Сквозь миры

Но Джо, хоть и грустно улыбался, твёрдо покачал головой, пряча руки за спину:

— Спасибо, друзья, но мне пора.

Трииды переглянулись, безмолвно совещаясь на своём свистящем языке, а затем медленно кивнули. Они не стали удерживать ребёнка силой — в их природе не было жестокости, только бесконечная, наивная жажда забав и желание делиться ими со всей вселенной. И всё же в их движениях проступила тихая грусть: без Джо эта синеватая поляна мгновенно показалась им блёклой.

Перед тем как уйти, Бэт спросила у забавных созданий, как они попали в человеческий мир. Те принялись объяснять, шумно перебивая друг друга и активно взмахивая лапками, будто пытались удержать в воздухе ускользающие воспоминания.

Один из триидов, самый смелый, подошёл к Дэвиду и, глядя на него так, будто его огромные черные зрачки видели гораздо больше остальных, произнёс:

— Один был очень похож на тебя. Высокий, спокойный… будто знает, куда идёт. А второй — чуть пониже, мы не смогли его рассмотреть: он укутывался так, что лица вообще не было видно. Этому, который скрывался, что-то было очень нужно в нашем доме. А первый, пока его спутник отвернулся, провёл нас сквозь какой-то свет, и мы попали сюда.

Бэт после этих слов замерла, чувствуя, как внутри всё заледенело от внезапной, пугающей догадки. Она перевела тяжёлый, пристальный взгляд на напарника, но Дэвид остался непроницаем.

Малыш на мгновение запнулся, будто подбирал правильное слово, и тихо добавил:

— Нам здесь не очень нравится. Тут невесело и мало друзей. Но мы уже как-то обжились.

Затем один из пушистиков застенчиво заглянул Дэвиду в лицо. Парень присел, чтобы крошечному существу было удобнее, и тот тихонько спросил, принесёт ли он ещё сладостей. Дэвид тепло улыбнулся и пообещал иногда навещать их, приносить леденцы и придумывать что-нибудь для веселья.

После этого все попрощались. Джо крепко взял Бэт за руку — доверчиво, по-детски, словно этот жест помогал ему окончательно поверить, что он возвращается в нормальную реальность. Его ладошка была тёплой и чуть липкой от карамели. От этого простого доверия у Бэт на мгновение перехватило дыхание, и она осторожно сжала его пальцы в ответ, уводя ребенка прочь от секретной прогалины.

Вся компания шла обратно к дому. По дороге напарники строго договорились с беглецом хранить случившееся в секрете и ни словом не обмолвиться родителям о существовании триидов.

— Обещаю, — шёпотом отозвался он, переводя взгляд с Бэт на Дэвида. — Никому не проговорюсь. Скажу, что просто заплутал среди деревьев.

Бэт присела перед ним и мягко улыбнулась, поправляя воротник его курточки:

— Ты молодец, Джо. Видишь ли, взрослые часто пугаются того, чего не в силах понять. А трииды… они хорошие, просто для большинства людей выглядят слишком необычно. Пусть это приключение останется нашей маленькой тайной.

Ребёнок снова согласно кивнул, а затем вдруг рванул вперёд и крепко обнял её за шею — искренне, без капли стеснения. Бэт прижала его к себе, зажмурившись и вдыхая смешанный аромат сырой хвои, сладкой карамели и чистого детского счастья. В это мгновение вся изнуряющая усталость, все колючки и царапины будто перестали существовать.

Когда они вышли из леса, дневной свет ударил по глазам чуть резче, чем обычно. Будто мир за пределами чащи стал на полтона ярче и громче. Джо на секунду замер, привыкая к уличным бликам, а потом тихо выдохнул:

— Всё-таки дома пахнет по-другому.

Бэт чуть наклонилась к нему:

— Да. И знаешь, в этом тоже есть своё очарование.

Джо подтвердил её слова лёгким кивком, и они пошли дальше — уже не сквозь лесную тишину, а навстречу обычной, шумной, настоящей жизни.

Добравшись до крыльца, агенты передали беглеца родителям, которые буквально обезумели от счастья. Они со слезами на глазах горячо благодарили Бэт и Дэвида за возвращение сына. Отец то и дело хлопал Дэвида по плечу, будто всё ещё не верил, что кошмар закончился хорошо. Хозяйка дома прижимала к себе Джо так неистово, словно боялась, что он снова исчезнет, стоит ей лишь на миг ослабить хватку.

