Любовь вопреки

Роза Дикая

Любовь вопреки

Вступление

Далеко-далеко, в центре Мироздания, там, где время течёт совершенно иначе, сидела Леди Судьба и ткала бесконечный ковёр пространства. Она была так стара, что помнила рождение первых звёзд, однако лицо её было молодо, а в глазах плясали искорки смеха. Её руки — тонкие, с длинными пальцами — держали вечное веретено, на котором вились нити человеческих жизней.

Леди Судьба работала не спеша, тихо напевая монотонный мотив. Но в этот день случилось нечто необычное. Мимо пролетал Мотылёк — один из тех, что рождаются в садах Забвения и живут всего один вздох Вселенной. Он был прекрасен: крылья переливались всеми оттенками синего, словно в них застыл осколок утреннего неба.

Леди Судьба подняла глаза. Всего на мгновение. Всего на один удар сердца. Но этого хватило. Её пальцы дрогнули. Веретено качнулось. И нити, которые должны были лечь ровно и гладко, спутались.

Она опустила взгляд. Там, где предполагались две раздельные линии — одна, ведущая к тихой жизни, и другая, рвущаяся к славе — теперь вился жгут, переплетённый так тесно, что разобрать его было невозможно.

— Ох, — озадаченно выдохнула Ткачиха.

Она потянула за один конец — тот не поддался. Потянула за другой — узел затянулся ещё туже. Она нахмурилась, призвала всю свою силу, весь свой опыт, но нити не слушались. Они уже срослись, создавая нечто новое. То, о чем не было написано ни в одном из свитков Предопределённости.

Леди Судьба откинулась на спинку трона, сложила руки на коленях и посмотрела на спутанный клубок с выражением, в котором смешались досада, любопытство и лёгкая улыбка.

— Ну что ж, — произнесла она наконец, и в голосе её прозвучала едва заметная теплота. — Значит, пусть будет так. Некоторые ошибки — это не ошибки. Это новые пути, которым ещё предстоит родиться. Почему бы не посмотреть, что из этого получится? — и она продолжила свой труд, то и дело поглядывая в хрустальный шар для наблюдений за результатом своей оплошности.

А где-то внизу двое абсолютно чужих друг другу людей и не подозревали о том, что их судьбы уже неразделимы.

Глава 1

В библиотеке Академии Магии Этиоха Великого пахло старой бумагой, пылью и сыростью. Я зябко поёжилась, растирая замёрзшие ладошки: на обогревающий артефакт средств не было. Тонкая, не раз штопаная шаль едва ли могла стать надёжной защитой от пробирающего до костей холода. А книг ещё предстояло прочесть… И все к завтрашнему утру. Иногда я жалела, что вообще пришла в это учебное заведение. Без денег, связей, положения в обществе. Откуда взялась только смелость? До сих пор оторопь берет при воспоминании о первой встрече с ректором, который рассматривал меня со смесью удивления и брезгливости, как букашку. Письмо покойного господина Лин, моего отца, в котором он обращался к старому приятелю, досточтимый глава прочёл, морщась, словно оно пахло нечистотами. Маг всем своим видом демонстрировал мне, как неприятны ему малоимущая персона и проблемы, связанные с её появлением. Однако деваться ректору было некуда — магическая клятва, некогда необдуманно данная господину Лину, связывала его по рукам и ногам. Приказ о зачислении был подписан. Так и получилось, что меня зачислили в ряды студентов одной из самых престижных Академий.

То, что пришлось пережить в последующие месяцы, невозможно описать словами. Нападки и насмешки сверстников, презрение преподавателей, слухи об аморальном поведении… «Не зря ведь ректор принял эту бродяжку», — шептали мне в спину. Всё слилось в единый ком, который разрастался, грозя раздавить слабую девушку, которой я являлась.

Я с детства не отличалась бойцовскими качествами, была тиха, послушна и любознательна. Да меня и воспитывали как нежную барышню, которая в любых ситуациях может опереться о надёжное мужское плечо. Мой отец, талантливый учёный, Глорий Лин, всегда был рядом. Моя мать умерла рано. Я её практически не помнила: только смутный образ с тёплой улыбкой и шикарными светлыми волосами, которые я унаследовала от неё.

