Приключения в заповеднике: спасатели русалочек

Постель была застелена с мягкой пуховой периной, в окно смотрел тёмный лес. Из гостиной доносились голоса — тихие, неразборчивые, домашние. Алиса закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон — крепкий, без сновидений, какой бывает только после долгой дороги.

Глава 5

Королева кикимор

Утром Алису разбудили вопли.

Она вскочила, сбежала по лестнице со второго этажа и остановилась на пороге гостиной.

Посреди комнаты прыгало и вопило нечто. На голове у существа красовалась целая охапка перьев, на плечах болталось что-то неопределимое, а заканчивался наряд юбкой из листьев и веточек. Опознать Дениску можно было только по воплям.

— Ну что ты орёшь как сумасшедший? — попыталась перекричать его Алиса.

— Я в индейцев играю! — радостно сообщил Дениска. — Я вообще решил, что всё лето буду индейцем!

— Послушай, дорогой братец. Индейцы в сибирском лесу не водятся.

— Не понял. А где же они живут?

— В Северной и Южной Америке. Вот где.

Дениска расстроился по-настоящему.

— А кем же мне тогда быть? Кто в нашем лесу вообще живёт?

— Кикимора болотная, — не задумываясь ответила Алиса. — И переодеваться тебе не надо — ты и так за её братца сойдёшь. Вылитый маленький кикимор.

Дениска на секунду задумался. Потом лицо его просветлело, он выпрямился и торжественно произнёс:

— Хорошо, кикимора! Я согласен быть твоим братом на всё это лето. Клянусь поддерживать тебя во всех твоих кикиморских делах и подвигах!

Алиса опешила. Такого поворота она не ожидала.

«Всё правильно, — сообразила она. — Если он брат кикиморы, то я и есть та самая кикимора. Сама виновата — нечего теперь возмущаться».

Она помолчала секунду. Потом подумала, что это, пожалуй, даже удобно: если Дениска считает её королевой, значит, хоть какая-то возможность управлять его шалостями всё-таки есть.

— Ладно, — сказала Алиса. Она нагнулась к его юбке из листьев, вытащила один прутик и приложила к его голове. — Посвящаю тебя в рыцари! Отныне ты должен во всём слушаться меня и беспрекословно подчиняться моим приказаниям. Всегда защищать свою королеву кикимору. И ни одного подвига не совершать без моего согласия.

— Так точно, королева кикимора! — Дениска сиял. Рыцарь — это звучит гордо, пусть даже кикиморский.

— Внучата, завтрак! — донеслось с кухни. — Дениска, беги, зови дедушку!

Дениска вопросительно покосился на Алису.

— Можно?

— Можно.

Он сорвался с места так, будто за ним кто-то гнался, — он всегда так делал всё на свете. Алиса смотрела ему вслед и думала, что, несмотря на все хлопоты, она не променяла бы его ни на одного тихого и спокойного мальчика. С Дениской всегда что-нибудь да приключалось. Когда вечером он наконец засыпал, все домашние испытывали ни с чем не сравнимое облегчение. Мама говорила, что не знала бы, какое это блаженство — тишина, если бы не Дениска.

За завтраком дедушка хитро прищурился:

— Так расскажи нам, Алиса, про королеву кикимор.

— Уже разболтал! — Алиса посмотрела на брата. — Ну никакой тайны с тобой не сохранишь!

— Так ты же не говорила, что это тайна! — тут же начал оправдываться Дениска. — Я бы не рассказал, если бы знал!

— Интересно, что же это за кикимора такая? — вмешалась бабушка.

— Рассказывай, — вздохнула Алиса. — Что теперь скрывать. Но впредь помни о клятве: ничего без моего разрешения.

И Дениска поведал — обстоятельно и с удовольствием — о том, что индейцы в тайге не живут, что в тайге живут кикиморы, и что он теперь рыцарь на всё лето. Бабушка слушала и кивала: она сразу поняла, что за этой игрой стоит. Дедушка хохотал, но игру поддержал. Больше всех обрадовалась мама — она как никто знала Дениску и понимала, как нелегко будет Алисе без неё: бабушка уже немолода, дедушке хватало своих заповедных дел.

— Денис, — сказала мама, и лицо у неё стало серьёзным, — я надеюсь, что воспитала тебя достойным рыцарем. Не опозоришь честь семьи, не ударишь в грязь лицом. Верю в тебя, и мы с папой ещё будем гордиться таким сыном.

