Ведьма по ошибке, или Академия нервных магов

Но самое ужасное было не в эльфах, не в некроманте и даже не в том, что я, похоже, действительно угодила в какую-то магическую академию. Самое ужасное было в тишине. Все разговоры, все передвижения, всё в этом огромном зале мгновенно стихло, как только моя скромная персона, в трениках с вытянутыми коленями, флисовой кофте с пятном от шоколада и резиновых сапогах «Прощай, молодость!», эффектно вывалилась из портала и встала на карачки.

Сотни глаз были устремлены на меня. Сотни. Я чувствовала их взгляды физически, как будто по мне ползали полчища муравьёв. В этих взглядах читалась целая гамма эмоций: от шока и неверия до насмешки и откровенного презрения. Кто-то прыснул в кулак. Где-то слева раздался сдавленный смешок.

Никогда в жизни, даже в тот позорный момент на корпоративе пять лет назад, когда я, перебрав шампанского, попыталась станцевать канкан на столе и уронила в салат «Оливье» бюст директора, я не чувствовала себя настолько униженной, раздавленной и ничтожной. Тогда всё закончилось выговором и неделей перешёптываний за спиной. Сейчас же, судя по всему, последствия могли быть куда более фатальными. Магический трибунал, о котором упоминала Кларисса, уже не казался такой уж бредовой фантазией.

Я судорожно сжимала в руке жезл, мечтая только об одном: чтобы пол разверзся подо мной и поглотил меня навсегда. Или чтобы я сама научилась телепортироваться обратно в свою квартиру, к своему коту, к своему недоеденному шоколадному батончику.

— И что это за явление? — раздался вдруг высокомерный, холодный голос, рассекающий тишину, словно скальпель.

Ко мне, цокая каблучками изящных, явно очень дорогих туфелек, приближалась та самая группа эльфов. Вернее, одна эльфийка из группы. Высокая, стройная, с волосами цвета расплавленного золота, убранными в сложную причёску. Её глаза, ярко-зелёные и раскосые, смотрели на меня, как на мерзкое насекомое, случайно заползшее в её безупречный мир. Она была одета в светло-серый, идеально сидящий на ней костюм, похожий на школьную форму, но сшитую из материала, напоминающего переливающийся шёлк. На груди красовалась брошь с гербом — щит, разделённый на четыре стихии. От неё пахло цитрусами, деньгами и абсолютной, непоколебимой уверенностью в собственном превосходстве.

— Ты заблудилась, человечка? — спросила она, и её губы растянулись в улыбке, которая была какой угодно, но только не дружелюбной. — Портал для прислуги на хозяйственном дворе. Или ты новый экспонат для зверинца на факультете Магической Фауны?

Раздались смешки. Толпа, почуявшая бесплатное развлечение, начала собираться вокруг нас плотным кольцом. Я всё ещё стояла на четвереньках, не в силах подняться. Казалось, что если я сделаю хотя бы одно движение, то разрыдаюсь, закричу или сделаю что-то такое, что опозорит меня ещё больше.

Я подняла взгляд на эльфийку. Её зелёные глаза буквально буравили меня насквозь. Я знала этот тип людей (или нелюдей, чёрт их разбери). Типичная офисная стерва, королева сплетен и интриг, которая самоутверждается за счёт унижения тех, кто слабее. В моём мире я умела ставить таких на место холодным, вежливым тоном, используя табель о нарушении трудовой дисциплины. Здесь у меня не было ни табеля, ни регламента, ни даже капли внутренней уверенности. Я была голой и босой. В прямом смысле, если не считать резиновых сапог.

Я уже открыла рот, чтобы выдавить из себя что-то жалкое и унизительное, например, «Извините, я случайно, я сейчас уйду», как вдруг произошло нечто, заставившее всех, включая златовласую эльфийку, замолчать и подобраться.

Толпа в дальнем конце зала пришла в движение и начала расступаться, словно море перед Моисеем. Гул голосов мгновенно сменился настороженной, звенящей тишиной, в которой мои собственные удары сердца звучали как выстрелы.

Сквозь коридор из расступившихся студентов к нам направлялся человек. И даже с моего незавидного положения «паркетной собачки» я поняла: это не просто человек. Это — Хозяин.

