Мистические истории

Дабы не посрамить себя и свой род, ближе к обеду, Перельман отставил свои дела и, укутанный в пальто до пола и в черной шляпе, вышел за пределы больницы. На проезжей части он поймал первый же свободный экипаж и отправился в назначенное место.

Погода не была пасмурной, хоть на небе и проплывали тучные, словно коровы из детского рисунка, облака. Их лилово-свинцовый оттенок и морозный пощипывающий ноздри воздух намекали на скорый приход снегов и дарили настроению легкую грусть о увядающей осени и жалость от того, что теплые деньки уже закончились и впереди долгие месяцы холода и серости будней.

Экипаж Перельмана прибыл к воротам старого кладбища ровно в полдень. К этому времени подоспел и его друг - Назар Ранкович.

Сошедший с порога своего личного экипажа, богатый промышленник был взвинчен и озадачен.

- Это какое-то безумие! – Возмущался он пряча под котелком свою лысеющую голову.

Федор Иосифович поприветствовал старого приятеля крепким мужским объятием и попытался его успокоить.

- Терпение, мой друг, и вскоре ты увидишь все собственными глазами. - Сказал психиатр, сопровождая товарища к кладбищенским скрипучим воротам, сплошь состоящим из ржавчины, что сквозь нее не было видно ни кусочка чугуна. - Я тоже долго не мог поверить, но то, что за гранью нашего понимания - существует на самом деле. И, сегодня, ты можешь прикоснуться к этому явлению и убедиться сам, так сказать, воочию.

Ранкович, привыкший видеть только финансовые возможности и веривший лишь в силу капитала, не мог смириться с тем, что ему навязывали существования сверхъестественного, но, он был так зол на судьбу и жаждал мщения за отнятую кровиночку, что ему было плевать, чью голову ему придется рубить: вампира или какого-либо другого чудовища, главное, что эта сволочь поплатится за смерть его дочери и осквернение ее могилы.

Тремя неделями ранее Григорий Осипович Дёмин вместе с Перельманом посвятили безутешного отца в тайны бытия и смерти его возлюбленного дитя. Естественно, рьяный реалист не поверил ни единому слову безумцев, настаивающих на эксгумацию тела покойной, но чтобы доказать, что его дочь не является никаким исчадьем Ада и не пытается убить своих близких, он дал свое согласие на вскрытие ее могилы. Сделал он это только для того, чтобы навсегда закрыть эту тему, разрывающую его отцовское сердце на части, а так же он хотел показать своей жене, что дочь их мертва и находится в земле, в могиле...

Жена его - Софья Алексеевна утверждала обратное и слепо верила в то, что с ними произошло чудо, и их кровиночка, из-за святости своей чистой и невинной души, подобно Христу, воскресла и вознеслась на небо, а по ночам спускается с небес в образе ангела.

Бизнесмен, озабоченный душевным состоянием супруги, не желал потерять еще и ее. Он считал, что все слуховые галлюцинации и видения Софьи, лишь выдумки ее больной фантазии из-за траура по дочери. Но, в разрез здравому смыслу, всегда расчетливая и рассудительная жена клялась, что слышит голос Ариночки, зовущий ее по ночам и видит, как она в подвенечном платье качается на качелях в саду, куда выходят окна ее спальни.

Этот инцидент можно было оставить без внимания, но вот некоторые слуги утверждали, что так же видели Арину, разгуливающей глубокой ночью по территории поместья или танцующую и поющую в саду. К тому же, со слухами о приведении в подвенечном платье, участился падеж скота и лошадей от неизвестной болезни и увеличилась смертность от анемии среди детей работников, что жили на территории многогектарного поместья Ранковичей. А намедни, камеристка его жены - Настасья, напуганная до смерти, лично просила Назара Борисовича привезти из церкви батюшку Никодима для освящения особняка и изгнания неупокоенной души, что мучает всех жителей его земель. Ее поддержали остальные слуги и наемные работники, потерявшие своих детей. Они отказывались работать и, в крайнем случае, грозились уволиться и съехать из поместья.

