Полная версия
Хтонь в пальто. Жить дальше
Ирина Иванова
Хтонь в пальто. Жить дальше
Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Иванова И., 2026
© Оформление. ООО «МИФ», 2026
* * *Плейлист
Пикник – Кем бы ты ни был
Олег Медведев и Роман Филиппов – Несмеянин день
ХПБ и Plotnik82 – Связь
Павел Фахртдинов – Выведи
Asper X – Ядовитые
Белая гвардия – Танцы с волками
Серафим и Михаил Сидоренко – Папа бы мной гордился
Рок-опера «Орфей» – Поверни назад
Оргия Праведников – От Бога до Земли
Люся лай! – Лей кипяток
Сплин – Дочь самурая
Egorov – Отпусти и забудь
Пикник – Ничего, ничего не бойся!
Ольга Арефьева и Ковчег – Дорога в рай
Дайте танк (!) – Курьер
Пикник – Из мышеловки
Мельница – Кащей
Пикник – Сияние
Blackmore’s Night – Under a violet moon
Nautilus Pompilius – Негодяй и ангел
Павел Пиковский, Сергей «Чиж» Чиграков, Б. Рубекин – Края моей раны
Ежовы Рукавицы – Любовь
Немного Нервно – Жить дальше
https://www.mann-ivanov-ferber.ru/qr-kod/xton-v-palto-zit-dalse/
Just do eat
– Здравствуйте, агентство «Хтонь в пальто» слушает.
– Здравствуйте! Говорят, ваша хтонь может сожрать… Это ведь не насмерть?
– Верно, не насмерть. А вы, извините за вопрос, откуда про эту услугу узнали?
– Подругу однажды сожрали; она, правда, о подробностях говорить отказалась, но сказала, что на всю жизнь запоминается. Как тут устоять?
– В таком случае назовите имя, адрес и удобные дату и время. Сожрем по высшему разряду – если хтонь поймет, что вы готовы.
– О, в этом не сомневайтесь, я абсолютно готова.
Никогда не знаешь, где тебе захочется покурить.
Вот вчера, например, Вик курил на крыльце загородного дома, обнесенного непроглядным забором. Темное небо подмигивало редкими звездами, ночной воздух забирался под наброшенный на плечи плед и щекотал голые ноги, а в центре двора дотлевал костер, вокруг которого они плясали с Варей. Не как хтони – как обычные люди. Хотя, наверное, и как хтони тоже.
«Мы сняли домик за городом, – написала Варя накануне, – хочешь ночью танцевать у костра? Мне кажется, тебе понравится».
Мог ли Вик отказаться? Конечно, мог. Но вместо этого выпросил выходной (Гор только порадовался: он с чего-то решил, что Вик непростительно много работает), сел в электричку до той же станции, куда они год назад ездили на пляж, и вскоре перешагнул порог незаметной калитки в высоком заборе.
Рита кивнула с улыбкой, а Варя взглянула искоса, хитро и как-то по-свойски. Впрочем, можно ли после пожирания не стать друг другу своими?..
Потом были чай с можжевельником на веранде, укрывающие небо сумерки, искры, летящие от костра, мурашки то ли от холода, то ли от предвкушения, шепот: «Ну что, готов?» – и беззастенчиво скинутая футболка.
Нет, пожалуй, плясали они все-таки как хтони – которым плевать на костлявые ноги, далекую от выдуманного идеала грудь и другие обнаженные части тела; для которых есть только ночь, звезды, пламя и прорывающиеся сквозь человеческий облик когти и перья.
Правда они прорывались – или мерещилось в полутьме?..
Рита плясать не пошла: это, мол, ваше, хтоническое, развлекайтесь. Но и так было хорошо, наверное, так даже лучше.
А утром Вик выскользнул из спящего вместе с хозяйками дома и уехал на работу. И теперь стоит и курит недалеко от офиса, нагло смотавшись на перерыв, и вспоминает частое Варино дыхание, хвойный запах, камешки под ногами и огоньки сигарет.
Повторить бы – но с Лией. Согласится она плясать у костра?..
