Нити Арахниса Иллюзия свободы

— Анна, ко мне можно на «ты». Пропуск мне не потребуется. — произнес Илья. Она почувствовала пристальный взгляд, осматривающий ее сзади, притормозила и пропустила стажера вперед. Он улыбнулся.

«Почему мне кажется, что глаза его отливают синим? Это ненормально… Что происходит?!» — Теперь уже Анна разглядывала стажера со спины.

Они прошли вдоль коридора и поднялись по свежеотремонтированной лестнице, пахнущей краской, к кабинету 303.

— Ирина, секретарь и помощник судьи, — сдавленно произнесла Ирина. Она чуть не присела в реверансе, покраснела и расплылась в улыбке, едва прикоснувшись к руке Ильи. Тот улыбнулся в ответ и пожал протянутую ему руку. После без приглашения разместился на стуле для посетителей, повесив на его спинку кожаный рюкзак. Ирина засуетилась, предложила повесить одежду гостя в шкаф, от чего Илья не отказался.

«Вот маскарад, Ирка уже и должность новую приобрела, пока меня не было! Сама себе присвоила. Идеальная будет парочка!» Аня отвернулась, открыла сейф и стала небрежно доставать пачки судебных дел, которые будут рассматриваться на неделе. Она вкладывала почтовые извещения в каждое судебное дело, отмечая, какие из судебных участников не извещены, и обдумывая, как можно доставить до них документы и повестки, чтобы заседание не сорвалось. Главное для того, чтобы выйти в любой судебный процесс, — полная явка или документальное подтверждение об извещении участников процесса. Как в жизни: предупрежден — вооружен. А если предупредили и не явился, значит, и решат за тебя, и потом хоть в лепешку разбейся — не поможет.

Огромное количество судебных решений отменяется и пересматривается лишь по причине того, что один из участников не был извещен, не получил повестку. А вот если заветное извещение с подписью получено — это уже железобетонное процессуальное основание выходить на решение, каким бы оно ни было. Сколько же махинаций проводится с этими извещениями уже после того, как решение принято! Стороны норовят стащить извещения при ознакомлении, подменить их, подделать подпись — чтобы были основания отмены решения, если дело касается семейных споров… Удивительно, какое значение имеет для судеб участников процесса маленькая прямоугольная бумажка — почтовое извещение. Она рушит целые жизни… А какие только ухищрения ни предпринимаются для надлежащего извещения — почтовая служба, телеграммы, курьеры, телефонограммы… И за всем этим процессом следят ответственные секретари. А вот если попадается дело, где участниками являются жители многоквартирного дома, то это просто засада. Огромные пачки писем, извещений круглосуточно строчат секретари — и больше половины этих писем уходит в урну неполученными.

«Что же мне с этим делом делать? Как не вовремя, именно тогда, когда хотела уехать… Теперь точно не отпустят, пока не проведем этот процесс. Мне теперь еще и выезд в психушку надо организовать, и безопасность на выезде, может, и с приставами придется ехать. Хорошо, когда выездные по спорам о заборах на дачных участках либо осмотры для проведения судебных экспертиз. А здесь впервые дело такое отписали, о госпитализации, причем принудительной. Жутковато…»

Анна открыла тоненькое судебное дело на странице заявления, подписанного размашистым почерком лечащего врача и законного представителя. Матери.

«Ивановский А. С. баррикадирует дверь в комнате и прячет под подушкой нож, не выходит из комнаты, сжег все свои вещи, отказывается от еды. Кидается на родных, обвиняет их в сговоре с инопланетной цивилизацией. Держит круглосуточную оборону. Наносит вред себе в сражениях с невидимым врагом, говорит о захвате его тела и искры творения. От лечения отказывается, его действия причиняют вред здоровью и жизни окружающих».

«Да, наверное, опять сыр бор из-за квартиры. Сколько уже таких дел было. Чего только люди ни устраивают из-за заветных квадратных метров. Одно дело Строгановских чего стоило! Там родственники выпроваживали пожилых хозяев: и мистика в ход шла, и покушения… А здесь парень молодой, навряд ли у него есть что-то за душой, да и подпись от законного представителя — матери. Разве мать пойдет на такое? Хотя, если дело попало в суд, всего можно ожидать. В такой категории дел всегда участвует прокурор. Нужно связаться с Натальей Ивановной, хорошо бы она поехала с нами: с ней приятнее, чем Анжелой, молодой помощницей прокурора. Высокомерной и грубой».

