Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

- Молодой господин, что-то не так?

- Всё так. Всё.

Сказал, а сам ведь понимаю – очередную глупость сделать собираюсь.

Демона спасать, ну кому это в голову могло прийти?

- Молодой господин? – навис надо мной маг.

Высоченный.

- Демона. Себе. Оставлю. – сказал.

В выдохе, что я услышал, было такое разочарование, о потраченном на меня времени, будто своими словами я показал не только свою непроходимую глупость, но и вообще доказал всю бесполезность какого-то обучения.

- Тогда его надо клеймить. Справитесь, молодой господин? Без клейма? Без должной подготовки?

Издевается.

Любит он это.

Характер у него такой.

Может себе позволить.

Боевых магов его талантов в Новой Вероне не так много, а тех, кто ещё хорошо разбирается в иных разделах высокого искусства, так вообще по пальцам одной руки столяра-выпивоху пересчитать.

- Конечно, не справлюсь, даже будь у меня сейчас готовое клеймо и подготовься я перед этим. – не мог не согласиться я. - Но ведь мой батя не зря вам платит столько, что вы можете днями не вылезать из своей лаборатории?

- Смотрю я, молодой господин, быть богатеем – крайне полезная штука. Многие вещи становятся значительно проще.

Развожу руками.

Хоть не такие мы и богатые, как некоторым может показаться.

Побогаче нас хватает.

Просто Створовски не экономят на людях, от того иным богатство наше видится куда значительнее, чем оно на самом деле есть.

Заклеймили мы демона.

Ну как мы… всё что я ни делал – делал не так и не ко времени, и если б не гениальный талант Орландо Дорийского, его опыт и мастерство, то ничего бы путного из этого дела не вышло.

Завернул демона в ковёр, чтоб людей честных не пугать. Туда же, в ковёр добавил несколько клинков, за которые что-то выручить можно будет и побрякушки-кошели разные.

Бутылку вина прихватил тоже.

Хорошее вино – маме подарю.

Как и думалось, избитый мной комитет по встрече, поняв, к чему дело идёт, сам рассосался, поэтому на обратной дороге заминок не вышло.

На улице меня ждала сцена знатной попойки, в которую гоблин мог превратить любое дело.

Талант у него такой был.

Трезвыми более или мене пока выглядели только стражники, и то потому, верно, что не так давно присоединились к торжеству.

Сам же Алая Ильменсен, взобравшись на фонарный столб декламировал какой-то донельзя пошлый стих, умудряясь при этом одновременно подмигивать сразу двум девушкам, по взглядам которых было понятно – перепадёт сегодня гоблину сладкое.

- На завтрак уже опоздали, значит, мама опять ругаться будет. – буркнул я гоблину, который сделал вид, что не заметил моего возвращения. – И так-то, чтоб ты знал, - делов на пять минут вообще-то не должно включать в себя контрабандистов, магов и демона.

Нет, дело, конечно, хорошее мы сделали, только вот на завтрак опоздали…

Видок у меня был, конечно, бандитский – в зеркало можно было и не смотреться.

И пахло от меня так себе – после драк в канализации было бы удивительно если бы я пах фиалковым полем.

Ещё и на скуле рана от пули. Затянется, понятное дело, даже шрама не останется. Только это когда будет? А мне сейчас к маме идти.

Снял перевязи с оружием и склянками, бросил у входной двери, рядом с ковром, в который демон завёрнут. Притихла животинка. Восстанавливается. После того что я с ней делал да после клеймления.

Да, да, с ней… демон оказался девочкой… везёт мне на них, на девочек, не на демонов…

Посещение ванной комнаты и свежая одежда улучшили общее впечатление от меня.

Правда, как говорится: «Черного пса не отмоешь до бела», что в моём случае значило – никакие ванная и новая одежда не исправят мою морду, на которой всё написано.

Хотя, конечно, можно было как учитель Орландо маску носить.

Чтоб значит, выглядеть загадочно.

Только ведь тогда мне рот противопоказано открывать – чтоб, значит, загадочность не разрушать.

Лучшая из матерей ждала меня на кухне.

С трудом удалось отбиться от предложения немедленно пригласить лекаря, чтобы осмотреть рану на скуле.

Потом пришлось позавтракать.

И пообедать.

От еды я никогда не отказывался.

Когда уже пили чай поставил на стол бутылку «Lacrime dell'Imperatrice».