Осматривая вернувшегося ребёнка и заметив, насколько сильно растрепалась сама Бэт — в её каштановом парике запутались сухие листья и мелкие ветки, а подол потемнел от влажной земли, — женщина удивлённо поинтересовалась:

— Что с вами произошло, дорогая? Вы выглядите так, будто проползли на коленях через всю чащу.

Бэт невозмутимо поправила съехавшую на ухо искусственную прядь и чуть пожала плечами, пряча улыбку:

— Пустяки. Просто споткнулась в полумраке о корягу и знатно растянулась в овраге. Ничего страшного.

Дэвид едва заметно дёрнул уголком губ, но удержался от ироничных комментариев.

Попрощавшись с семьей Джо, напарники сели в машину и направились обратно в офис. Стоило им покинуть анклав и выехать на ровное шоссе мегаполиса, как старый седан пошел плавно, убаюкивающе покачиваясь, а педали и пружины лишь лениво поскрипывали в такт поворотам. Бэт наконец сдёрнула с головы душный капроновый кокон, облегчённо вздохнула, будто сбросила с плеч лишний груз, и устало откинулась на кожаный диван. Она пальцами взъерошила свои настоящие розовые волосы, чувствуя, как к коже возвращается свобода, и прикрыла веки на пару мгновений — просто чтобы зафиксировать это простое ощущение покоя.

— Знаешь, — тихо произнесла она, поворачиваясь к Дэвиду и внимательно изучаю его профиль, — я всё хотела спросить… Откуда ты вообще знал, что триидам понравятся сладости? Это ведь точно не какая-нибудь стандартная тактика из академических учебников Бюро.

Дэвид на секунду замер, крепче сжав пальцами обод руля. Его ладони мгновенно обдали пластик своим привычным, лихорадочным теплом. Было заметно, как он судорожно пытается подобрать подходящую официальную легенду. Затем напарник шумно выдохнул и неловко усмехнулся:

— Ну… они ведь во всём ведут себя как маленькие дети. А дети обожают конфеты. Вот я и подумал: вдруг сработает простая человеческая логика.

Бэт прищурилась, будто проверяя, насколько это объяснение выдерживает проверку на прочность. Она упрямо не отводила глаз от его лица, фиксируя малейшее изменение мимики.

— Логично, — протянула она, улавливая его растущее замешательство. — А ещё я никак не могу перестать думать о тех двоих, что приходили в измерение триидов. Зачем один из них перевёл целую группу этих существ в нашу реальность? Какую цель он преследовал? И, что пугает не меньше, что искал второй неизвестный в чужом, совершенно не предназначенном для него мире?

— Это действительно загадка, — тихо ответил Дэвид.

В его голосе прозвучала не пустота, а осторожное признание: он тоже об этом думал. И, возможно, знал чуть больше, чем готов был сейчас сказать.

Только к вечеру они наконец вернулись в управление. Жёсткий свет люминесцентных ламп после густых лесных сумерек казался особенно ярким, почти навязчивым — он будто царапал воспалённые глаза. Зато знакомый гул голосов, треск принтеров и ритмичный стук клавиатур теперь звучали для Бэт как лучшая, самая надёжная музыка на свете — музыка её привычной рабочей реальности.

Кевин уже поджидал коллег у входа в кабинет. На его лице читалось ехидное выражение: медик явно собирался отпустить колкость насчёт помятого вида коллеги. Пышное платье Бэт слегка перекосилось, розовые волосы растрепались, а на потемневшем подоле виднелись пятна от травы. Парень уже набрал в грудь воздуха, предвкушая триумф, но Анабэт бросила на него такой красноречивый взгляд — усталый, острый и категорически не терпящий иронии, — что он тут же передумал.

Ухмылка мгновенно сползла с лица Кевина. Он неловко пошевелил губами, будто пытался на лету поймать улетевшую шпильку, а затем лишь пробормотал что-то невнятное про срочные отчёты и поспешно зашуршал распечатками.

В этот момент вошёл Эдвард. Не теряя ни секунды, шеф принялся искренне благодарить напарников за то, что они так быстро отыскали мальчика и вернули его семье. В его голосе звучала неподдельная признательность: неофициальное расследование, казавшееся поначалу безнадёжным, закрылось успехом.

Затем начальник задержал свой взгляд на Бэт и с лёгкой улыбкой заметил:

— Знаешь, а тебе идёт этот наряд в стиле пятидесятых. В нём ты выглядишь… неожиданно элегантно. Прямо как героиня старого нуарного фильма.

