Запрет Артемиды: Клятва луны

Тарпея замыкала отряд. Она ехала в арьергарде, оглядываясь каждые несколько минут, резко, коротко, как хищник, который чует чужую охоту.

Через некоторое время, словно камни, брошенные в глубокий колодец, до Алкеи долетели голоса Эрины и Филы:

— ...а правда, что он сын бога и видит будущее?

— Полубог или проклятый, какая разница, — голос Филы дрогнул. — Тия говорила, он кричал во сне про киммерийцев еще до того, как они пересекли границу.

— Может, совпадение?

— Может. А может, и нет. Тарпея считает, он их сам и призвал, — буркнула Эрина. — Что мужчины — это кара богов за наши грехи.

Алкея не обернулась. Но каждое слово входило в неё, как наконечник стрелы.

«Проклятие. Призвал их».

«А если правда?»

Она сжала поводья. Конь дёрнул головой, почувствовав, как ожесточились руки хозяйки.

Через час пути Леандр вдруг тихо, надтреснуто рассмеялся. Алкея осадила коня так резко, что цепь звякнула.

— Что?

Леандр не поднял головы, лишь качнул плечом, на котором сидел ворон.

— Ничего. Не обращайте внимания.

— Что — ничего? — Алкея всмотрелась в его лицо, пытаясь уловить след издевки. — Ты смеялся. Над чем?

Леандр наконец поднял на неё глаза, затянутые усталостью, но живые.

— Это я... развлекаюсь. Общаюсь с птицей.

Алкея нахмурилась, чувствуя, как по коже пробежал холодок.

— Ты разговариваешь с вороном?

— Ну вы же все молчите, — Леандр усмехнулся самым краем губ. — С кем мне еще делить дорогу? С вашей цепью?

Алкея смотрела на него долго, пытаясь понять, безумие это или очередная ловушка.

— Ты издеваешься, — отрезала она. Это не было вопросом.

— Может быть, — легко согласился он.

Сзади кто-то из амазонок, кажется, Лисиппа, коротко прыснул. Алкея полоснула её ледяным взглядом, пресекая всякое веселье.

— Едем дальше, — бросила она, разворачивая коня.

Цепь дернулась, увлекая Леандра за собой. Корв на его плече каркнул, тихо, почти насмешливо, словно подтверждая каждое слово своего странного хозяина.

Глава 10: Цена жалости

К полудню солнце замерло в зените, выжигая тени из степи. Воздух дрожал, и дальние холмы плавились, превращаясь в текучее, зыбкое марево.

Алкея подняла руку. Отряд замер у ручья, тонкой жилы воды, пульсирующей среди плоских камней. Пока амазонки спешивались под хлопки попон и гулкое фырканье коней, она соскочила на землю. Одним рывком отцепила карабин от седла. Не глядя на Леандра, Алкея потянула цепь на себя, увлекая его к скрюченному стволу дикой маслины. Замок клацнул на дереве. Путь дальше был отрезан.

— Пей, — бросила она и ушла к вороному, мгновенно вычеркнув пленника из своего мира.

Леандр шагнул к воде. Цепь резко звякнула и дернула его за руку. Глухое давление кожаной подкладки остановило его на полпути. Он наклонился вперед, вытягивая руку так, что суставы плеча заныли от напряжения. Кончики пальцев едва коснулись поверхности, пуская по воде мелкую, дразнящую рябь, но зачерпнуть не получалось, не хватало каких-то двух дюймов. Он попробовал снова, загребая ладонью воздух в шаге от ледяной струи, пока металл не уперся в кость запястья.

Леандр выдохнул и отступил. Он сел на раскаленный валун, к которому его приковала длина привязи.

«Коротковат поводок...»— проскрежетал в голове голос Корва. Птица слетела с плеча, легко опустилась у самой кромки и окунула клюв в струю. Ворон пил долго, смачно щелкая и косясь на хозяина желтым глазом. «Холодная... чистая... Тебе не достанется».

Леандр криво усмехнулся и отвел взгляд от ручья. Лисиппа подошла почти бесшумно, пока Алкея была занята снаряжением. Она присела рядом на корточки, загораживая его спиной от взглядов остальных.

— Держи, — тихо сказала она, протягивая открытую флягу. — Впереди ущелье, там воды не будет.

Леандр вцепился в неё обеими руками. Вода была теплой, с привкусом кожи, но он пил жадно, длинными глотками. Кадык на его иссушенной шее ходил вверх-вниз, быстро, до боли в горле.