Мол, не просто так завтрак пропустил.

Вот, мол, добыл.

Ну и так-то вообще-то людей спас, кровавые ритуалы прекратил.

Похвалила.

Заслужил.

А ещё узнал я, что не врал Пройдоха по поводу жалоб подружек матери на бордель. Было такое, а гоблин как раз уши рядом грел.

Так что одним грехом у этого вислоухого меньше, чем думалось мне.

От предложенного кошеля с монетами отказался.

Я ж всё-таки гордый.

Да и где это видано, чтоб у мамы в моём-то возрасте деньги брать?

Батя ждал меня на выходе, у кареты.

Так-то я на виллу «Лучезарная Слеза», которой владел дедушка Васко и которая служила мне и моему зверинцу основным место обитания, я предпочитал добавиться своим ходом, но не с демоном же раненым на руках, поэтому отказываться не стал. Поблагодарил.

Батя, ни слова не сказал по поводу дела, в которое он через меня оказался ввязан. Это ж семья Дел Монте. Уважаемые люди, пусть даже и замазаны они в кровавых ритуалах, пусть Пройдоха в деле, а всё равно могут быть проблемы.

Посмотрел на меня.

Шикарен он.

Вот не быть мне таким – никак не быть. Я ж в высь расту, в мать пошёл, в дедов, а батя – в ширь.

Могучий орк.

Самый могучий из всех, что знаю я.

Пройдоха, правда, врёт, что видал орков и помощнее.

Но верить этому гоблину – себя не уважать.

- Не заставляй маму нервничать. – только и сказал батя и сунул мне кошель туго набитый монетами.

- Мог и не говорить – я ж не специально.

Ничего батя не сказал, но по взгляду было понятно: «Было б специально был бы другой разговор».

Не разговорчив батя у меня.

От того пошло его прозвище.

Рыба.

Кошель, понятно дело, взял.

Папа это вам не мама.

Пока ехали за город осмотрел демонюку свою.

Попинал себя за то, что больно уж жёстко с ней обошёлся.

Но оно не ясно, чем оно б закончилось, если бы я попробовал сдержаться или учитель Орландо явился, когда его вмешательство ещё нужно было б.

Вышло, что вышло.

Все живы и ладно – чего голову зря забивать.

А вот кошель с золотом это словное.

Прям славное.

Порадовал батя, а то с тобой барахла, что я с контрабандистов снял много не выручишь, да и когда ещё выручишь – опять в город идти надо будет, торговаться.

В общем, прибыл я на дедову виллу в отличном расположении духа.

И даже нисколько не удивился, когда увидел, что как только карета, высадив меня, поехала обратно в город, в мою сторону рванул дракон, до этого прятавшийся за амбаром.

Старая Квака, утомившаяся за день, ловит мошку – удар, проведённый почти идеально, и валивший в моём исполнении молодого бычка, на дракона, что была где-то такого ж размера, эффекта не возымел, и пришлось мне уворачиваться от ударов когтистых лап, пачкая в пыли костюм, что был одет мной после купания каких-то час полтора назад.

Клац!

Зубастая пасть сомкнулась совсем рядом с моим плечом.

Совсем уж без потерь не обошлось – жилет и рубашка были безнадёжно испорчены – левый рукав почти весь остался в зубах, как и клочок жилета – оплёвывается теперь дракошка от невкусных тряпок.

Стиль Лягушки-Прыгушки, обучая которого меня гоблин попортил мне много крови, был решительно не годен для боя против людей, разве что против рыцарей, закованных в доспехи, да не простые, а турнирные, которые покрепче и потолще будут, и то в том случае, если этих самых рыцарей было не слишком жалко. Годен он был для боёв между орками, а ещё для боёв между орками и другими крайне крепкими монстрами.

Например, с драконами.

Клац!

Опять мимо.

За что неугомонное создание тут же было наказано – Старая Квака гвоздит таракана на столе трактира – зубы дракошки клацнула ещё раз – уже от того, что прилетевшая от меня оплеуха впечатала её в землю.

Мой пинок цели не достиг – после нескольких перекатов дракошка уже стояла на всех четырёх лапах и щурилась, смотря на меня.

«Огнём плюнет или ещё чем похуже». – сообразил я, заметив узнаваемое напряжение грудных мышц создания.

- А ну прекратить! Немедленно!

Дедушка Иохим, с неизменной шпагой на боку, бодро спешил к нам.