Из офиса выглядывает Маша, выразительно закатывает глаза.
– Курит он тут, вы поглядите! А там заказ для тебя свалился, специально из центра передали. Поедешь жрать?
«Жрать?» – вскидывается хтоническая сторона. Шерсть от ушей до кончика хвоста встает дыбом.
Вик в предвкушении облизывается – и можно, кажется, ничего не говорить, потому что Маша, рассмеявшись, исчезает за дверью. Могла бы вообще не спрашивать: чтобы он – и отказался?
Затушить сигарету, закинуть в рот подушечку мятной жвачки. Повезло сегодня с погодой: не по-летнему прохладно, можно ехать в пальто.
А то жрать и без пальто – это как?
– Хтонь в пальто, – представляется Вик в домофон.
Идти недалеко, на третий этаж, но он все равно успевает в красках представить очередную замученную тень, к которой столько всякой гадости прилипло, что ее только пожиранием и спасать. Однако на пороге встречает яркое живое пламя – искрящаяся радостью девушка с рыжими волосами, собранными в хвост-фонтан.
– Здравствуйте! – Она пропускает в квартиру, запирает дверь и с любопытством заглядывает в глаза. – А вы же по-настоящему будете жрать, прямо зубами?
Ну здрасьте, приехали. Еще одно «Все задолбало, сожрите меня, пожалуйста, взаправду»?
Странно, даже простой усталости не чувствуется, будто она тот уникальный человек, который умудряется регулярно высыпаться. Наоборот, захлестывает вихрем восторга и предвкушения, так что Вик робеет:
– Н-нет… То есть зубами, но не по-настоящему. То есть по-настоящему, но… – Тряхнув головой, он выдыхает: – Короче, не как в сказках. Я буду жрать душу, а не тело. А вы хотели?..
Пожирание тут явно не нужно, зачем тогда позвали?
– Я хотела по-настоящему, – кивает смутившаяся заказчица. – Думала, вы меня проглотите, а потом выпустите.
Сердце подпрыгивает к горлу, прихожая на мгновение расплывается перед глазами: по-настоящему проглотить?.. Какие у нее интересные желания. Интересные и… слишком знакомые. А точно он тут хтонь, а не заказчик, во внутреннем мире которого собираются копаться?
– А зачем? – уточняет Вик.
Может, все-таки хочет таким замысловатым образом умереть? А что усталость не чувствуется – ну так привыкла маскироваться, чтобы людей вокруг не раздражать, а сейчас вообще радуется предстоящему концу.
Нет, погодите, тогда бы не говорила про «выпустите». Хотя если специально – ввести в заблуждение, вынудить распахнуть пасть и…
– Мне нравится об этом фантазировать, – пожимает плечами заказчица, – и я подумала, что провернуть это в реальности будет… здорово. И подруга сказала, что ее сожрали; но она ведь осталась жива!
Вдох-выдох, присмирить скачущее сердце, закусить губу.
Фантазировать ей нравится, вы поглядите. В реальности захотелось воплотить. А о чувствах хтони кто подумает: согласна ли хтонь в прямом смысле жрать и каково ей будет этим заниматься?..
Так, успокойся! Возьми в руки и себя, и отлетающую голову! Ты на работе, в конце концов, и это ты – тот, на кого растерянный, испуганный человек должен опереться!
– Откровенность за откровенность, – помолчав, вздыхает Вик. – Если бы я умел жрать как в сказках, я бы с удовольствием вас сожрал. – И кашлянув, продолжает: – Но раз наше стандартное пожирание вам не подходит, могу выпить чаю. Бесплатно. В качестве компенсации за… неоказанную услугу.
Чуть не прибавляет: «Вдруг вам хочется поговорить с тем, у кого крыша съехала в том же направлении?» – но прикусывает язык. Обидится еще за оскорбление: может, она, в отличие от некоторых, свою крышу съехавшей не считает.
Но заказчица, кажется, понимает – и кивает:
– Давайте. Но я все-таки заплачу – вы же приехали.
– Как вам угодно, – не спорит Вик. – Подскажите, где ванная?..
