Ликвидатор

Эла закричала, но её собственный голос утонул в этом океане чужого горя. Она чувствовала, как её собственное «Я» начинает растворяться. Где заканчивается Эла Вэйн и начинается эта бездна?

— *Отдай нам свою тишину…* — просил «Шепчущий». — *Отдай свою боль за сестру, и мы сделаем тебя частью вечности.*

В этот момент Эла увидела Лиру. Это была галлюцинация, порожденная костюмом, но она казалась реальнее, чем ржавые стены туннеля. Лира стояла в янтарном сиянии и тянула к ней руки. Её глаза не были пустыми — они были полны света.

— Эла, отпусти… — прошептала призрачная сестра.

— Нет! — Эла из последних сил ударила кулаком по панели экстренного усиления на груди. — Ты не она! Она не может так говорить!

Мощный импульс «Деструктора» буквально разорвал тишину. Янтарное облако взорвалось, разлетаясь на тысячи осколков, которые тут же начали втягиваться в капсулу-приемник. Эла упала на колени в грязную воду, тяжело и прерывисто дыша. Костюм искрил, золотые нити на руках потухли, оставив после себя багровые ожоги.

В капсуле теперь пульсировал густой, почти черный Эфир. Он не светился — он вибрировал так сильно, что Эла чувствовала это всем телом.

— Объект… ликвидирован, — выдохнула она в микрофон. Голос был неузнаваемым, надтреснутым.

— Вижу. — Голос Селены звучал почти уважительно. — Возвращайся на поверхность. Мы высылаем платформу. Ты сделала невозможное, Вэйн. Этот Эфир… Директор будет доволен.

Разгрузка в Секторе Ноль проходила в гробовом молчании. Когда Элу вынимали из костюма «Омега», она едва держалась на ногах. Её кожа была бледной, почти прозрачной, а под глазами залегли такие тени, будто она не спала годы.

Селена подошла к ней, когда техники унесли черную капсулу. Она протянула Эле стакан воды, но руки девушки так дрожали, что половина выплеснулась на пол.

— Ты видела что-то там, внизу? — тихо спросила Селена. — Что-то, чего не было в телеметрии?

Эла подняла на неё глаза. В её голове всё еще звучал смех «Шепчущего».

— Я видела Город. Настоящий. Тот, который вы похоронили под этим бетоном.

Селена нахмурилась и быстро оглянулась на камеры наблюдения.

— Забудь об этом, Ликвидатор. Твой долг списан на двадцать процентов. Это самый крупный транш в истории Банка. Твоя сестра получит «Эфир Премиум-класса» уже сегодня вечером.

— Двадцать процентов? — Эла горько усмехнулась. — Я чуть не стерла свою личность ради двадцати процентов?

— Такова цена. — Селена коснулась своего шрама. — Иди домой. Тебе нужно очистить фильтры восприятия. И... Вэйн? Будь осторожна. Тот, кто услышал «Шепчущего» один раз, навсегда меняет свой слух.

Эла возвращалась домой пешком, игнорируя метро. Ей нужно было почувствовать холодный ветер Гросс-Сити, чтобы убедиться, что она еще жива. Она шла мимо «Пустых», мимо неоновых вывесок, которые теперь казались ей не яркими, а кричащими от боли.

Зайдя в квартиру, она обнаружила Лиру спящей. На столе стоял новый контейнер с Эфиром — золотистый, сияющий, с логотипом Сектора Ноль. Плата за её сегодняшний кошмар.

Эла подошла к зеркалу и сняла повязку с запястья. Ожоги от костюма сложились в странный узор, напоминающий звуковую волну. Она прикоснулась к ним, и в её голове внезапно отозвалась чистая, высокая нота.

Это был не шум города. И не Эхо «Шепчущего».

Это был звук, который доносился откуда-то издалека, с самых нижних уровней Нижнего Яруса. Словно кто-то там, в темноте, звал её. Не по имени — по частоте её души.

Эла закрыла лицо руками. Она поняла, что Селена была права. Её слух изменился. Теперь в общем гуле страданий Гросс-Сити она начала различать музыку. Одинокую, опасную и невероятно притягательную.

— Кай… — прошептала она, сама не зная, откуда в её сознании взялось это имя.

Она еще не подозревала, что очень скоро оно станет её единственной реальностью. Но сегодня ночью она впервые за долгие годы не просто спала. Она прислушивалась к тишине, которая больше не была пустой.