Лицо Дениски стало торжественным — пожалуй, впервые в жизни по-настоящему серьёзным. Алиса благодарно посмотрела на маму.

— А теперь пойдёмте знакомиться с хозяйством! — позвал дедушка.

Он обвёл внуков по двору, показал, где что находится, а потом повёл за угол дома — туда, где за невысоким забором располагался его «мини-зоопарк».

Первой они увидели косулю. Она стояла в дальнем углу вольера и смотрела на них настороженно.

— Браконьеры ранили, Василий привёз с дальнего кордона, — объяснил дедушка. — Подлечу и отпущу туда же, в родные места.

Дениска потянулся погладить её, но косуля отступила.

Дальше был медвежонок — совсем маленький, с круглыми тёмными глазами.

— Этой зимой родился, — сказал дедушка. — Нашёл его одного в лесу, во время обхода. Иду, слышу — кто-то ревёт, жалобно так. Подхожу — а там этот малыш сидит. Я поначалу испугался: думал, мать рядом. Медведица за своего медвежонка поломать может.

— Это как — поломать? — удивился Дениска. — Пополам, что ли?

— Это так говорят, — засмеялся дедушка. — Поломать — значит погрызть, порвать когтями, или прижмёт хорошенько — и дух вон.

Дениска огляделся по сторонам с озабоченным видом.

— Где?

— Что — где?

— Ну, ты сказал — дух вон. А где «вон»? Я чего-то не вижу его.

Дедушка присел от смеха. У Алисы выступили слёзы.

— Дениска, — еле выговорил дедушка, — с тобой действительно не соскучишься.

Дальше были два зайчонка в клетке. Один из них, самый смелый, опёрся лапками о прутья и деловито обнюхал Дениску.

— Деда, — сказал тот, присев на корточки, — они что-то не очень похожи на зайцев.

— Это как — не похожи? На кого же похожи тогда?

— Ну, на кроликов. Я видел у соседей на даче. Ты что, не смотрел «Ну, погоди!»? Вот там заяц — как заяц, а это кролики какие-то.

— Эх, Дениска. Зайцы и кролики — это почти одно и то же. Одни живут на воле, другие в хозяйстве. Вот и вся разница. А заяц из мультика — это выдумка мультипликаторов, понял?

— Понял. Мне бы ещё волка увидеть — было бы что ребятам рассказать!

— Волка у меня сейчас нет, — развёл руками дедушка. — Но вам ещё не скоро уезжать. Может, повезёт.

Последней была лиса — рыжая, с острой хитрой мордочкой.

— Надо же, — сказала Алиса, — точно такая, как в сказках.

— Эту красавицу сегодня и выпустим, — сказал дедушка, берясь за клетку. — В капкан попала, лапку повредила. Но уже здорова — засиделась.

Они дошли до опушки. Дедушка открыл дверцу. Лиса выскочила, пробежала несколько метров — и вдруг остановилась. Обернулась. Секунду смотрела на дедушку — и исчезла в кустах.

— Надо же, — тихо сказала Алиса. — Она как будто поблагодарить хотела.

— Они умные, — ответил дедушка. — У них свой мир и свои понятия. А мы всё лезем в их дела, хотя какое имеем на то право? Решили, что мы хозяева земли, что всё должно под нас подстраиваться. Может, всё совсем не так, и они просто терпят нас рядом — как соседей по планете. Если мы будем губить животных, вырубать леса, травить реки — они когда-нибудь восстанут, и тогда людям несладко придётся.

— Я никогда не буду обижать животных! — выпалил Дениска. — Я буду как ты, деда!

— Хорошо, если так и будет. — Дедушка потрепал его по макушке. — Ну, пойдёмте кормить зверят. Денька через три и косулю отпустим — нечего ей засиживаться.

— Деда, — спросила Алиса, — а медвежонок? Он ведь один не выживет?

— С ним сложнее всего. Пока маленький — ещё ничего. А подрастёт — и не прокормлю, и близко подходить побоюсь: дикий зверь. Позвонил я на днях в одно местечко — приедут, заберут. В зоопарке будет жить. — Он помолчал. — Не хотелось бы, конечно. Да что поделаешь — доля его такая.

Алиса оглянулась на вольер. Медвежонок сидел у забора и смотрел им вслед.