«Смотри-ка,— проворчал Корв, принимаясь чистить перышки, — маленькая жрица нарушает правила. Интересно, Алкея высечет её сразу или подождет заката? Не привыкай к милости, падаль».

Леандр оторвался от фляги и вернул её девушке.

— Спасибо.

Лисиппа не ушла. Она посмотрела на его покрасневшее запястье, потом на Алкею. В её глазах мелькнула вина.

— Она не всегда была такой, — голос Лисиппы едва перекрывал журчание ручья. — До того дня в святилище... она смеялась громче всех в Фемискире.

Леандр молчал. Лисиппа рвано выдохнула, её пальцы до белизны впились в ткань туники.

— На нас напали. Алкее было четырнадцать, она прижала налетчика копьем к колонне. Он взмолился о пощаде. Кричал, что дома дети, что он не хотел... Она дрогнула. Всего на миг. Опустила острие.

Лисиппа подняла глаза на Леандра. В них застыла тихая горечь.

— Мужчина выхватил нож. Он бы выпотрошил сестру, но мать бросилась наперерез. Приняла удар на себя. Умирая, она добила его, но Алкея... — Лисиппа запнулась. — Алкея так и осталась стоять в её крови. Она верит, что это её жалость убила мать. С тех пор она не опускает копье. Ни перед кем.

Леандр посмотрел на Алкею. Та как раз резко выпрямилась. Её лицо было неподвижным, словно высеченным из серого камня.

— Трудно жить, когда ты сама себе палач, — негромко отозвался он.

— Лисиппа! — голос сестры хлестнул, как плеть.

Младшая вздрогнула и резко поднялась. Алкея подошла к дереву быстрыми, хищными шагами. Рванула цепь, проверяя замок. Её пальцы на мгновение коснулись его кожи, они были ледяными, несмотря на зной.

— Я сказала: не разговаривать, — прошипела она. — В седло. Живо.

Лисиппа поспешно скрылась за лошадьми. Алкея отцепила карабин от маслины и одним резким движением вернула его на свое седло.

— Еще раз увижу, что ты пытаешься с ней заговорить, — она наклонилась к самому его лицу, и Леандр почувствовал резкий, душный запах горькой полыни, — и я привяжу тебя за шею, а не за руки. Ты меня понял?

* * *

Степь снова поглотила их, жаркая, пыльная, бесконечная. Через два часа равнина начала дыбиться холмами, поросшими жесткой, как проволока, травой. Воздух сделался неподвижным, словно они приближались к открытому зеву печи. Впереди, в разломе между высотками, показалось ущелье.

Тарпея выехала вперед, прищурившись на узкий проход с крутыми, заросшими кустарником склонами.

— Это кратчайший путь, — бросила она Алкее. — Выйдем к водопою. Если киммерийцы здесь, мы выйдем на их след.

Алкея коротко кивнула:

— Поехали.

В этот момент Корв сорвался с плеча Леандра. Птица взмыла вверх, тяжело и резко ударив крыльями по воздуху. Ворон закружил над отрядом, рассыпая над головами амазонок серию рваных криков.

Леандр замер. Цепь на его запястье натянулась.

«Уходи... уходи отсюда...»— голос Корва в сознании звенел, как надтреснутый колокол. — «Там, в камнях, холод. Птиц нет. Змей нет. Мёртвая тишина».

Ворон сделал последний круг и спикировал обратно, вцепившись когтями в плечо Леандра так сильно, что тот поморщился.

— Подожди, — Леандр поднял голову.

Алкея обернулась. Её взгляд был подобен острию кинжала, холодный, предупреждающий.

— Что еще?

— Корв... — Леандр кивнул на птицу, чьи черные глаза-бусины бешено вращались. — Он чувствует недоброе.

Тарпея фыркнула, её конь нервно переступил копытами, подняв облако пыли.

— Чутьё птицы? — Она посмотрела на Алкею с нескрываемым презрением. — Мы сменим маршрут, потому что его ворон нервничает?

Леандр сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки.

— Я не говорю, что знаю, что там. Я говорю, что что-то не так. Он видит то, что скрыто от вас.

Тарпея развернула коня к нему. В её лице не осталось ни капли тепла, только лед и старая, выдержанная ненависть.

— А может, ты специально уводишь нас от цели? — Голос её звенел сталью. — Туда, где твои дружки-киммерийцы чувствуют себя хозяевами? Где нас ждет настоящая смерть?

Леандр выдержал её взгляд.