Глава 3. Дирижер тишины

Химический дождь в Гросс-Сити не смывал грязь — он превращал её в липкую, фосфоресцирующую жижу, которая разъедала подошвы ботинок и оставляла на металле радужные разводы. Эла стояла под дырявым козырьком входа в метро, глядя на то, как капли разбиваются об асфальт. Каждый их удар сегодня звучал для неё как выстрел.

Теперь, она слышала по-другому. После Сектора Ноль и «Омега-костюма» мир вокруг потерял свою монотонность. Раньше Гросс-Сити был для неё просто гулом. Теперь он стал партитурой, в которой она различала каждую фальшивую ноту. Она слышала, как сбоит трансформатор в трех кварталах отсюда. Слышала, как бешено колотится сердце у вора в подворотне. И, что самое страшное, она слышала *голод* «Пустых», проходящих мимо — тихий, сосущий звук пустоты в их груди, похожий на свист ветра в пустой бутылке.

Она прикоснулась к запястью. Ожоги под бинтами пульсировали. Стоило ей сосредоточиться, и они начинали светиться едва заметным янтарным светом, откликаясь на общую Статику города.

— Вэйн, ты на связи? — Голос диспетчера в наушниках теперь казался Эле невыносимо грубым, словно кто-то скрежетал ржавым напильником по стеклу.

— Да, — коротко ответила она, поморщившись.

— У тебя новый вызов. Сектор «Синие Панели», жилой блок 12-Б. Бытовой Резонанс, но соседи жалуются на «высокий тон». Сходи, угомони его.

— Поняла. Выдвигаюсь.

Перед работой она заскочила домой. Ей хотелось увидеть Лиру.

В квартире было непривычно светло. Контейнер с «Премиальным Эфиром», который доставили из Банка, стоял на столе, распространяя мягкое золотистое сияние. Лира сидела на кровати, и Эла вздрогнула, увидев её.

Сестра не просто «пришла в норму». Она выглядела... живой. Слишком живой для этого места. Её кожа больше не была костяной, на щеках горел лихорадочный румянец, а глаза — те самые глаза, что раньше были пустыми зеркалами — теперь искрились.

— Эла! — Лира вскочила и подбежала к сестре. Её движения были резкими, порывистыми. — Ты слышишь? Слышишь, как поют провода? Они рассказывают истории о том, что было до Банка!

Эла осторожно взяла сестру за плечи. Девочку трясло.

— Лира, тише. Тебе нужно присесть. Тебе дали слишком сильную дозу.

— Нет, нет! — Лира смеялась, и этот смех резал уши Элы, как бритва. — Это не доза, это правда! Эла, я вижу их! Эхо не умирает, оно просто прячется. Тот золотой сок... он открыл мне уши. Почему ты раньше не приносила его? Почему мы жили в тишине?

Эла посмотрела на пустую ампулу на полу. Варик не просто дал ей лекарство. Он дал Лире «усилитель». Премиальный Эфир из Сектора Ноль не лечил «Выгорание» — он превращал его в сверхчувствительность. Лира теперь была как оголенный провод. Любой резкий звук города мог выжечь её мозг.

— Обещай мне, — Эла понизила голос до шепота, — обещай, что не будешь слушать провода. Надень старые наушники и не снимай их, пока я не вернусь. Пожалуйста, это опасно.

Лира внезапно затихла. Она посмотрела на ожоги на запястье Элы, и её лицо мгновенно стало серьезным, почти пугающим.

— Ты тоже начала его слышать, да? Того, кто ходит в золотом тумане. Он ищет нас, Эла. И он очень одинокий.

Эла ничего не ответила. Она быстро собрала снаряжение, поцеловала сестру в холодный лоб и буквально выбежала из квартиры. Ей нужно было работать. Ей нужно было забыться в рутине, иначе безумие, которое начало просачиваться в их жизнь, поглотит их обеих.

Сектор «Синие Панели» был местом, где люди не жили, а доживали. Бесконечные ряды одинаковых коробок, облепленных спутниковыми тарелками и сушилками для белья. Здесь Резонансы случались каждый день — люди умирали от скуки, от старости или от осознания того, что завтра будет точно таким же, как вчера.

Эла поднялась на восьмой этаж. У нужной двери уже стояли двое «Пустых» соседей. Они не выражали никаких эмоций, просто смотрели на дверь, из-за которой доносился звук.

Обычному уху он казался тихим гулом, но для неё это был вопль.

Она надела шлем, но не включила фильтры. Ей хотелось проверить — сможет ли она работать без костылей Банка? Сможет ли её новый слух справиться с объектом напрямую?