Отец во мне души не чаял и опекал меня, стараясь компенсировать отсутствие матери. Мы жили небогато в небольшом домике, но были счастливы. Папа брал заказы на ремонт магических вещей, иногда создавал новые, и я с любопытством наблюдала за его скрупулёзной работой. Со временем он, заметив мой интерес, начал обучать меня своей профессии — магического инженера. Я схватывала информацию буквально на лету и постепенно стала верной помощницей отца, делая сопутствующие расчёты или чертежи. Наше благосостояние улучшилось: мы стали иногда позволять себе отобедать в кофейне, купить вторую пару обуви зимой, сходить развлечься в цирк. Мои восемнадцать лет мы отпраздновали в лучшем ресторане нашего городка. К тому времени я вполне могла собрать, как говорится, на коленке любой магический прибор буквально из подручных средств. Отец, конечно, вздыхал, сетуя, что получить приличное образование в этом направлении я не смогу — в высшее заведение на инженерный факультет принимали только юношей, но я только смеялась: зачем? Я и так все умела.

Беда пришла внезапно. Я очень хорошо помню тот день. Ярко светило осеннее солнце. Я сидела, задумавшись, над схемой чар для сигнализации. Отца давно не было: ещё утром он отправился на рынок. Шум возле дома привлек мое внимание: кричали соседи и что-то громко обсуждали. Раздался требовательный стук в дверь. Я открыла и наткнулась на хмурый взгляд нашего местного блюстителя порядка.

— Айсинора Лин, открывайте! Произошло несчастье! Заносите! — скомандовал он, и я, от неожиданности отходя в сторону, увидела, как четверо мужчин с нашей улицы на самодельных волокушах втаскивают моего отца. Он был в крови и без сознания. Пока я в ступоре стояла, не зная, что предпринять, полицмейстер распорядился переложить пострадавшего на кровать и принялся мне объяснять:

— Господин Лин был крайне невнимателен и угодил под колеса магической повозки господина ван Бруме. Мой вам совет, не стоит обращаться в суд — свидетели видели, что виновен ваш отец. Подпишите здесь, что претензий не имеете, — засуетился страж, подсовывая бумагу с гербом, на которой я автоматически расписалась. Мужчина просиял:

— Верное решение! Господин Бруме в ответ не будет выдвигать против вас обвинения за ущерб. Бок его транспорта здорово помялся. Он был крайне великодушен и вызвал лекаря вашему отцу. Скоро тот прибудет. И ещё… Вот, держите! — В мои руки сунули довольно увесистый кошель, и полицмейстер удалился, прихватив с собой любопытствующих соседей.

Я кинулась к отцу, рыдая и орошая его потемневшее лицо слезами. Чем ему помочь, я не знала. Смывая кровь и накладывая повязки, я поминутно прикладывала ухо к его груди — бьётся ли сердце? Оно билось, но слишком слабо.

Обещанный доктор прибыл только спустя четыре часа и, недовольно оглядев наше жилище, приступил к лечению. Мой отец прожил ещё около месяца, то мучаясь от болей, то находясь в полусне после сильных препаратов, на которые ушли практически все деньги. В один день он, находясь в ясном уме, слабо подозвал меня и попросил достать бумаги в его рабочем столе. Там я нашла письмо к ректору Академии. Отец настаивал, чтобы я пошла учиться, но я не могла бросить своего единственного близкого человека. Однако к вечеру папа скончался.

Моё отчаяние трудно описать: я выла, как волчица, ощущая бесконечную сосущую пустоту в душе.

После похорон я пыталась «удержаться на плаву», чтобы хоть как-то прокормить себя, но, как выяснилось, у девушки, даже бесспорно талантливой, не могло быть заказов на ремонт. Это было неприлично и осуждалось. Далее выяснилось, что дом мне не принадлежит: отец хотел расширить своё дело и приобрести мастерскую. Он взял кредит под залог своего жилья и банк забрал долг. Имущество продали с молотка. Так я и очутилась с минимальным количеством вещей на улице, а впереди меня ждала зима, скорее всего последняя. Выход оставался один — Академия. Меня зачислили на первый курс теории магии — непрестижный факультет, где учились выходцы из торговых семей: те, у кого было много денег, но, увы, не хватало родовитости. Пусть. Я не имела ни того, ни другого, мигом став предметом насмешек.

