Путешествие цветка. Книга 2

– Разумеется. Надо лишь выяснить, какие именно школы сейчас охраняют божественные артефакты, а уж способ раздобыть их всегда найдется. В любом случае эта кучка никчемных простаков может только ценой жизни беречь артефакты, а применять их не в состоянии.

– А что владыка демонов? Наверно, очень рад. Ты снова добился больших успехов. – Юнь И нарочно провоцировал Дань Чуньцю.

– Он в уединении.

Юнь И знал, что так называемое уединение Ша Цяньмо – это лишь сон в каком-нибудь месте средоточия духовной ци. Длился такой отдых обычно довольно долго, что с одной стороны повышало уровень внутренней силы, а с другой – что куда более важно – благоприятно сказывалось на состоянии лица.

– Следует ли доложить ему? – нахмурился Юнь И. В прошлый раз Ша Цяньмо жестоко наказал его. Если и в этот раз учинить самоуправство…

– Не нужно. Когда вернем божественные артефакты, тогда и доложим.

Дань Чуньцю беспокоился, что со своим непредсказуемым характером Ша Цяньмо опять все испортит. Лучше уж самому за дело взяться.

– Ся Цзысюнь тоже не говорить?

– А как иначе? Думаешь, если скажем, что хотим использовать ее очищенный яд против Бай Цзыхуа, она нам поможет? Будет странно, если после такого она не сцепится с нами в смертельной схватке. Среди всех школ совершенствующихся сложнее всего бороться со школами Шу и Чанлю, потому что в Шу есть бессмертный Мо Бин, а в Чанлю – Бай Цзыхуа. Но бессмертный Мо Бин пропал несколько столетий назад и, по слухам, уже мертв. После смерти Доу Ланьганя совершенствующиеся стали бороться за власть, поэтому их войско теперь подобно блюду сыпучего песка[11], погоды не сделает. Сейчас нужно лишь избавиться от Бай Цзыхуа, тогда возрождение Повелителя нечисти и объединение шести миров станет делом ближайшего будущего!

– Жаль только, что из шести миров сейчас осталось лишь пять. Мир совершенствующихся разделен на несколько мелких участков, которые, подобно пузырькам, плывут по воздуху над миром людей. В загробном мире обстановка мерзкая. Кроме духов умерших, вряд ли кто-то захочет туда идти. Твоих стараний стоит только мир людей.

Лицо Дань Чуньцю внезапно стало женственным. Он склонился к уху Юнь И и странно усмехнулся:

– Думаешь, зачем я так хочу возродить Повелителя нечисти? Дело не только в возможности завладеть его силой. К тому времени откроются врата мира богов. Тогда пред нами предстанут необъятные просторы, куда более прекрасные, чем земля блаженства!

* * *

Ранним утром следующего дня наставник и ученица вместе отправились на мечах на север. Хуа Цяньгу никак не могла понять, что произошло. Похоже, возвращенные божественные артефакты, выданные на хранение разным школам, были снова украдены. Более того, школа Лаошань подверглась технике Захвата души, а даос Футу и прочие оказались в плену. Нечисть заявила, что на обмен пленными должен прийти лично Бай Цзыхуа, иначе они будут убивать по одному ученику каждый день до тех пор, пока он не явится. Поэтому цель путешествия Бай Цзыхуа и Хуа Цяньгу состояла в спасении людей.

Чем дальше они продвигались на север, тем холоднее становилось, особенно усиливался ветер. Девушка смотрела вниз на покрытые снегом бескрайние горы и дрожала от холода. Ее брови и волосы покрылись толстым слоем инея. Тан Бао забралась поглубже в ухо девушки, уже готовая впасть в зимнюю спячку. Отверстие в ухе гусеничка завесила маленьким лоскутом ткани, чтобы холодный ветер не проник внутрь.

– Сяо-Гу?

Заметив, что силы девушки уже на исходе, Бай Цзыхуа подлетел к ученице и впустил ее в свой световой барьер. Хуа Цяньгу тут же почувствовала, как все вокруг потеплело.