Внутри квартиры было чисто. Почти стерильно. Посреди комнаты на стуле сидела женщина. Она была мертва уже несколько часов, но её тело еще не остыло. А над ней висело облако Резонанса — нежно-голубое, прозрачное, как тонкий лед.

Звук тикающих часов. Глоток чая. И бесконечное, удушающее «завтра... завтра... завтра...»

Это был «Резонанс Ожидания». Самый печальный из всех. Женщина всю жизнь ждала чего-то: повышения, любви, поездки к морю. И умерла, так и не получив ничего из этого, превратив свое ожидание в звуковую ловушку.

Эла протянула руку.

Как только её пальцы коснулись голубого марева, в её голове взорвался аккорд. Но он не принадлежал этой женщине. Сквозь «Ожидание» пробивался другой звук — тот самый, из Сектора Ноль. Янтарный, дикий, вибрирующий.

— Нет, не сейчас... — сказала она шепотом, сжимая зубы.

Резонанс женщины начал отзываться ожогами на её руке. Голубой цвет марева стал менять окраску, наливаясь ядовито-оранжевым. Эла почувствовала, как её «Деструктор» начинает перегреваться. Она больше не поглощала звук — она его усиливала.

— Вэйн! Что у тебя там происходит? — заорал диспетчер. — Мы фиксируем всплеск на 400 децибел! Ты снесешь весь этаж! Активируй поглощение, живо!

Но Эла не могла. Она стояла, парализованная, потому что сквозь шум в её сознании начали проступать образы. Она видела не жизнь этой женщины. Она видела разрушенный город, охваченный огнем, и человека, который стоял в центре этого пожара и играл на невидимой скрипке.

Звук стал невыносимым. Стекла в серванте разлетелись в пыль. Соседи за дверью синхронно упали на колени, зажимая уши.

И тут, в самый пик нагрузки, кто-то положил руку ей на плечо.

Это не было прикосновением патрульного или сотрудника Банка. Рука была горячей, почти обжигающей, а через ткань комбинезона Эла почувствовала вибрацию, которая мгновенно «утихомирила» бушующий Резонанс.

— Слишком много шума для такой маленькой квартиры, — произнес мужской голос. Ироничный, наглый и абсолютно живой.

Эла резко обернулась, активируя «Деструктор» в режиме защиты.

Перед ней стоял парень, который выглядел в этих трущобах как экзотическая птица на свалке. На нем была куртка из яркой, почти запретной оранжевой кожи с кучей цепочек на шее. Лицо расползалось в широкой хитрой ухмылке, а глаза светились азартом. В руках он вертел какой-то прибор, отдаленно напоминающий сканер Банка, но кустарного производства.

— Ты кто такой? — Эла тяжело дышала, её шлем выдавал ошибку за ошибкой.

— Друг. — Парень подмигнул ей. — Или тот, кто спасет твои барабанные перепонки от внепланового взрыва. Зови меня Джакс. Я занимаюсь... скажем так, перераспределением лишних звуков.

Он нажал кнопку на своем приборе, и голубое марево Резонанса мгновенно втянулось в его небольшую капсулу. Тишина в комнате стала такой внезапной, что у Элы закружилась голова.

— Ты украл объект Банка. — Эла подняла оружие. — Это смертная казнь на месте.

— Ой, брось. — Джакс подошел ближе, не боясь «Деструктора». — Банк даже не заметит пропажи этой скучной дамочки. А вот то, что Ликвидатор 402-я начала «фонить» янтарным светом — это новость поинтереснее.

Он посмотрел на её забинтованное запястье.

— Варик надел на тебя «Омегу», да? Плохо дело, крошка. Эта штука не делает тебя сильнее. Она просто готовит тебя к тому, чтобы стать обедом для кого-то покрупнее.

— О чем ты говоришь? — Эла почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— О том, что «Шепчущий» в Омуте был всего лишь закуской. — Джакс стал серьезным. — В городе появился настоящий Резонанс. Живой. И Банк хочет использовать тебя как ловушку для него. Но есть одна проблема...

Джакс наклонился к самому её уху, и Эла услышала, как его голос вибрирует на той же частоте, что и её ожоги.

—...этот Резонанс — единственный, кто может вылечить твою сестру по-настоящему. Без этих золотых ампул, которые медленно превращают её мозг в радиоприемник.

Эла замерла. Откуда он знал про Лиру?