Шпагу, между прочим, батя ковал.

Нет, ну я тоже кое-что умею.

Вон мой тесак я ж сам и выковал.

Правда, для людей тяжеловат он.

- Опять всё тут сжег удумали? Мало пожара, что устроили в тот раз? Истинного благодарите, что огонь тогда до виноградников не добрался, иначе б даже я не уберег он Круэ.

Круэ – Злюка – это он о дедушке Васко.

Не прошло и минуты, как Иохим Санчес де Карркандза уже стоял рядом.

Тощий.

С руками лишь слегка толще ножен его шпаги.

Легенда Новой Вероны, к которой не находилось смельчаков, чтобы добавить «стареющая».

Герой освободительной войны с Империей, один из тех избранных, чья подпись стояла под договором, благодаря которому Новая Верона стала именоваться свободный город Новая Верона.

Стояла там также и подпись второго дедушки, которые приветственно махал рукой с веранды, но был слишком занят тем, что играл в карты с каким-то тосийцем и Леттой.

Тосиев, возможно, кто-то от Миклоша – главы городской гильдии воров. Или просто тосийцем. Странных друзей у дедушки Васко хватало.

- Не зевай. – выдохнул дедушка Иохин, проведя перед этим укол мне в лицо.

До конца увернуться мне удалось – щёку ожгло болью.

Я б получил, верно, ещё и ран на груди, если б деду не пришлось уходить от атаки дракошки.

Правда, моё чешуйчатое чудо тут же поплатилось за горячность – шпага прочертила неглубокую, но болезненную рану от передней атаковавшей лапы через плечо почти до середины брюха.

- Не зевай. – повторил дед.

И мне, только увернувшемуся от камня, что он запулил мне в голову, пришлось уворачиваться от шпаги, которая секла воздух с такой скоростью, что об атаки и думать не приходилось.

- Это тебе не с отребьем в канализации кулаками махать. – замерла шпага у моего горла.

Конечно, всё он уже знает.

Верно, сообщение от матери моей получил.

Моя почтенная мама ведь точно попросила убедиться, что со мной всё в порядке и лекцию прочитать.

Вот дед и прочитал.

Как умел.

Показал, на всякий случай, чтоб не забывал я, что против всякого мусора мою шкура надёжная броня, а против настоящего оружия, да ещё в руках мастера…

- Ладно, о том, как оно по твоей версии было, потом расскажешь, а пока со зверьём играйся. – плавно убралась шпага от моего горла, и уже обращаясь к моей дракошке. – Не рычи, наука будет, - может в будущем не лишишься жизни из-за своей горячности.

Моя дракошка не оценила науку – рыкнула недовольно, даже чуть с огоньком.

Искра продолжала порыкивать на деда даже после того, как я наложил мазь на её рану и напоил отваром, после которого от боли не должно было остаться и следа.

- Но ты тоже молодец – сколько раз говорил не напрыгивать так. – легонько стукнул я дракошку по носу.

Фыркнула недовольно.

Вроде как ответила:

- Буду я ещё тебя слушаться?

Конечно, не будет.

Своенравная.

Но тут только себя винить нужно.

Почесал ей ещё мордаху, не поддавшись предложению ещё побороться, - со мной-то бороться не то, что с дедом, со мной-то ещё не ясно, чья возьмёт, а с дедом Иохимом – без вариантов.

- Балуешь ты её.

Я кивнул, соглашаясь со сказанным Ви.

Ну как мою Искорку не баловать-то?

Да и что у неё в жизни есть, кроме этого баловства?

Дракон без стаи, без крыльев.

Спасибо бате с мамой – выкупили её у бродячих циркачей.

Теперь вот живёт со мной.

Вон какая вымахала.

Только говорить так и не научилась.

Учитель Орландо говорит и не научится – не всем драконам дано разум обрести, и похоже Искорка из этих несчастцев.

Но ничего, и без того хорошо ей будет.

Вон золотишко, учуяла, что батя дал.

Не стал сразу всё отдавать. Пару монет дал и всё, а то знаю я её – сколько золота б не было – всё стрескает под чистую. Сплошной убыток, а не дракон.

- Ви, ты извини, можешь за Леттой сходить – мне б с Виолеттой поговорить. Я демона привёз. Надо б глянуть, она ж в это разбирается. – попросил я девушку, продолжая чесать Искорку.