Поскольку дело не терпело отлагательств, а на мечах лететь куда быстрее, чем на облаках или других приспособлениях, в пути они почти не отдыхали. Девушка старалась держаться изо всех сил, однако веки ее то и дело закрывались, а меч потрясывало, поэтому Бай Цзыхуа позволил ученице убрать меч Отрешения от мыслей, а самой, встав позади, лететь вместе с ним. Путешествие представлялось чрезвычайно опасным, поэтому изначально бессмертный не собирался брать Сяо-Гу с собой. Но она прекрасно справилась с битвой на горе Тайбай, да и сейчас отправилась в путь как раз набираться опыта. Ему следовало больше доверять ее способностям.

Чувствуя, словно она вновь вернулась в то время, когда наставник обучал ее управлению мечом, Хуа Цяньгу улыбнулась, но уже совершенно выбилась из сил, поэтому обхватила Бай Цзыхуа за талию, щекой прижавшись к его спине. Невзирая на пронизывающий холодный ветер, летящие хлопья снега, бескрайнюю белую пустыню, развернувшуюся между небом и землей, она все равно спала необыкновенно сладко.

Когда скорость меча мало-помалу снизилась, путники медленно опустились на землю. Цяньгу открыла заспанные глаза. Взору открылось лишь необъятное пространство возвышавшихся друг над другом ледников. Повсюду – ни одной травинки или деревца, что уж говорить о людях, зверях и птицах.

Метель постепенно стихла. Бай Цзыхуа вытащил из треножника-хранилища одеяние из белого лисьего меха, накинул на плечи ученицы и повязал ей пояс. Сам же он по-прежнему был облачен в белую одежду из легкой ткани.

– Наставник, вам не холодно?

Бай Цзыхуа покачал головой, стряхнул с тела девушки иней со снегом и передал ей немного истинной ци. Чуть-чуть согревшись, Хуа Цяньгу потопталась на месте и вдруг выдохнула на своего спутника облачко пара.

– Хе-хе, смотрите, наставник! Я дым пускаю!

Бай Цзыхуа покачал головой, наблюдая за тем, как она, игриво улыбаясь, бежит вперед.

Случайно поскользнувшись на гладкой, как зеркало, ледяной поверхности, девушка нежно соприкоснулась с землей и, поцеловав лед и плюхнувшись лицом в снег, растянулась в изящной позе иероглифа «большой»[12].

На лице Бай Цзыхуа промелькнула преисполненная нежности улыбка, но, к сожалению, Хуа Цяньгу в этот момент суетливо барахталась на льду и не увидела того, о чем всем сердцем мечтала уже целых шесть лет.

Бай Цзыхуа подошел и помог девушке подняться. Но обувь Хуа Цяньгу оказалась слишком скользкой, поэтому, только встав на ноги, она вновь приземлилась на задницу.

– У-у-у… – стала всхлипывать девушка с кислой миной на лице.

Бай Цзыхуа нагнулся и легонько коснулся ее обуви. На подошве тут же выросло множество круглых деревянных колышков, покрытых сверху прелестными ярко-зелеными листочками, которые обвили ноги Хуа Цяньгу.

– Поднимайся. Теперь не поскользнешься.

Наставник помог девушке встать. Та сделала пару шагов. И правда, теперь она шла будто по песчаной отмели.

– У меня есть колеса Огня и ветра![13] – Хуа Цяньгу потерла свой зад, а потом побежала вперед, стуча сапожками. Колокольчики на мече Отрешения от мыслей звенели без умолку. – Наставник, нам в какую сторону?

Бай Цзыхуа осмотрелся и указал на запад.

– Здесь повсюду формации. Будь осторожна, не бегай где попало.

Хуа Цяньгу, гремя сапожками, снова прибежала к нему и схватила за рукав.

– Наставник, ничего страшного. У меня есть Капля небесной воды! – Девушка сорвала с шеи подвеску и покачала ею из стороны в сторону.