— Увидимся в Нижнем Ярусе, Эла. — Джакс сделал шаг назад и растворился в тени коридора быстрее, чем она успела нажать на курок. — Когда поймешь, что Банк тебя предал — ищи «Ржавый Квартал». Я буду там.

Через секунду в квартиру ворвались патрульные, но там была только Эла, стоящая посреди пустой комнаты, и мертвая женщина, которая наконец-то обрела свою тишину.

***

Центральный холл Монолита встретил Элу мертвенно-белым светом и тишиной, которая после грохота в «Синих Панелях» стала для неё оглушительной. Она шла по зеркальному полу, и звук её шагов — тяжелый, неритмичный — казался ей самой кощунством.

Её ждали. Селена стояла у лифтов, скрестив руки на груди. Её единственный здоровый глаз сузился, изучая Элу так, словно та была неисправным прибором, который вот-вот задымится.

— Телеметрия сошла с ума, Вэйн, — без предисловий начала Селена. — Всплеск на четыреста децибел, разрушение материи в радиусе десяти метров и… пустая капсула. Объяснись.

Эла остановилась, чувствуя, как под комбинезоном всё еще вибрируют ожоги.

— Объект сдетонировал. Я не успела зафиксировать захват. Статика в секторе была выше расчетной.

— Сдетонировал? — Селена подошла вплотную. От неё пахло холодным металлом и страхом — чужим страхом, который она, как и все сотрудники безопасности, впитывала литрами. — Резонансы ожидания не детонируют, Эла. Они затухают или кристаллизуются. Но ты… ты словно взорвала его изнутри.

Селена протянула руку и резко сорвала бинт с запястья Элы. Янтарные следы на коже пульсировали, выбрасывая в воздух едва заметные искры.

— Костюм «Омега» изменил твою проводимость. — Селена понизила голос до опасного шепота. — Ты теперь не просто Ликвидатор. Ты — резонатор. Варик знал, что так будет. Но он не сказал тебе, что когда ты начнешь «фонить», ты притянешь к себе всех падальщиков города.

— Один уже пришел. — Эла рискнула посмотреть Селене прямо в глаза. — Парень в оранжевой куртке. Назвал себя Джаксом. Он забрал Резонанс.

Селена заметно вздрогнула. Её рука непроизвольно потянулась к шраму на лице.

— Джакс… Эта крыса всё еще жива? Если Директор узнает, что ты упустила Эфир в руки контрабандистов, он не просто не аннулирует твой долг. Он превратит тебя в один из тех Резонансов, которые ты так любишь чистить.

— Тогда не говори ему. — Эла почувствовала неожиданный прилив дерзости. — Вы ведь тоже что-то скрываете, Селена. Я видела вашу реакцию на «Шепчущего». Вы боитесь Директора так же сильно, как и я.

Селена молчала несколько секунд, и в этой тишине Эла услышала нечто странное: сбивчивый, аритмичный стук сердца Селены. Оно звучало как сломанный механизм, который отчаянно пытается имитировать жизнь.

— Уходи домой, 402-я, — наконец произнесла Селена, отворачиваясь. — Очисти фильтры. И если Джакс снова выйдет на связь… убей его прежде, чем он откроет рот. Это единственный способ для тебя дожить до утра.

Дорога домой превратилась в полосу препятствий. Эле казалось, что каждый фонарь, каждая камера наблюдения на стенах Гросс-Сити поворачивается вслед за ней. Город больше не был декорацией — он стал хищником, который принюхивался к её новому запаху.

Когда она вошла в квартиру, Лира не спала. Она сидела на полу, заваленном рисунками, и в комнате было так жарко, что Эле стало трудно дышать.

— Он здесь. — Лира подняла голову. Её глаза сияли золотом, а зрачки были расширены до предела. — Эла, он в соседней комнате. Он прошел так быстро, будто сквозь стены.

Эла мгновенно выхватила «Деструктор», чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— Кто? Лира, кто здесь?!

Она ворвалась в спальню, но там было пусто. Лишь занавеска на окне слабо колыхалась, хотя окно было плотно закрыто. Но на стене, прямо над кроватью Лиры, появился новый рисунок. Кто-то начертил его углем — быстро, нервно, но с пугающей точностью.

Это был портрет. Мужское лицо с резкими скулами. И чем дольше Эла смотрела на него, тем больше была уверена: этот человек ей знаком. И вдруг в голове на мгновение вспыхнул образ: это был тот парень в огне, с глазами, в которых застыла бесконечная музыка.