— Если бы я хотел вашей смерти, — произнес он тихо, чеканя каждое слово, — я бы просто молчал. И смотрел, как вы въезжаете в эту тишину. Покорно. Как хороший пленник.

Тарпея промолчала, но её рука легла на рукоять меча. Алкея смотрела на ущелье. В её глазах металась тень, Леандр видел, как она борется с собой. Он уже был прав однажды. Но довериться ему сейчас означало признать его власть над их жизнями. Признать слабость.

— Алкея, — подала голос Лисиппа, подъезжая ближе. — Может, послушаем? Он ведь видел сон...

— Ты предлагаешь довериться мужчине? — Тарпея полоснула её взглядом. — Падали, которую три дня назад выбросило морем?

Лисиппа сжала губы, но не отступила. Тишина стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Алкея выдохнула, её пальцы на поводьях побелели.

— Ты уверен? — спросила она, глядя прямо на Леандра.

— Нет, — он покачал головой.

Алкея вскинула подбородок. Это было движение человека, который затягивает на себе петлю, лишь бы не показаться трусом.

— Мы идем через ущелье, — отрезала она. — Это кратчайший путь. Нельзя терять время.

Тарпея довольно кивнула. Лисиппа лишь разочарованно опустила плечи.

— Но... — Алкея обвела отряд ледяным взглядом. — Луки наготове. Если что-то пойдет не так — отступаем мгновенно. Это приказ.

Леандр лишь прикрыл глаза.

«Дура...»— проскрежетал Корв. — «Гордая, слепая дура».

Они двинулись к зеву ущелья. И чем ближе были стены, тем отчетливее Леандр чувствовал это. Мертвая тишина. Ни ветра, ни шороха ящериц в траве. Только ритмичный, погребальный лязг его цепи.

Глава 11: Марево в тени

Стены ущелья смыкались, оставляя над головой лишь тонкую полоску выцветшего неба. Тень скал дышала сырым холодом склепа. Гранитные глыбы, поросшие серой коростой лишайника, походили на спины затаивших дыхание чудовищ.

Алкея вела отряд, держа копье поперек седла. Под бронзовым панцирем, вопреки промозглому воздуху, по позвоночнику ползла едкая капля пота. В этом каменном коридоре звуки таяли, не успев родиться. Лишь мерный, раздражающий лязг цепи Леандра о стремя разрезал вакуум.

Опасность где-то рядом.

Чутье воина отозвалось привычным уколом. На узком повороте тропы жрица натянула поводья, замедляя ход. Тарпея вырвалась вперед, её спина в кожаном панцире замерла прямой линией.

— Пусто, — бросила старшая всадница. Голос ударился о гранит и вернулся изломанным, чужим. — Твой ворон ошибся, травник. Здесь только камни.

Корв прирос к плечу Леандра черным углем. Только зрачки-бусины ловили острые грани серых скал. Алкея направила вороного следом, пристроившись в шаге от чужого стремени.

На середине пути горло обволокло странной сладостью. В ноздри вполз густой аромат — смесь спелого инжира и дикого меда. Что-то знакомое, из самого детства… Мамины ладони после того, как она растирала травы для припарок, единственное лекарство, которое признавали в их доме.

Жрица тряхнула головой, отгоняя наваждение, но марево перед глазами уже задрожало. Тарпея резко осадила мерина. Конь вбился копытами в гальку, подняв облако серой пыли.

— Вы слышите? — шепот воительницы прорезал тишину. Рука с копьем ходила ходуном. — Глухое, утробное рычание. И этот частый шорох лап по камням... Волки? Огромная стая лезет прямо из трещин.

Алкея прислушалась. В вязком воздухе родился совсем иной звук: сухой шелест льна о гранит. Так звучат подолы хитонов, когда амазонки идут сомкнутым строем. Острые выступы скал поплыли, превращаясь в текучее серое месиво. Из самого камня начали выходить фигуры. Дюжина женщин. Белые одежды, когда-то слепящие чистотой, почернели от багрянца. Кровь стекала по их ногам, оставляя на пыльной гальке дымящиеся следы. Одна прижимала ладонь к животу, другая шла, неестественно вывернув плечо.

Под копытами поплыл белесый туман, источающий всё ту же душную сладость.

— Сестры… — выдохнула Эрина. Пальцы разжались, лук с глухим стуком упал в пыль.

