Пепел и рассвет

Рука схватила её за плечо. Мия вскрикнула. Её развернули и впечатали спиной в стену переулка. Перед глазами мелькнуло лицо: серые глаза, плотно сжатые губы. Один из тех двоих, из таверны.

– Тихо, – сказал он негромко. – Тихо, девочка. Мы просто поговорим.

Второй стоял чуть позади, перекрывая выход из переулка. Руки в карманах, взгляд спокойный, профессиональный.

Мие стало трудно дышать. Этот человек держал её за плечо крепко, будто клещами.

– Ты же недавно работаешь в таверне, – сказал сероглазый. – И так и не сказала откуда ты.

– Из… далеко… я просто…

– Ты появилась в городе две недели назад. Без документов, вещей и без прошлого. Интересное совпадение. Именно тогда произошёл энергетический всплеск на Мысе Ветров. Очень интересное совпадение, правда?

Мия замотала головой. Слёзы навернулись на глаза.

– Я ничего не знаю! Я просто заблудилась, я…

– Ты лжёшь, – сказал он без злости, почти ласково. – Но это ничего. Мы умеем работать с ложью. Пойдёшь с нами тихо и без глупостей.

Второй шагнул ближе.

У Мии не было оружия, каких-либо навыков, силы или хотя бы плана на такой случай. Ничего. Её, слабую и сопливую девчонку, просто прижали к стене два взрослых мужика, которые делали это не в первый раз.

Она вдохнула, чтобы закричать, но ей сразу же зажали рот.

– Я же сказал, – сероглазый наклонился ближе, – веди себя тихо.

Внезапно воздух стал горячим, и Мия ощутила рядом с собой волну яростного жара – будто распахнулась дверца разогретой духовки. Потом раздались жуткие звуки: тяжёлый удар, хруст, чей-то вскрик.

Рука, зажимавшая ей рот, исчезла. Мия сползла по стене и увидела картину, которая навсегда отпечаталась в её памяти.

В переулке стоял Дилюк, но он не был похож на того нарисованного героя. Никакого парадного сияния, никаких красивых поз и пафосных реплик. Он стоял, широко расставив ноги и держа огромный двуручный меч. Лезвие светилось живым огнём. Тени на лице делали Дилюка старше и страшнее, а ведь ему было едва больше двадцати. Обычно спокойные глаза тоже горели – яростью.

Один агент лежал у противоположной стены переулка. Второй, сероглазый, отступал, держась за обожжённую руку.

– Маст… Рагнвиндр, – сероглазый попытался улыбнуться. – Мы просто разговаривали с девушкой. Ничего серьёзного.

Дилюк не ответил. Он сделал один тяжёлый шаг вперёд. Сероглазый перестал улыбаться.

– Это дела Фатуи, – его голос изменился, стал жёстче. – Снежная империя не потерпит…

– Убирайся, – сказал Дилюк.

Сероглазый смотрел на него пару секунд, потом поднял напарника, и они исчезли в темноте переулка. Быстро и бесшумно, как тени. Вокруг снова стало тихо.

Дилюк опустил меч, пламя на лезвии погасло. Он стоял к ней спиной, и Мия видела, как были напряжены его плечи, и как медленно и размеренно он дышал при этом.

Потом он обернулся и посмотрел на неё. Она сидела на земле у стены с абсолютно жалким видом: колени прижаты к груди, мокрые щёки, огромные испуганные глаза.

– Ты ранена?

Дилюк спросил это таким спокойным голосом, будто только что не он разбросал двух вооружённых агентов, как тряпичных кукол.

Мия мотнула головой и попыталась встать, но ноги не слушались. Колени тряслись так сильно, что она опять сползла по стене. Дилюк убрал меч за спину, подошёл и протянул руку. Его открытая широкая ладонь, с тем самым шрамом на костяшках, была горячей. Мия посмотрела на его руку, затем посмотрела на него. Лицо Дилюка было, как всегда, непроницаемым, но в глазах виднелась обеспокоенность. Или просто усталость от мира, в котором на юных девушек нападают в тёмных переулках.

