Хтонь в пальто. Жить дальше

Закончились прогулки. Исчезли поднимающие настроение надписи на стенах. Не порадовали даже новогодние украшения – гирлянды на главном проспекте и огромная елка в центре.

– И вы до сих пор?..

– Нет, где-то в апреле–мае стало лучше, я снова начал гулять, хоть и не рисовал. Но я подумал – а мне точно стоит оставаться? Выдержу я еще одну такую зиму? И будет ли город дальше меня любить, если я снова не приму его мрак и холода?

То ли связь подводит и изображение зависает, то ли Лиза, задумавшись, сидит совершенно неподвижно. Не дожидаясь ее ответа, Артем неловко прибавляет:

– Я пытался… романтизировать. Или драматизировать? Думал, что я, как героические эльфы, пробираюсь сквозь вечные льды под чужими и страшными звездами; и это помогало держаться. Но оставаться такой ценой, наверное, нехорошо? Говорят же, что романтизация – это плохо; да и насколько жизнь за полярным кругом угробит мое здоровье… Но я хочу! Что слушать: разум или сердце?

Лиза, кивая в такт словам, поглаживает косу. Это помехи – или у нее на щеках действительно веснушки?

– По всем канонам я должна посоветовать тебе слушать сердце. Но ведь и сердце может ошибаться, поддаваясь эмоциям. Поэтому я скажу так: представь, что будет, если ты останешься, и что будет, если вернешься. Прочувствуй, проживи обе ситуации. Какие ощущения тебе больше понравятся – к тем и стремись.

– Почти квадрат Декарта, – хмыкает Артем. И задумывается.

Стоит представить шумный город, метро, долгую дорогу на работу, и аж перетряхивает: ни за что на свете!

Но малоснежная зима; но весна буквально по расписанию; но тепло…

А крик чаек за окном каждое утро? В родном городе он тоже есть, но будто приглушенный миром вокруг, сложно вспомнить, когда последний раз слышал. А здесь – прямо сегодня утром.

Кажется, этот выбор будет сложнее, чем он ожидал. Или ровно настолько сложным, как думал?

– И нет, – продолжает Лиза, – в романтизации и драматизации нет ничего ужасного, если они помогают тебе держаться и выживать. Хочешь, поделюсь кое-чем откровенным? – Артем кивает. – Раньше, когда я не то чтобы себя ненавидела, но многого себе не позволяла, я во время месячных представляла, что у меня распорот живот и я не хожу – ползаю, оставляя кровавый след. По ощущениям-то, конечно, так и было, но только драматизация помогала мне заткнуть мысленное брюзжание и дать себе отдохнуть.

Держаться и выживать… А ведь мысли о героических эльфах действительно не вредили – ободряли, придавали сил, помогали прожить еще один день. Всегда ли романтизация так плоха, как говорят?

– Спасибо, – бормочет Артем, – это интересный совет.

– Всегда пожалуйста, – улыбается Лиза. – Есть еще вопросы, что-то еще хочешь услышать или будем заканчивать?

Сколько они… Ничего себе, два часа! Явно пора сворачиваться – особенно если Лиза и правда засела на рабочей кухне.

Скинув Лизе деньги, Артем подходит к окну и, уткнувшись лбом в стекло, возвращается к ощущениям.

В этот двор хочется выходить. По этим улицам хочется гулять. Этому небу – то бесконечно светлому, то угнетающе темному – хочется безбоязненно показывать всего себя в надежде, что оно одарит веснушками, такими же, как у Лизы.

Кажется, этот маленький северный город, пейзажи которого почти от корки до корки заполнили блокнот, действительно тот самый город его сердца.

Во двор выбегает собака – когда-то бездомная, но пару месяцев назад поселившаяся у женщины из его подъезда, с третьего, кажется, этажа. А вот и сама женщина – отправляет в полет фрисби, и собака устремляется следом.

– Что ж… – выдыхает Артем. – Попробуем еще раз?

«Спят усталые игрушки»

[2]

Спать. Как же хочется спать.

И все-таки какое счастье, что воспитывать ребенка, будучи хтонью, гораздо проще, чем будучи человеком! «Хотя могу ли я сравнивать, – думает Валерия, – если человеком никогда не была?»