Он был высок, плечист и одет в безупречный чёрный костюм-тройку, который сидел на нём с той небрежной элегантностью, какая доступна только очень богатым и очень опасным мужчинам. Его волосы, черные как вороново крыло, были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкие, словно выточенные из мрамора, черты лица. Тонкий нос, твёрдый подбородок, и глаза… Глаза были цвета тёмного янтаря с вертикальным, кошачьим зрачком, который в данный момент сузился до опасной щёлочки. Вокруг него не было ореола пламени или сияния, но воздух, казалось, вибрировал от сдерживаемой, невероятной силы. Это была аура власти, подавляющая и абсолютная. Мой внутренний бухгалтер, повидавший всяких налоговых инспекторов, тут же забился в истерике в самый дальний угол моего сознания и притворился мёртвым.

Мужчина остановился ровно напротив нашей группы. Напротив меня. Его взгляд медленно, очень медленно скользнул по моей фигуре: от резиновых сапог, по треникам с вытянутыми коленями, по флисовой кофте с позорным пятном от шоколада, до моего раскрасневшегося, мокрого от пота лица с, я уверена, размазанной тушью под глазами. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, но именно это отсутствие эмоций и пугало больше всего. Ни брезгливости, как у эльфийки. Ни насмешки, как у остальных. Просто холодная, изучающая констатация факта, словно он смотрел на сломанный механизм, пытаясь понять, можно ли его починить или проще выбросить.

— Ректор Мраков, — эльфийка мгновенно растеряла весь свой гонор и присела в глубоком, почтительном реверансе. Её голос дрожал. — Эта… особь… она нарушила покой Академии своим бесцеремонным появлением.

Так вот ты какой, Дамблдор, которого лучше не злить. Ректор Дамиан Мраков. И он был не просто демоном с внешностью греческого бога. Он был демоном-бюрократом. Я кожей чувствовала это.

Он проигнорировал эльфийку, даже не удостоив её взглядом. Его янтарные глаза были прикованы ко мне.

— Ваше имя? — его голос был под стать внешности. Глубокий, низкий, с лёгкой хрипотцой, он резонировал где-то в груди, минуя уши. Это был не вопрос. Это был приказ, не терпящий возражений.

Я сглотнула. Язык прилип к нёбу. Все заготовленные слова извинения, просьбы о помощи и жалкие мольбы о возвращении домой вылетели из головы. Осталось только животное желание выжить, которое включило на полную мощность мой автопилот.

— Бух… — просипела я и закашлялась.

Янтарные глаза чуть сузились. Раздражение? Любопытство? Кто ж его разберёт.

Я сделала ещё одну попытку. Расправила плечи, насколько это было возможно в моей позе, и, с трудом поднявшись с колен, попыталась принять вертикальное положение. Получилось не очень грациозно. Ноги дрожали, резиновые сапоги предательски скрипнули по чёрному камню. Но я стояла. Стояла перед ним, сжимая в одной руке старый кожаный футляр, и смотрела в его нечеловеческие глаза.

— Алевтина Сергеевна Брусникина, — сказала я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал гораздо твёрже, чем я ожидала. Сработала многолетняя привычка представляться полным именем при любом контакте с проверяющими органами. — Бухгалтер. Старший.

В толпе за моей спиной кто-то снова прыснул, но тут же осёкся под ледяным взглядом ректора, который тот на долю секунды перевёл на источник звука. Этого оказалось достаточно, чтобы установить мёртвую тишину.

— Бухгалтер, значит, — задумчиво произнёс ректор, и в его голосе мне почудилась тень какого-то непонятного интереса. Он снова посмотрел на меня, но уже не как на мебель, а как на уравнение, которое внезапно стало сложнее. — Вы хоть понимаете, Алевтина Сергеевна, где вы находитесь?

— Если честно, сэр, — ответила я, лихорадочно соображая. — Я имею лишь смутные и крайне тревожные подозрения на этот счёт. Последнее, что я помню, была моя квартира, соседка с очень странным хобби и разбитая ваза, которая, судя по всему, была не просто антиквариатом.

Он выслушал меня, не перебивая. Его кошачьи зрачки чуть расширились, когда я упомянула разбитую вазу. Он сложил руки за спиной и сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула, но упёрлась спиной в холодный кристалл стены. Бежать было некуда.

— Ваза, говорите, — медленно произнёс он, и в его голосе зазвенела сталь. — Значит, вы та самая «счастливица», которая разбила артефакт Клариссы. Сорок лет мы не могли снять с неё блокировку, сорок лет её кресло в Совете пустовало, а вы явились и решили проблему одним ударом. Склянкой, я полагаю?