– С простыми формациями она справится, но против мощных не поможет. Раз уж нечисть схватила пленников и нарочно заманила нас сюда, значит, и разных ловушек здесь немерено. Поэтому нужно соблюдать предельную осторожность.

– Наставник, вы ведь знали, что нечисть нарочно заманила нас сюда, так почему же добровольно попались в ловушку?

– Нельзя ведь просто сидеть сложа руки. Не волнуйся: вторгнется враг – найдутся генералы, способные отразить его, разбушуется паводок – дамба его остановит[14].

Бай Цзыхуа потрепал ученицу по голове, ни словом не обмолвившись о грядущем несчастье.

Путники, следуя вдоль ледников на запад, прошли мимо большого ущелья. Бай Цзыхуа огляделся: «Должно быть, где-то рядом, в одной из ледяных пещер».

Внезапно на него налетела какая-то белая тень, но он не уклонился. Снежок рассыпался, ударившись о его тело.

Хуа Цяньгу, подбоченившись, посмотрела на наставника и рассмеялась. Бай Цзыхуа устало покачал головой.

– Наставник, давайте поиграем в снежки? – Девушка снова слепила снежный комок и метнула им в Бай Цзыхуа.

Тот чуть наклонился, уворачиваясь.

– Что ж, давай!

– А?

Наставник согласился? Хуа Цяньгу застыла в изумлении. Но не успела она ответить, как снежинки взметнулись ввысь, образовали множество снежков и, подобно дождевым каплям, посыпались на нее.

Девушка дала деру. Снежки один за другим попада́ли ей то по заду, то по другим частям тела. Убегая от снежного града, она громко кричала:

– Наставник, и как вам не стыдно!

Бай Цзыхуа посмотрел наверх и вдруг предупредил:

– Осторожно!

Он тут же устремился к девушке и, обхватив ее руками, отлетел на сотню метров. Хуа Цяньгу, съежившись в его объятиях, обернулась. На место, где они только что стояли, обрушились сосульки и снег с близлежащей горной кручи.

– Хватит баловаться. Скоро сойдет лавина, – постучав ее по голове, произнес Бай Цзыхуа.

– Я… больше не посмею…

Одной рукой Хуа Цяньгу обхватила шею наставника, а другой стала смахивать снег с его черных волос.

Они встретились взглядами. От подобной близости сердце девушки сжалось, а щеки зарделись румянцем.

Бай Цзыхуа поставил ее на землю.

– Идем.

– Угу.

Хуа Цяньгу, весело ступая позади наставника, по привычке протянула руку, намереваясь ухватиться за его рукав, но потом прищурилась, немного подумала и, набравшись смелости, легонько взяла его за ладонь.

Бай Цзыхуа опустил голову и взглянул на девушку.

– Все еще мерзнешь?

Он нежно сжал ее пальчики, похожие на тонкие редиски, и потер их в своих ладонях. Руки Хуа Цяньгу ослабли, а ноги задрожали. Она смотрела на мужчину, с трудом натянув невинную улыбку.

Вот так, держа наставника за руку, она среди покрытого снегом пространства прошла свой последний в этой жизни беззаботный и наполненный счастьем путь.

Глава 26. Чему быть, того не миновать

По мере продвижения вперед толщина снежного покрова увеличивалась, а идти становилось все труднее. Бай Цзыхуа и Хуа Цяньгу, управляя мечом, летели на небольшой высоте. Повсюду на покрытых льдом отвесных скалах высотой в сотню чжанов виднелись мелкие и крупные гроты и пещеры.

Сталкиваясь по пути с формациями или ловушками, Бай Цзыхуа без труда преодолевал их, но ни разу не увидел ни одного оборотня или демона. Дурное предчувствие тревожило его сердце, но бессмертный не мог понять, что именно не так. Склонив голову, он неоднократно повторял ученице:

– Будь осторожна. Они знают, что мы здесь. – Пусть жестокой битвы не избежать, но сейчас уровень совершенствования Хуа Цяньгу уже достаточно высок. Тем более он рядом. Чем не отличная возможность попрактиковаться? Бай Цзыхуа за нее особо не беспокоился.