Под давлением обстоятельств, предпринимателю пришлось подчиниться и эксгумировать тело дочери, но вот когда из могилы на поверхность подняли гроб и вскрыли крышку, тела Арины в нем не оказалось. Эта загадка много дней не давала покоя родителям преставившейся красавицы, а прокатившийся среди работников новость о пропавшей покойнице, заставила многих покинуть свои рабочие места и жилища. А вот Софья Алексеевна Ранкович, назвала исчезновение тела божьим доказательством чуда и уверовала, что дочь ее воскресший ангел еще пуще прежнего. Женщина ждала скорого возвращение домой своей дочери и оставляла окно в комнате Арины открытым, что повлекло новые волнения среди немногочисленной оставшейся прислуги.

Сам же Назар Борисович не верил в подобную религиозную чушь и был уже на грани нервного срыва из-за многочисленных потрясений, постигших его семью и поместье. Безутешный отец, державшийся из последних сил считал, что тело его прекрасного дитя было украдено злоумышленником и собирался сделать все, чтобы найти и наказать осквернителя могилы.

Дёмин не обманул и ровно в полдень он, в окружении наемных им охотников и следопытов, вместе со своим помощником Аркадием, вышел из ворот со стороны кладбища, дабы встретить остальных членов своей доблестной команды.

- Будьте как можно тише и ступайте строго за нами без лишнего шума. У вампиров весьма отменный слух, к тому же цыган находится в крипте и ничего не подозревает. Если будем осторожны, есть шанс убить двух зайцев одновременно. – Предупредил шепотом статный старик с бакенбардами, после того, как поприветствовал своих знакомых.

Мужчины гуськом, друг за другом вошли на территорию заброшенного кладбища, где, огибая наполовину поглощенные землей и плющом покосившиеся могилы, они пробирались в глубь леса, туда, где в зарослях и меж оголенных стволов деревьев, виднелись крыши давно забытых склепов и крестов. Осторожно ступая шаг в шаг за охотниками по мягкой, устланной гниющими листьями тропе, Перельман и Ранкович ощущали ответственность и при этом сюрреализм ситуации, т.к. им было трудно поверить в то, что они идут охотится на настоящего вампира. Назаром Борисовичем же руководило желание узнать, кто же мог выкрасть тело нечастной Арины, и, преисполненный праведным гневом, он всем сердце желал возмездия обидчику, и хотел ему нанести такую же рану, соразмерно его боли.

Весь отряд из одиннадцати смелых и доблестных мужчин, объединенные одной целью, приблизились к нужному склепу, который трудно было найти из-за порослей, опутавших каменное строение, но стоящие у входа двое охотников, кивнули, что это именно тот склеп который нужен, и жестами указали себе под ноги, показывая на утоптанную траву и обломанные лианы плюща, некогда оплетавшие витые чугунные ворота изгороди, что слегка покосились от времени и были слегка приоткрыты.

Дёмин осторожно вынул свою саблю и кивнул остальным, готовый войти во мрак крипты. Наемные мужчины зажгли свои керосиновые фонари и первыми, осторожно минуя оборванные цепи на воротах, проникли в лохматый от мха склеп.

Небольшая комнатка без окон осветилась фонарями, разгоняя тень. В этой пустой погребальной зале не было ничего примечательного, кроме ваз для цветов. Ни ниш для гробов, ни каменных саркофагов не было видно, но в центре нее была лестница, ведущая под пол склепа. Мужчины с фонарями и ружьями спустились в ляду, а следом за ними шли остальные, ступая осторожно и пригибаясь от корней деревьев, за годы проросших в подвал и опоясавших стены.

Освещенная желтоватым светом крипта, явила перед группой мужчин, оплетенные паутиной и пробившимися из стен корнями деревьев, каменные прямоугольные саркофаги в количестве шестнадцати штук. Некоторые из них были аккуратно помещены в ниши, состоящие из двух этажей, другие же свалены на пол и разбиты. Но среди всего этого хаоса застарелой погребальни, одна усыпальница, стоящая отдельно, разительно отличался от остальных. Отполированные до блеска плиты на ней были больше и толще. Рельефный рисунок со сложным переплетенным орнаментом, что украшал грани глиптического шедевра, был краше и аккуратней, да и само изваяние выглядело гораздо древнее и ухоженнее. Не одной крупицы пыли не было на его крышке, когда другие каменные гробницы, были устланы толстым слоем грязи и пыли, не тронутой за столетия.

В этой могильной тишине, в которой было слышно только биение взволнованных сердец, послышался храп, а в затхлом воздухе и холодящем запахе тлена почувствовался перегар, смешанный с аммиаком. Не трудно было догадаться от кого шло зловоние и храп, ведь из-за, стоящего в центре нового саркофага, выглядывали чьи-то ноги в засаленных красных штанах и дырявых сапогах.