Я поражённо молчала. Откуда он знает про склянку? Может, он видит прошлое? Читает мысли? Я попыталась представить что-нибудь очень скучное, например, инструкцию по заполнению налоговой декларации 3-НДФЛ, на случай, если он и правда копается у меня в голове.

— Я целилась в свечу, — честно призналась я. — В целях пожарной безопасности. Ваза пострадала случайно. Я готова написать объяснительную записку и возместить материальный ущерб, как только вернусь домой.

Ректор Мраков склонил голову набок. Ему, кажется, было искренне интересно это существо, которое стояло перед ним в резиновых сапогах и диктовало условия.

— Вернуться домой? — он едва заметно усмехнулся, но усмешка эта не сулила ничего хорошего. — Вынужден вас разочаровать. Контракт, заключённый на крови Клариссой и запечатанный в ту вазу, которую вы так «героически» разбили, является нерасторжимым. Энергия артефакта нашла новый сосуд. Ближайший. С подходящим потенциалом. Этим сосудом, Алевтина Сергеевна, оказались вы.

— Что значит «сосуд»? — у меня упало сердце. — Я не подписывала никаких контрактов! Я вообще ничего не подписывала, у меня даже ручки с собой нет! Это незаконно! Я буду жаловаться!

— Жаловаться будете в Канцелярию Совета Магов, — отрезал он. — Если доживёте до конца семестра. А пока, в соответствии с магическим правом и Уставом Академии, вы зачислены на факультет Общей Магии, на место отчисленной заочно Клариссы Бернардовны Вереск. Ваша стипендия заморожена до выяснения обстоятельств, проживание в общежитии будет предоставлено. Учебники получите у библиотекаря.

Это был удар под дых. Зачислена? Стипендия? Общежитие? Он говорил это так буднично, словно зачитывал мне приговор по делу о неуплате налогов.

— Постойте! — взмолилась я. — Какая учёба? Я взрослый, состоявшийся человек! У меня ипотека, ответственная должность, кот-аллергик на лечебном корме! Я не могу просто взять и пойти учиться магии! Я ничего в этом не понимаю!

— Ничего, — спокойно парировал он, и от этого его спокойствия мне стало ещё страшнее. — Научитесь. Или умрёте. Магия не прощает невежества. А контракт, который теперь висит на вас, подобно долговой расписке, не даст вам покинуть стены Академии, пока вы не выполните его условия. Что это за условия, нам и предстоит выяснить. Кларисса всегда была той ещё интриганкой.

Ректор повернулся и, бросив через плечо короткое «Следуйте за мной», зашагал прочь. Эльфы и прочие зеваки брызнули в стороны, освобождая ему путь. Я секунду колебалась, глядя на его удаляющуюся спину. В голове проносились обрывки мыслей. Бежать! Крикнуть: «Пожар!» и попытаться скрыться. Но куда? Я понятия не имела, где выход из этого хрустального лабиринта. И потом, этот его аргумент: «Научитесь. Или умрёте» — звучал очень, очень убедительно.

Смирившись со своей участью, я поплелась за ним, цокая резиновыми сапогами по безупречному полу. Кожаный цилиндр, мой жезл, я всё ещё сжимала в руке. Он был единственной физической связью с моей прошлой жизнью, с Клариссой, с моим миром. Моим якорем в этом безумном, сияющем аду.

Я шла и смотрела на спину ректора Мракова. Широкая спина, обтянутая дорогим сукном. Уверенная, тяжёлая поступь хищника, который знает, что он на своей территории. Ни одного лишнего движения. Идеальная осанка.

Кларисса предупреждала: «Не влюбляйся в ректора». Я чуть не фыркнула вслух. Влюбляться? В этого высокомерного, холодного, каменного истукана, который только что угрожал мне смертью тоном, каким диктуют список покупок? Да ни за что. Ни за какие коврижки. Пусть он хоть трижды демон с внешностью греческого бога, мой внутренний бухгалтер скорее влюбится в новую версию Excel, чем в такое ходячее стихийное бедствие с функцией подавления воли.

Я буду умницей. Я выполню этот чёртов контракт, что бы там ни было, найду лазейку в уставе и вернусь домой. К моему коту. К моим слоникам. К моему скучному, пресному и невероятно прекрасному миру, где самая большая магия — это когда квартальный отчёт сходится с первой попытки.

