетушки задрожал, - Она лежала в темноте, тут горела свеча… она была в светлом платье, и кровь… И нож, я видела рукоятку ножа, она торчала из груди!
- И куда же делся труп?
- Откуда же мне знать?!
Инспектор прошелся по комнате туда-сюда. Несомненно, несчастная хозяйка дома пала жертвой чудовищного Кровавого Лиса. Но как он вошел в дом? И как вынес труп из комнаты? Предположить, что он вылез с трупом из окна – но ведь дом оцеплен, и он тотчас был бы пойман: да и зачем, черт возьми, выносить труп из дома?!
- Ответьте мне вы все: нет ли тут потайного хода?
Слуги молчали: затем вперед выступила экономка.
- Я работаю в этом доме уже тридцать лет, сэр, - гордо вскинув голову, ответствовала сия достойная дама, - и могу совершенно точно сказать, что никаких потайных ходов тут никогда не было.
- Здесь все слуги? – инспектор указал на толпу из кухарки, двух лакеев, двух перепуганных горничных. – Кто из вас впустил в дом оборванца?
Молчание было ему ответом.
- И куда он отсюда делся вместе с трупом?! – продолжал инспектор.
Внезапно подала голос тетушка:
- Но, может, за то время, что я из библиотеки шла в гостиную, он просто покинул библиотеку и спрятался в другой комнате?
- А кто запер библиотеку изнутри, в таком случае?! - возразил инспектор.
Он прошелся по комнате как тигр по клетке, бормоча:
- Классическая тайна запертой комнаты… Библиотека заперта изнутри, труп исчез, преступник исчез, причем как он вошел в дом непонятно, как вышел, тоже… Войти не мог, потому что его не должна была впустить прислуга, а выйти не мог, потому что дом оцеплен… Это не преступление, черт возьми - это какой-то абсурдный фокус, где кролик сам себя съел!
Обернувшись к присутствующим, он объявил:
- Наш сотрудник, который его преследовал, сам видел, как этого оборванца впустили в дом! С парадного хода! Кто из вас это сделал?
И так как ответом ему была по-прежнему тишина, он рявкнул:
- Да вы все – предатели! Вы понимаете, что вы предали свою хозяйку, впустив в дом этого негодяя? Вот – где теперь ваша хозяйка, леди Лавиния? А? Где она?
На этот раз ответ был получен. Звонкий женский голос разорвал тишину.
- Сударь, если вы ищете хозяйку этого дома, то я – Лавиния Барнс. А могу ли я спросить – кто вы такой и что вообще тут происходит?
Глава 3
Все разом обернулись к дверям.
На пороге библиотеки стояла молодая дама редкой красоты, в строгом черном платье. Пышные волосы цвета липового меда были уложены на ее голове короной. Осанка была достойной королевы, а голос — твердым и властным, как у женщины, которая привыкла быть хозяйкой положения в любой ситуации.
Ни тени испуга — лишь спокойное, почти ледяное недоумение перед тем хаосом, который вдруг ворвался в её владения.
И в этот самый миг тётушка, не выдержав напряжения, медленно осела на пол — её колени подломились, как у марионетки, у которой вдруг обрезали нити. Ктото метнулся к ней, подхватил, не дав удариться о паркет, но в тот момент это уже казалось чемто второстепенным, почти незначительным.
Потому что в центре внимания теперь была она — леди Лавиния. Живая. Спокойная. И совершенно не похожая труп, представьте!
— Полагаю, тетю надо отнести на диван и принести нюхательные соли, — промолвила Лавиния невозмутимо, чуть повернув голову в сторону шеренги слуг.
Все слуги тут же засуетились вокруг упавшей в обморок дамы: сама же хозяйка дома прошла в центр комнаты, преспокойно уселась в кресло, и, обернувшись к инспектору, повторила вопрос:
— Так что тут происходит? И кто вы?
— Сударыня, — пробормотал вконец ошеломленный инспектор, — мы ищем сбежавшего из тюрьмы маньяка по кличке Кровавый Лис…
— И вы его ищете в моем доме? Более подходящего места для поисков вы не нашли? — ее губы изогнулись в иронической усмешке.
— Наш сотрудник видел, как он вошел в этот дом.
Она уставила свои округлившиеся глаза на инспектора в упор — словно он сказал немыслимую глупость.
— Да что вы?! И кто же его впустил? — она резко обернулась к слугам, и пристально, по очереди, посмотрела в глаза каждому — те, с вытянувшимися лицами, только помотали головами.
— Это немыслимо, — продолжала она, пожав плечами. — У меня прекрасные, вышколенные слуги, каждому из которых я доверяю, как самой себе. Я долго их подбирала, поверьте. Представить, что они могли впустить в мой дом немытого оборванца — это за пределами возможного. Кстати, инспектор, — ее голос внезапно стал ледяным, — а вы точно инспектор? Могу я взглянуть на ваши документы?
Документы были представлены. Хозяйка изучала их долго, как-то слишком долго; затем, протянув руку к телефону, набрала номер.
— Полицейский участок? Дежурный? Скажите, служит ли у вас инспектор Эдвин Хартвелл? Опишите мне его внешность… Как зачем?! Я — Лавиния Барнс, некий человек пришел в мой дом, и утверждает, что он инспектор — должна же я быть уверенна, что он именно тот, за кого себя выдает! Да, слушаю… Хм, совпадает. Хорошо.
Повернувшись к инспектору, она вернула ему удостоверение.
— Ну что же… Если вы считаете нужным, можете обыскать мой дом — только это пустая трата времени. Этот человек не может скрываться здесь — но, впрочем, как вам угодно. Надеюсь только, что после этого не пропадет ничего ценного…
— Разумеется, — холодно отвечал инспектор.
А еще через час дом был обыскан от подвала до чердака. И, разумеется, это было время, потраченное впустую. Ни коварного преступника, ни следа его пребывания в доме обнаружено не было.
— Простите за нелепый вопрос… Но как вы можете объяснить то, что ваша тётя и ваш лакей видели вас убитой, с кинжалом в груди? — поинтересовался инспектор, стараясь сохранить серьёзный вид, хотя ситуация всё больше напоминала ему дурной водевиль.
Лавиния повернула голову в сторону тетушки: в глазах ее был вопрос.
— Но я клянусь, я видела тебя! — жалобно запричитала та. — В платье цвета слоновой кости, вот тут, на полу…
— В платье цвета словной кости? — Лавиния обернулась к инспектору, — Помилуйте! Это тем более невозможно — как вы видите, я в трауре, я недавно потеряла горячо любимого мужа — с чего бы я вдруг надела светлое платье?
— То есть, вы не можете этого объяснить? — уточнил инспектор.
Прекрасная Лавиния изящно подняла бровь.
— Простите, я не отвечаю за чужие галлюцинации.
— Но когда одна и та же галлюцинация посещает двух человек сразу, это уже больше, чем галлюцинация.
— Тогда я теряюсь в догадках, — отвечала она со смешком. — Если допустить, что кто-то устроил розыгрыш, то мою роль должна была исполнить моя сестра-близнец…
— Так у вас есть сестра-близнец?!
— В том-то и дело, что нет. По крайней мере, мне о такой родственнице ничего не известно.
Инспектор глубоко задумался. Слова дамы, судя по всему, пустили его мысль в интересном направлении. Бывает же так, что близнецов разлучили в раннем детстве, а потом они случайно встретились…. Это очень романтично, но неправдоподобно. И не отвечает на вопрос, почему одна из них вдруг оказалась убитой на полу, а потом испарилась, как утренний туман.
