Нити Арахниса Иллюзия свободы

Илай был частью отряда Арханова. Важной частью.

Почему Арханов еще в Совете? Все его эксперименты провалились и к тому же запустили сильнейшее заражение не только отсталой цивилизации на Гайе, но и других измерений. Теперь каждый из менталов должен ежедневно посещать отсек очистки. Но скоро этому придет конец! Илай изменит ситуацию, мне близки его крайние меры. Только вот где он?! Мне он так нужен сейчас. Его след снова уходит на Гайю». — Девушка вдохнула, и ее плечи на мгновение поникли. Но Алтея тут же выпрямилась, и ее взгляд приобрел хищное выражение.

«К чему эти заседания и полумеры? Почему идет передел сфер влияния? Давно бы уже зачистили Гайю как источник заражения со всей информацией на ней и отсталыми формами жизни и разместили колонию для поддержания биосферы — как делали в других колониях. Мне рассказывал Вернер. Биосфера на Гайе прекрасна. Жаль, что ни на одной планете ее воссоздать не удастся: такие параметры этой площадки. Эта цивилизация не прошла задачу уровня, искра творения ниже минимального значения, а индекс заражения превысил нормы. Гайя должны была быть зачищена еще давно. Почему прежняя Королева медлила? Почему все так носятся с этой планетой?»

Алтея рассматривала голографические графики и диаграммы рядом с видеорядом, где, объёмная, как настоящая, но уменьшенная до размера баскетбольного шара, вращалась планета Гайя. Земля.

«Завтра церемония, у меня не будет другого шанса. Ее не должно быть на коронации. Любой ценой. До меня ни одну претендентку кристалл не допустил даже до заседания Ареопага! Они так навечно и остались в нем!»

Сфера вспыхивала красными сполохами.

«Что это?» — Алтея опустила взгляд на едва заметную черную рябь на перчатках, плотно покрывающих кожу рук серебристой защитной тканью-отражателем. Под действием неосознаваемой силы она порывисто обняла себя за плечи и съёжилась, содрогнувшись от незнакомого ощущения. Под ее серебристым антигравитационным костюмом то появлялись, то исчезали и расходились волнами черные кляксы чужеродной энергии. Они вызывали незнакомые стягивающие, режущие ощущения. Распрыскивая едкую горечь, внутри раскручивалось что-то неведомое сознанию. Страх.

«Что со мной?! Баланс, срочно, выброс точки сборки вовне!» — отдавала девушка ментальные команды телу, которое не желало подчиняться, и содрогалась в конвульсиях. Она сползла по зеркальной обшивке на пол и обхватила колени руками. Плотные мыслеформы заполняли темными сгустками пространство сферы, создавая вокруг Алтеи темный рой.

— Неужели ты подхватила вирус с Гайи? Зараженная материя не подчиняется сознанию и ментальным командам. Я не узнаю свою ученицу, — строго произнёс, проявившись голограммой, а после уплотнившись в материю, силуэт в темном одеянии с капюшоном. Он откинул капюшон с символикой Ордена, и на Алтею взглянули сияющие прозрачно-голубые глаза — редкость для менталов. Сухое морщинистое лицо, излучавшее мудрость и спокойствие, крепкая невысокая фигура с военной выправкой. Поза мужчины, его четкие плавные движения и при этом снисходительная мягкость делали его похожим на хищника, который учит охоте своих детенышей, но в любое мгновение готов уничтожить врага. Он выбрал свой облик исходя из задачи, как и было положено менталу Ордена.

— Вернер! Зачем вы здесь? — Алтея мгновенно сбалансировалась, выпрямилась и быстро свернула сферу с изображением. Сфера сжалась в небольшой шар, впитав все сгустки мыслеформ, и мягко опустилась на вытянутую, узкую, сияющую в темноте ладонь.

— Я повторю свой вопрос. Ты подхватила вирус с Гайи. Когда ты там была? — На этот раз голос Вернера словно бил хлыстом. Он проникал в сознание болезненно и грубо, снося все защиты.

— О каком вирусе вы говорите, учитель? — Алтея склонила голову, отводя взгляд, съёжившись, сужая энергию, зная, что менталу не нужно даже смотреть в глаза, чтобы считать информацию.