- Вас мужиков не поймёшь – вон дедам молодых подавай, а ты всё больше по старухе этой. – вроде как оскорбилась Ви в ответ.

- Не по старушке, и ты не нравишься, и сестра твоя. Мне все нравятся. Ты ж знаешь.

В ответ Ви фыркнула, всем свои видом показывая – «нет никакой веры вашему мужскому племени».

Фыркнула, но всё же за Леттой пошла.

Бедрами так покачивая.

Было б чем покачивать.

Виолетта как всегда выглядела так, что хотелось плюнуть на всё и сделать ей предложение.

Что я принципе уже пару раз и делал.

Оба раза это было фиаско.

Но не смотря на это, я не то чтобы на данный совсем отказался от этой идеи.

Глупо отказываться от столь роскошной женщины просто потому что она не воспринимает тебя всерьёз.

И что бы там Ви не говорила по поводу того, что и она, и Летта через пару десятилетий станут такими же – звучало это не очень убедительно. Пару десятилетий это ж когда ещё будет? А Виолетта вот она – лёгкая снисходительность в цепких, оценивающих глазах. Уголки рта приподняты в полуулыбке, будто она знает о собеседнике что-то, чего он сам о себе не догадывается.

Морщинки у глаз – прекрасны.

Сегодня на Виолетте был плотный кожаный корсет поверх просторной рубашки. Штаны из прочной ткани, заправленные в высокие сапоги, подчёркивали неимоверно длинные ножки.

Ох, эти ножки… моё почтение – если б было можно любоваться на них до заката, я б не отказался.

Высокая, поэтому почти всегда смотрит на меня сверху вниз, но мне это даже нравится.

Через плечо перекинута сумка – арсенал полевого хирурга: скальпели, иглы, пузырьки и склянки, перевязочный материал.

И никаких украшений.

Не любит она их.

Уж я-то знаю – сколько всего притаскивал.

- «Девичьи слёзы», значит, в дело пустил, изувечил, клеймил, а потом ещё для верности, чтоб точно шансов твою демонюку откачать было ещё меньше, занялся чем угодно, кроме того, что сразу позвать меня.

Это она так меня поприветствовала.

Есть всё-таки у неё в сердечке место для меня – вон сколько слов.

Обычно из неё слова лишнего не вытянешь – сразу рассыпается на Ви и Летту. А вот те – болтушки. Трещат без умолку, что голова разболеться может, - прям не верится, что каждая из них может в Виолетту вырасти.

- Орландо сказал, что должна выжить, но надо тебе показать, когда время будет.

- О-о-о-о, ну если сам маэстро Орландо Дорийский сказал, то, конечно… он же у нас светило, боевой маг высшей квалификации, а я что… мне можно и всю возню, всю грязь оставить… мне ж не привыкать, в имперской гвардии даром что ли служила в медсанбате?.. Истинный, дай мне сил…

Слушая ворчание Виолетты и довольное порыкивание Искорки, я сам не заметил, как скормил дракошке ещё пару золотых.

Хитрая животинка – умеет выманивать вкусняшки. Или может это я слишком увлёкся любованием вида Виолетты со спины, пока та возилась с демонюкой? Может, очень даже может быть…

Видно ведь не зря там склонилась на демонюкой – даёт мне полюбоваться ножками.

А я и доволен.

У меня тяжёлая ночь была – отчего же ножками не полюбоваться, тем более такими?

Я б даже сказал – грех такими ножками не любоваться, если есть такая возможность.

А так как и без того грехов за мной водится достаточно – не стоит обзаводиться ещё одним.

Вот и любуюсь, чтоб не было греха, значит.

- Оболтус, хватит слюни пускать, я тебя спрашиваю, - чем кормить демона знаешь, как ухаживать? Этот умник Орландо Дорийский тебе хоть что-то объяснял или врать возьмёшься, что и так сам всё знаешь? – Виолетта, для верности, легонько пнула мою ногу.

Учитель Орландо на эту тему ничего не сказал, а мои скромные познания в демонах говорили, что едят они людей, точнее память людскую, их знания, оттого чем больше демон проводит времени в нашей реальности тем, могущественнее и опаснее становится.

- Первое время таскай с собой везде. Ей хватит и обычных разговоров, а там придётся тебе вслух книжки читать, истории рассказывать… ну или людей скармливать, но не думаю, что тех пьянчуг, с которыми ты обычно задираешься, ей будет на долго хватать…

Вот оно чего учитель Орландо не протестовал против клеймления. Решил, значит, таким образом, что я подтяну теорию, книжки демонюке этой читая. Уверен, гаденько так лыбился под своей маской, представляя, что будет, когда я узнаю про это.