— Это Кай, — прошептала Лира, появившись за спиной сестры. — Он сказал, что Банк сделал из него оружие, но он хочет быть песней. Он сказал, что ты — его единственный слушатель, Эла.

Эла коснулась рисунка. Уголь из камина, которым был сделан рисунок, еще не остыл. Вибрация, исходившая от стены, совпала с пульсацией её ожогов на руке. Это не было галлюцинацией. Этот парень действительно был здесь и он нашел её раньше, чем она подумала об их возможной стрече.

— Что еще он сказал? — Эла повернулась к сестре, чувствуя, как внутри нарастает паника, смешанная с болезненным любопытством.

— Он сказал, что завтра Варик отправит тебя в «Ржавый Квартал». — Лира обхватила себя руками, её голос стал тихим и монотонным. — Он сказал, что это будет ловушка. Жнецы пойдут за тобой следом. Они не хотят захватить Кая. Они хотят уничтожить вас обоих, чтобы создать «Великую Тишину».

Эла опустилась на кровать, чувствуя, как мир, который она знала, окончательно рушится. «Великая Тишина» — это был проект Банка по полной эмоциональной стерилизации города. Она услышала о нём случайно, и теперь всё сложилось. Если уничтожить источник самого мощного Резонанса в момент его пика, можно вызвать цепную реакцию, которая сотрет чувства у всех жителей Гросс-Сити навсегда. И она, Эла, должна была стать детонатором.

Она просидела в темноте несколько часов, слушая, как дышит спящая Лира. Золотой Эфир в крови девочки постепенно затихал, но Эла знала — это лишь временная передышка.

На кухонном столе лежал обломок капсулы, который Джакс «незаметно уронил» в «Синих Панелях». Внутри него был крошечный чип с адресом в Нижнем Ярусе и короткая аудиозапись, которую можно было услышать только через Ликвидаторский шлем.

Эла надела наушники и нажала «воспроизведение».

Сначала была лишь статика. А потом пробился голос Джакса, лишенный его обычной иронии: «Эла, если ты это слушаешь, значит, ты еще не сдала меня Селене. Хороший знак. Послушай меня внимательно: Варик не лечит твою сестру. Он «настраивает» её. Она — его резервный приемник на случай, если ты сгоришь. Кай Торн — не монстр. Он — это всё, что осталось от свободы в этом проклятом месте. Приходи в «Ржавый Квартал» до рассвета. Либо мы сменим частоту этого города, либо завтра здесь не останется никого, кто сможет даже заплакать».

Запись оборвалась.

Эла посмотрела на свои руки. Золотые нити под кожей теперь светились ровным, спокойным светом. Она больше не была Ликвидатором 402. Она была частью симфонии, которую Банк пытался заглушить десятилетиями.

— Прости меня, Лира, — прошептала она, собираясь. — Но я не позволю им превратить тебя в радиоприемник.

Она оставила на столе последнюю ампулу обычного, дешевого Эфира — на случай, если не вернется. Надела куртку, скрыв ожоги, и вышла в коридор.

Гросс-Сити ждал её. И где-то там, в глубине Нижнего Яруса, Кай Торн уже начал свою первую ноту, которая должна была разбудить этот мертвый город.

Глава 4. Резонанс живых

Сектор «Ржавый Квартал» оправдывал свое название каждой деталью. Здесь туман не был серым или желтым — он имел густой, багровый оттенок из-за испарений старых медеплавильных заводов и бесконечных неоновых вывесок, которые десятилетиями никто не выключал. Их свет заливал узкие улочки, превращая тени в глубокие провалы, из которых, казалось, вот-вот вытянутся костлявые руки «Пустых».

Эла шла по главной магистрали Квартала, стараясь не привлекать внимания. На ней был новый костюм — тот самый «Омега-скафандр» из Сектора Ноль, скрытый под длинным невзрачным плащом. Но спрятать вибрацию было невозможно. Золотые нити под тканью пульсировали так сильно, что прохожие невольно оборачивались, чувствуя странный зуд в зубах.

Её шлем работал в режиме «скрытого сканирования». Визор транслировал данные прямо на сетчатку глаза:

[ Цель ] : Кай Торн

[Класс] : Живой Резонанс (Аномалия)

[Уровень угрозы] : Инферно

[Дистанция] : 300 метров

[Инструкция] : Полная утилизация источника.

Сохранение Эфира не требуется

«Сохранение не требуется», — повторила про себя Эла. Это была исключительная мера. Обычно Банк требовал собрать каждую каплю Эфира, но Кай был настолько опасен для системы, что Варик приказал просто стереть его, превратить в тишину, которая никогда не заговорит.