Осторожно охотник протянул фонарь к спящему человеку и все увидели, что это был очень заросший и грязный цыган, больше похожий на домового барабашку из рассказов деревенских стариков. Он спал на полу, принявший очень неудобную позу, так как спиной он опирался о саркофаг и создавал видимость скрючившегося животного. Укутавшись в дырявую фуфайку, Жан лежал в обнимку с пустой бутылкой и выпяченные губы касались ее горлышка. Издали цыган напоминал смердящую бродячую собаку, черная шерсть которой свалялась в колтуны.

Вид неряшливого забулдыги на ряду с его запахом, заставил благородных джентльменов воротить носы с видом брезгливости на их лицах.

Действуя тихо и без лишней суеты, двое следопытов, что на протяжении последней недели следили за Жаном, зажав свои носы, окружили пьянчугу и приставили к его лицу ствол ружья.

- Поднимайся, пес! – Гаркнул на него охотник, пытаясь разбудить пьяницу хорошим пинком под зад.

Цыган скривился и не открывая глаз перекатился на другой бок. Он был так пьян, что его не поднял бы и пушечный залп, поэтому другие члены группы, не видя в пропойце угрозу, преступили к основному делу, собственно с которым и пришли сюда. Двое же следопытов накрепко связали веревкой зловонного мужичка и оттащили его к ступеням и бросили у стены, чтобы тот не мешался им во время охоты на главного злодея.

Одними глазами Дёмин дал указания сдвинуть верхнюю плиту саркофага и четверо мужчин, вооружившись ломом, приступили к вскрытию гробницы, пока Перельман и Ранкович внимательно наблюдали за их действами. Сам полковник в это время вынул саблю из ножен и приготовился к удару.

Могильная плита была весьма тяжелой, что и четверо мужчин с трудом могли ее сдвинуть, поэтому главврачу психиатрической больницы и его другу пришлось им подсобить. И, когда мужчины поднатужились для толчка, в подвале раздался юношеский голос.

- Нет! Не смейте! Не делайте этого!

Все участники обернулись на залитую слабым светом каменную лестницу, по которой спускался Герман Ларионов в крайне возбужденном состоянии.

Молодой мужчина в длинном плаще держал в одной своей трясущейся руке револьвер, другой опирался о стену.

- Герман? Мальчик мой, что ты здесь делаешь и откуда ты узнал про это место? – Отозвался Дёмин, не понимая, как юноше удалось их отыскать.

- Я пришел, чтобы не допустить святотатства! Арина взывала ко мне и умоляла спасти ее. Она же и указала мне это место. – Ларионов направил ствол револьвера в группу мужчин и чуть не плача, бледный и измученный, добавил. – Один раз я не смог этого сделать, но больше я не допущу подобной ошибки и спасу ее… - Всхлипывая, выдавил он. - Прошу вас, отойдите от гроба, оставьте нас с Ариной в покое… Я не хочу этого делать, но если кто-либо шевельнется, я пристрелю его на месте.

Слова юноши звучали неубедительно: голос его дрожал так же, как и руки, а он постоянно вытирал испарину со лба.

- Это ты украл тело моей дочери, безумец? – С яростью в голосе, спросил Ранкович, хмуря брови и скрипя зубами от того, что находился под прицелом оружия и не мог наказать своего обидчика.

Герман, с выражением отчаяния на своем бледном исхудавшем лице, отрицательно покрутил головой.

- Я не делал этого, Назар Борисович. Поверите ли вы мне или нет, но я, наоборот, хочу спасти ее. А теперь отойдите от саркофага. – Приказал он смелее, размахивая дулом в воздухе.

Юноша стал медленно спускаться по ступеням вниз не опуская револьвера и совсем не увидел, что трое мужчин были в непосредственной близости от него. Он не знал этого, но двое из троих притаились, выжидая подходящий момент для того, чтоб напасть, пока третий был связан и мертвецки пьяным.

Как только трясущее дуло выглянула из-за угла двое опытных охотника набросились на молодого человека и, попытались выбить из его рук револьвер, из-за чего дрогнувший палец перепуганного Ларионова нажал на курок и произошел выстрел. В последствии одиночного выпала пуля слегка задела одного из охотников, что пытался скрутить мальца, навалившись на него спереди.