— Они называют его «страх», он — первопричина. Но есть что-то еще глубже, оно не сформировано до конца в твоем поле, и это тебя уничтожит. Но даже один только страх не даст тебе пройти на церемонии. Ты не сможешь управлять кристаллом. Тогда все окажется зря. С кем ты контактировала? — Вернер буравил взглядом свою подопечную и ее сознание, словно вкручивая винт в мягкую податливую плоть. Все ответы он уже получил, но все равно продолжал давление. Болевые рецепторы в световом теле минимизированы, иначе вопль боли услышали бы и за пределами корабля, но Алтея выдерживала воздействие, превозмогая напряжение. Учитель не жалел ученицу, которую с рождения готовил к церемонии, и от исхода церемонии зависело и его существование. Представителя Ордена, который готовил претендентку, не прошедшую церемонию, ждала такая же жестокая участь. Кристалл не щадил никого.

— Я не боюсь! Я еще не была на Гайе и не хочу. Контактов с заражёнными не было. — Алтея врала, гордо вскинув изящный подбородок, и в упор смотрела на учителя. Ее тонкое аристократическое лицо с огромными, широко распахнутыми синими глазами, тонким прямым носом и пухлыми губами излучало покой и силу. Полностью непроницаемое лицо, без тени эмоций.

«Держи фокус вовне, соединись сознанием с мыслеформой до того, как ее озвучит оппонент, все состоит из энергии и информации, слей энергию, замени информацию…. Лишь бы не напутать, как учил Илай, нужно успеть стереть информацию с ментального тела, пока Вернер не прочел…» — Алтея продолжала молча смотреть на учителя, выдерживая его взгляд и сохраняя невидимый зеркальный экран, который дал ей несколько мгновений, параллельно зачищая свои архивы.

— А вот надо бы побывать — до того, как будет принято решение о зачистке. Это полезный опыт для Королевы. А теперь — живо в отсек очистки, пока эта дрянь не поселилась глубже в твоих архивах! — смягчился Вернер.

«Поверил», — внутренне выдохнула претендентка.

«Врет. Нужно вмешательство Ордена. Она пока нужна, но это недолго, посмотрим, какой будет расклад сил». — Вернер подошел ближе и приобнял свою ученицу за плечи.

Глава 5

— Прошу всех встать, суд идет! — с привычной строгостью произнесла Анна, бесшумно встав из-за стола. Она проводила взглядом судью. Его черная мантия взметнулась от быстрых порывистых движений. Судья зашел в небольшой кабинет и сел за стол заведующего психоневрологического диспансера.

«Как же в этой каморке заседание проводить? Договаривались, что в самом просторном кабинете — в кабинете завотделения, а в итоге — в этой конуре… Кто же знал, что кабинет заведующего такой маленький? Теперь все участники заседания будут сидеть впритирку. Ох, не хочу я такой близости с госпитализируемым: кто его знает, может, он буйный? Да и вообще, почему его не привели? Я ведь несколько раз напоминала, что без него мы в процесс не выйдем. А они все: «Сейчас, сейчас, уже ведут…»

Анна задумчиво оглядела кабинет, села, дождавшись, пока судья расположится за заваленным историями болезни небольшим щербатым столом. За ним села прокурор Андриевская Наталья Ивановна, как всегда, с идеальной укладкой коротких, чуть волнистых рыжеватых волос и пронзительными умными голубыми глазами. Сеточка морщин возле глаз и губ раскрывала доброжелательный веселый характер и жизнелюбие Натальи Ивановны, несмотря на издержки стрессовой профессии.

В приоткрытое окно врывался ветер и трепал уголки справок и выписок, лежащих небрежной кучкой на столе заведующего. Тот оказался плюгавым на вид, взъерошенным сухопарым мужичком с острым орлиным взглядом светло-коричневых глаз и глубокими синяками под глазами на желтоватом нездоровом лице — от недосыпа или плохо скрываемой зависимости. Иван Андреевич курил нещадно, пытаясь выдохнуть вместе с дымом напряжение и ответственность за чужие судьбы.

«Неприятный тип, от его взгляда хочется принять душ, склизкий какой-то…» — Анна старалась не встречаться глазами с заведующим, расплывающимся в улыбке при каждом ее взгляде.

— Разберитесь с телефоном, мешает вести протокол. — шепотом обратилась Анна к заведующему, пока судья разъяснял процессуальные моменты и состав суда. Звонок телефона то и дело заставлял судью бросать на него гневный взгляд. Анна в который раз сбросила вызов и положила трубку на стол. Не возвращая трубку старенького стационарного аппарата на место, она подвинула телефон к заведующему, надеясь, что он быстро выключит его звук или питание.