Но судьба, как обычно, имела на мой счёт совсем другие планы. И они начали реализовываться сразу же, как только мы подошли к массивной, чёрной, как сама бездна, двери с табличкой «Ректор Дамиан А. Мраков. Приём по вопросам жизни и смерти с 9:00 до 18:00. Перерыв на обед и Апокалипсис — по предварительной записи».

Глава 3: Факультет Общей Магии, или Куда приводят мечты о спокойной старости.

Дверь в кабинет ректора захлопнулась за моей спиной с мягким, но каким-то очень уж окончательным звуком, похожим на вздох умирающего великана. Я осталась стоять в коридоре, всё ещё сжимая в руке футляр с жезлом и чувствуя себя так, будто меня пропустили через гигантскую мясорубку, а потом, для верности, ещё и отбили кухонным молотком. Разговор с ректором Мраковым нельзя было назвать беседой. Это был допрос, перемежающийся с лекцией по местному законодательству и демонстрацией того, насколько ничтожно мое существование в масштабах Вселенной.

Он не угрожал. Он просто констатировал факты. Факты же были таковы: я — новый студент факультета Общей Магии, мой магический потенциал, хоть и «варварски не разбужен», оценивается как «потенциально опасный для окружающих и её самой», контракт Клариссы нерасторжим, а любая попытка побега будет караться «немедленной депортацией в Междумирье», которое он описывал как место, полное «непередаваемого ужаса и отсутствия кофе». Последнее пугало почему-то больше всего.

Он также дал мне расписание, похожее на древний свиток, который сам разворачивался в воздухе, стоило к нему прикоснуться, карту Академии, похожую на трёхмерную голограмму, и ключ от комнаты в общежитии — маленький светящийся кристалл, который следовало носить в кармане. Ах да, и ещё он сообщил, что моя стипендия заморожена до выяснения обстоятельств «инцидента с артефактом». То есть, по факту, я была нищей студенткой без гроша в кармане в мире, полном магии, опасностей и эльфов, смотрящих на меня, как на грязь под ногтями. Идеально. Просто идеально. Моя ипотека в мире людей сейчас рыдала в одиночестве, и я её прекрасно понимала.

И вот теперь, когда дверь закрылась, оставив меня наедине с гулким коридором, меня накрыло. Не истерика, нет. Глубокое, всепоглощающее чувство нереальности происходящего, смешанное с экзистенциальным ужасом и каким-то извращённым, бухгалтерским азартом. «Адаптируйся, — сказала я себе, стараясь дышать ровно. — Ты пережила налоговую проверку 2017 года. Ты пережила развод и раздел имущества, где он пытался отсудить твоих слоников. Ты переживёшь и это. В конце концов, это просто ещё одна бюрократическая система, только с добавлением драконов. Везде бумажки, просто здесь они летающие».

Следуя указаниям голограммы-карты, которая услужливо подсвечивала маршрут, я поплелась в сторону жилого крыла, которое здесь гордо именовалось «Дортуарами Стихий». Название навевало мысли о чём-то среднем между монастырём и казармой. Реальность оказалась где-то посередине. Огромный коридор с высоченными сводчатыми потолками был разделён на множество дверей, каждая из которых светилась своим, уникальным оттенком, в зависимости от факультета проживающего. Моя дверь, как и следовало ожидать, светилась ровным, скучным белым светом — цветом факультета Общей Магии. Цветом «всего и ничего», как выразился ректор.

Кристалл в моём кармане завибрировал, когда я приблизилась, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Комната, представшая моему взору, была… неожиданно приятной. Я ожидала увидеть аскетичную келью с соломенным тюфяком и ведром в углу, но вместо этого очутилась в небольшом, но очень уютном помещении, которое сочетало в себе средневековый шарм и современный комфорт. Два окна стрельчатой формы выходили на внутренний двор, залитый магическим, тёплым светом, хотя за окном, кажется, была глубокая ночь. У стен стояли две кровати с балдахинами из лёгкой, струящейся ткани, застеленные покрывалами цвета слоновой кости. Два письменных стола, заваленных пергаментами и какими-то приборами. Два платяных шкафа из тёмного, почти чёрного дерева. И, о чудо из чудес, у одной из кроватей на прикроватной тумбочке стоял на подзарядке самый обычный телефон. Значит, цивилизация сюда всё-таки добралась, хоть и в странной форме.

И именно над этой тумбочкой, склонившись над толстенным фолиантом в кожаном переплёте, сидела моя соседка.

Когда эльфийка из холла назвала меня «человечкой», это было оскорбление. Но сейчас, глядя на эту девушку, я могла честно сказать: да, я человечка. Самая обыкновенная, серая, земная человечка, по сравнению с этим созданием.