Не столько вымыть руки, сколько взглянуть в зеркало – сильно ли уши пылают?
После такого разговора как не пылать!
– Я, кстати, Лада.
– Я Вик.
– На «ты» будем?
– Давай.
Чай у Лады пакетированный, дешевый, вкус почти не чувствуется – но ради чая ли они собрались? Чаепития – они ради разговоров; и, к счастью, за год работы замом Вик перестал бояться ляпнуть что-нибудь не то. Как ляпнет, так и поправится, вот уж большая проблема!
Но начинает все равно притихшая, погасшая Лада – будто устыдившаяся и заказа, и всего сказанного:
– Спасибо, что… не осудил, когда услышал, чего я хочу.
– Заказчиков осуждать – последнее дело, – хмыкает Вик. И прибавляет с улыбкой, продолжая откровенничать: – Тем более что я вполне понимаю твое желание. Сам примерно в ту же сторону повернут.
Но в ответ на заинтересованный взгляд качает головой: извини, без подробностей, мы тут не в фанфике «18+», чтобы пускаться в обсуждение, кто и в каком виде кого бы сожрал. Впрочем, обычно хватает самого факта встречи, чтобы дальше жить с успокаивающим, приятно заземляющим ощущением «я такой не один».
В юности Вик жадно искал единомышленников – как подтверждение нормальности, как возможность поделиться будоражащими фантазиями, как дружелюбный взмах руки в давящей, стыдящей – так чудилось – толпе. Оставлял комментарии под чужими текстами и артами, инициировал десятки диалогов, обсуждал все нюансы предпочтений: а кто, а кого, а как?..
…Но оказалось, что одного общего увлечения для долгого общения мало, а постоянно говорить про пожирание он – даже он! – не готов. Да и предпочтения совпадали далеко не всегда.
Сейчас тексты и арты вызывают привычное жаркое удовольствие, иногда – желание сохранить на телефон, чтобы можно было возвращаться безо всякого интернета, но не порыв немедленно прокомментировать. Вику достаточно себя, одиночество больше не тяготит, а ненормальность… Ну, понятие нормы в принципе относительно.
– И тебе не страшно открываться? Я-то думала, мне – точно нет, а теперь так неловко из-за глупостей, которые вывалила… И заказ не надо было делать, стоило догадаться, что по-настоящему никто жрать не будет. – Лада, сгорбившись, утыкается лицом в ладони.
Хтоническая сторона, с ворчанием закатив глаза, в один прыжок оказывается рядом и безжалостно разрывает когтями сомнения, в которые Лада прячется, будто в кокон. И правильно, этот кокон не спасает – наоборот, душит. Где тут внутреннему пламени разгореться – а ведь как оно полыхало на пороге!
– Не закрывайся, – поддакивает хтонической стороне Вик. – Ты не делаешь ничего ужасного, никому не вредишь, а значит, имеешь полное право увлекаться тем, чем увлекаешься, и говорить об этом с теми, кто готов слушать. И чем дальше, тем будет проще, скоро ни следа от страха и неловкости не останется.
Лада нерешительно опускает руки; поводит плечами, выпрямляя спину. Вик одобрительно улыбается.
Нечего стесняться и бояться – особенно в компании хтони, которой по работе положено слушать, кивать и держать при себе свое ценное мнение, пока о нем не спросят.
– Мне тоже было страшно, а потом я смирился. Ну да, переклинило на странных вещах, но я никому не мешаю, так почему бы не получать удовольствие от своей переклиненности? Как видишь, я в итоге устроился хтонью в пальто и даже жру людей – хоть и не в прямом смысле. – Подумав, Вик прибавляет: – Я сказал, что буду жрать не как в сказке, но вообще-то наше пожирание, проведение через хтоническую тень, – это и есть «как в сказке». Инициация, перерождение, все такое.
– Я вроде что-то слышала… – неуверенно кивает Лада.
– А Проппа читала?
– Кого?
– Владимир Пропп, «Исторические корни волшебной сказки». Советую. Когда видишь, как умный мужик откровенно говорит то, что ты стесняешься даже думать, это… пожалуй, воодушевляет.