Перед ней лежал маленький кирпичик диктофона, ведущего запись.

— Сейчас, сейчас. — Заведующий нервно дернулся, привычно ища глазами медсестру или сотрудников. Не найдя, начал неуклюже тянуть провод от аппарата, вместо того, чтобы отключить его звук или вытащить провод из гнезда на корпусе. Медицинские карты посыпалась со стола. Заведующий принялся суетливо собирать их.

— Где пациент? — громко спросил судья, недоуменно посмотрев на Анну. Затем осмотрел присутствующих: заведующего и прокурора, тесно сидящих на стульях.

— Секретарь судебного заседания, доложите о явке участников процесса.

— Пациент здесь, его сейчас приведут, давайте начнем, — справившись наконец с телефонным аппаратом и выпрямляясь, произнес заведующий.

— А вы — секретарь? Почему перебиваете? — отрезал судья. Анна переглянулась с прокурором, которая словно говорила взглядом: «Ну, началось».

— Прошу прощения, ваша честь. — Иван Андреевич неловко сел.

— В заседании объявляется перерыв до обеспечения полной явки участников до…

— Ваша честь, через пятнадцать минут пациент с лечащим врачом будут. Он был на процедурах, прошу не переносить заседание! — В прерывающемся голосе заведующего явно слышался страх. Анна, почувствовав тонкое движение воздуха, незаметно хлопнула себя по ноге под столом, поймав невидимого другим паучка страха.

«Чего же он боится так?» — Она недоуменно взглянула на суетливого заведующего.

Заведующий помчался выяснять местонахождение госпитализируемого пациента. Анна смотрела в единственное на весь коридор небольшое окно с деревянной облупившейся рамой.

«Унылая картина, погода сегодня как раз под стать событию. Еще и вид на мусорные баки. Сентябрь, морось, а я без зонта… Еще потом сидеть полдня в здании суда заседания, а хочется домой, под одеяло. Ощущение безысходности, безучастия и онемения какого-то, как будто все тело затекло и ничего не чувствует. Неужели это так проявляется медикаментозное вмешательство, антидепрессанты и прочие „отключатели чувств“? Пациенты за окном несмотря на морось прогуливаются в сопровождении персонала. Почему такие заседания всегда выездные? Как бы я хотела обратно в свой кабинет и уже привычный зал заседаний…» — Анна задумчиво разглядывала унылый пейзаж за окном.

Вскоре в сопровождении врача и заведующего появился пациент.

«Да он же мой ровесник! Что же с ним такое случилось? Из него словно вытащили искру жизни! Еще и весь в порезах!» — Анна недоуменно разглядывала высокого, смуглого, хорошо сложенного мужчину с потухшим взглядом запавших карих глаз.

— Заинтересованное лицо — Ивановский Антон Владимирович прибыл на заседание, личность удостоверена на основании паспорта! — доложила Анна.

Пациент молча поднял руку, и задравшийся рукав джемпера обнажил полоску кожи, испещренной глубокими порезами и свежими ссадинами.

— Отлично, можем приступать, — спокойно ответил судья и вновь повторил все предусмотренные гражданским процессом процедуры. Объявил состав суда, разъяснил права участникам процесса и выяснил у сторон наличие ходатайств, которые препятствуют рассмотрению дела по существу.

«Почему он так меня разглядывает? Взгляд безжизненный, но он словно знает меня или узнал…» — Анна старалась не поднимать глаза на пациента, который не мигая смотрел на нее. После она мысленно сфокусировалась на сердце и послала парню светлый луч, а затем посмотрела на него открыто. Молодой человек в ответ улыбнулся одними глазами, в которых на мгновение мелькнула искра жизни.

— Антон Владимирович, ваши права вам ясны? Есть ли ходатайства или заявления до перехода к рассмотрению по существу? — задал вопрос судья.

— Ясны, ваша честь…. Нет заявлений! — произнес парень, медленно выговаривая слова. Он не прекращал смотреть на Анну.

«Речь заторможена, скорее всего, накачан лекарствами, в таком состоянии вообще возразить никто не сможет…» — Тоскливое состояние обречённости накрыло Анну с головой. Она фиксировала каждое слово в протоколе, не поднимая взгляда от листа с записями, пока не до нее не дошел смысл последней фразы. Слова были произнесены незнакомым, не принадлежащим пациенту голосом, и она автоматически занесла их в протокол.