Она была прекрасна той нежной, фарфоровой красотой, которая бывает только у эльфов на картинках, но в жизни казалась совершенно нереальной. Длинные, прямые волосы цвета спелой пшеницы струились по плечам и спине, доставая почти до пояса. Огромные глаза, синие, как весеннее небо, смотрели на мир с выражением безграничного, почти детского любопытства. Острые, изящные ушки чуть подрагивали, когда она перелистывала страницы. Она была одета в ту же серую форму, что и все студенты, но на ней она сидела как платье от-кутюр, подчёркивая тонкую, почти воздушную фигуру. От всей её сущности веяло такой чистотой, искренностью и наивностью, что я сразу почувствовала себя рядом с ней старой, прожжённой жизнью циничной тёткой.

Она подняла голову, услышав звук открывшейся двери, и её глаза, и без того большие, расширились до размеров блюдец.

— О! — воскликнула она мелодичным, словно звон серебряного колокольчика, голосом. — Вы, должно быть, моя новая соседка! Та самая, из мира людей! Та самая, которая разбила вазу бабушки Клариссы!

Ну вот. Слава обо мне бежит впереди паровоза. Интересно, тут уже делают ставки на то, сколько дней я продержусь? Я попыталась выдавить из себя вежливую улыбку.

— Алевтина. Можно просто Аля. И я её не разбивала, это была чистая случайность, подкреплённая моим метким попаданием склянкой в свечу.

— О, я Лиара! — прощебетала она, подскакивая с кровати и подбегая ко мне с грацией балерины. — Лиара из Дома Поющей Воды! Это так волнительно! Настоящая попаданка! Я читала о таком только в старых хрониках!

Она схватила мои руки в свои, и я чуть не ахнула. Её пальцы были прохладными и мягкими, как шёлк. Но что меня поразило больше, так это её аура. От неё исходило почти осязаемое тепло доброты и искреннего дружелюбия. Такого со мной не случалось со времён начальной школы, пока не начались подростковые интриги. Я, привыкшая к вежливому оскалу коллег и скрытым манипуляциям бывшего мужа, просто растерялась.

— Дом Поющей Воды? — переспросила я, чтобы хоть что-то сказать и высвободить руки. — Это имеет отношение к водопроводу?

Лиара засмеялась. Её смех был похож на перезвон маленьких хрустальных колокольчиков.

— Нет, конечно! Это один из Древних Домов Эльфийского Королевства. Наш род покровительствует стихии Воды. Моя магия течёт и переливается, как ручей. А моя специализация — целительство. Я хочу стать лучшим целителем в Семи Королевствах! А какая у вас специализация, леди Алевтина?

— Зови меня Аля, — я прошла к своей кровати и с облегчением опустилась на мягкое покрывало. Ноги гудели. — Моя специализация — квартальная отчётность, сверка счетов-фактур и минимизация налоговых рисков. Но, боюсь, здесь это не очень востребовано.

Лиара склонила голову набок, как любопытная птичка, переваривая информацию.

— Это какая-то древняя, забытая магия? Звучит очень сложно и могущественно! Ритуалы с цифрами и тотемными таблицами?

Я невольно улыбнулась. А что, звучит красиво. «Магия цифр и тотемных таблиц». Надо запомнить.

— Можно и так сказать, — вздохнула я. — Но, судя по всему, мой потенциал, как выразился наш уважаемый ректор, лежит в несколько иной плоскости. В плоскости «варварски не разбужен». Так что я даже не знаю, к чему у меня талант. Разве что к разбиванию дорогих ваз.

— О, это всё объяснимо! — воскликнула Лиара, присаживаясь на край моей кровати. — Бабушка Кларисса была величайшим артефактором своего времени. Она могла вдохнуть жизнь в любой предмет. Но она была… немного эксцентричной. И её магия часто работала самым непредсказуемым образом. Говорят, она единственная, кто смог сварить «Зелье Непредвиденных Последствий» и выжить! То, что артефакт отреагировал на вас, значит, что вы очень сильны! Просто ваша сила пока спит. Как дракон в пещере!

Сравнение со спящим драконом мне понравилось куда больше, чем с неоплаченным кредитом. Я начала потихоньку оттаивать. Лиара была удивительно приятной особой. Она не смотрела на меня сверху вниз, не насмехалась. Ей было по-настоящему интересно.