Мия взяла его за руку. Он легко, без усилия, поднял её на ноги и сразу же отпустил. Потом отступил на шаг.

– Больше не ходи одна ночью.

– Я… простите. Спасибо. Я…

Слова закончились. Вместо них пришли настоящие и неудержимые слёзы. Мия стояла перед ним и ревела – некрасиво, с всхлипами и шмыганьем, прижав руки к лицу. Она плакала не от страха или боли, а от всего разом: от одиночества, тоски по маме, от ужаса последних двух недель, от его руки, которая была такой тёплой, и от того, что он отпустил её слишком быстро.

Дилюк продолжал молча стоять рядом. Он даже не пытался утешить её или обнять, или хотя бы сказать «всё будет хорошо». Он просто стоял, но одно его присутствие было подобно защитной стене между ней и всем остальным миром.

Когда она, наконец, затихла и вытерла лицо рукавом (мокрым и грязным, ну и ладно), он сказал:

– Завтра тебя переведут на винокурню. В городе небезопасно.

Мия подняла на него заплаканные глаза.

– На… винокурню?

– Она называется «Рассвет» и находится за городом. Там тебе не будут угрожать.

– Но я… Чарльз…

– Чарльз справится. – Короткая пауза. – Аделинда покажет тебе комнату.

– Аделинда? – конечно она её тоже знала.

– Горничная на винокурне.

Он говорил так, будто уже всё решил давно, ничего не спрашивая и не обсуждая. Просто принял решение и сообщил об этом.

Мия должна была возмутиться или хотя бы спросить, какое право он имеет распоряжаться её перемещениями. Но она стояла в тёмном переулке, с дрожащими коленями и горящей ладонью, которой он касался, и единственное, что она могла выдавить:

– Спасибо.

Дилюк коротко и без лишних движений кивнул.

– Я провожу тебя до штаба.

Они в молчании шли рядом. Его шаги были ровными и тихими, её – шлёпали и шаркали в гигантских башмаках. Сказать, что Мия чувствовала себя неловко – ничего не сказать. Ночной ветер Мондштадта обвивал их обоих, нёс запах цветов и далёкого дождя. У дверей штаба рыцарей Дилюк остановился.

– Запри дверь.

– Хорошо.

Он развернулся и пошёл прочь: тёмный силуэт в тёмном переулке, красные волосы, как затухающий факел. Мия стояла на пороге и смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом.

Потом вошла внутрь, заперла дверь, поднялась в свою каморку, легла на кровать и лежала с открытыми глазами до самого рассвета.

Его рука была такой горячей, и такой приятной. Он общался с ней неофициально – просто «ты». А ещё стоял рядом, пока она плакала, и не ушёл. «Я обречена, – подумала Мия, глядя, как потолок светлеет от рассвета. – Совершенно, абсолютно, безнадёжно обречена».

Записка Фатуи продолжала лежать под подушкой, чёрные трещины ползли по шкурам мёртвых животных на окраинах Мондштадта, и мир, возможно, трещал по швам. Но в эту секунду Мия думала только о его руке.

Глава 3. Винокурня «Рассвет»

Телега тряслась на каждой кочке. Мия сидела на мешках с мукой, вцепившись в борт, и чувствовала, как каждый камень на дороге отдаётся в позвоночнике. Возница, пожилой мужчина с обветренным лицом, насвистывал что-то бодрое и совершенно не обращал внимания на свою пассажирку.

Утро было солнечным. Мондштадт остался позади, за холмом. Мия впервые увидела окрестности города не ночью, не в панике, не убегая от хиличурлов, а спокойно, при свете дня. Вид был удивительно красивый, почти, как в игре. Зелёные холмы, залитые солнцем. Ветряки на вершинах, медленно вращающие лопасти. Река, сверкающая внизу, в долине. Виноградники на склонах, ровные ряды лоз, уходящие к горизонту. И огромное, синее небо без единого облака.