— Анна, ты в опасности! Будь внимательна, ищи безопасное место, ты там уже была!

Аня подняла голову, словно ударенная током, и увидела, что госпитализируемый открыл рот и ни одного понятного звука не произносит: из его рта раздавалось лишь шипение.

— Пациент, вы что себе позволяете?! Прекратите! Уважаемый судья, у пациента приступ, прошу перерыв! — выкрикнул завотделения.

— Объявляется замечание представителю заявителя Хлющаеву Ивану Андреевичу за нарушение порядка в суде. Права и порядок вам были разъяснены в начале судебного заседания. Выкрикивание с места относится к нарушению порядка, — громко произнес судья, не обращая внимания на поведение пациента.

«Только я одна, что ли, его понимаю? А все остальные слышат шипение? — догадалась Анна. — Но почему он обращается ко мне? Что происходит? Мой мозг словно шевелится в ответ на этот странный голос, пульсирует до боли. Мне точно нужно в отпуск…»

Аня растерянно и испуганно озиралась по сторонам. Боль в голове нарастала. Красные капли крови упали на лист бумаги, растекаясь в кляксу. «Капилляр в носу лопнул…» — Аня зажала нос, медленно сползая со стула и погружаясь в темноту.

— Анна Владимировна, что с вами? — воскликнула прокурор, заметив красное пятно крови на белом листе протокола.

— Судебное заседание откладывается. Прошу освободить кабинет. Врача, срочно! — было последним, что услышала Анна, почувствовав знакомый усиливающийся шум. Внезапно он прекратился, и острый терпкий запах нашатыря вернул ее в сознание.

— Чуть не ускользнула! Еще бы чуть-чуть — и потеряла сознание! — На мгновение Анне показалось, что в словах завотделения кроется двойной смысл. Неприятный и колючий.

— Анна Владимировна, может, «скорую» вызвать? Пока здесь побудьте, палаты есть отдельные, давление померим, полежите до приезда бригады, — суетился Иван Андреевич.

«Еще не хватало мне в „дурке“ вместо моря полежать… Уже на фильм ужасов все смахивает! Жуть какая…»

— Спасибо, мне уже лучше, — ответила Анна, с удивлением отмечая, что даже не заметила, как оказалась на маленьком диване слева от двери. В кабинете кроме нее, судьи и завотделением уже никого не было.

«Прокурор, наверное, уехала на своем авто на процессы в суд. Пациента увели в срочном порядке. А меня перенесли на диван, чтобы не ударилась и не „поплыла“ от духоты. Еще и пациент странный, прямо ко мне обращался… надо срочно переслушать запись диктофона», — привычно думала о работе Анна. Она выпила предложенный стакан воды и попыталась встать.

— Анна, может, вам все-таки в больницу? Возьмите выходной, отдохните, я попрошу Наталью заняться этим процессом, — предложил судья, протягивая Анне руку и помогая подняться.

— Нет, мне правда уже лучше, у меня такое бывает… Я завтра выйду на работу, ничего страшного.

«Еще выслушивать потом претензии от Натальи за то, что ее посадили в середине процесса протокол вести? — нет уж, увольте. Потом еще проектов и дел целая куча накопится. Высплюсь сегодня как следует и протокол сегодняшний дома набью». — Анна поправила одежду и, оперевшись на предложенную руку, встала.

— Вас отвезти? — не терял надежды проявить рвение Иван Андреевич.

— Нет, спасибо, меня водитель на служебной машине довезет. Сначала в суд за вещами заеду, а потом оттуда домой на такси, — обращаясь уже к судье, предупредила Анна. Она сунула диктофон в сумочку, отключив его и прервав запись, и потянулась за мобильным телефоном, чтобы вызвать служебный автомобиль.

Судья опередил Анну.

— Что же вы себя так не бережете, от помощи медицинской отказываетесь, Анна Владимировна! Машину я уже вызвал, водитель ждет, собирайтесь и выходите. — Босс строго посмотрел на нее и вышел из кабинета.

Завотделением проводил взглядом судью и сел на свое место за столом, сразу же неуловимо поменявшись в лице. Не обращая внимание на Анну, набрал телефонный номер.

— Маша, кофе мне, как обычно. И лечащего врача Ивановского ко мне. Отложили суд.