— Интересное дело? Можно мне посмотреть? — вырвал Анну из размышлений мужской голос. Анна не заметила, что Илья уселся у торца стола и внимательно разглядывал дело.

— Нет, начнем стажировку с заполнения почтовых извещений, — отрезала Анна. Достала пачку конвертов и извещений и положила перед Ильей, затем встала и понесла судебное дело судье, чтобы обсудить дальнейшие действия.

«Даже если этот Илья — „чей-то“, это не значит, что я буду ходить на цыпочках. Пришел стажироваться — пусть стажируется, но по моим правилам».

— Илья, куда обедать пойдешь? Пойдем вместе, здесь недалеко кафе приличное, — сияя, без прелюдий перешла на «ты» Ирочка, как только за Аней захлопнулась дверь. Раздался сигнал автозапуска. Илья завел авто и посмотрел на роскошные часы.

— Ты на Аньку не обращай внимания, зануда она страшная и со странностями. Если что нужно, обращайся ко мне. — Ира с любопытством посмотрела в окно, гадая, какой автомобиль принадлежит импозантному стажеру.

— Поехали, пообедаем. По дороге расскажешь про странности… да и вообще как у вас тут дела обстоят. — Илья отодвинул стопку извещений, встал из-за стола, подождал, когда Ира откроет шкаф, и помог ей надеть модный красный тренч.

— Мы — обедать! — с язвительной улыбкой отчиталась Ира, когда Анна вернулась в кабинет.

— Отпустите, Анна Владимировна? А может, с нами? — Илья поймал недовольный взгляд Анны. Ирина скривилась в ухмылке.

Буро-красная волна злости раскручивалась в солнечном сплетении. Анна поймала ее вниманием уже на подступе к выходу, глубоко вдохнула и мысленно направила злость в землю, не показав и тени своих эмоций.

— Идите, жду через час здесь. Дорогу найдете.

«Все-таки странный тип… Сам холеный, дорогой костюм, туфли — и нелепый кожаный рюкзак за плечом. И цвета от него идут странные, совсем другой спектр…»

Вечер Анна проводила дома, вместе с подругой.

— Ань, тебе твой Коля звонит. — Таша передала телефон и потянулась к ноутбуку, нажав на паузу. Картинка на экране замерла в миге от поцелуя героев фильма.

— Привет, Коля, я соскучилась… Как еще на неделю продлили сборы?! Жаль… А я думала, ты уже на выходных прилетишь. Решили с ребятами погулять по Москве? Да я нормально, не против, конечно, жду тебя. — Аня отложила телефон и затеребила уголок клетчатого шерстяного пледа, под котором сидела на стареньком раскладном диване в зале вместе с Ташей.

Анна сегодня вернулась с работы поздно. Таша весь день провела дома, сделав лишь небольшую вылазку на шоппинг в ближайший торговый центр. Оттуда были принесены диковинные и непрактичные, на взгляд Ани, продукты: разномастные сыры, оливки с анчоусами, пирожные… И, конечно, Таша купила очередные цветные ажурные колготки.

Приготовленная подругой на ужин запеченная курочка с чесноком и картошкой был съедена, тарелки из коричневого стекла так и остались стоять на столике в маленькой темной кухне. В маленькой однушке еще чувствовался пряный запах специй. На компьютерном столе высилась стопка подписанных конвертов и извещений и пара судебных дел, которые Анна прихватила с работы, чтобы доделать в спокойной домашней обстановке.

— Анька, ты какая-то бесхребетная, честное слово. Что за прогулка у Кольки твоего по Москве без тебя? Ты что, его совсем не ревнуешь? — Таша поставила кружку с чаем на табурет рядом с диваном и потянулась за оливками, которые россыпью лежали на большом блюде.

— Зачем? Я ему доверяю и себе доверяю. Это же твой выбор — быть с человеком вместе или нет. Зачем эти сомнения и проверки, которые ты своему вечно устраиваешь? Сомнение — это же как капля дегтя в бочке меда, испортит все. Я просто чувствую и выбираю. Как мне мой шеф-судья любит повторять, правду говорить легко и приятно. Ложь — она же сразу чувствуется: у меня все сжимается вот здесь и холодок, как паук с мелкими лапками, по спине бежит. — Аня положила руку на солнечное сплетение и съёжилась.