Выстрел заставил пьянчугу проснуться, но из-за высокой степени опьянения Жан все равно не мог ничего понять и лишь мычал в стороне, шевелясь подобно гусенице и глядя на всех затуманенным и не соображающим взглядом.

Попытка нападавших увенчалась успехом, и вскоре молодой психиатр был лишен оружия и скручен охотниками с обеих сторон.

- Нет! – Кричал Ларионов, сплевывая свою кровь из-за раны во рту, которую он получил в этой неравной борьбе. – Вы ее погубите!

- Скорее всего мы спасем ее душу, мой мальчик. – Ответил ему Дёмин, бесстрастно приказывая своим наемникам крепко держать юношу.

Бывший военный со своей командой вернулись к тому месту, на котором их прервали, ведь мужчинам следовало поторопиться и завершить все до темноты, которая в конце осени наступала рано.

- Нужно торопиться, иначе мы не справимся с вампиром! С темнотой силы его возрастут, и он может снова скрыться. – Подгонял Григорий Осипович охотников, орудующих ломом.

Мужчины поднаторели и общими усилиями плита была сдвинута на половину от изголовья.

Все напряженные участники процессии замерли и, кажется, перестали дышать.

Внутри саркофага, на белых шелковых подушках с рюшами, прижимаясь друг к другу, словно счастливые молодожены, лежали два бледных тела: статный мужчина приятной наружности с аристократическими чертами лица и темноволосая красавица Арина Ранкович, чьи щеки были румяны, а губы красны от крови.

Оба тела были абсолютно неподвижны, как и положено трупам, подверженным трупному окоченению, но румянец на их щеках многое мог поведать охотнику, а именно, что вампиры сыты, а значит полны сил для сражения.

Назар Борисович Ранкович тут же перекрестился. Отправляясь на миссию возмездия, он никак не ожидал увидеть дочь в объятиях незнакомого мужчины, что так крепко прижимал ее к своей груди.

- Доченька. – Всхлипнул безутешный отец, теряя самообладание и протягивая руки к телу своей покойной наследницы.

- Нет! Арина, к сожалению, мертва. Смиритесь! – Остановил его Дёмин и тут же продолжил более доходчивым тоном. – Это уже не ваша дочь, а вампир! Это ее видела ваша жена! Если мы не упокоим ее душу, она так и будет являться ей, пока не замучает до смерти, а после и вас.

Увидев, как юная красавица находится в объятиях другого, Герман не смог сопротивляться слезам. Всхлипывая, он обратился к несостоявшемуся тестю:

- Назар Борисович, хоть вы то, не губите ее? Посмотрите только, как она прекрасна, - с умилением проговорил завороженный юноша, глотая ревность.

- Не будьте глупцом, голубчик! – Вступил в диалог Перельман в своей жесткой манере. – Ваша любимая мертва и пришло время ее отпустить!

- Да, пусть так, но я прошу, не губите ради всего святого! Даже если она больше не принадлежит этому миру, а ее сердце принадлежит другому, я все равно хочу, чтобы она была счастлива. Раз они выбрали друг друга в вечности, то оставьте их в покое! – Срываясь на плачь, выкрикнул Герман, коего одолели эмоции, разрывавшие его сердце от обиды и боли.

- Уверяю тебя, мой мальчик, они обретут покой, и мы подарим им это! – Вмешался Дёмин и обратился к остальным. – Ну все, пора кончать с этим! Убьем вампира и вампиршу и избавим мир от скверны.

Мужчины быстро вынули осиновые колья и молотки из-за пазухи. Как только один из них прицелился к груди вурдалака, глаза кровопийцы, пылающие алым огнем, моментально открылись и рот его, сверкая острыми, как углы зубами, исторг оглушающий рев, напугав бывалых охотников и заставив их колени дрожать.

- Сопротивляется гад, но ему не выйти из могилы до темноты! – Вскрикнул Дёмин, призывая наемников поторопиться и пригвоздить исчадье к каменному гробу.

Два охотника, что удерживали, рвущегося Ларионова, желающего помешать убийству Арины, окрикнули полковника.

- Господин, свет меркнет! Кажется, погода ухудшается.