Вытащив телефон, Лада то ли сохраняет в заметки книгу, то ли пишет друзьям: «Эта хтонь, вместо того чтобы сожрать, пьет чай и пытается обсуждать заумную литературу!» Второе – полный абсурд, но если представить себя на месте Лады… Вот уж точно «ожидание и реальность».
«Поэтому и надо выяснять при звонке все-все детали», – хмыкает Вик. Представляет, как заказчик спрашивает по телефону: «Подскажите, а какова вместимость вашей хтони в килограммах и сантиметрах?» – и, стараясь не расхохотаться, мысленно сползает под стол.
Крис в таком случае уверенно брякнул бы рандомные числа, а потом сообщил бы, что услуги «Можно ваша хтонь положит меня в себя?» у них нет. А вот как бы выкручивалась Санна?..
Ожившая Лада, смеясь, вручает на прощание конфету «Красная Шапочка». Отличная точка в разговоре о пожирании, лучше не придумаешь.
– Ты не расслабляйся, – пугает Вик, застегивая пальто. – Однажды я тебе приснюсь и обязательно сожру!
А Лада отвечает широкой улыбкой:
– Слово сказано, слово услышано![1]
И только легкий румянец на щеках выдает, что она смущена.
Лязгает замок, запирается дверь – и внутренний голос немедленно принимается укорять: «Теперь она будет воображать перед сном, как ты, весь такой страшный, подходишь к ее кровати и!..»
– Тоже мне эротические фантазии, – фыркает Вик, спускаясь по лестнице. – И вообще, хочет – пусть воображает. Мне от этого ни жарко ни холодно.
Он в свое время что только не воображал! И теперь… ну да, работает хтонью в пальто, жрет людей, пляшет голым у костра. Полный кошмар.
На обратном пути, в метро, прилетает сообщение от Санны: «Привет, тут ерунда какая-то. Нам оставили на картах отзыв: хтони у вас ненастоящие, аниматоры в костюмах. Я, как положено, запросила телефон и дату заказа, проверила – а у нас в базе заказчиков вообще такого телефона нет. Утверждают, что заказывали с него. Может, у меня база глючит? Посмотри у себя».
«Если тебе будет спокойнее, посмотрю, – отвечает Вик. – Но думаю, что это наша слава другим покоя не дает;) Не обращай внимания».
И лезет в базу, благо с телефона доступ тоже есть.
Как и ожидалось, ничего: в указанный день не было заказов на имя, под которым оставлен отзыв, а номер такой в принципе никогда у них не светился. Вот кому-то делать нечего! И ладно бы просто гадость написали – надо же было придумать номер, чтобы в агентстве побегали, попроверяли, задумались, а не глюки ли у них…
– Придурки, – беззлобно фыркает Вик. И отписывается Санне: «У меня тоже ничего, забей».
Какой сегодня удивительный день.
Город моего сердца
Я кладу руку ему на лоб и говорю не вслух – мысленно: ищи. Следуй за сердцем, за истинным собой. Кто еще подскажет тебе дорогу – там?
Томме Морени. Знакомые с детства слова– Здравствуйте, агентство «Хтонь в пальто» на проводе.
– Здравствуйте! Подскажите, а онлайн ваши хтони могут пообщаться? Созвониться по видеосвязи, например. Или все исключительно лично?
– Хм, знаете, вроде у нас была подобная практика. Я сейчас уточню, не отключайтесь. А, нет, подождите: какой у вас запрос, чего хотите?
– Да мне бы… Вы, конечно, не агентство «Друг на час», но… Можно по-дружески поболтать и пожаловаться на город, в котором я живу? С ним не так просто, как хотелось бы.
– Понял, вернусь с ответом, ожидайте.
– Спасибо!
– Я люблю его, он запал мне в сердце. Но подходим ли мы друг другу? Стоит ли нам быть вместе?..
Лиза понимающе кивает, и колокольчик в ее косе звенит в такт. Удивительно хорошая сегодня связь, даже такие мелочи передает. И не менее удивительно, что офлайн-агентство взяло и устроило созвон – без долгого обсуждения с сотрудниками, без просьбы о доплате. Раз, раз – и готово.