— Да, ты очень изменилась после того медосмотра… Словно другим человеком стала. Ты тогда сколько времени в обмороке пробыла? Тебя не подменили случайно инопланетяне? — Таша потрогала лоб подруги и рассмеялась.

— Знаешь, я раньше тебе не говорила, но действительно многое поменялось, — подумав, согласилась Анна. — В ощущениях и в мыслях. Вроде все то же, но внутри я стала другая. Теперь уже и обмороков нет, и страха перед врачами. Знаешь, я никому не говорила, но тебе скажу. Цвета я стала видеть. От людей. От их эмоций, что ли. Пока еще сама не разобралась. Но не всегда, а только когда настроишься на эту волну. Может, конечно, я зря тебе об этом говорю. Только сегодня нам дело отписали о принудительной госпитализации в психдиспансер. Ты смотри меня туда не сдай! — Аня засмеялась и обхватила ладонями новенькую керамическую кружку с надписью о любви.

— О, как интересно! Ты что, конечно, не сдам! Расскажи, от меня цвета идут? Какие? — Таша вскочила с дивана и покрутилась перед подругой. Полы короткого домашнего халата в цветочек разлетелись, открыв длинные стройные ноги, обтянутые полосатыми шерстяными гольфами.

— Ну, я так не могу, отстань! Говорю же — не всегда получается, и чаще это спонтанно выходит, если цвета от других. А вот когда меня саму эмоции накрывают, я вижу, какого они цвета, и могу ими управлять. Они — как набегающие волны, которые я могу менять при желании. Но самое странное, что я могу через эти волны-цвета воздействовать на других. В процессах, когда очень накаляется обстановка, до драки, бывает, доходит, я заливаю всех нужным цветом — и все меняется. Быстро. Только в обратную сторону это действует еще хуже.

— Как? Я уже тебя бояться начинаю, расскажи! — Таша запрыгнула на кровать и потянула на себя плед, из-под которого показались тонкие щиколотки Ани. Белая полоска кожи между поднявшейся штаниной и теплым шерстяным носком отливала легким серебряным светом в полутьме комнаты.

Анна посмотрела на свои руки. Шрамик тоненькой белой ниточкой напоминал о давней ссоре и о любимой кружке.

«Лучше не вспоминать. Хочется стереть из памяти. Коля тогда просто молча ушел, а внутри у меня будто что-то оборвалось. Через пару часов он вернулся с букетом и извинениями, а после был, наверное, самый лучший секс в моей жизни… но какой-то странный отблеск появился в его глазах с тех пор. Сомнение? Страх? Теперь еще и остался в Москве подольше, а раньше всегда рвался домой…» — Анна взяла телефон и с тревогой посмотрела на календарь.

— Ань, ты что, заснула что ли? Рассказывай давай! Мне и не верится, что ты злиться-то можешь: всегда такая спокойная, отрешенная, ничего тебе не хочется… — Таша с нетерпением смотрела на подругу.

— Да нечего рассказывать. Это разок было, когда с Колей поругались по мелочи. Я тогда чай пила, и меня захлестнуло с головой, я волну на кружку направила, и она разлетелась вдребезги… Видишь, новую подарил. — Аня показала на пузатую керамическую кружку с сердечком на боку.

— Я же знала, что делать с волной нужно и как других обезопасить, но тогда что-то напало на меня, как будто и не я это вовсе была. И страшно стало, что я могу вред людям причинить. Любимым людям. — Анна опустила глаза, разглядывая свое отражение.

— И давно это у тебя? — Таша отстранилась на мгновение, внимательно разглядывая подругу.

— Наверное, всю жизнь… на уровне ощущений. А после того медосмотра2 усилилось во много раз. И еще как будто у меня знания есть — что делать иногда, как изменить цвет. Но сложно быстро сообразить, когда под волной-то, серфинг сплошной. Сейчас еще Илья этот с Ирой, как специально… Сегодня очень хотелось шарахнуть по этой парочке! — Нервно рассмеявшись, Аня залпом осушила остывший чай.