Григорий Осипович, осознавший, что спящий вампир по-прежнему силен днем и пытается спасти себя и свою возлюбленную, вскричал:

- Быстрее, иначе все мы здесь трупы!

Приказ отставного офицера подействовал, как нельзя лучше и заставил трясущихся, словно котята мужчин, действовать решительнее, ведь ничто так не мотивирует, как угроза собственной жизни.

Охотник больше от страха, чем от смелости, все же стукнул молотком по тупой части колышка и острее легко вошло в сердце вурдалака, пронзив его на сквозь и уперлось в самое дно саркофага. Холодная алая кровь брызнула из раны, окропив своих убийц.

Вампир взвыл зловещим возгласом, словно некое ужасное чудовище, при этом максимально широко открыв свою пасть и клацая клыками подобно дикому зверю в предсмертной агонии. В месте с потоком утекающей крови, силы его тоже стали покидать тело. Упырь принял позу покойного и смиренно сложил свои необычайно длинные пальцы на груди. Вся его кожа мгновенно почернела, а в глазах его, медленно смыкающихся, угасал адский огонь.

- Он мертв? – Спросил тот самый мужчина, заколовший вурдалака, стирая рукавом кровь убиенного со своего лица.

- Нет, он все еще жив. – Ответил Дёмин и замахнувшись наточенной саблей, добавил. – Теперь мой выход!

Полковник занял удобную позицию у саркофага и приготовился нанести бестии удар и отсечь голову, но он не учел резких перемен в погодных условиях, что вызвал все еще могущественный живой мертвец.

Над кладбищем моментально образовались черные тучи и заволокли густой тенью все вокруг, а внезапно возникший ветер, словно избалованный ребенок, игрался с железными воротами склепа, желая выдернуть их совсем.

Отвлекшись на звук скрипучей калитки, похожий на жалобный плачь младенца, Григорий Осипович замешкался и в этот момент, когда огромная тень накрыла собой кладбище, из гроба выпрыгнула Арина и взлетела к потолку, приклеившись к нему руками и ногами, как муха. Вампирша угрожающе зашипела, своими жуткими звуками вызвав мороз по коже у побеспокоивших ее сон людей.

Назар Борисович, видавший всякое за свою жизнь, но и не подозревавший, что мир его не такой, как ему представлялся, побледнел как полотно. Он попятился назад и перекрещиваясь, стал шептать те псалмы, которые он помнил из воскресных служб, но как оказалось, страх лишил большей части его памяти, поэтому он шептал лишь всплывшие в памяти отрывки из святого писания прерывистым и сиплым голосом, который казался ему совершенно чужим.

Размахивая саблей и пытаясь ранить вампиршу, Дёмин приказал:

- Не подпускайте ее к вурдалаку, она может вытащить кол из его груди!

Мужчины, теснее обступили могилу с мумифицированным покойником, а шокированный отец продолжал молиться в слух, чем сильнее разозлил ту, что когда-то была его доброй дочуркой.

Вампирша услыхав имя Господа и увидев раздражающее ее христианские обереги, еще грознее зашипела и на карачках, шурша платьем, поползла по потолку к выходу.

- Не дайте ей уйти! – Верещал Дёмин, следуя за адской тварью. – Окропите выход святой водой.

Двое, что стояли у самой лестницы и придерживали молодого психиатра, желавшего испортить им охоту, полезли в карманы за сосудами и сделали то, что приказал им наниматель. Герман воспользовался этой возможностью и, как только, хватка удерживающая его ослабла, он вырвался на свободу.

- Арина, я здесь! Иди ко мне. – Крикнул юнец и впопыхах стал рвать на себе ворот рубахи, чтобы оголить свою шею.

В разные стороны полетели белые пуговицы и рассыпались по полу.

Освободившись от воротника, влюбленный глупец расставил руки в стороны, приглашая возлюбленную на пир.

Дёмин догадался, что завороженный вампиршей парень хочет сделать и попытался не дать ему свершить задуманное. Но, как только он отвлекся на Ларионова на долю секунды, полковник в отставке потерял объект своего преследование, а когда обнаружил, то было уже поздно.

Вампирша на мгновение появилась у керосинового фонаря и, одарив мужчин зловещей улыбкой, дунула в лампу, затушив ее, а затем, в долю секунды очутилась у второй и повторила свой трюк.

Источники света погасли и подвал склепа погрузился в кромешную зловещую тьму.