Так прошёл первый день в заповеднике.

Вечером за чаем говорили о завтрашнем приезде дяди Серёжи и Лёни. Дедушка снова собирался в Калинино. Дениска было попросился с ним, но дедушка напомнил о вчерашней дороге, и тот быстро передумал — объявил, что останется готовиться к встрече здесь.

Мама вздыхала: уезжать приходилось через пару часов после приезда брата — толком и не поговоришь. Потом решила, что они с Сергеем приедут за детьми немного пораньше, проведут недельку у бабушки с дедушкой. Немного успокоившись, попрощалась с ребятами за вечерним чаем — уезжала она ранним утром и будить их не хотела.

В одиннадцать все разошлись по комнатам.

Алиса лежала на мягкой перине и смотрела на лунный квадрат света, который косо лежал на бревенчатой стене. Из-за стены доносилось дедушкино похрапывание, из соседней комнаты — Денискино сопение. В доме было тихо и тепло.

Она думала о лисе, которая оглянулась на опушке. О медвежонке, которому досталась такая доля. О том, что королева кикимор — это, пожалуй, не самая плохая должность.

Глава 6

Рыцари по неволе

Весь следующий день прошёл на удивление тихо.

Дениска с утра нашёл себе занятие — и занятие это оказалось достойным: он познакомился с Мамаем. Дедушкин сенбернар был ростом почти с самого Дениску, с огромными мохнатыми лапами и добродушной мордой, с которой не сходило выражение искреннего расположения ко всему живому. Мамаю было год и два месяца — по меркам сенбернара почти младенец, — и он ещё не вполне понимал, что такое «нельзя» и «сидеть». Зато отлично понимал «бежать», «прыгать» и «ещё раз».

Дедушке его привёз в мае прошлогодний гость — профессор из Москвы, который по несколько раз год наведывался в заповедник с научными целями. Дедушка как-то обронил зимой, что мечтает о большой собаке — такой, чтобы вид был внушительный, а нрав добрый. Профессор запомнил и в мае привёз щенка сенбернара, завёрнутого в старый свитер.

Щенок вырос. Нрав оказался именно такой, какой хотел дедушка: устрашающий снаружи и телячий внутри.

Дениска привязал к нему санки — настоящие, деревянные, найденные в сарае. Снега не было, стояло лето, но Мамая это ничуть не смутило. Он носился по двору, волоча санки по траве и лопухам, а Дениска вопил от восторга. Алиса наблюдала из окна, прихлёбывая чай, и думала, что они похожи — оба носятся как заведённые и оба совершенно счастливы.

Сама она помогла бабушке по хозяйству, потом достала планшет. Мама разрешила взять его с условием: не больше двух часов в день. Алиса честно выдержала положенное время, закрыла планшет и вышла на крыльцо — просто сидеть и смотреть, как вечереет лес за воротами.

Дениска за весь день подбегал к окну раз двадцать. Каждый раз останавливался, смотрел на дорогу и говорил в пространство:

— Что-то их долго нет.

И уходил обратно к Мамаю, потому что больше сказать было нечего.

Он скучал по Лёне. Виделись они последний раз прошлым летом — целый год назад, почти вечность. Лёня был старше на год с лишним и этой осенью шёл в первый класс, чему Дениска завидовал совершенно открыто: в школе учат читать по-настоящему. Лёнина мама была учительницей, и Лёня уже умел и читать, и считать. Дениска тоже знал все буквы и цифры наизусть — мама с Алисой выучили, — но складывать их в слова у него пока упорно не выходило. Мама говорила, что придёт время, что Лёня просто старше. Дениска кивал и верил. Но всё равно немного завидовал.

Ближе к вечеру семья собралась в столовой. Бабушка поставила самовар, Алиса придвинула кресло поближе к окну. Говорили о разном — ни о чём особенном, просто чтобы время шло. Дениска каждые пять минут вскакивал и подбегал к окну, прижимался носом к стеклу, смотрел на тёмную дорогу и возвращался обратно.

— Сядь, — говорила бабушка.

— Сижу, — отвечал Дениска и через пять минут снова стоял у окна.

Машину услышали раньше, чем увидели — сначала далёкий рокот за воротами, потом фары в сгустившихся сумерках. Дениска опрокинул табуретку и вылетел на крыльцо раньше всех.