Бэт картинно закатила глаза, словно услышала глупость века, и недовольно буркнула, яростно потрясая зажатым в кулаке каштановым париком:

— Если ещё хоть кто-нибудь скажет мне сегодня про элегантность — я этот парик ему на уши натяну.

Дэвид едва сдержал смешок и резко отвернулся, сделав вид, будто чрезвычайно увлечён изучением шнурков на своих ботинках. Эдвард, впрочем, ничуть не обиделся, лишь примирительно поднял ладони:

— Ладно-ладно, молчу. Просто образ действительно… запоминающийся.

Бэт подхватила сумку со стола, бросила короткое «До завтра» и направилась к выходу. Ей хотелось только одного: поскорее добраться до своего дома, смыть этот проклятый «ретро-лоск» и снова стать собой — в привычных джинсах и свободной футболке. После душного капрона кожа головы чесалась так, будто в ней без спроса поселилась колония лесных муравьёв.

Уже у самого порога она резко обернулась и строго пригрозила пальцем Кевину, который всё ещё косился на неё из-за монитора:

— И даже не думай. Ни слова. Иначе я расскажу всему нашему подразделению, как ты в прошлом месяце перепутал корзины и…

Она многозначительно прикусила губу, не став заканчивать фразу. Этого хватило с избытком. Кевин тут же усердно защёлкал мышкой, демонстрируя максимальную вовлеченность в работу. Дэвид негромко хмыкнул, а Эдвард тяжело вздохнул, пряча улыбку в ладонях: с такой командой скука им точно не грозила.

Бэт быстро отправилась на парковку управления и прыгнула в собственный внедорожник. Нажав на газ, она поехала домой — смывать ретро-грим и возвращать себе себя.

А в лесу Грин-Валли, на той самой прогалине, где агенты днём нашли Джо, ближе к полуночи среди вековых деревьев внезапно соткалась загадочная высокая фигура, полностью скрытая под тяжёлыми складками чёрного плаща. Незнакомец безмолвно вышел на середину опушки и резко взмахнул рукой — прямо в воздухе с сухим тихим хрустом распахнулся Разлом.

За сияющей трещиной открылось родное измерение триидов — невероятно живое, тёплое и прекрасное. Сквозь пространственный проход хлынуло сияние нежно-бирюзового неба, а в воздухе закружились пушистые облака из светящейся разноцветной пыльцы. Там, среди гигантских неоновых грибов и покачивающихся шёлковых трав, не существовало страха, серости и холода. Всё вокруг дышало первозданным уютом и искрящейся радостью.

Заметив родной дом, малыши восторженно запищали. Они гурьбой бросились к Разлому и один за другим прыгнули вглубь сияния, возвращаясь на весёлые, залитые светом луга. Загадочный проводник дождался, пока уйдёт последнее существо, а затем взмахнул кистью — и трещина в реальности бесследно затянулась, оставив после себя лишь тихий шелест ночной листвы.

Разлом в Асуане

Прошёл целый месяц — скучный, ровный, без прорывов и судьбоносных находок. Не было ни таинственных посылок с непонятными символами, ни странных звонков с обрывками фраз на незнакомом языке, ни даже подозрительных теней в переулках, манящих свернуть с натоптанного маршрута. Дни тянулись размеренно, мегаполис словно увяз в невидимой сонной пыльце. Даже вечно мигающий неон на фасаде соседнего здания наконец совсем погас, смирившись с серой рутиной.

Но сегодня тишина рассыпалась. Едва Бэт переступила порог отдела, её мгновенно накрыла знакомая волна лихорадочного движения. В помещении царило оживление резко взболтанного улья. Сотрудники метались из угла в угол, но в этой суматохе угадывался строгий, почти военный порядок. Тот самый, что рождается в минуты, когда ставки становятся слишком высоки, чтобы позволить себе мимолетную слабость.

В штабе развернулось контролируемое безумие. Оперативники с таким остервенением молотили по клавишам, будто пытались запугать технику и силой выбить из мониторов скрытую правду. Джозеф стремительно лавировал между столами, прижимая к груди инфо-планшет как щит от глупых вопросов подчиненных. Поодаль кто-то испуганно шептал в телефонную трубку, озираясь так, будто выдавал как минимум государственную тайну, а как максимум — рецепт маффинов Кевина.