Вороной под Алкеей встал на дыбы, его глаза побелели от первобытного ужаса. Среди окровавленных теней одна фигура сделала шаг вперед. Темные волосы, стянутые в узел, серебряная застежка на плече — близнец той, что сейчас впивалась в кожу жрицы. Лицо, годами скрытое в черных провалах снов, проступило четко, до каждой морщинки.

— Мама? — голос сорвался на детский хрип.

Весь мир, копье, обеты, Фемискира, осыпался сухим прахом. Мать протянула к ней руки. Алкея подалась всем телом вперед, теряя стремена, готовая соскользнуть из седла в это ледяное, пахнущее домом и смертью объятие.

Резкий рывок едва не выбил Алкею из седла. Чьи-то горячие пальцы впились в предплечье, сдавливая мышцы до боли. Мир перед глазами шел рябью, лицо Леандра казалось зыбким отражением в мутной воде, и только янтарные глаза пленника горели пугающей, трезвой ясностью. Над его головой, задевая Алкею крылом, в панике метался Корв, оглашая ущелье резким, злым карканьем.

— Не смотри! — Голос Леандра прорезал туман. — Алкея, не верь глазам! Дыши, проклятая, дыши!

Он резко вскинул кулак к её лицу. В ноздри ударил неистовый, едкий запах растертой полыни и жженой хвои, такой ледяной и ядовитый, что в голове вспыхнула короткая искра боли. Горло обожгло холодом, вытравливая из легких приторную сладость инжира.

Зрение стабилизировалось. Марево качнулось и встало на место, обретая четкие грани. Алкея выдохнула, жадно хватая ртом воздух. Скалы были пусты. Никаких окровавленных тел, никакой матери. Только белесая дымка, лениво вытекающая из расщелин.

— Оглянись! — Леандр дернул её за плечо.

Жрица обернулась, и холод продрал её по спине. Гиппа уже спрыгнула на землю. Она яростно рубила воздух мечом, выкрикивая проклятия пустоте; её удары были тяжелыми и рваными, словно она пыталась прорубить путь сквозь стаю невидимых зверей. Лисиппа осела на гальку, обхватив голову руками. Сестра раскачивалась всем телом, захлебываясь беззвучными рыданиями над пустой землей, будто оплакивала павшего воина. Эрина и Фила застыли спина к спине, их немигающие взгляды были устремлены в никуда, они превратились в живые статуи, запертые в собственных кошмарах.

— Что это… — Алкея попыталась выпрямиться, рука всё еще мелко дрожала.

— Киммерийское варево, — Леандр быстро вытащил из мешочка пучок темных, смолистых трав. — Так они ослепляют разум перед тем, как перерезать глотку.

Он вложил ей в ладонь половину трав.

— Разотри и дай им вдохнуть. Живо! Иначе они перебьют друг друга раньше, чем степняки спустят тетиву.

Ущелье содрогнулось. Из тумана впереди и позади донеслась низкая, давящая дробь барабанов.

Бум. Бум. Бум.

Словно само сердце земли забилось в лихорадке. Дымка в обоих концах прохода сгустилась, превращаясь в непроницаемую стену.

Алкея соскочила с коня, едва не подвернув ногу в тяжелых поножах. Секунда замешательства. Она посмотрела на стальную цепь, соединяющую её седло с запястьем Леандра.

Клац.

Карабин упал в пыль с тяжелым звоном.

— Помоги мне, — бросила она, не оборачиваясь.

Алкея рванулась к Лисиппе. Схватила сестру за подбородок, силой заставляя вдохнуть резкую, спасительную горечь полыни. Та вздрогнула, взгляд сфокусировался, наполняясь ужасом осознания.

— Бери это! — Жрица сунула ей часть трав. — Эрина и Фила. Помоги пленнику привести их в чувство!

Сама она бросилась к Тарпее. Старшая всадница всё еще целилась копьем в тень скал, дыхание её было свистящим, на губах выступила желтоватая пена. Алкея вжала едкую кашицу в губы Тарпеи. Старшая рванулась, едва не сбив её плечом, но вдруг замерла. Муть в её глазах лопнула, уступая место колючей трезвости. Алкея видела, как Тарпея мазнула взглядом по её испачканным ладоням, а затем по Леандру, который уже тряс за плечи Эрину. На скулах воительницы заходили желваки, но новый раскат барабанов заставил обеих вскинуть головы.

Гул оборвался. Из серой взвеси бесшумно выплыли тени. Кони. Частокол длинных пик. Киммерийцы шли плотным строем, сжимая кольцо. В ущелье воцарилось мертвое безмолвие.

Глава 12: Тень на ска