– Вон там.

Бессмертный закрыл глаза и сосредоточился. Теперь он мог слышать дыхание любого живого существа в пределах сотни ли.

Путешественники слетели вниз с вершины обледенелой горы, огибая скованные холодом склоны, и заметили грот посреди скалы. Но стоило Цяньгу убрать меч и сделать два шага, чтобы попасть внутрь, как она тут же ступила ногой в пустоту. Перед глазами возникла огромная черная дыра, из которой вылетело яркое пламя. Девушка вскрикнула, но, не сумев удержаться, полетела вниз. Пламя вмиг поглотило ее.

– Сяо-Гу! – громко закричал Бай Цзыхуа. Он увидел, как ученица упала на землю и, обхватив ноги руками, забилась в судорогах, казалось испытывая очень сильную боль.

Хуа Цяньгу услышала голос наставника. В голове загудело. Девушка присмотрелась повнимательнее и обнаружила, что сидит на льду, а вокруг совершенно ничего не произошло.

– Что случилось? Где пещера? А пламя где? – Она пыталась что-то нащупать на льду.

Бай Цзыхуа сразу же все понял и помог ученице подняться.

– Похоже, в этот раз мы столкнулись с Лань Юйхуэй. Она в совершенстве владеет техникой иллюзии и искусством захвата души, с помощью несуществующих образов усыпляя бдительность противника и таким образом нанося ему урон. Пусть даже ловушка ложная, если поверишь в нее, непременно навредишь себе. Поэтому важно постоянно помнить о том, что не все, что видят твои глаза, – правда. Избавься от мыслей, береги врата сердца, ни в коем случае не позволяй ей добиться желаемого.

«Вот оно что!» – подумала Хуа Цяньгу. Как хорошо, что в битве на горе Тайбай не было Лань Юйхуэй. Иначе, стоило той обернуться наставником или же завладеть сознанием Цяньгу, вряд ли удалось бы так долго продержаться.

Девушка с трудом сделала несколько шагов и почувствовала обжигающую, подобно кипятку, боль во всем теле, какая бывает после падения, но не увидела ни единой царапины. Она потерла виски, неустанно повторяя себе, что все не по-настоящему, а ощущения обманчивы.

Прошло немало времени, прежде чем жгучая боль исчезла. Только путники собрались войти в пещеру, как со всех сторон к ним спустилось не меньше сотни женщин в белых одеждах. Подолы их юбок развевались на ветру. Бледные, как у трупов, лица выглядели зловеще на фоне заснеженных просторов.

Хуа Цяньгу попятилась назад и тщательно протерла глаза.

– Это… тоже иллюзия?

– Это – реальность.

Еще не закончив говорить, Бай Цзыхуа обнажил меч.

В то же мгновение женщины в белом свирепо ринулись на него, одна сменяя другую. Меч Рассекающий иней в руках Бай Цзыхуа тотчас ударил световыми лучами. Нападавшие, одна за другой, превращались в облака пара.

Вдруг отовсюду еле слышно раздался ласкающий слух звон колокольчика, который показался девушке знакомым.

– Это Колокольчик Обманчивых Грез, Сяо-Гу! Запечатай слух!

– Не волнуйтесь, наставник. Я уже испытала на себе силу этого Колокольчика. Но у меня нет слез, так что на мне его сила не работает.

Как бы то ни было, Хуа Цяньгу вдруг заметила, что картинка перед ее глазами начала изгибаться и вращаться, а в теле появилось чувство невероятной сухости и жара.

Бай Цзыхуа пояснил:

– Колокольчик Обманчивых Грез способен не только всколыхнуть в душе воспоминания о самых горестных моментах, но и пробудить внутри другие чувства.