Анна же быстро собралась и покинула здание диспансера. Садясь в машину, мельком взглянула на номер, обратив внимание на повторяющуюся комбинацию цифр «222». «Скорей бы этот странный день закончился… Не хотелось бы здесь снова оказаться, пора брать отпуск». Анна глубоко вдохнула и выдохнула, отпуская напряжение, и принялась разглядывать мелькающие за окном серые дома городского осеннего пейзажа.

Открыв дверь в свой рабочий кабинет, Анна сразу же увидела Иру, склонившуюся близко к Илье. Она с томной улыбкой на губах объясняла, как делать опись судебного дела. То и дело она невзначай касалась Ильи рукой с идеально красным маникюром на наращенных длинных ногтях-стилетах. Илья был похож на сытого кота. Он вальяжно, расслабленно сидел на стуле Анны, расставив ноги, его пиджак был небрежно брошен на спинку стула для посетителей. Верхние пуговицы дорогой светлой рубашки были расстёгнуты. Сейф был открыт, стопка извещений для заполнения — работа, которую оставила Анна для стажера — так и лежала нетронутой.

Анна шумно выдохнула злость черной густой массой себе под ноги, представляя воронку с основанием, направленным к центру земли, и громко хлопнула дверью, привлекая внимание. Ира вздрогнула. Илья спокойно развернулся на крутящемся компьютерном стуле и спросил, держа в одной руке пластиковый стаканчик с кофе:

— Как процесс прошел? Можешь запись диктофона дать? — Он медленно отхлебнул кофе и поставил стакан на стол.

— Нет, не дам, самой нужна. Я скоро уезжаю домой, буду завтра утром. Сейф закрою, ключ у судьи, можешь на сегодня быть свободен. Все равно доверить тебе ничего нельзя, — отрезала Анна и, скинув пальто, бросила его на стол.

— А ты чего злая такая приехала… и бледная? Судья твой уже ушел домой. Дело, с которым твои участники процесса знакомились, я на сейф положила, расписка в конце, как обычно, — почувствовав настроение коллеги, заискивающим тоном сказала Ира.

— Что за… Убери, чуть не упала! — Аня споткнулась о кожаный рюкзак Ильи, который он оставил на полу, и, громко хлопнув дверью, вышла из кабинета в уборную. Позади раздался хлопок: это цветок в керамическом горшке, стоящий рядом с Ириной, с грохотом упал на пол с подоконника. Он треснул еще до того, как соприкоснулся с полом.

— Психованная! Вот кого госпитализировать надо было! — раздалось за спиной Анны.

«Поеду-ка я в самом деле домой, а то ненароком разнесу кабинет… Но сначала — умыться и выдохнуть».

Вернувшись в кабинет из туалета, Анна не нашла в нем ни Ирины, ни Ильи. На полу лежала кучка земли. Осколки горшка вместе с Ирининым каланхоэ валялись в урне.

«Сами кофе пить пошли, а мне землю оставили убирать, — мрачно подумала Анна. — Странно, что Илья рюкзак оставил: обычно он с ним не расстается. Как же бесит он меня! Так… диктофон не забыть, завтра протокол будет нужен уже готовый».

Анна открыла сумочку, собираясь достать диктофон, но, к своему ужасу, не нашла его там. По спине пробежал холодок, скользнула струйка холодного пота. Лихорадочно запрыгали мысли.

«Думай, думай, где оставила… Но я точно забирала его с собой из „дурки“… Илья, спрашивал про запись, когда я зашла. Может, он взял? Неужели мог в сумочке моей копаться?! Да от него всего можно ожидать! Раз он мог — то и я могу!» — Анна схватила рюкзак Ильи, который оказался намного тяжелее, чем казался на вид, кинулась в пустой кабинет судьи, закрыла за собой дверь и открыла клапан.

— Господи, что это?! — Рюкзак с глухим стуком упал на пол. Из него выплыла прозрачная сфера и остановилась напротив глаз пораженной девушки. Анна осторожно поднесла к сфере руку, и та засияла, переливаясь перламутровым светом. Девушка, словно загипнотизированная, не отводила глаз от светящегося шара.

«Как же хочется ее потрогать! Как будто я уже видела такое… во сне…» — Резкий разряд тока пронзил тело в ответ на прикосновение к сфере, внезапная темнота застлала глаза. В ушах появился знакомый нарастающий гул.

Анна упала без сознания на ряд стульев для участников судебного заседания, с грохотом опрокинув один из них. Сфера же, съёжившись до размера горошины, скользнула в нагрудный карман пиджака Анны. Напротив сердца.

