Ведьма по ошибке, или Академия нервных магов

— Свежая кровь! — провозгласил он, обводя аудиторию своим выпуклым взглядом, который остановился на мне. — А в особенности — одна очень интересная особь, которая, говорят, умудрилась разбить артефакт, не поддавшийся лучшим умам Академии! Это надо же такому случиться! Позор для факультета, вот что я вам скажу!

Я стиснула зубы. Лиара сочувственно погладила меня по рукаву. Селестина с факультета Воздуха издала смешок.

— Сегодня, — продолжал Гремуар, прохаживаясь между рядами, — мы будем варить простейшее зелье. «Эликсир Ясного Взора». Всего три ингредиента: корень валерианы, настойка на лунных цветах и капля росы с паутины, собранной на рассвете. Рецепт до безобразия прост, но даже в нём некоторые бездари умудряются найти способ провалиться! Посмотрим, посмотрим…

Он начал диктовать последовательность действий. Руки у меня дрожали. Всё оборудование было мне в диковинку. Горелка зажигалась не спичкой, а касанием пальца, что было удобно. Но вот пропорции… ровно три лепестка лунного цветка, измельчить в ступке пестиком, но не металлическим, а каменным. Иначе вступит в реакцию с серебром и будет взрыв. Я занервничала ещё больше. Я привыкла работать с цифрами, а не с пестиками.

Первые два этапа прошли относительно спокойно. Корень валерианы был порезан, лунные цветы измельчены. Лиара работала рядом, чётко и грациозно, её зелье в колбе уже приобрело нежно-голубой оттенок и испускало приятное свечение. У всех остальных дело тоже спорилось. Даже у некроманта, чьё зелье было подозрительно сизым, но хотя бы не взрывалось.

Оставался последний ингредиент. Роса с паутины, собранной на рассвете. Я взяла маленькую пипетку, набрала в неё несколько капель из пузырька, и аккуратно, как мне казалось, начала отсчитывать капли в свою колбу, где уже бурлила мутная, зеленоватая жижа.

— Одна, две, три…

И тут профессор Гремуар возник прямо у меня за спиной. Я почувствовала его кислое дыхание на своей шее.

— Ну-с, госпожа Разрушительница Артефактов, — прошипел он так, чтобы слышали все. — Покажите нам, на что вы способны. Удивите нас. Судя по вашему внешнему виду, вы и простое-то зелье от похмелья сварить не в состоянии, не то что «Эликсир Ясного Взора». И зачем таких, как вы, вообще допускают к обучению? Только инвентарь портить.

Его слова подействовали на меня, как удар бича. Рука, держащая пипетку, дрогнула. И вместо одной, последней, четвёртой капли, в колбу плюхнулось, наверное, штук пять. Я замерла.

В колбе что-то угрожающе забулькало. Цвет жидкости начал стремительно меняться с мутно-зелёного на ядовито-фиолетовый. От зелья повалил густой, искрящийся дым, и оно начало увеличиваться в объёме, заполняя колбу с пугающей скоростью.

— Берегись! — крикнула Лиара, но было уже поздно.

Раздался оглушительный «БА-БАХ!», и колба в моих руках взорвалась фонтаном фиолетовой, дурно пахнущей субстанции. Я инстинктивно зажмурилась и вскинула руки, защищая лицо, но основная масса зелья, подчиняясь какой-то извращённой физике магического взрыва, устремилась не в стороны, а прямо вверх и вперёд. Прямо на профессора Гремуара, который как раз наклонился, чтобы насладиться моим позором.

В лаборатории воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь звоном падающих на пол осколков и капаньем зелья со стола.

Я медленно открыла глаза.

Профессор Гремуар стоял, окаменев, словно соляной столп. С его головы, лица, плеч и мантии ручьями стекала густая, липкая, переливающаяся всеми оттенками фиолетового жидкость. Он проморгался, открыл глаза, и мы все увидели, что даже его белки приобрели лёгкий сиреневый оттенок. Его выпученные глаза стали похожи на две раздавленные фиолетовые сливы.

Он открыл рот, но из него вырвался только сдавленный хрип. Его лицо, видимое сквозь слой краски, пошло багровыми пятнами — единственное, что не стало фиолетовым. Это была не просто ярость. Это был шок, унижение и осознание, что прямо сейчас его непререкаемый авторитет был публично и самым нелепым образом подорван.

— Ты… — прохрипел он наконец, тыча в меня трясущимся пальцем. — Ты… бездарность! Человеческое отродье! Ты мне за это ответишь! Я лично прослежу за тем, чтобы тебя вышвырнули из Академии с таким позором, о котором будут слагать легенды!