Девушка в замешательстве посмотрела на наставника и вдруг, под действием внезапного порыва, обняла его. Она знала, что Бай Цзыхуа всегда был самым прекрасным на свете, но обычно очень далеким – он не терпел никакого непочтительного обращения. Никогда еще он не выглядел столь соблазнительно, что даже в глазах его мелькал обольстительный огонек. На сердце Цяньгу как будто заскреблись тысячи зайчат. Внутри загорелось желание повалить его на землю и зацеловать до смерти.

Звон Колокольчика становился все сильнее, а девушка чувствовала себя все хуже и хуже. Она тотчас, скрестив ноги, села на землю и постаралась отрегулировать дыхание и очистить разум. Бай Цзыхуа хотел было передать ей немного духовной силы, но, лишь дотронувшись до спины ученицы, тут же отдернул руку.

Не в силах приспособиться к столь странному и незнакомому ощущению, Хуа Цяньгу в гневе выпалила:

– Что за привычка к черной магии прибегать? Если посмеешь, выйди и сразись со мной!

Едва уловимый женский насмешливый голос эхом разлетелся по округе:

– Когда дело касается мужчины и женщины, о какой черной магии может идти речь? Колокольчик Обманчивых Грез лишь усиливает ваши собственные желания! Я так долго ждала вас здесь, в заснеженных землях, чуть не померла от скуки. Не возражаете, если я вживую посмотрю на безнравственную, развратную сцену между наставником и ученицей?

Сердце Хуа Цяньгу дрогнуло: «Не надо! Не хочу превратиться в извращенку!»

Девушка украдкой бросила взгляд на Бай Цзыхуа. Тот, кажется, не испытал на себе никакого влияния Колокольчика, но при этом, ничего не предпринимая, стоял, заложив руки за спину, и довольно строго смотрел на нее.

«Все пропало! Наставник рассердился!»

Едва возникшее желание тут же пропало от страха. Девушка с усилием прочитала мантру Очищения разума. Звон Колокольчика начал постепенно стихать и отдаляться. Алая ци, опоясавшая ее подобно клубку ниток, тоже мало-помалу рассеялась.

Весьма довольный результатом, Бай Цзыхуа одобрительно кивнул. Он, безусловно, мог облегчить страдания ученицы, но источник страстей – в сердце. Девушка должна научиться преодолевать свои желания. Можно сказать, это стало для нее своего рода испытанием. Избавиться от семи чувств и шести страстей[15] сложно даже бессмертным. Обычный человек давно бы уже лишился рассудка, а Сяо-Гу внешнее влияние практически не затронуло. Все-таки не зря он столько лет обучал ее.

Лань Юйхуэй поверить не могла, что Колокольчик Обманчивых Грез никак на них не повлиял. Ладно Бай Цзыхуа – о том, что он самый бесчувственный среди всех совершенствующихся и лишен каких-либо желаний, она была наслышана. Но кто бы мог подумать, что и его ученицу не удастся совратить. Откуда же русалка могла знать, что Хуа Цяньгу мечтала о близости, но из страха перед наставником не позволяла себе проявить ни малейшей непочтительности и не допускала кощунственных мыслей.

Звон Колокольчика прекратился. Тогда Лань Юйхуэй отправила в атаку учеников школы Лаошань, которыми управляла с помощью техники марионеток. Это и правда стало помехой для ее противников. Только избавив совершенствующихся от действия техники, Бай Цзыхуа обернулся и обнаружил, что Хуа Цяньгу и след простыл.

* * *

– Наставник! – От испуга девушка чуть не лишилась душ хунь. Она лишь увидела, как за спиной мужчины внезапно возникла фигура в красных одеждах. Оказалось, это был Ша Цяньмо. – Не надо!

Все произошло слишком быстро. Меч Сострадания к Жизни в руках владыки демонов внезапно засиял ярким светом и мгновенно пронзил грудь Бай Цзыхуа, а тот, стремительно ответив на удар, проткнул живот Ша Цяньмо. Оба упали с края пропасти.

