Пустошь. Книга 1. Ключ от реальности

— Когда ты повернёшь Ключ, ты не просто пробудишь Реактор. Ты свяжешь себя с ним. Навсегда. Ты будешь чувствовать его пульс, его голод, его боль так же, как он будет чувствовать твои. Это не проклятие, но и не дар, это бремя, ты готов к этому?

Макс посмотрел на свои руки. Посмотрел на наруч, который стал частью его плоти. На второй Ключ, всё ещё заткнутый за пояс.

— Я готов, — сказал он. И вставил Ключ в отверстие.

Макс взялся за изогнутую рукоять обеими руками и начал поворачивать. Сначала медленно, преодолевая сопротивление древнего механизма, который не двигался двести лет. Потом быстрее, чувствуя, как внутри цилиндра проворачиваются массивные шестерни. Потом ещё быстрее, пока Ключ не сделал полный оборот и не встал на место с глухим, окончательным щелчком.

Реактор проснулся.

Макс почувствовал, как в груди разливается тепло. Он услышал гул. Гул нарастал, заполняя зал, бункер, шахту, уходя вверх по лестнице, пробиваясь сквозь толщу земли.

Цилиндр засветился, на этот раз по-настоящему. Золотистый свет, яркий, как полуденное солнце, хлынул изнутри, затопляя зал. Трубы завибрировали, манометры ожили, стрелки дёрнулись и поползли вверх. Где-то в глубине Реактора открылись клапаны, и в них с шипением устремился пар.

Пол под ногами задрожал, Реактор начинал работать на полную мощность, как в день, когда его построили.

Но главное было в том, что Макс почувствовал связь. Связь не просто с Реактором, а со всем, что его окружало. С каждой трубой, с каждым кабелем, с каждым кирпичом в стенах бункера. Он чувствовал их материал, их усталость, их прочность. Он чувствовал тепло, расходящееся от цилиндра концентрическими кругами, достигающее дальних коридоров, запечатанных комнат, забытых уровней. Он чувствовал людей — Элизу, Олди, Каспиана, Мирабель, Архонта, как живые существа, чьи сердца бились в унисон с его собственным.

И он чувствовал границу. Там, где заканчивалось влияние Реактора, примерно в полукилометре от бункера, мир менялся, там начинался холод, там начиналась Система.

— Получилось, — прошептал Архонт. Его голос был хриплым, почти благоговейным. — Двести лет. Двести лет я ждал этого момента. И ты сделал это.

Макс разжал руки. Ключ остался в отверстии, теперь он был частью Реактора, и извлечь его можно было только ценой остановки всего механизма.

Он сделал шаг назад.

— Ты в порядке? — спросила Элиза. Она подошла к нему и коснулась его плеча.

— Да, — ответил Макс. — Но… я чувствую всё. Слишком много, как будто мои сенсоры расширились в тысячу раз.

— Это пройдёт, — сказал Архонт. — Вернее, ты привыкнешь, ты станешь фильтровать шум, а пока — просто дыши.

Макс закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Четыре секунды — задержка — восемь секунд выдох. Ритм сердца замедлился, и нахлынувший поток ощущений начал упорядочиваться. Он всё ещё чувствовал Реактор, но теперь это было похоже на фоновый шум, постоянный, но не отвлекающий.

— Что теперь? — спросил Олди. Он держал арматуру обеими руками, и она светилась собственным внутренним светом, питание Реактора пробудило и её.

— Теперь у нас есть убежище, — ответил Архонт. — И у нас есть несколько часов, пока Система не засечёт излучение Реактора. За это время мы должны подготовиться к походу на Ядро.

— А как же Архивариус? — спросила Мирабель. — Ты сказал, он знает, что мы идём.

— Знает, — подтвердил Архонт. — Но он знает не всё. Система зафиксировала аномалию, но не поняла её источник. Архивариус ждёт вас у Ядра, но он не знает, что вы идёте не с пустыми руками, что у вас есть Реактор. Это даёт нам преимущество. Когда вы выйдете из зоны Реактора, вы будете невидимы для Системы, ваши наручи, ваше оружие, ваша связь с Реактором создадут вокруг вас поле, которое системные сканеры не могут пробить. Архивариус будет ждать вас на подходах к Ядру, но он не будет знать точно, когда и откуда вы придёте.

— А если он всё же узнает? — спросил Каспиан. — Если он уже ждёт нас?

— Тогда нам придётся сражаться, — ответил Макс. Он открыл глаза. — Но сначала мы должны попытаться достучаться до него. Он мой отец.

Все смотрели на Макса — кто с сочувствием, кто с тревогой, кто с холодным пониманием. У всех в глазах был один вопрос: «Сможешь ли ты?» И ответа на него не знал даже сам Макс.

Он отошёл от Реактора и направился к лестнице, ведущей в бункер, остальные последовали за ним, молча, без вопросов. Они зн