В этом могильном мраке склепа, один за другим вскрикивали и исчезали мужчины, теряя свои обереги. Воцарился настоящий хаос.

- Кто-нибудь зажгите уже эти лампы! – Крикнул бывший военачальник, пытаясь перекричать заливистый смех вампирши и истошные крики его подчиненных, от которых кровь стыла в венах.

Григорий Осипович энергично размахивал своей саблей в воздухе.

В этой тьме было четко слышно пение острия, разрезающего плотный воздух крипты.

Перельман, единственный, не поддавшийся всеобщей панике, полез в карман своего пальто за спичками, которые всегда носил на всякий случай и для которого наступил самый подходящий момент.

Нащупав во тьме лампу, что стояла на сдвинутой каменной плите, мужчина трясущимися руками поджег фитиль лишь со второй попытки.

Свет фонаря немного осветил пространство Григорию Осиповичу и как раз вовремя, т.к. перед самым его лицом, с потолка спрыгнула Арина, спустившаяся, чтобы убить его следующим.

Вовремя заметивший опасность, бывший вояка среагировал молниеносно и резанул саблей по воздуху перед собой.

Вампирша зашипела, а в следующее мгновение ее глаза, горящие во тьме, как два рубина, округлились. Белоснежный ворот ее платья моментально пропитался кровью, а после с плеч покойницы упала голова. Следом за красивой девичьей головкой на пол повалилось и ее туловище.

Одержавший победу над вампиршей полковник, почувствовавший возбуждение и азарт от победы, больше не боялся. Он вернулся к гробнице и проделал тоже, что и в случае с Ариной – обезглавил упыря.

Вскоре в каменном гробу лежали два обезглавленных тела, больше напоминавшие прекрасные поломанные статуи.

Уставший от битвы победитель над нечестью, отдал приказ сжечь тела, и Перельман без лишних вопросов и колебаний исполнил приказ с помощью содержимого лампы и спичек. Огонь моментально объял мертвых влюбленных, подарив им истинный покой и в этом огне, вместе с потрескиванием и шипением горящих тканей был слышен далекий стон монстров.

Завершив свою миссию и исполнив долг, Перельман и Дёмин позаботились о выживших, которых и так было не много: Жану повезло больше всех, ведь все самое страшное он проспал, Ранкович тоже легко отделался, т.к. из всех возможных травм он получил всего лишь ушибы от того, что хлопнулся в обморок, когда погасли лампы. Счастливчик Герман тоже был жив, но он потерял много крови, т.к. вампирша устроившая хаос успела его укусить. Многим наемникам повезло куда меньше: двоих нашли с переломанными шеями, один скончался от удара головой о могильную плиту, остальные же отделались сильными переломами, ушибами и испугом, но к счастью они были живы.

Эпилог.

Спустя год после этого случая английскому аристократу в его поместье доставили очень необычную посылку, состоящую из двух ящиков и письма. В последнем говорилось, что это дар от его русского друга для пополнения его коллекции и описания, собственно, как не легко достались в трофеи эти реликты.

Вскрыв ящики, Томас Теодор Меррилин обнаружил, что в них лежали два обугленных клыкастых черепа: один был побольше и соответственно принадлежал мужчине, а другой аккуратный поменьше – был женским.

Вскоре, предприимчивый аристократ поместил эти черепа в деревянные ящички со стеклянными дверцами и возил по стране, демонстрируя публике чудесные диковины вместе с другими реликтами из своей необычной коллекции. Но, к сожалению, правящая элита, опасаясь огласки и волнений в народе, оболгала искателя приключений и назвав его лжецом и мошенником, запретила коллекционеру выставлять свои экспозиции. Успешный бизнесмен и самопровозглашенный исследователь был раздавлен критикой и непониманием со стороны общественности, и поэтому был вынужден спрятать свою коллекцию подальше от глаз, в подвалах своего поместья, где она находилась до 1960 года, пока ее не обнаружили строители уже в стенах заброшенного особняка. Сам хозяин таинственным образом исчез и о его дальнейшей судьбе ничего не известно.

Судьба же других свидетелей тех злополучных событий была менее таинственной и более прагматичной – все они добились определенного успеха и умерли в глубокой старости, в окружении своих родных и друзей, так больше и не повстречав что-либо сверхъестественное, но хранившие в памяти лишь один страшный эпизод своей жизни, связавший их общей тайной.