У Хуа Цяньгу от страха сердце в пятки ушло. Больше ни о чем не думая, не медля ни мгновения, она прыгнула вслед за ними.

Пусть эта ледяная скала вздымалась до облаков, не настолько же она была огромная, чтобы после столь длительного падения так и не увидеть земли! Сердце девушки будто объяло пламенем. Она летела мимо облаков, которые непрерывно уносились вверх, и вскоре почувствовала, что становится тепло. Лед и снег постепенно исчезали из виду, а перед глазами появился зеленеющий пейзаж.

Когда Цяньгу добралась до дна пропасти, уже стемнело, а на небе повисла полная луна. Обстановка вокруг переменилась: теперь повсюду простирались поросшие лесом горы и изумрудные воды, словно то была земная обитель бессмертных.

Девушка вытащила меч Отрешения от мыслей и порезала себе руку. Из раны потекла кровь, но пейзаж совершенно не изменился. Хуа Цяньгу еще больше встревожилась. Неважно, в иллюзии она сейчас или нет, самое главное – поскорее найти наставника.

Цяньгу побежала что есть мочи, громко крича:

– Наставник! Наставник! – Напуганные ее криком животные бросились врассыпную, но нигде не промелькнуло даже тени Бай Цзыхуа или Ша Цяньмо.

Девушка долгое время наматывала круги. Понимая, что заблудилась и топчется на месте, она поднатужилась и взлетела на мече вверх. Но в небе лишь сияла круглая луна. Откуда же взяться холодному ветру, снегу и льду?

Плохо дело! С наставником разминулись!

Чуть успокоившись, Хуа Цяньгу хотела поискать наставника с помощью техники созерцания сокрытого, но ничего не увидела, словно что-то перекрывало обзор.

Девушка летела по воздуху во весь опор. Неожиданно перед глазами возникло огромное озеро, в ослепительном лунном свете казавшееся хрустальным. На поверхности озера цвели лотосы, а белые журавли низко парили над ним, почти касаясь крыльями водной глади.

Внезапно раздался всплеск брызг, разлетающихся во все стороны. Хуа Цяньгу посмотрела вниз и застыла от изумления. Обворожительная длинноволосая женщина вырвалась со дна озера на поверхность. При свете луны незнакомка расправила руки. Тотчас все удивительные краски неба и земли сосредоточились на ней одной.

Хуа Цяньгу присмотрелась и в удивлении зажала рот ладонью. Все тело женщины было словно облачено в покров из блестящего серебряного песка, а глаза ее напоминали самые блестящие в мире черные жемчужины. Тонкие, будто крылья цикады, плавники на руках незнакомки казались вырезанными изо льда и слепленными из снега. Окутанная холодным и чистым лунным сиянием, женщина плыла сквозь искрящийся, непорочный белый свет. Посмотрев вверх, она протяжно завыла на луну. Хуа Цяньгу еще никогда в жизни не слышала столь приятный слуху звук, вмиг пронзивший каждую клеточку ее тела.

Водные брызги вновь разлетелись во все стороны. Женщина с резвостью рыбы взметнулась в воздух, обрисовав на фоне полной луны изящную дугу. Нижняя часть ее тела оказалась самым настоящим рыбьим хвостом.

– Ру… русалка!

Хуа Цяньгу потерла глаза, но вдруг к ней с громким всплеском устремилась подобная серебряной нити струя воды, оповестив о том, что все происходящее отнюдь не обман зрения.

Внезапно вместо одной русалки появилось несметное количество. Размахивая огромными трезубцами морского божества, все они устремились в атаку на девушку.

Цяньгу обнаружила, что по какой-то причине не может использовать техники пяти стихий[16], словно все пространство иллюзий заполнили магические барьеры.

– Ты и есть Лань Юйхуэй? Выходит, ты… оказывается, русалка!