Ой, да не беда – у дедов историй на век припасено, и без книжек сытная жизнь демонюке гарантирована.

- Оболтус, ты хоть кивни, что меня услышал.

Кивнул.

А как не кивнуть, когда тебя такая женщина просит?

И всё ж отсюда, с земли, вид на Виолетту открывается просто изумительный.

Мне даже немного грустно стало, когда в лёгкой дымке она вновь распалась на Ви и Летту.

Учитель Орландо как-то пытался затащить Виолетту в свою лабораторию, для исследований, ну тогда я ещё мелкий был. Оно хорошо, что мелкий был – не хотелось бы на глазах у Виолетты меня разделал под орех. Хотя с другой стороны, - вполне возможно, что она, проникнувшись благодарность к изувеченному спасителю, ухаживала б за мной.

Эх, мечты, мечты… если б мне серьёзно досталось, чёрта с два мама бы ко мне кого подпустила, тем более ту из-за которой мне и досталось…

Летта, конечно, сразу смоталась – с дедами у неё дела, она им взамен ног и глаз. Пройдоха как-то обмолвился, если так дело и дальше пойдет, придётся её в Мародёры принимать.

Ви, пройдясь туда-сюда, резко присела на корточки рядом.

Её внезапность заставила Искорку вздрогнуть.

- Слюни подотри. – мазнула она платком у меня по губам, и также внезапно, как оказалась на корточках, вновь оказалась на ногах.

Наглые зелёные глаза светились самодовольством.

И никаких морщин в краешках тех глаз.

- И научись уже ценить прекрасное. – тут же добавила она, демонстративно выставив ножку.

Ножки у Ви тоже был умопомрачительно длинны.

И ножки эти были обтянуты узкими, поношенными кожаными бриджами не тёмного, а выгоревшего до пепельного оттенка цвета. Бриджи не утягивали фигуру намеренно, а просто честно обрисовывали каждую линию длинных, сильных мышц, лишённых и намёка на мягкость. Они были заправлены не в высокие сапоги, а в грубые, но лёгкие сапоги-чулки из тонкой кожи, которые облегали икры почти как вторая кожа.

Вместо корсета – короткая, облегающая без намёка на утяжку кожанка-безрукавка поверх простой льняной рубахи с закатанными по локти рукавами. Кожанка чётко обозначала узкую, почти юношескую талию и резкий переход к бёдрам – не пышным, а узким, костистым. Никаких намёков на роскошные формы Виолетты – только энергия, собранная в тугую, стремительную пружину.

- А ценю. И ценил бы больше, если б дали потрогать, а не только поглядеть. – не слишком стараясь попытался я ухватить девушку за лодыжку.

Промазал, чем вызвал взрыв схема.

- Наглый орк, слишком много себе позволяешь.

- Рыжая-бесстыжая много о себе мнит.

Искорка, недовольная наведённой суетой, зевнула, потянулась всем своим могучим телом и пошла куда-то. Должно быть на солнышке погреться. Любит она это дело.

- Как шерстяную-то зовут?

Это Ви правильный вопрос задала.

Имени-то у демонюки пока нет.

Поднялся с земли, подошёл к столу, на котором спала демонюка, что после манипуляция Виолетты изрядно уменьшилась в размерах и теперь была где-то с полметра в длину. При чём большую часть той длинны составлял хвост.

Приличного такого вида кошка-трёхцветка, только пузико забинтовано, и пушиста сверх всякой меры.

- Не думал пока. – честно развёл я руками. – А на кого она похожа?

- В этом весь ты – сделаем, а потом думать будем.

- Нарываешься, рыжая, я ведь во время тренировок могу случайно и не сдержать свою силу.

- Вот об этом я и говорю – сперва сделаешь, а потом думаешь. Вот зашибёшь ты меня, и можешь попрощайся с Виолеттой, - она ведь из нас с Леттой складывается.

- За муж тебе надо, чтоб муж тебе объяснил, как надо с отпрысками благородных семей общаться. – резонно заметил я.

- Так не берут.

- Так я и не сомневался.

Ви толкнула меня в плечо и зыркнула, мол, чего это на грубости переходишь.

Да и правда, чего это я?