Чем ближе она подходила к старому зданию заброшенного театра «Элизиум», тем тише становился город. Это была не та тишина, к которой привыкли жители Гросс-Сити — мертвая и пустая. Это была тишина перед бурей. Словно мир вокруг затаил дыхание, ожидая первой ноты.

Эла перешагнула через обломки рухнувшей афиши. Внутри театра царила темнота, но её визор мгновенно переключился на тепловое зрение. И тут она услышала это. Не Резонанс, не вопль, плач или шепот. Это была музыка.

Звук шел из самого центра зрительного зала и напоминал звучание виолончели, но такой глубокой и мощной, что стены здания начали вибрировать в такт мелодии. В этой музыке чувствовалась печаль, но в этой печали не было безнадежности. В ней была ярость, была любовь, была память о солнце, которое Эла видела только на сгоревшей фотографии.

— Система, калибровка частот, — прошептала Эла, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги.

[ Отчет системы ] : Частота не идентифицирована

Ошибка алгоритма

Звук содержит «живые» гармоники

Внимание! Синхронизация костюма — 99%.

Эла, отключите слух!

Но она не могла. Музыка проникала сквозь фильтры шлема, сквозь кости черепа, прямо в сердце. Её собственные ожоги на запястье вспыхнули ярким янтарным светом, отвечая на зов. Эла сорвала шлем. Она знала, что это безумие, что Статика может выжечь ей мозг за секунды, но она хотела услышать это по-настоящему.

Воздух в зале был густым от искр. В центре сцены, залитый багровым светом прожекторов, сидел он — парень с волнистыми темно-каштановыми волосами, примерно двадцати восьми лет. Кай выглядел именно так, как на рисунке, но реальность была куда более ошеломляющей.

Он сидел на обломках старого рояля. Его глаза были закрыты, а пальцы перебирали невидимые струны в воздухе. С каждым движением его рук из пространства рождались звуковые волны, которые можно было увидеть — они расходились от него золотыми кольцами, сжигая пыль и туман.

Эла медленно вышла на свет, сжимая в руке «Деструктор». Её плащ распахнулся, обнажая золотые нити костюма «Омега». Теперь они оба светились — охотник и жертва, настроенные на одну частоту. Кай перестал «играть». Музыка не оборвалась, а лишь затихла, превратившись в низкий, вибрирующий гул, который окутал их обоих куполом.

— Ты опоздала на увертюру, Ликвидатор, — произнес он.

Его голос резонировал в грудной клетке Элы.

— Моё задание — утилизировать тебя. — Эла подняла оружие, но ствол «Деструктора» ходил ходуном. — Ты убиваешь людей своим присутствием.

— Я убиваю не людей. — Кай медленно встал. — Я убиваю ложь, которую им вкололи под кожу. Я звучу так, как они звучат на самом деле, когда с них смывают Эфир Банка. Тебе страшно, Эла? — вглядываясь в её лицо спросил он. — Или тебе просто больно от того, что ты впервые слышишь саму себя?

Он сделал шаг к ней. Костюм «Омега» на Эле завыл, предупреждая о критическом сближении.

— Не подходи! — крикнула она. — Я нажму на спуск!

— Нажимай. — Кай остановился в трех метрах от неё. — Но ты ведь знаешь, что произойдет, — прошептал он, сделав ещё шаг. — Если ты сотрешь меня, ты сотрешь музыку. Ты вернешься в мир, где твоя сестра будет просто овощем на золотом Эфире, а ты — батарейкой для Варика. Ты этого хочешь?

Он задал этот вопрос не только словами, но и глазами, въедаясь в её душу.

Эла посмотрела на индикатор «Деструктора». Заряд был полон. Но… в ушах всё еще стоял тот невероятный аккорд, который заставил её усомниться в правильности собственных действий. Если она выстрелит, то никогда больше его не услышит.

— Почему... почему ты не такой, как другие? — прошептала она, опуская оружие.

— Потому что я не продал свою боль. — Кай протянул руку. — Я сохранил её. И она превратилась в песню. Банк ненавидит песни, Эла. Они заставляют людей вспоминать.

В этот момент Эла почувствовала резкий укол в основании черепа. Это был сигнал от передатчика.

— Вэйн! — Голос Варика прорезал тишину. — Почему цель еще жива? Выполняй приказ, или я активирую протокол «Очистка» дистанционно.