Дверца УАЗа открылась. Первым вылез Лёня — обстоятельно, придержав дверь, огляделся с видом человека, прибывшего по важному делу. За ним выпрыгнул дядя Серёжа — высокий, широкоплечий, с быстрой улыбкой, которая у него была точь-в-точь как у мамы.

Дениска не успел добежать до него двух шагов — уже летел вверх. Дядя Серёжа подхватил его одной рукой, подбросил, поймал, подбросил снова. Дениска взвизгивал и хохотал.

— Ну что, мужичок, вырос за зиму?

— Вырос! Целых четыре сантиметра!

— Серьёзный результат. — Дядя Серёжа поставил его на землю и пожал руку, как взрослому. — А ну покажи.

Дениска встал прямо и втянул живот.

— Богатырь, — одобрил дядя Серёжа и потрепал его по макушке.

Потом обернулся к Алисе, которая стояла на крыльце, — и улыбка стала шире:

— Алиска! Совсем взрослая стала. Смотри-ка, — покосился на дедушку, — ещё немного и тебя перегонит.

— Следующим летом точно, — невозмутимо ответила Алиса.

Дедушка хмыкнул. Бабушка уже тянула всех в дом — стол накрыт, всё готово, идите скорее.

За ужином говорили все разом. Дядя Серёжа рассказывал про дорогу — как застряли у брода и как Лёня стоял на берегу в сухих кроссовках и давал советы. Лёня выслушал это с достоинством и заметил, что его советы в итоге помогли. Дядя Серёжа согласился — с такой улыбкой, что было непонятно, шутит или нет. Бабушка накладывала и подкладывала еду, дедушка подливал чай. Мамай за дверью почуял жареное и заскрёбся лапой — бабушка прикрикнула, он затих, но через минуту заскрёбся снова.

После ужина взрослые остались за столом, а дети отправились наверх.

Дениска, который за целый день перемолчал больше обычного, теперь тараторил без остановки:

— Лёнь, а Лёнь, ты на всё лето, как и мы?

— До августа. — Лёня устроился на краю кровати, аккуратно расправил футболку. — Папа приедет за неделю до школы — надо собраться, подготовиться. Мама форму и одежду не стала покупать заранее: говорит, за лето вырасту. Свежий воздух, здоровая еда, деревенский труд — всё пойдёт на пользу.

Дениска открыл рот и некоторое время молчал, переваривая такую взрослую речь.

— А тётя Оксана тоже приедет за тобой? — спросила Алиса.

Лёня помолчал секунду.

— Мама не сможет. Примерно через месяц у меня будет брат или сестра.

Алиса радостно уставилась на него.

— Мы не знали. Совсем. Надо же.

— Алис! — Дениска дёрнул её за рукав. — Ты чего радуешься? Я не понял, что он сказал.

— У Лёни скоро родится брат или сестра. А значит, у нас появится кузен или кузина.

Дениска нахмурился и отвернулся.

— Я вообще с вами разговаривать больше не буду.

— Ну что теперь опять непонятного?

— Брат или сестра у Лёни — понял. А вот кто у нас появится — не понял. Лимузин, что ли?

Алиса рассмеялась.

— Не лимузин, а кузен или кузина. Так называют двоюродных братьев и сестёр. Лёня, вот, например, наш кузен. Ты его кузен, а я — кузина. Понял?

— Ну вот, — сказал Дениска с достоинством. — Что ж тут непонятного было.

Лёня смотрел то на одного, то на другую — с видом человека, попавшего в незнакомую страну и пока изучающего обычаи.

— А в кикимор с нами будешь играть? — не вытерпел Дениска.

— В кого?

— Вот болтун. — Алиса вздохнула. — Находка для шпиона.

— Ой, прости, королева кикимора! — Дениска зажал рот обеими руками. — Честное слово, последний раз. Но Лёня всё равно бы узнал!

— Поэтому и прощаю.

Лёня переводил взгляд с одного на другого.

— Что вообще происходит?

Алиса объяснила — коротко и по делу: кикимора, рыцари, клятва, правила на всё лето. Лёня слушал с выражением вежливого скептицизма.

— Ерунда, — сказал он, когда она закончила. — И что, я тоже должен быть кикиморой?

— Рыцарем, — поправил Дениска. — Это совсем другое. Рыцарь — это гордо.

— Всё равно ерунда. Несерьёзно как-то.