— Ух ты! Научи меня, пожалуйста, это ж здорово! — Таша в предвкушении потерла руки.

— А как? Если бы я знала… Сама еще толком управлять этим не умею. Да и вообще — тебе такое дать, ты весь город разнесешь. Опасно же, иногда накрывает стремительно, даже подумать не успеваю, а уже в руках сила бьет. — Аня поставила кружку на столик и спрятала руки под одеяло.

— А что там за красавчик у тебя появился, которого ты все шандарахнуть хочешь? — не отставала подруга.

— Да Илья, стажер. Мерзкий тип, чей-то сынок, влиятельный, видно, папаша, раз с председателем в дружбе, а мне теперь на него еще и время тратить.

— Понравился тебе? Что так психуешь? Фотка есть? — заинтересовалась подруга.

— С чего бы? Не люблю таких просто. — Анна незаметно для подруги выдохнула под ноги в землю, в невидимую глазом воронку набирающую обороты волну раздражения.

— Анька, а вот интересно, как ты с твоими волнами жила раньше и не поубивала никого? Я бы давно уже мамашу «Инфинити» шарахнула, бесит меня… — призналась Таша с набитым ртом.

— Как жила?.. Мне кажется, что эти волны на меня были направлены, вот я и болела постоянно и… сама знаешь, как не жила совсем. — Аня укуталась в плед, ощущая привычный холод.

— Ладно, ты мне лучше про другое расскажи. Что там с психушкой? — перевела тему Таша. — Правда в больницу поедешь, где реальные психи? Неужели сейчас такое есть, что принудительно в дурку отправляют? А суд тут зачем? Без вас не разберутся? Помню, сколько раз помогала тебе конверты выписывать да повестки: у вас дела больше про недвижку, гаражи, долги разные, банковские, — а тут про психушку. Интересненько. А можно с тобой? — Таша потянулась за новым пирожным — последним эклером с ванильным кремом. Обладая даром есть сколько влезет сладкого и не полнеть, Таша не только любила готовить и печь, но и с наслаждением есть.

— Я сама удивлена, почему именно нам такое дело прилетело. Дела отписывает на судей председатель, у каждого есть специализация по делам — например, семейные нам редко отписывают, в основном жилищные. Наверное, в отпусках многие, вот нам и передали. А суд нужен, если больной не желает сам госпитализироваться и его действия наносят вред здоровью и жизни — не только его собственной, но и окружающих. По ходатайству врача, поддержанного родителями и представителем управления опеки на срок, определяемый врачом, его принудительно лечат в диспансере. Еще и прокурор, и адвокат участвует, чтобы были соблюдены все права, — учительским тоном разъяснила Аня.

— Блин, Анька, ты так складно рассказываешь! Только вот наш сосед Васька в Сковородке как-то буянить начал после пьянки, его жена вызвала дурку, и без всяких госпитализаций его скрутили и увезли. И держали не помню сколько. Что-то в голове не сходится у меня. Или у вас там случай какой-то сложный и псих буйный? — допытывалась подруга.

— Сама не знаю. Но по возрасту молодой совсем, всего на пару лет меня старше. Странно все это. Но ничего, разберемся. Завтра буду все выяснять с администрацией диспансера и договариваться о выезде.

Глава 4

— Может, там помощь потребуется? Мне нужно ехать с вами, я точно говорю!

Аня быстро двигалась по приемной, раскладывая дела и собирая документы для выезда, пропуская мимо ушей доводы стажера. Илья уже не первый день упрашивал взять его с собой в диспансер.

«Тебя там еще не хватало, наглая морда. Не возьму. Уже неделю за тебя двойную работу переделываю! Слушаешь все, следишь… вот зачем ты ко мне приставлен, а?» — Еле сдерживая злость, Анна незаметно для других выдохнула закручивающуюся спиралью красную волну под ноги.

— Нет, Илья, вы останетесь здесь. Придет представитель по делу Сидорович с делом знакомиться, у него назначено на это время. Вы возьмете у него расписку о том, что он ознакомился, и документы вот эти вручите, тоже под роспись. Это важно, — в который раз повторила Анна.

«Уж с этим-то должен справиться. Даже если забудет — некритично, представителю лично перезвоню потом, опять двойную работу придется делать…»

— Да возьми ты его с собой, я могу передать документы по Сидоровичам! — Ирка поддержала Илью, улыбнувшись ему, протянула конфету.