А в угловом кабинете нашей немногочисленной группы царила совершенно иная атмосфера, Дэвид сидел на диване в зоне отдыха, медленно попивая кофе и пытаясь поймать в чашке хотя бы каплю утренней безмятежности. Чуть позже в комнату вошла Бэт с сандвичем в руках. Она подошла к кофемашине, вдохнула манящий аромат и печально простонала, поняв, что кофе закончился, а Дэвид допивает последний. Тогда парень предложил ей разделить его чашку на двоих. Бэт с радостью согласилась, устроилась рядом на диване и в ответ предложила поделить её сандвич. Они мило болтали, передавая чашку друг другу.

В углу кабинета за ними наблюдали коллеги.

— Знаешь, — негромко произнёс Джозеф. — Мы работаем вместе с Бэт уже пять лет. Но я впервые вижу её настолько спокойной. И счастливой.

Кевин понимающе хмыкнул, переводя взгляд с Бэт на Дэвида:

— Да уж. Чтобы она пила с кем-то из одной чашки? Это вообще на неё не похоже. Парень явно нашёл к ней подход.

В воздухе зоны отдыха ещё разливалось это редкое, мимолётное тепло, но общее предчувствие тревоги, неотступно следовавшее за каждым их расследованием, уже начинало проступать сквозь уютную тишину. Подземный комплекс жил своей обыденной суетой, и никто в этих бетонных коридорах ещё не подозревал, что тонкая грань между нормальным и невозможным вот-вот треснет.

И вдруг по всему бункеру ударил резкий, вибрирующий сигнал датчиков, который отозвался тяжестью в груди и заставил сердце биться сильнее. Этот звуковой сигнал намертво въелся в память каждого сотрудника, но в штабе его не слышали уже несколько лет.

Все поняли без слов: открылся новый Разлом. Чужеродное вторжение.

Атмосфера в помещении стремительно накалилась. Пальцы Бэт застыли, так и не донеся сандвич до рта. Сбрасывая секундное оцепенение, она резко встала и схватила куртку. Дэвид поставил их чашку на стол — стекло жалобно звякнуло от нарастающего гула оживших приборов. Кевин оборвал фразу на полуслове; привычная ухмылка мгновенно растаяла на его лице. Иллюзия прочности рассыпалась, обнажив ожидание беды — той самой, которую они столько лет учились распознавать ещё до первого удара.

Джозеф не отрывался от мерцающего монитора, анализируя поступающие данные. В его глазах появилась холодная собранность, возникавшая лишь перед самыми серьёзными вызовами. Наконец аналитик резко поднялся, подошёл к огромной интерактивной карте на стене и уверенным движением вывел световую метку на южный берег Нила.

— Асуан, — тихо, но отчетливо сказал Джозеф. И тут же добавил жёстче и громче: — Собирайте снаряжение, мы вылетаем.

В отделе уже царила не суматоха, а отточенная спешка — та, что рождается из тысяч часов изнурительных тренировок. У каждого оперативника под рукой стояла наготове укомплектованная сумка: стандартный минимум для первых суток работы — от тактической экипировки до приборов, способных зафиксировать то, что скрыто от обычного человеческого восприятия. Никаких сантиментов — только то, что поможет выжить на чужой территории.

Команда молча подхватила тяжёлые вещи и двинулась на парковку к машинам, чтобы ехать в аэропорт. Коридоры бункера мелькали перед ними, сливаясь в один длинный серый тоннель. На финальном контрольно‑пропускном пункте дежурный лишь понимающе кивнул, он знал, что любые расспросы сейчас излишни.

Когда они прибыли в аэропорт на взлётной полосе их уже ждал правительственный спецборт — строгий, лаконичный, созданный исключительно для скорости. Посадочный мостик был готов, а турбины тихо свистели, способные в любое мгновение сорваться в оглушительный рёв. Один за другим агенты поднялись на борт. Тяжёлая герметичная люк-дверь закрылась с глухим, окончательным щелчком, отрезая их от привычного мира. Самолёт плавно вырулил на рулёжную дорожку — и резко рванул вперёд, с грохотом разрывая тишину утреннего неба.

За иллюминаторами стремительно таял знакомый пейзаж, сменяясь бескрайней небесной синевой. Впереди команду ждал Асуан — древний торговый город на берегах Нила, где среди опалённых солнцем камней и обжигающих пустынных ветров притаилась новая угроза.

Спустя двенадцать часов полёта, после короткой дозаправки в Каире, шасси коснулись раскалённой посадочной полосы. Команда выбралась наружу, мгновенно вдыхая горячий, сухой воздух, насквозь пропитанный пылью веков. Тяжёлая усталость давила на плечи, но никто не позволил себе даже краткой паузы. Не тогда, когда впереди ждало нечто, способное в одно мгновение сокрушить привычные границы реальности.