Артем звонил практически наудачу, ни на что не рассчитывал. Но ровно в очередную волну размышлений, уехать или остаться, в голове щелкнуло: Рома однажды рассказывал, как обратился в некое агентство, чтобы взглянуть на город чужими глазами… Как тут не поверить в знак свыше?
Его, конечно, по городу не проведут (ах, жаль, нет здесь местного отделения «Хтони в пальто»!) – но вдруг хотя бы на словах помогут?
– Давай начнем с самого начала, издалека? – Лиза поправляет наушники. – Расскажи, как складывались ваши отношения. Со всеми подробностями, которые сможешь вспомнить.
Губы невольно растягиваются в улыбке: подробностей достаточно, уж он найдет что рассказать!
– Все случилось год назад, когда я искал работу…
Бывает так, что человек сразу рождается в городе своего сердца. Бывает, что он ищет этот город всю жизнь; находит или нет – зависит от упорства и определенной доли везения. А бывает, что с городом сердца сталкивает судьба и, каким бы маленьким и незнакомым этот город ни был, не получается в него не влюбиться.
Так случилось у Артема.
Вообще-то, он родился и вырос практически в столице – в городе-миллионнике, куда бегут студенты, туристы и романтики. Долго гордился учебой в одном из лучших вузов страны и трешкой в центре с высокими потолками и толстыми стенами, которую родители обещали оставить, когда выйдут на пенсию. А потом… потом оказалось, что поездки в метро туда-сюда выжимают досуха и отсиживать сложно даже три пары, что уж про четыре-пять говорить.
Чем тут гордиться? Тем, что куришь за углом своего замечательного вуза, пытаясь унять истерику и убедить себя идти на занятия, а за толстыми стенами комнаты прячешься от слишком громкого мира вокруг?
На работе стало проще: вуз желательно дотерпеть до конца хотя бы ради диплома, иначе «на колу мочало, начинай сначала», а увольняться можно каждый год – или каждый месяц, как больше нравится. Правда, в остальном ничего не изменилось: что на парах сидишь в аудитории, рассчитанной на поток, что в опенспейсе вокруг щелкают чужие клавиатуры и царапают уши слова. И толкучка в метро как грозила сломать ребра, так и грозит.
На улице он старался бывать по ночам – отдыхал от утомляющего человеческого внимания. Но и город вскоре стал оглушать даже в самых тихих дворах – и в наушниках.
С удаленкой не везло – то в принципе вакансий не попадалось, то требования были о-го-го, например установка программы по отслеживанию действий в рабочее время. Дурака валять Артем не собирался, но сидеть под надзором всевидящего ока все равно не хотел: был уверен, что начнет ошибаться – как всегда, когда за работой наблюдают.
В одной компании он поработал полгода, в другой – полтора, в третьей – пару месяцев. Везде рано или поздно перегорал, начинал привычно глушить истерику сигаретами, а усталость – алкоголем и спешил уйти, пока не стало хуже. В очередной раз обновляя резюме, проставил галочку напротив «Готов к переезду». Вдруг в каком-нибудь маленьком городе, где до любой работы можно добраться пешком, нужен специалист с его дипломом одного из лучших вузов, а?..
Ответ прилетел через неделю. «Нас заинтересовало ваше резюме. Подскажите, вы еще рассматриваете вакансии с переездом?»
– Конечно, я не рванул сюда сразу. Походил, подумал; но они предлагали рабочую квартиру в двадцати минутах ходьбы – мне до метро столько! И никакого опенспейса, маленький кабинет на двух человек.
– Как перед таким устоять, – понимающе кивает Лиза, снова звеня колокольчиком.
А как у них в агентстве с личным пространством? За спиной у нее виден холодильник – это она дома сидит или заперлась на рабочей кухне, потому что больше негде уединиться?
– И вот ты приехал – и сразу влюбился, прямо с вокзала? Или какое-то время наблюдал, притирался?..