— Лёнь. — Алиса посмотрела на него спокойно. — Ты проведёшь здесь два с лишним месяца. Лес, ни одного соседа, семьдесят четыре километра до ближайшего магазина. Чем собираешься заниматься?

Лёня не ответил.

— Попробуй. Не понравится — скажешь, никто держать не будет.

— Ладно, — сказал он после паузы. — Договорились.

— Алис, я за прутиком! — Дениска уже соскочил с кровати.

— Это ещё зачем? — насторожился Лёня.

— Сейчас узнаешь, — заговорщицки сообщил Дениска и исчез за дверью.

Через несколько минут вернулся — с виноватым видом и без прутика.

— Там ничего не видно уже. Может, пойдём все вместе?

Алиса поняла без лишних слов. Дениска всегда побаивался темноты — и в городской квартире, и тем более здесь, на краю леса. Никогда и никому в этом не признавался. Алиса только догадывалась, но молчала — так было правильнее.

— Пойдёмте все вместе, — сказала она, будто это само собой разумелось.

Они тихо прокрались мимо столовой — оттуда доносились голоса дедушки и дяди Серёжи, звякали ложки о блюдца, — выскользнули на крыльцо и свернули за угол дома, где росли кусты смородины. Трава была холодная и мокрая от вечерней росы, ветки блестели в темноте.

Алиса нашла подходящий прутик и повернулась к Лёне.

— На одно колено.

— Что? — Лёня отступил. — Нет. Это уже слишком. Я тебя замуж звать не собираюсь — ты мне сестра, хоть и двоюродная.

— Господи, — вздохнула Алиса. — Ты хоть одну книгу про рыцарей читал? Именно так их и посвящают. Становись.

Лёня покосился на Дениску. Тот смотрел с видом человека, уже прошедшего обряд и знающего, что это не больно и не страшно. Лёня помолчал, потом с достоинством, давая понять, что делает это исключительно по собственной воле, опустился на одно колено.

Алиса произнесла клятву — те же слова, что и Дениске: слушаться королевы кикиморы, защищать её, не совершать подвигов без её согласия. Где-то в смородиновых кустах завозилась птица. Мамай, наблюдавший за церемонией, коротко тявкнул и затих.

— Клянусь, что так оно и будет, — произнёс Лёня с иронией. — Раз уж так сложилось.

— Встань, рыцарь.

Они вернулись в дом теми же манёврами. Когда дверь Алисиной комнаты закрылась, Лёня вдруг остановился посреди комнаты.

— Подождите. — В голосе появилась нешуточная озабоченность. — Я только что поклялся.

— Поклялся, — подтвердила Алиса.

— А сроки мы не обговорили.

— Обговорили. До конца лета.

— А если ты захочешь не снимать клятву?

— Давши слово — держи. А коли не держать — какие же вы рыцари? — Алиса выдержала паузу, глядя на их растерянные лица, и добавила: — Ладно. Не собираюсь держать вас пожизненно. Только до конца лета.

— А если мне не понравится? — не унимался Лёня.

— Нравится, не нравится — терпи, моя красавица.

Лёня открыл рот, потом закрыл. Дениска для приличия секунду посочувствовал — и расплылся в улыбке.

— Добро пожаловать в рыцари, — сказал он.

В дверь постучали, и в проёме появилась бабушка.

— Это что же за подозрительная тишина? Я уж думала, не случилось ли чего. — Она оглядела всех троих и улыбнулась. — Умнички. Сидят тихонечко, играют. Прямо приятно посмотреть.

— Не расслабляйся, ба, — сказала Алиса. — Это временно.

— Дэнь, ты здоров ли? Что-то молчишь.

— Спать хочу, — сказал Дениска. — Устал просто.

— Вот и хорошо. — Бабушка шире открыла дверь. — Я как раз пришла протрубить отбой.

— Где труба? — немедленно оживился Дениска. — Ты что, без трубы трубить умеешь?

— Не умею. Это я так сказала.

— Обманула! Тогда с тебя сказка — и точка.

— За обман, конечно, наказание причитается, — согласилась бабушка. — Расскажу длинную-предлинную. Пойдёмте. Лёнь, я вас с Дениской в одну комнату поселила, если не возражаешь.

— Ура! — заорал Дениска раньше, чем Лёня успел открыть рот.