— Ага, еще чего! Чтобы ты накосячила, а мне потом отвечать! Было уже, проходили. Нет, Илья, вы останетесь здесь. Дело после положите на стол судье. — Анна закрыла сейф на ключ и махнула на дверь в смежный кабинет с табличкой от предыдущего процесса, которую забыла снять: «Не входить. Идет судебное заседание».

— Ирка, диктофон не видела, на столе лежал? А, все, нашла. — Анна быстро сунула диктофон в сумочку, разместила в увесистом пакете судебные дела, расписки, запасные ручки и бумагу для ведения протокола.

Зазвенел стационарный телефон.

— Прокурор уже в машине? Да, выходим, выходим. — Аня положила трубку и подняла глаза. У двери, стоял судья, ее босс.

— Анна Владимировна, едем. Не забудьте плащ, там моросит. — Судья быстрым движением открыл шкаф, взял с плечиков длинный бежевый плащ и помог одеться секретарю, не взглянув на стажера. Тот поднялся навстречу и что-то произнес. Аня с судьей быстро вышли из кабинета.

— Вот сучка! Так и не взяла. Да ты не волнуйся, запись будет, послушаешь, — прошептала Ирина.

***

Заседание Ареопага продолжалось. Кристалл в его центре непрерывно менял цвета. Каждый оттенок имел значение. Он вел диалог. Руководили заседанием не Хранитель и даже не представители Ордена, отбирающего претенденток и пребывающего в упадке. Управлял заседанием кристалл, который имел сознание. Язык его отражений и ответов понимались служителями Ордена, писарь фиксировал на ментальной сфере протокол, который наполнит бесконечные архивы ментальных инженеров.

Хранитель Ареопага в длинном светлом одеянии медленно откинул капюшон. Его длинные седые волосы развевались под действием невидимой силы, без ветра и гравитации. На куполе ареопага синие символы вспыхивали и гасли, создавая защитный барьер. Заседания проходило в энергопрослойке между восьмым и девятым энергопространствами, оболочками Гайи, куда не имел доступа через сознание ни один землянин. Ментальные инженеры расположились в куполе, во всем его пространстве. Кто-то — под потолком, а кто-то — рядом с кристаллом, подпитываясь его мерцанием. Получался разноуровневый, но четкий круг. Хранитель же стоял у основания кристалла. Перед ним на небольшом постаменте в сером комбинезоне с отличиями особого отряда выступал с докладом командор Арханов. Советник бывшей Королевы Ареопага. Бывший Куратор Гайи.3

— Им давали шанс, и что они с ним сделали? — Оглушительная тишина заполнила пространство. Лишь иногда раздавалось шуршание одежды. Все присутствующие слышали голос, низкий, бархатный, обволакивающий, который проникал прямо в сознание. Общение через Хранителя велось ментально.

— Мало времени для них. Нужно подождать. — В голосе Арханова звучала сталь, он отвечал громко, не используя ментальную речь.

— Ты слишком привык к Гайе, и к их примитивной речи, — резко оборвал его Хранитель.

— Время — это субстанция на Гайе, этот коктейль был создан только для торможения игры. Ты слишком прикипел к этой планете. Все — одномоментно, неужели ты забыл правила протокола? Последствия их выборов уже наступили на ветке реальности, и скоро туда затянет не только Гайю: заражаются и другие разумные виды. Те, кого ты оставил после себя, не используют Искру Творения по назначению и не активируют ее в других. Ты знаешь правила о зачистке. Искры других уже захватываются теми, кому Галактический мир и эволюция не интересны. Это создает угрозу всему Галактическому совету. Сама Гайя готова к очистке. Она уже произошла на слое биосферы. После церемонии коронации новая Королева запустит принудительный переход на ключевую ветку событий. — Хранитель взглянул на хрупкий женский силуэт в длинном серебристом закрытом платье с отличиями Королевской гвардии на груди и рукавах. Девушка стояла справа от кристалла. Она сняла капюшон, и серебристо-белые волосы рассыпались по плечам, развеваясь, создавая ореол возле красивой маленькой головы, поддаваясь невидимой танцующей силе. Холодными глазами цвета стали девушка ответила на взгляд Хранителя, подняла взор и высокомерно, бесстрашно посмотрела на Арханова. Ее поза, вскинутый подбородок, выправка не давали и тени сомнения в том, что перед Ареопагом стоит новая Королева. На ее энергии кристалл будет создавать новые пространства, запитывать сферы и корректоры, давать энергию Архитекторам. Либо кристалл уничтожит ее, как он делал с другими.