– Все верно, – с улыбкой глядя на девушку, произнесла Лань Юйхуэй удивительно волшебным и чарующим голосом. – Иначе меня себе представляла, не правда ли? Тебя зовут Хуа Цяньгу, верно? Ученица Бай Цзыхуа? Слышала о тебе от Юнь И и остальных. Но мы с тобой, кажется, встречаемся впервые.

Лань Юйхуэй была сильна в искусстве создания иллюзий, но к прочим магическим техникам способностей не проявляла. Однако, хотя навыки владения мечом Хуа Цяньгу стремительно улучшались, в прямом столкновении с таким противником она с трудом могла надеяться на ничью. Глядя на множество русалок вокруг, девушка не могла понять, какая из них настоящая.

Тревога все больше охватывала сердце Цяньгу. Как там сейчас наставник? Девушка знала, что Ша Цяньмо здесь быть не могло, она только что видела просто иллюзию, с помощью которой Лань Юйхуэй удалось разлучить ее с Бай Цзыхуа, но все равно не могла избавиться от беспокойства.

– Где мой наставник?

– Твой наставник? Полагаю, Дань Чуньцю с помощниками запер его в Треножнике Изначального Гадания. Вероятно, сейчас он уже обратился в пыль. Поскольку среди всех я самая слабая в совершенствовании, меня отправили с тобой счеты свести!

– Чушь!

Хуа Цяньгу тут же поддалась безотчетному страху. Такой человек, как наставник, разве мог так легко попасться? Девушка прекрасно понимала, что Лань Юйхуэй нарочно вводит ее разум в смятение, но сердце все равно одолевали смутная тревога и страх.

Тан Бао уже давно проснулась и все прекрасно видела, но, как бы она ни пыталась докричаться до Хуа Цяньгу, сколько бы ни дергала и ни кусала хозяйку за ухо, с момента погружения в иллюзию та перестала что-либо слышать. Они словно оказались в двух разных мирах. Наблюдая за тем, как девушка все больше погружается в этот обман и никак не может выбраться, гусеничка поняла, что дело принимает дурной оборот.

Хуа Цяньгу, стиснув зубы, размышляла: «Не верю, что не смогу разрушить иллюзию, – стоит только одолеть тебя!»

Подумав об этом, она вытащила меч Отрешения от мыслей и атаковала русалку свободными и четкими движениями, в совершенстве исполняя техники из заметок о мечах.

Цяньгу яростно прикусила губу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Глаза ее сверкнули, сознание постепенно прояснилось, и она быстро разобралась, где находится истинное тело Лань Юйхуэй. Меч моментально вдребезги разбил иллюзию русалки, коснувшись ее локтевого изгиба и соскоблив с руки несколько чешуек. Как только Лань Юйхуэй получила ранение, северо-западная часть небосвода начала обрушиваться, обнажая лишенный четких форм мутно-желтый участок.

С каждым выпадом русалке становилось все труднее сражаться. «Какая, оказывается, сильная эта девчонка», – подумала она.

Хуа Цяньгу протянула руку, намереваясь нажать на ее точку средоточия меридианов. Однако тело той было скользким, как у вьюна. Лань Юйхуэй ловко извернулась, обвиваясь вокруг девушки, и свирепо ударила ее своим рыбьим хвостом по спине.

Терпя сильную боль, Цяньгу уже собиралась, повернув кисть, нанести стремительный удар мечом, как вдруг создание перед ней превратилось в Бай Цзыхуа. Девушка испугалась. Она прекрасно понимала, что это наваждение, призванное сбить ее с толку, но все же рука дрогнула, и меч застыл в воздухе.

Воспользовавшись ее замешательством, Лань Юйхуэй вдруг отрастила на локте зеленые рыбьи кости, длинные и тонкие, покрытые сильнодействующим ядом, и направила их в грудь Хуа Цяньгу.

Все произошло очень быстро. Прежде чем девушка успела отреагировать, откуда-то издали прилетел человек и закрыл ее собой. Несмотря на защиту истинной ци, рыбьи кости все же частично вонзились в его тело. Из ран тут же потекла черная кровь.