Попав сюда, я много раз пожалела, что не осталась на улице. Просто умереть было бы проще. Любимой папиной дочке было сложно привыкнуть, что я — «никто и звать меня никем».

Мне не прощалось ничего: к каждому слову придирались, каждый поступок высмеивали. Казалось, педагоги только и ждали, когда я ошибусь, не справлюсь с заданием, сломаюсь, чтобы, наконец, вышвырнуть «это недоразумение» за ворота. И я это прекрасно понимала, как и то, что идти некуда. Это пугало до нервной дрожи, заставляя денно и нощно, не глядя на усталость, учиться.

Много раз я хотела сдаться, сбежать. Сколько слёз я пролила, рыдая по ночам в подушку на узкой жёсткой койке в каморке, где дуло изо всех щелей. Но я вспоминала отца. Уверена, он желал бы, чтобы я получила диплом. Это был хоть небольшой, но шанс, что меня возьмут на государственную службу по распределению, я получу официальную профессию и возможность легально заработать на свой кусочек хлеба. Иного пути я для себя не видела.

У девушек нашего мира, конечно, существовал второй вариант — замужество. Но для себя я его не рассматривала. Кто захочет жениться на нищей безродной? К тому же особой красотой я не отличалась. Была миловидной, это да. Отцу очень нравилась моя улыбка, овал лица сердечком и карие глаза, но со временем я стала хуже видеть и мне пришлось носить громоздкие очки, которые вечно норовили сползти с носа. В Академии меня тотчас окрестили «пучеглазым чучелом» или «страшилкой Лин». Родовитые дворяне не брезговали лишний раз «поставить меня на место», отпрыски купеческих семей, я знаю, делали ставки на то, как быстро я «вылечу» из Академии. Наивные! «Было бы куда!» — со вздохом размышляла я, собирая в очередной раз раскиданные «золотым мальчиком» книги или стирая измазанное шутниками платье. Эта несправедливость, безжалостность и собственная беззащитность угнетали неимоверно. Я была слаба и злилась на себя за это, а также на окружающих, которые приставали ко мне только потому, что им скучно.

Конечно, спустя время я освоилась и приняла правила поведения, которые мне так жёстко навязывала Академия. Иного быть и не могло! Я научилась ходить быстро, не поднимая глаз, не отвлекаясь на шепотки и замечания. Теперь я стала той самой «серой мышкой» — тихой и невидимой. Бледной тенью перемещалась я по корпусам и считала, что самое страшное позади. Уже прошло три месяца. «Осталось продержаться каких-то три с половиной года!» — подбадривала я себя. — «И тогда — конец всем мучениям. Нужно только потерпеть!» Глупая! Я думала, если стану незаметной, обо мне вскоре забудут, но я не учла, что поведение жертвы всегда привлечёт хищников.

Глава 2

Лоэр дер Мирро только что прибыл с практики из Ледяной пустоши. Молодой маг принадлежал к элите боевого факультета: наследник одного из восьми Великих родов, аристократ до кончиков пальцев, обаятельный и опасный, как яд в дорогом вине. Его китель сидел безупречно, обрисовывая рельефы совершенной фигуры. Одна снисходительная улыбка лишала юных магичек сна и покоя. И он знал об этом, безжалостно оставляя за спиной шлейф из разбитых девичьих сердец.

— Демоны, как же скучно, — пожаловался он Тиру аон Рону, своему приятелю, на очередном собрании «Чёрного единорога», где благородные господа решали, как им развлекаться на этой неделе. Членом клуба могли стать только избранные — те, за плечами которых числились славные предки до пятнадцатого колена как минимум. Иногда, правда, с целью поиздеваться, принимали безродных, но талантливых и амбициозных адептов. Было так забавно наблюдать, как новенькие из кожи вон лезут, чтобы закрепить «успех», проявить свои таланты, угодить… Наверное, нет никого омерзительнее, чем тот, кто ещё вчера был никем, а потом в одночасье вознёсся, полагая, что вытянул счастливый билет. Таких быстро ставили на место. Скучающим аристократам нравилась роль божественного Провидения: одной рукой приподнимать, другой — втаптывать в грязь. Но и такая игра вскоре приедалась, хотя, как ни парадоксально, желающих вырвать свой «жирный кусок» не переводилось. Всё новые глупцы стремились попасть в клуб, наивно полагая, что смогут примкнуть к элите. Поэтому в кругу высокородных студентов существовал тотализатор: многие делали ставки на то, как быстро новый «покоритель вершин» низвергнется и какой будет его реакция. Предпочтительнее всего и прибыльнее был финал, где несчастный покончил бы с собой, но «достойные» претенденты среди низшего класса, к сожалению, попадались крайне редко — всего несколько человек за всю историю клуба. А он существовал не одно десятилетие: ещё брат Лоэра рассказывал о церемонии посвящения и своде правил, знать которые должен был каждый уважающий себя адепт дворянского рода. Основами братства были верность слову, честность, преданность членам «Чёрного единорога» и его магистру. Всё остальное было неважно.