Аккуратненько поднял демонюку, положил её на предплечье, хвостище с руки свесился. Глазик один приоткрыла. Печальный такой взгляд.

Ничего, выхожу её, а там… там видно будет…

Дед Иохим, разумеется, ждал нас во внутреннем дворе, в тенёчке.

Чуть поодаль, на солнышке дремала Искорка.

Моя дракошка почитай большую часть дня и ночи посвящает столько важному делу как сон.

Ну а что?

Имеет право.

«Ночные приключения – это, конечно, дело важное, но вот и о тренировках забывать не стоит». – мог бы сказать дед, но недавно проведённая им демонстрация, оставившая на Искорке и на мне отметины, не требовала дополнительных слов.

Отнёс в тенёчек, к деду демонюку, - сказано таскать с собой – вот таскаю.

Быстро разделся по пояс (всё равно от верха остались одни тряпки) и нагло подмигнул Ви – я-то себе это могу позволить, а вот приличная девушка, которую она строит из себя, - нет.

- In guardia! – коротко скомандовал дед, начиная тренировку.

Разминка, без оружия.

«Основы. Основы важнее всего. Не бойся того, кто знает сотни разных приёмов. Бойся того, кто знает один, но в совершенстве». – любил повторять дед Иохим. Пройдоха, когда бывал рядом и слышал это, кивал, хотя и имел на эту тему другое мнение. Мнение он имел, но отстоять его не мог, поэтому предпочитал кивать. Пройдоха не слезал в заведомо проигрышные дела.

Принимаем стойку.

Не широкую, как у грубых бретёров, а собранную, элегантную, с прямым корпусом.

Движения ступни.

- Passo avanti… Passo indietro… Passo raddoppiato… Giro… - дед отбивает такт ладонью по столу.

Двигаюсь мелкими, чёткими шажками.

- Ставр! Ты не на параде! Ты крадешься, как кот!.. Passo avanti… Passo indietro… Passo raddoppiato… Giro… Ставр! Плавные движения – сколько тебе это говорить?!. Passo avanti… Passo indietro… Passo raddoppiato… Giro…

Плавные ему движения подавай.

Какие есть – такие есть.

Я ж не Ви – вон скользит будто танцует. Лёгкая, тонкая, как шпага.

- Ставр!

Да знаю, что Ставр.

И под ритм ладони:

- Passo avanti… Passo indietro… Passo raddoppiato… Giro…

Не думается мне, что навыки мои сильно улучшились, но через какое-то время дед позволил взять учебные шпаги – fioretti, с которой я битый час отрабатывал одно движение: укол в четко очерченный мелом на стене круг, с правильным поворотом кисти – pronazione, с шагом и без.

Это надо мной он час издевался, а Ви позволил рядом с собой, в тенёчке отдохнуть, восстановиться.

Потом была работа в паре без ответа – senza risposta.

Я совершал прямой укол в грудь – stoccata – Ви парировала – parare, без контратаки.

Потом мы поменялись ролями.

Потом следующее упражнение.

И следующее, под замечания деда:

- Стой! Ставр, ты что, убиваешь быка? Это укол, не удар! Рука вперед, корпус отстает! Ви, ты ушла на пол-ступни. Этого мало. Он тебя заденет плечом. Шаг должен быть таким, чтобы ты могла протянуть руку и коснуться его плеча, не наклоняясь. Снова.

Работа в паре – с ответом – con risposta. Под едкие комментарии деда.

И наконец – условный бой – assalto condizionato.

Моё любимое.

Тут я могу показать на что способен.

Показать на что я способен в этот раз не вышло.

Вместо рыжей против меня вышел дед.

- Не думал же ты, что отделаешься только небольшой взбучкой?

Вообще-то думал, но на что это теперь влияет?

Безжалостен дед у меня – унижать да при девушке.

Пусть и при рыжей-бестыжей, а всё ж при девушке.

И ведь правда думает, что оно мне на пользу пойдёт.

Но да не в первой.

Тешился со мной дед долго, методично.

Убедился, что семь потом сошло с меня.

Дождался, когда я уже порыкивать начал, выходя из себя.

Потом ещё немного всыпал.

И только после скомандовал:

- Descanso.

Занятие окончено.

Можно теперь пойти смыть пот, переодеться, а потом и заняться подготовкой к завтрашнему походу потому как кошель с золотом от бати это, конечно, хорошо, но надо самому на жизнь зарабатывать.