Малышке почти одиннадцать месяцев, она пытается делать первые шаги, удивительно долго сама с собой играет в манеже и успокаивается от легкого прикосновения хтонической части. Иногда Валерия, не вылезая из постели, обнимает ее лапами, и малышка затихает. Смогла бы она так сделать, будучи человеком, а?

Правда, чтобы обнять, все равно приходится проснуться, и так не по одному разу за ночь: Валерия, как нервная мать, ловит каждый неровный вздох. Поэтому сейчас она, расслабившись, дремлет в кресле, а за малышкой присматривают Гор, Вик и Лия, засевшие в кабинете.

«За Алисой, – напоминает себе Валерия. – Малышку зовут Алиса». Но почему-то сложно даже мысленно – особенно мысленно – называть по имени ту, чья хтоническая часть больше напоминает сгусток темной материи, чем некое оформленное существо.

В этом плане хтонические дети не отличаются от человеческих: все взрослеют по-разному, так что и хтонические части у всех формируются в разное время, обычно – в районе года, но уж как пойдет. Говорят, бывает даже так, что ребенок рождается с максимально конкретным обликом, а потом вдруг тот расплывается и в следующий раз становится четким ближе к полутора годам. Непредсказуема и неизведанна хтоническая природа.

Впрочем, еще месяц назад сгусток темной материи был гораздо менее оформленным, а сейчас в нем проглядывает что-то похожее на паука – многолапое и многоглазое. Может, потому, что Алиса изо всех сил тянется исследовать мир и своих глаз и ног ей уже недостаточно?..

– Хтони, говорит, у вас ненастоящие! – чересчур громко возмущается Вик, и Валерия, вынырнув из дремы, прислушивается к разговору. – Лезешь в базу – а такой человек даже заказ не делал. И это третий раз за неделю!

– Бред какой-то, – фыркает Лия.

– Вот и я о чем! Как будто у нас хейтеры появились, но какие-то глупые. Ну представь: натыкается на такой отзыв некий случайный, нормальный человек – что он подумает? Да он поржет: «А какие еще хтони должны быть, настоящие, что ли?»

– Может, это сектанты? – усмехается Гор. – Они никогда не отличались умом и сообразительностью. Додумались вредить онлайн, чтобы поймать их стало сложнее, но внятную схему не придумали и пишут одно и то же.

Побарабанив пальцами по столу, Вик вздыхает:

– Меня вот что смущает. Профили у этих людей живые, там другие отзывы есть, причем не только отрицательные. Взломанные аккаунты? Тщательно продуманная подделка? Или… что?

Вопрос повисает в воздухе – и Валерия, протирая глаза, предлагает:

– Может, расспросить этих людей о заказах? Провести эдакое мини-расследование. Если в указанный день был похожий заказ – поговорить с тем, кто ездил. Если заказа не было – убедиться, что это вброс.

– А это идея! – воодушевляется Вик. – Напишу Санне и Крису, пусть свяжутся.

Малышка сидит в уголке между стеллажом с документами и столом и сосредоточенно катает машинку по линиям узора на ковре, издавая негромкое гудение. Пара ее длинных тонких лапок ощупывает кабинет – шершавые обои, шторы с кисточками, горшок с цветущим кактусом на окне, – и хтоническая часть Гора следит за каждым движением, щурясь сквозь круглые очки.

Валерия прикрывает глаза. Пожалуй, она еще немного подремлет.

«Надо было взять по пути огромный стакан капучино», – морщится Лия и растирает мочки ушей. Кто-то давным-давно сказал ей, что там специальные точки, и если их помассировать, то сонливость отступит. Это никогда не помогало, но Лия не перестает пробовать, потому что – а что еще делать?

Нет, можно вылезти из кресла-мешка и сходить за кофе до ближайшего киоска – или на кухню и сделать себе растворимый, чтобы не возиться с джезвой. Или все-таки повозиться. Или попросить Вика – он не откажет. Или добраться до кофейни, где работает Лена, а то давненько там не была; но не сейчас, конечно, не сейчас, странно вообще ставить этот вариант в один ряд с предыдущими: кофейня в центре, а она на окраине и слишком устала, чтобы даже после работы туда ехать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Цитата из книги «Андрюха, у нас…» Мелалики Невинной, 2025 г.

2

Цитата из песни «Спят усталые игрушки» (1964 г.). Автор текста – Зоя Петрова.