— Совершенно с тобой согласен, друг мой. Мы, похоже, полностью истощились, — ответил тем временем собеседник, монотонно постукивая тростью по ножке роскошного кресла. В свете магических свечей лицо мага казалось выточенным из мрамора — холодное, надменное, с едва заметной усмешкой в уголках губ. — Но, кажется, я знаю средство, как сделать эти унылые будни веселее.

Дер Мирро только лениво приподнял бровь: он налил себе бокал вина и потягивал его, смакуя.

— И какое же?

— Охота.

— Не интересует, — протянул высокородный дер Мирро, переводя взгляд к потолку и разглядывая лепнину, изображающую сотворение миров. — В этом нет ничего нового.

— Это смотря какая добыча, — тоном искусителя произнёс аон Рон.

— Во имя Леди Судьбы, Тир! — укоризненно посмотрел Лоэр на говорившего. — Очередная завоёванная девица — это даже не смешно. У меня складывается впечатление, что все они одинаковы, только в разной обёртке. Платье жёлтое, платье синее… По-моему, каждая просто мечтает быть побеждённой. Принимая гордый вид или сразу на всё соглашаясь, они не оригинальны. Конец всегда один, и ты, мой друг, прекрасно об этом знаешь. Уже слышать не могу об очередной «неприступной» даме. Потом не знаешь, как от неё отделаться, — поморщившись, пожаловался молодой мужчина.

Его собеседник коротко хохотнул:

— Да, помню, как ты прятался от Лианы ди Ардо. Горячая штучка. Говорят, теперь она с аон тер Аротом. И бедняга уже не знает, что предпринять, чтобы прелестница от него отстала.

— Пусть лишит её недельного содержания. Жадность здорово помогает в этом вопросе — проверено, — авторитетно заявил Лоэр, вспоминая и усмехаясь удивлённому негодованию магички, когда он сообщил, что не станет больше оплачивать её покупки.

— Да уж, вся любовь заканчивается вместе с деньгами — и это факт, — подхватил Тир. — Но я предлагаю кое-кого поинтереснее наших содержанок. Есть одна мышка. Серенькая такая, незаметная. Зовут Айсинора Лин. Безродная. С факультета теоретиков, значит, и магических сил в ней — ноль. Бегает по библиотеке, прячется за стопками книг. Говорят, ректор её терпеть не может, но выгнать не получается — старые долги, магическая клятва, что-то вроде того.

— Мышка? — Лоэр усмехнулся, отпивая из бокала терпкое вино. — Ты предлагаешь мне развлечься охотой на нищую студентку? Я правильно тебя понял? Это повод для дуэли, Тир аон Рон! — раздражённо сузил маг глаза, а его собеседник заметно напрягся: дер Мирро был опасным и безжалостным противником.

— Не понимаю, чего ты так злишься? — попытался успокоить приятеля молодой маг.

— Меня тошнит от безродных. Связываться с ними — ниже моего достоинства.

— Разве? — аон Рон щёлкнул пальцами, и в воздухе вспыхнул призрачный образ: худенькая, бледная девушка в шали и огромных очках, скрывающих половину лица. Она стояла у стеллажа, прижимая к груди старый фолиант, и кусала губы — видимо, пыталась запомнить текст за считанные минуты до закрытия библиотеки. — Удивительно живучая особь. За три месяца травли не сломалась. Даже староста факультета целителей проиграл спор: думал, что она сбежит через месяц.

Лоэр задумчиво повертел бокал в пальцах, разглядывая игру света в рубиновой глубине.

— Не помню её.

— Ты как раз гонял Снежных демонов на практике, когда она появилась. Ещё и не с начала года! Про них с ректором тогда ходили весьма пикантные слухи.