Почесав кончик носа, Артем улыбается:
– Пожалуй, сразу. Когда мы подъезжали к вокзалу, я увидел… как сказать-то… Этот город – он очень рельефный, тут постоянно лестницы и горки, даже к вокзалу надо подниматься. И вот с той стороны, где вокзал, была длинная земляная горка; наверху машины ездят, а на само́й горке зеленая трава и куча, куча иван-чая. Я никогда такого не видел.
Про город Артем прочитал все, до чего смог дотянуться. Посмеялся, что жить будет на Горе дураков; смирился, что ходить придется больше вверх и вниз, чем влево или вправо; пообещал себе – и родителям – с первой же зарплаты купить ботинки на меху и толстую куртку, чтобы не умереть зимой. Но реальность, как это часто случается, оказалась прекраснее любых фотографий.
Объемнее.
Выбравшись из поезда под дребезг пандуса, Артем замер на платформе. Солнце грело макушку. Пахло шпалами (на самом деле креозотом, но это разве романтично?), а со стороны залива тянуло прохладой и солью. Ветер заставил поежиться, но не застегнуть куртку – рюкзак на шестьдесят литров быстро согреет.
Другие пассажиры поднимались по лестнице к зданию вокзала, и Артем, побоявшись заблудиться, поспешил за ними. Но блуждать было негде – подземный переход оканчивался еще одной лестницей и выводил на площадь. Здесь пахло зеленью и летней, пропитанной солнцем пылью. Скребли по асфальту колесики чемоданов, светофоры писком отсчитывали время перехода; такси и междугородние автобусы, заглушив моторы, толпились у вокзала и дышали особым, автомобильным жаром.
Сердце екнуло – как не екало никогда.
Вместо девушки у Артема были блокноты и карандаши: рисовал он, сколько себя помнил. Ходил после уроков не на свидания, а на поиски цепляющего пейзажа; покупал не цветы и шоколад симпатичной одногруппнице, а краски, линеры, тушь и плотную бумагу. И дома сидел не в компьютере – на подоконнике, по десять раз зарисовывая один и тот же фонарь, бросающий свет на скамейку.
Наверное, он просто родился бракованным, не способным любить, не предназначенным ни для семьи, ни для детей. Но тогда, на площади, в сердце будто вошла стрела Эроса, истинного сына Хаоса.
Кому еще, как не Хаосу, могло показаться забавным влюбить человека в город?..
Добираться до рабочей квартиры посоветовали автобусом от центра. Сверившись с картой, Артем зашагал к остановке: не стоит заставлять людей ждать; и всю дорогу вертел головой, рассматривая дома и улицы пока еще не знакомого города.
Города, который тут же ответил ему взаимностью.
– Я не думал, что так вообще бывает, что может так везти. Квартиру ждал какую угодно, лишь бы было где спать, – а там однушка со свежим ремонтом. До работы – я уже говорил, нет? – двадцать минут пешком. Зарплата хорошая, можно даже за границу в отпуске съездить. И… город на прогулках будто шептал, подталкивал: сверни туда, пойди вон той дорогой, скатайся в тот район… И там всегда было что-то необычное: мозаика с рыбами во всю стену, маяк, памятник коту. Или просто красивый вид – далекий залив, крошечные дома под ногами; рисуй не хочу.
На полке лежит блокнот – весь посвященный городу. Последний рисунок, правда, сделан в середине сентября, потому что…
– До осени все было замечательно.
– А потом? – отпив чаю, подбадривает Лиза.
Надо было тоже заварить, а то в горле понемногу пересыхает: двести лет ни с кем так долго не болтал.
– А потом случились дожди, холод, быстрые заморозки. В начале октября выпал снег – сразу по колено; и не таял до мая. В декабре не было даже намека на солнце, сплошные сумерки; я читал про полярную ночь, но не думал, что будет так тяжело. И я… – Артем вздыхает. – Наверное, это сезонная депрессия, недостаток витаминов, что-нибудь такое. Я начал вянуть, сидеть дома, отмахивался от любых мыслей о прогулках. И город, наверное, почувствовал – или тоже впал в депрессию и охладел ко мне.