Он резко развернулся, взметнув полами своей фиолетовой мантии, и, оставляя на полу липкие следы, быстрым шагом вылетел из лаборатории. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом.

Тишина. Звенящая, полная ужаса и скрытого злорадства. Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на осколки колбы и фиолетовые подтёки на своём столе. Моё сердце стучало где-то в пятках. Я уничтожила лабораторное оборудование, сорвала занятие и нажила себе смертельного врага в лице преподавателя. И это был мой первый учебный день. Даже до обеда я не продержалась без катастрофы.

— О, духи предков, — прошептала Лиара, с ужасом глядя на дверь. — Аля… что ты наделала? Это же был профессор Гремуар! Самый злопамятный профессор во всей Академии!

— Я знаю, — мой голос прозвучал глухо и безжизненно. — Кажется, я только что подписала себе смертный приговор. И на этот раз не в переносном смысле.

Я опустилась на стул, чувствуя себя абсолютно разбитой. Остальные студенты начали перешёптываться, бросая на меня взгляды, полные кто сочувствия, кто откровенного торжества. Селестина послала мне ослепительную улыбку, полную яда, и что-то зашептала на ухо некроманту. Тот кивнул, не сводя с меня своего жутковатого взгляда.

Я же думала только об одном. Слова ректора Мракова: «Научитесь. Или умрёте». Кажется, второй вариант становился всё более и более реальным. И впервые за всё время я пожалела, что не осталась в своей уютной двушке умирать от скуки и квартальных отчётов. Это хотя бы было предсказуемо.

Глава 4: Фиолетовый туман, или Закон подлости в действии.

Меня не отчислили сразу. Это, наверное, можно было считать победой. Маленькой, жалкой, с горьким привкусом фиолетового зелья на губах, но всё же победой. Хотя, если честно, в тот момент я была не уверена, что отчисление — это худшее, что могло со мной произойти. Остаться в Академии и дальше испытывать на себе презрение преподавателей и насмешки студентов казалось наказанием куда более изощрённым и долгим.

После того, как профессор Гремуар, похожий на разъярённого, фиолетового барсука, вылетел из лаборатории, Лиара, моя святая покровительница и единственный островок адекватности в этом безумном мире, практически силой вывела меня из аудитории под градом косых взглядов и приглушённых смешков.

— Не слушай их, — шептала она, ведя меня по бесконечным, гулким коридорам. — У всех бывают неудачи. Ну, почти у всех. Просто у тебя она получилась очень… эффектной. Ты видела лицо Селестины? Оно было зеленее твоего зелья до взрыва! От зависти!

Я не отвечала. Меня била мелкая, противная дрожь, а в голове навязчивым мотивом крутилась одна мысль: «Я опозорилась. Прилюдно. Перед человеком, который теперь мечтает стереть меня в порошок». Это было даже хуже, чем корпоратив с канканом. Тогда я просто выставила себя дурой перед коллегами, которых, по большому счёту, не сильно уважала. Здесь же я выставила себя дурой перед сверхъестественными существами, которые могли меня проклясть, превратить в жабу или, что ещё хуже, сделать объектом насмешек на ближайшие несколько лет. Унижение жгло изнутри похуже всякого зелья.

Мы вернулись в нашу комнату. Я рухнула на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок, где медленно переливались магические руны, создающие иллюзию звёздного неба. Красиво. Убаюкивающе. Но даже это не могло унять ту внутреннюю бурю, что клокотала у меня в груди.

— Мне нужно подумать, Лиара, — сказала я тихо. — Пожалуйста. Я скоро приду в себя.

Лиара понятливо кивнула. Она была удивительно тактичной для той, что казалась такой восторженной и наивной.

— Конечно, Аля. Я буду в библиотеке, готовиться к следующему занятию. Если что, мой амулет связи всегда со мной. Просто прикоснись к своему кристаллу-ключу и произнеси моё имя, он передаст сообщение.

Она бесшумно выскользнула за дверь, оставив меня одну. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим собственным, всё ещё сбившимся дыханием. Я закрыла глаза и попыталась собрать мысли в кучу.

Итак, факты. Факт первый: я — студентка магической академии. Факт второй: моя магия, если она вообще существует, работает исключительно в режиме «разрушительный взрыв». Факт третий: один из самых влиятельных профессоров хочет моей крови. Факт четвёртый, и самый ужасный: я понятия не имею, что мне делать дальше. Мои многолетние навыки решения проблем, отточенные на квартальных отчётах и конфликтах с налоговой, здесь были абсолютно бесполезны. Здесь не было инструкций, не было регламентов, не было даже знакомой кнопки «Отменить действие». Только магия, интриги и всеобщая, давящая неизвестность.