***

— Чуть не ускользнула! Еще чуть-чуть, и мы бы ее потеряли. Хорошо, успели, поймали! О как, уже стихами говорю! — услышала Анна переходящий на визг голос, показавшийся смутно знакомым. Отрыла глаза.

— Где я? Иван Андреевич?! Что я здесь делаю? — испуганно озираясь по сторонам и глядя на белый потолок палаты, прошептала Анна. Голос не слушался, осип. Тело болело, ссадины на руках и ногах ныли. Резкий запах лекарств накрыл с головой.

— Все хорошо, девочка, ты там же, где и была, спи, спи… — было последнее, что услышала Анна от склонившегося над ней мужчины в медицинской маске и колпаке. На нее смотрели хищные орлиные светло-коричневые глаза заведующего.

— Антон Владимирович, вы приглядите за ней, дайте успокоительное, а я отлучусь.

Холодок ужаса пробежал по телу Анны, когда она разглядела фигуру в дальнем, плохо освещенном углу комнаты. «Это же Ивановский! Психбольной, которого госпитализировали сегодня, присматривает за мной! Не может быть! Что за хренотень здесь происходит?!»

Анна попыталась встать, но смуглая рука закрыла ее лицо маской с остро пахнущим газом. Темнота окутала саднящее тело, и Анна погрузилась в сон.

***

В кабинет судьи на грохот падения вбежали Илья и Ирина. Они увидели опрокинутый стул, раскрытый кожаный рюкзак и разлетевшиеся от ветра документы. Анны в кабинете не было.

— Вот дура! Она ж сама не выберется! Не умеет! Где теперь ее искать?! —воскликнул Илья, прислонившись спиной к стене.

— Ты о ком? Ничего не понимаю, рюкзак твой открыт… Кто-то копошился. Надо приставов позвать и по камерам посмотреть, вдруг что пропало? — встревоженно посмотрела на Илью Ирина.

— Не надо никого звать. — Илья развернулся к девушке и пристально посмотрел ей в глаза, легко коснувшись руки. Едва заметные глазу синие искры рассыпались в воздухе.

— Ладно, пойдем работать, а то судья скоро в кабинет вернется, — как ни в чем не бывало ровным голосом продолжила Ирина и вышла из кабинета.

— Ира, а ты знаешь, с кем Анна живет? — небрежно поинтересовался Илья, последовав за девушкой в кабинет секретарей.

— Да есть у нее спортсмен какой-то, Коля. Заезжает за ней, они уже пару лет вместе, даже съехались, — на ходу ответила Ирина.

— У тебя есть его фото или вещь? — Илья вновь невзначай коснулся руки Ирины.

— Фото нет, а вещь… Даже не знаю… У Аньки на столе посмотри. Он ей какой-то нелепый ежедневник подарил или планер, она его на работе использовала. Вот, — монотонно ответила девушка и показала на яркий блокнот с надписью: «Хочу — значит будет!»

— Сойдет. — Илья прикоснулся к блокноту и прикрыл глаза, считывая информацию.

Глава 6

Арханов был зол. В таком состоянии его не видели никогда. Темно-бурые всполохи мыслеформ и эмоциональные вихри роем кружили вокруг него. Умение проводить энергию эмоций и использовать было им освоено в совершенстве на Гайе. Долгие века Арханов был куратором этой планеты. Зная о губительной опасности эмоциональных вирусов для менталов, он не спешил приводить себя в равновесие.

Другие наблюдатели на Гайе, считая эмоциональное заражение вредоносным, немедленно очищали в отсеке зачистки все полевые структуры. Сейчас же Арханов упивался злостью с наслаждением.

— Где Анна? Почему ее нет на ключевой ветке событий? Где Илай? Где этот сопляк? Почему не доложили, что он ее нашел?! — Арханов привык использовать речь звуковую, а не ментальную, и сейчас его рев отражался от зеркальных стен центрального корректора событий.

— След Илая ведет на Гайю. Пересекается с ее событийностью. Анну найдем, нужно земное время. Мы отследим ее решения на точках пересечения. Возможно, ее принудительно увели с ключевой. Кто-то пытается вам помешать доставить ее, — четко и отрывисто отвечал юноша в темном антигравитационном костюме без знаков отличий. Он выдерживал поток эмоций Арханова, пропуская энергию сквозь себя, но его голос выдавал колебания сомнений и недостаток опыта.