Телега свернула с главной дороги на боковую – обсаженную старыми дубами. Ветви смыкались над головой, создавая зелёный тоннель, сквозь который пробивались солнечные пятна. Пахло нагретой листвой и чем-то сладким. Виноградом, поняла Мия. Спелым виноградом. Дорога вывела к воротам.

Винокурня «Рассвет» не выглядела, как производственное место. Это было, скорее, маленькое поместье. Каменный дом в два этажа, увитый плющом. Хозяйственные постройки по бокам: амбар, давильня, погреб. Двор, мощёный камнем, с колодцем посередине. Рыжий кот, спящий на тёплых камнях у стены.

Мия слезла с телеги (чуть не упав, конечно, зацепившись башмаком за борт) и встала посреди двора. Здесь было так тихо и мирно.

Солнце грело макушку. Кот открыл один глаз, посмотрел на неё, зевнул и снова уснул. «Здесь живёт Дилюк». Эта мысль обожгла её, как кипяток. Мия огляделась уже внимательнее. Вот эти окна на втором этаже, наверное, его комнаты. А по этому двору он ходит каждый день.

«Я буду жить в доме Дилюка Рагнвиндра, и мне выделят комнату. Я буду дышать одним воздухом с ним. Есть за одним… нет, вряд ли за одним столом. Я же прислуга. Но под одной крышей. Господи, помоги мне не сойти с ума».

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышла светловолосая женщина. На ней был передник поверх простого платья. Лицо приветливое, с ямочками на щеках. Руки в муке. Выглядела она моложаво, но Мия знала, что ей должно было быть лет сорок, так как Дилюк и Кэйя были ещё детьми, когда она пришла сюда работать.

– Ты Мия? – спросила она, вытирая ладони о передник. – Чарльз прислал записку. Я Аделинда. Проходи, я покажу тебе всё.

Голос был тёплый, но деловитый. Простое знакомство без лишних церемоний: «вот твоя комната, вот кухня, вот расписание, вопросы есть?»

Мия сразу почувствовала себя легче.

Аделинда провела её по дому. Огромная кухня с каменной печью, медными кастрюлями на стенах и пучками трав, сушащихся под потолком. Кладовая: полки с бутылками, бочки, корзины с фруктами. Гостиная: тёмная мебель, камин, книжные шкафы вдоль стен. Лестница наверх.

– Комнаты хозяина на втором этаже, в левом крыле, – Аделинда кивнула в сторону лестницы. – Туда без приглашения не заходи. Не потому что он рассердится, просто… ему нужно личное пространство. Он это ценит.

Мия кивнула, стараясь не покраснеть.

Они поднялись в правое крыло. Коридор, три двери.

– Это моя комната, – Аделинда указала на первую дверь. – Твоя – вторая. Третья пустая, там хранится старая мебель.

Мия открыла дверь в свою комнату и замерла. Маленькая, но настоящая и уютная – совсем не как та каморка при штабе рыцарей. Кровать с деревянным изголовьем, застеленная чистым бельём. Небольшой стол у окна. Стул. Шкаф. И окно, распахнутое настежь, за которым виноградники уходили к горизонту, а дальше синели горы.

– Нравится? – спросила Аделинда.

Мия сглотнула комок в горле.

– Очень.

– Ну и хорошо. Переоденься и спускайся на кухню. Работы много. Сезон сбора скоро, нужно готовить бочки, чистить давильню, перебирать запасы. Руки лишними не бывают.

Она ушла. Мия осталась одна. Села на кровать и провела ладонью по одеялу. Чистое, пахнет лавандой. Подушка мягкая, набита не соломой, а чем-то пушистым. Перо, может быть.

За окном ветер шевелил виноградные листья. Рыжий кот перебрался с камней на подоконник соседнего окна и снова уснул.

«Я живу на винокурне «Рассвет». В доме Дилюка Рагнвиндра». Мия легла лицом в подушку и беззвучно завизжала. Потом встала, одёрнула платье, вдохнула, выдохнула и пошла вниз, на кухню. Работать.