Я вспомнила слова Клариссы: «Твоя магия пахнет борщом и безвыходностью». Что ж, сейчас я источала такой концентрированный аромат безвыходности, что, наверное, могла бы зачаровать целый полк. Но легче от этого не становилось.

Внезапно кристалл-ключ в кармане моей формы завибрировал и засветился холодным, синим светом. Я вздрогнула и вытащила его. По его граням, словно бегущая строка на вокзальном табло, скользили золотые буквы: «Алевтина Брусникина. Факультет Общей Магии. Немедленно явитесь в кабинет ректора. Мраков».

Вот и всё. Отчислит. Или превратит в ту самую жабу. А может, сразу депортирует в Междумирье, где нет кофе. Сердце ухнуло в пятки. Я с трудом поднялась с кровати, чувствуя себя приговорённой к казни. Поправила форму, попыталась пригладить волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам, но, взглянув в маленькое зеркальце на стене, поняла, что это бесполезно. Из зеркала на меня смотрела бледная, осунувшаяся женщина с красными глазами и выражением лица человека, который только что узнал, что его любимый сериал закрыли на самом интересном месте.

Путь до кабинета ректора я помнила смутно. Ноги несли меня сами, а в голове я репетировала прощальную речь. «Уважаемый ректор Мраков, я приношу свои глубочайшие извинения за испорченный инвентарь и моральный ущерб, нанесённый профессору Гремуару. Я готова возместить всё до последней копейки и немедленно покинуть Академию…» Нет, про копейки не пойдёт, здесь другая валюта. «Возместить до последней золотой монеты»? Или у них тут драконьи чешуйки в ходу? Я понятия не имела.

Дверь с табличкой «Приём по вопросам жизни и смерти…» открылась сама собой, едва я приблизилась. Ректор Мраков сидел за своим огромным столом из чёрного камня и что-то писал в массивном гроссбухе длинным, явно дорогим пером. Он даже не поднял головы, когда я вошла и замерла у порога, переминаясь с ноги на ногу.

— Присаживайтесь, Алевтина Сергеевна, — произнёс он своим низким, резонирующим голосом, не отрываясь от писанины.

Я послушно опустилась на краешек жёсткого стула для посетителей, стоящего напротив его стола. Тишина в кабинете была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Слышен был только скрип пера по пергаменту да мой собственный, предательски громкий пульс.

Наконец он отложил перо в сторону, поднял на меня свои янтарные глаза с вертикальными зрачками и сложил руки в замок. Его взгляд был, как и прежде, непроницаем. Ни злости, ни насмешки, ни сочувствия. Только холодный, профессиональный интерес учёного, изучающего подопытный образец.

— Я осведомлён об инциденте в лаборатории зельеварения, — начал он без предисловий. — Профессор Гремуар уже написал… подробный доклад. Очень подробный. И очень эмоциональный. Он настаивает на вашем немедленном отчислении и применении дисциплинарных санкций вплоть до временной блокировки магического дара. По его мнению, вы представляете угрозу для себя и окружающих.

Я сглотнула. Комок в горле был размером с теннисный мяч. Блокировка дара? Я даже не знала, что его можно блокировать. Но звучало это ужасно.

— Ректор Мраков, — начала я, и голос предательски дрогнул. — Я хочу сказать, что я…

Он поднял руку, заставляя меня замолчать. Одно-единственное, лёгкое движение, но оно подействовало, как приказ.

— Я знаю, что вы хотите сказать. Вы хотите извиниться, взять всю вину на себя, предложить возместить ущерб и, скорее всего, попроситься обратно в свой мир. Я прав?

Я поражённо кивнула. Он что, мысли читает? Я снова попыталась представить что-то очень скучное, например, заполнение формы Р14001 при смене директора ООО. Там столько нюансов, что любой телепат заснёт на пятой минуте.

— Я отклоняю прошение профессора Гремуара, — сказал он, и я чуть не свалилась со стула. — Не потому, что я добрый или снисходительный. Я не добрый и не снисходительный. Я справедливый. И справедливость в данном случае требует более детального расследования.

Он поднялся из-за стола и подошёл к высокому стрельчатому окну, за которым бушевала магическая буря — явление, по словам Лиары, обычное для этого времени года в мире Академии.

— Ваша реакция в лаборатории была не просто ошибкой, — продолжил он, глядя на всполохи молний. — Это была магическая отдача. Неправильно рассчитанная, дикая, необузданная, но сила. Вы добавили в зелье не пять капель росы, а одну, но туда хлынул поток вашей собственной, неконтролируемой энергии. Энергии, которая по своей природе несовместима со стандартными рецептами. Энергии, которая, судя по всему, является уникальной.