— Лиара, — спросила я, сбрасывая наконец опостылевшие резиновые сапоги и с наслаждением вытягивая ноги. — Признайся честно, как на духу. Я выгляжу настолько ужасно, насколько я себе это представляю?

Лиара окинула меня серьёзным, изучающим взглядом, словно сканировала на предмет повреждений.

— Ваша одежда, — деликатно начала она, подбирая слова, — она… очень практичная. И функциональная. Я ещё не видела таких материалов. Но, возможно, для первого учебного дня стоит подобрать что-то более… традиционное? У меня есть запасная форма! Мы почти одного роста.

Она подскочила и, не дожидаясь моего ответа, метнулась к своему шкафу. Через минуту она уже раскладывала передо мной на кровати комплект серой студенческой формы. Она была почти такой же, как у всех, но с деликатной серебряной вышивкой по вороту, обозначающей факультет Общей Магии.

— И ещё, — Лиара замялась, и её фарфоровые щёчки порозовели. — Ваше лицо… Оно усталое. И эти тёмные круги под глазами… Вас мучают ночные кошмары? Я могу приготовить успокаивающий отвар!

— Это меня мучает не кошмар, а жизнь, — честно призналась я. — Но от отвара не откажусь. И от формы тоже. В этом мире, судя по всему, встречают по одёжке, а провожают… ну, я надеюсь, не сразу в Междумирье.

Пока я переодевалась в крошечной, но очень чистой ванной комнате, примыкавшей к нашей спальне, Лиара без умолку щебетала, вводя меня в курс дела. Я узнала, что Объединённая Академия Стихийных Невзгод — старейшее и престижнейшее учебное заведение, где обучаются не только эльфы и люди, но и гномы, дриады, оборотни и даже пара троллей на старших курсах. Что наша Академия стоит на нейтральной территории, и ею управляет Совет, но ректор Мраков имеет почти единоличную власть. Что преподаватели — это отдельная песня, смесь гениев, безумцев и тех, кто просто слишком стар, чтобы искать другую работу. И что завтрак пропускать не рекомендуется, потому что местная еда не только вкусная, но и магически заряженная, и без неё к третьему занятию можно свалиться в голодный обморок.

— Первое занятие завтра? — спросила я, выходя из ванной и чувствуя себя почти человеком. Форма сидела как влитая, что было немного подозрительно. Она подстраивалась под фигуру. Магия, чтоб её.

— Сегодня, — беззаботно ответила Лиара, протягивая мне дымящуюся кружку с чем-то, пахнущим летним лугом. — Через три часа. Первая пара — Зельеварение у профессора Гремуара. Это в Восточной башне. Я покажу дорогу.

Перспектива учиться варить зелья у профессора с фамилией Гремуар, которая буквально переводится как «учебник колдовства», не вызывала у меня ничего, кроме глухого раздражения. Но выбора не было. Я сделала глоток отвара, и по телу разлилось приятное, сонное тепло. Тревоги немного отступили. Я поняла, что зверски, просто неприлично хочу есть.

— Сначала завтрак, — сказала я, ставя кружку. — А потом посмотрим на этого вашего Гремуара. Уверена, всё пройдёт отлично. Что может пойти не так на первом занятии?

Три часа спустя я стояла в огромной, мрачной лаборатории Восточной башни, вдыхая запах серы, сушёных жабьих лапок и чьего-то разочарования, и горько жалела о своём утреннем оптимизме. Я получила ответ на свой риторический вопрос. На первом занятии могло пойти не так абсолютно всё.

Лаборатория зельеварения была похожа на помесь алхимической пещеры и больничного морга. Ряды каменных столов, уставленных горелками, колбами, ретортами и банками с заспиртованными ингредиентами, от вида которых меня начинало подташнивать. Студенты — та самая златовласая эльфийка (теперь я знала, что её зовут Селестина и она с факультета Воздуха), некромант из холла и ещё с десяток таких же высокомерных физиономий — стояли по двое за столами и ждали профессора. Лиара, моя добрая фея, не отходила от меня ни на шаг, подбадривая.

Профессор Гремуар появился со звуком хлопка, соткавшись из облака фиолетового дыма прямо на кафедре. Это был низенький, толстый человечек с огромными, выпученными, как у стрекозы, глазами, в которых горел огонь маниакального превосходства. Он был одет в мантию, когда-то, видимо, зелёную, а сейчас покрытую таким количеством подозрительных пятен, что она напоминала палитру сумасшедшего художника.