— Живучая, значит… — протянул Лоэр задумчиво, разглядывая потенциальную «жертву». — И что же, она действительно так сера и убога, или за очками скрывается нечто большее?

— А вот это, — улыбнулся Тир, и в его глазах мелькнул недобрый огонёк, — я и предлагаю тебе выяснить, дружище.

В камине вспыхнуло яркое пламя, на миг осветив лица обоих молодых магов. Раздался отдалённый бой часов на главной башне Академии.

Лоэр поставил бокал на столик и медленно поднялся:

— Что ж, возможно, этот вечер перестанет быть таким тоскливым, — произнёс он негромко, и тень недоброй улыбки скользнула по его губам. — Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать. Берегись, мышка!

Глава 3

Библиотека встретила молодого аристократа густым полумраком. Магические лампы гасли одна за другой — до закрытия оставалось около получаса. Хранитель протирал высокий стеллаж с журналами, бормоча что-то под нос и не обращая внимания на редких посетителей.

Лоэр дер Мирро шёл не спеша, не скрывая шагов. Он знал, что великолепен: высокая фигура, идеальная осанка, литая застёжка кителя, начищенная до зеркального блеска…

Я сидела и торопливо листала страницы «Основ теории магических полей». Ещё столько предстояло прочесть, а времени катастрофически не хватало! И пусть библиотекарь господин Троп иногда разрешал мне находиться здесь дольше положенного, злоупотреблять добротой служащего я не желала. Он и так мне помогал по мере сил: то угощая булочкой, то передавая какие-то старые вещи своей племянницы. Благодаря ему у меня были магические перья и тетради, а также возможность взять редкие экземпляры учебников.

Я любила это место — тихое, уединённое, практически безлюдное, так как студенты предпочитали активное времяпрепровождение учёбе. Аристократы нанимали репетиторов или покупали готовые работы у низших по положению сокурсников. Быть «заучкой» было немодно. Я же любила читать, узнавать новое и здесь чувствовала себя уверенно, словно находясь под защитой мудрых томов. До сегодняшнего вечера.

Полностью погружённая в книгу, я не слышала мягко ступающих ног, обутых в кожаные сапоги. Я лихорадочно делала пометки на клочке бумаги, беззвучно шевеля губами, повторяя особенно сложные формулы. Когда большая тень заслонила и без того тусклый свет, я вздрогнула от неожиданности и резко подняла голову. Передо мной был тот, кого бы я предпочла никогда не встречать наедине. Молодой аристократ. Уверенный, наглый. По виду — принадлежащий к одному из Великих родов. Он стоял, такой высокий, с ироничной складкой у губ, безупречной линией скул, иссиня-чёрными, словно сама ночь, волосами и цепким взглядом пронзительных синих глаз. Сейчас эти глаза оценивающе смотрели на меня сверху вниз, будто раскладывая на составляющие и размышляя, достойна ли я разговора. Секунда — и решение было принято.

— Аэра Лин, полагаю? — бархатистый тембр его голоса прозвучал насмешливо. — Вы работаете допоздна. Похвальное усердие. Разрешите представиться, Лоэр дер Мирро, — будто на светском рауте, сообщил он.

Я инстинктивно вжала голову в плечи и нервно поправила очки. Сердце учащённо забилось. Пугало, что он знал моё имя.

— Господин дер Мирро, — ответила я практически шёпотом, пытаясь казаться как можно незаметнее. — Это честь для меня — познакомиться с вами. К сожалению, я как раз собиралась уходить, — и я судорожно принялась складывать книги.

— Не спешите, — повелительно произнёс молодой мужчина. Он занял стул напротив, не спросив разрешения, и принялся разглядывать меня с ленивой усмешкой, не сулящей ничего хорошего.

— Мне сказали, что вы необычайно способны в теории магических полей. Удивительно для студентки, не прошедшей предварительной подготовки. Откуда же такие знания? — поинтересовался Лоэр, выстукивая длинными пальцами маршеобразный ритм по столешнице.

Я растерялась. Я ждала насмешки, подвоха, но не этого странного любопытства.

— Я много читаю, господин дер Мирро. Это всё, что я могу себе позволить, — осторожно произнесла я, боясь встречаться взглядом с аристократом.