«Не счесть им числа». — Арханов устало отвел глаза от буравящего взгляда претендентки.

— Алтея еще не вступила в права Королевы, церемония не завершена. Есть еще кандидаты. — В голосе Арханова появились едва уловимые оттенки горечи.

— Какие же? Алтея росла с кристаллом, она принадлежит нашему миру, и она здесь. Жива и уже присутствует в заседании Ареопага, какое еще нужно подтверждение? Церемония формальна. Для развлечений, как на Гайе, у тебя было достаточно времени, — не скрывая усмешки, ответил Хранитель.

— И все же церемония предусмотрена протоколом. Я настаиваю на допуске новой претендентки. — Арханов был непреклонен.

— Зачем это все, когда у нас есть Алтея? Если она здесь, значит, ее уже допустил к себе кристалл. Зачем тебе новая кровь? Все подходящие претендентки и даже прежняя Королева теперь в нем. — Хранитель едва заметно съёжился, накинув капюшон, вспоминая то, что давно хотел забыть.

В ответ мыслеформе Хранителя внутри кристалла на миг вспыхнуло множество тонких силуэтов, распадающихся в энергетические потоки и танцующих в невидимом вихре. Пространство над кристаллом озарилось светом.

Арханов нашел Ее взглядом и, рассеяв волну своего отчаяния до того, как ее считали другие, повторил:

— У меня есть претендентка. Я имею право выдвинуть ее до коронации как представитель Совета.

В ответ на слова Арханова кристалл засиял перламутровым светом, проснувшись ото сна, что означало одно: претендентка действительно существует. На мгновение кристалл отразил знакомый силуэт и лицо с заострёнными скулами и серьезными серыми глазами — лицо Анны. Гул неслышных голосов в сознании участников Ареопага усилился. Тишину заседания нарушили движения медленно спускающихся из-под купола сферы участников.

— Коронация назначена. Ты тянешь время. Но право есть право. Что делать к теми, кому были переданы коды ранее, ты знаешь. Отряд для деактивации уже на Гайе. Ты не успеешь до вспышки.

«Где же Илай?» — Едва различимая в гуле мыслеформа не ускользнула от Арханова, в прошлом — самого опытного война и куратора. Его проницательный хищный взгляд быстро поймал источник тревожной мыслеформы от претендентки Алтеи.

«Странно, этого сопляка больше всего порадовала бы такая публичная порка… Очень странно… Где же он?» — Арханов через сознание осмотрел всех присутствующих и не нашел своего главного противника. Молодого Илая, бросившего ему вызов за влияние на Гайе. Недавнего члена его особого отряда.

Глава 5

В полумраке опустевшего зала ареопага то вспыхивали синим цветом, то гасли защитные символы. Часть из них уже растворилась. Скоро должна была раствориться сфера вместе с информацией о заседании в этом секторе. Блики символов освещали одинокий женский силуэт. Прямой стрелой в центре, на том месте, где ранее была живая проекция кристалла, стояла Алтея. Она не торопилась покидать сферу после заседания.

Девушка напряженно вглядывалась в голографический сферический экран, зависший напротив ее глаз. В свою ментальную сферу, с которой не расставался ни один ментальный инженер. Сфера давала возможность путешествовать по событийностям и веткам реальностей, а некоторые давали коды доступа и к антиматерии, где только начинала формироваться жизнь. Технологии ментального плана были доступны только контролерам и архитекторам. Но Алтея была ограничена в доступах к ним, ее приучали к энергии кристалла. Сферу она использовала для связи и наблюдения.

«И далась им всем эта планета с зараженными разумными формами жизни! Почему Хранитель не принял решение о зачистке, как это всегда было ранее с подобными планетами? На Гайе не впервые проводятся эксперименты, только в этот раз несмотря на все нарушения протоколов за эту планету и эту цивилизацию бьется Арханов. И Илай тоже жаждет влияния на нее.