— Я понял, что меня никто не спрашивает, — сказал Лёня.

— Умный мальчик, — согласилась бабушка. — Идём, умный мальчик.

Они пожелали Алисе спокойной ночи и ушли. Голоса затихли за стеной, потом стало слышно, как бабушка начала сказку — негромко, нараспев.

Алиса завернулась в плед и легла поверх одеяла. За окном чернел лес, в столовой дедушка с дядей Серёжей ещё о чём-то переговаривались — низкие голоса, смех, позвякивание стаканов. Хорошие звуки. Домашние.

Она думала о том, что рыцарей теперь двое, клятва дана, и о том, что лето только начинается.

Глава 7

Ночной кошмар

Ещё два дня пролетели быстро и незаметно, как это бывает, когда в доме полно гостей и никто не смотрит на часы. А потом пришло время дяде Серёже уезжать.

С утра все ходили притихшие. Даже Дениска не вопил и не носился — сидел на крыльце рядом с Мамаем и задумчиво чесал пса за ухом. Бабушка украдкой смахнула слезу, отвернувшись к плите. Но дядя Серёжа, как всегда, не дал грусти задержаться дольше чем на минуту.

— Мам, пап, — сказал он, подмигивая, — мы же вам с Танюхой заложников оставили. — Он кивнул в сторону Дениски и Лёни. — В конце лета ждите в гости, как обещали, на недельку. Да вам и заскучать-то с такой командой некогда. Я бы даже сказал — как бы вы раньше времени не попросили обратно их забрать.

Он потрепал Дениску по вихрастой голове:

— Один племяш чего стоит! Ух, сто рублей убытку.

Дениска насупился, но было видно, что обижаться ему совершенно не хочется.

— А повезло, что Алиса согласилась с вами лето провести, — добавил дядя Серёжа. — А то тебе, мам, с ними одной и не справиться.

— Это уж точно, — согласилась бабушка, и в голосе её не было ни капли насмешки.

— Всё! — Дядя Серёжа хлопнул в ладоши. — Прекращаем грустить. Идём завтракать.

Завтракали пирогами с черникой. Бабушка тем временем собирала гостинцы для тёти Оксаны. В корзинку отправились кедровые орехи — в здешних местах шишки были знатные, большущие, а орешек размером с фисташку, просто так не разгрызёшь, зубы поломать можно. Но уж если доберёшься до ядрышка — объедение. Следом легли баночки с вареньем из лесной земляники, солёные грузди, маринованные опята, хрустящие рыжики в масле — всё, чем щедро одаривала тайга. Подполье у бабушки всегда было забито лесными дарами, и оттуда они плавно перетекали в город, к детям и внукам.

Часам к двенадцати пришёл с четвёртого кордона егерь Михаил Иванович — коренастый, обветренный, с прокуренными усами и спокойным прищуром. Он собирался в Калинино к семье на побывку, и его видавший виды «уазик» стоял во дворе с тех пор, как он ушёл на кордон. Так делали все местные егеря: оставляли машину у дома и уходили в лес на несколько дней. С ним и отправили дядю Серёжу.

Прощались коротко, по-деловому, чтобы не разводить сырость. Дядя Серёжа обнял каждого, Дениску подбросил в воздух — последний раз, до августа, — Лёне пожал руку, Алисе подмигнул: «Следи за этой бандой, кикимора». И сел в машину.

Когда «уазик» тронулся, за ним с громким лаем бросился Мамай.

— Вот непутёвый! — Дедушка покачал головой. — Всё-то ему забава. Когда ума наберётся?

Мамай скрылся в лесной чаще за поворотом. Дениска сначала смеялся — огромный пёс несётся за машиной, уши развеваются, — но минут через десять перестал смеяться и запереживал.

— Всё. Пропала собака. Заблудится. Надо срочно искать, а то стемнеет — и мы сами потеряемся!

— Не потеряется, — спокойно сказал Лёня. — У собак нюх — они дорогу домой всегда находят. По учебнику природоведения.

— По какому ещё учебнику? — недоверчиво спросил Дениска.

— По школьному. Мама дала почитать. Там целый раздел про собак.

И действительно: минут через пять Мамай вынырнул из леса — весь в хвое, язык на плече, глаза сияют. Словно дух лесной. Он подбежал прямо к Дениске и потёрся мокрой мордой о его колени — будто понимал, как за него переживали.