— Вы умеете добывать знания самостоятельно, — протянул маг. — Ценный навык для того, кто не может купить репетитора или доступ к личным архивам. — Он чуть наклонился вперёд, и я почувствовала запах дорогого одеколона — свежий, с древесными нотками, незнакомый, чужой. — У меня есть предложение, аэра Лин. Не хотите ли выслушать? — промолвил собеседник тоном, не терпящим возражений и вовсе не предполагающим сомнений в ответе.

Я сглотнула. В груди заныло от страха и дурного предчувствия. Где-то в глубине души я уже знала, что ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит, но собеседник ждал, и пришлось говорить.

— Слушаю вас, — выдохнула я чуть слышно.

Лоэр дер Мирро откинулся на спинку стула, прикрывая веки и выдерживая паузу, отчего я стушевалась ещё больше. Я вся напряглась, боясь сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать представителя местной «золотой молодёжи». В библиотеке было настолько тихо, что стало слышно, как потрескивает фитиль в лампе и шуршат страницы под пальцами хранителя где-то в глубине зала.

— Завтра, в два часа, я жду вас в малой гостиной боевого факультета, — произнёс боевик наконец, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Приходите. И приносите свои записи по теории магических полей.

Я моргнула, не веря своим ушам. И всё? А где закономерно ожидаемые неприятности или унизительное поручение? Приглашение в гостиную элитного факультета прозвучало крайне абсурдно.

— Зачем? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Мужчина улыбнулся одними уголками губ:

— Хочу кое-что проверить. Есть вопросы, а ваши знания, говорят, не уступают дипломированным магам. Покажете себя — получите достойную плату, — голос мага стал обволакивающим.

Я вцепилась в край стола. Плата. Деньги. Не придётся гадать, чем ужинать завтра и хватит ли артефакта тепла на следующую неделю. Сердце забилось быстрее, но мой разум кричал об осторожности.

— Почему я? В Академии сотня студентов, которые готовы помогать вам бесплатно, просто ради чести быть рядом с наследником дер Мирро.

— Вот именно, — собеседник чуть наклонил голову. — Такой вариант мне не по вкусу. Не люблю восторженных прилипал, которые во всём мне будут поддакивать. Вы же, аэра Лин, уверен, не станете мне льстить и будете говорить правду. За это я готов платить.

Он грациозно, словно тигр, поднялся, поправил китель — и его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Завтра в два. Не опаздывайте.

Аристократ развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Его шаги затихли в коридоре, а я ещё долго сидела неподвижно, глядя на пустой стул напротив. В груди боролись страх, надежда и смутное предчувствие, что эта встреча изменит всё.

Господин Троп кашлянул, напоминая, что библиотека закрывается, и я наконец очнулась: торопливо собрала книги, пересекла холл, выскочила на свежий воздух, практически не ощущая холода, и поспешила в общежитие. В голове крутились мысли: «Что я делаю? Это наверняка ловушка». С другой стороны, я не могла признать, что действительно мои знания по теории магических полей глубоки. «А вдруг предложение высокородного — это единственный шанс на выживание в Академии? Шанс спокойно доучиться и закончить это ненавистное заведение. Никто в здравом уме не станет вставлять палки в колёса студентке, связанной договором с наследником древнего рода. Самоубийц нет. Но действительно ли мотивы дер Мирро столь прозрачны?» — всё не могла я успокоиться, но соблазн был слишком велик.

А в этот момент в гостиной элитного корпуса общежития Тир аон Рон, потягивая вино, смотрел на вернувшегося Лоэра с усмешкой:

— Ну что, клюнула рыбка?

— Пока только присматривается, — ответил Лоэр, сбрасывая китель на спинку кресла. — Но завтра узнаем, как глубоко готова она нырнуть.

— Я предложил именно её кандидатуру, так как другие ещё более унылы. Ты же не собираешься всерьёз ею заниматься и тратить на это убожество своё время? — лениво поинтересовался Тир.

— Время, друг мой, — Лоэр подошёл к камину и задумчиво посмотрел на языки пламени, — проходит впустую, если оно наполнено скукой. А здесь я ощущаю, что получится нечто любопытное. Возможно, я всё-таки не вызову тебя на магическую дуэль.

— Пари? — сощурился его приятель.

— Давай!

— Условия?

— За месяц-другой эта зверушка перестанет шарахаться и станет есть из моих рук.