Первокурсник их будущего. Том 3

— Быстро пятнадцать процентов маннитола — двести миллилитров внутривенно струйно! — скомандовал Никита, его голос звенел от напряжения, но пальцы оставались твердыми. — Следом — лазикс сорок миллиграммов. Нам нужно экстренно поднять осмолярность плазмы и вытянуть воду из интерстиция мозга. Алина, включай терминал инжектора. У нас нет времени на стерилизацию подвального контура. Монтируй софты Хроно-контроля прямо с колес!

Алина подбежала к центральной консоли управления проектом «Второй сосуд», которая была развернута за стеклянной перегородкой реанимационного зала. Её пальцы с бешеной скоростью застучали по клавиатуре, подключая извлеченный накопитель к главному шинному интерфейсу Сколково.

— Синхронизация пошла, — выдохнула она, не оборачиваясь. На экранах консоли побежали каскады зеленых матричных кодов. — Алгоритм «Янус-64» распознан системой. Квантовый инжектор выходит на режим прогрева контура. Но Ник, без декомпрессии черепа матрица не привяжется! Из-за высокого внутричерепного давления синаптические поля Жени деформированы. Ты должен открыть коробку прямо сейчас, иначе квантовый поток Вознесенского просто отразится от коры и сожжет лобные доли!

— Готовьте набор для трепанации! — крикнул Соколов, прыгая к раковине для обработки рук. — Шестакова-старшего сюда, пусть страхует на гемостазе!

— Академик Шестаков заблокирован на верхнем уровне, — Кристина Шестакова ворвалась в шлюз реанимации, её лицо было бледным, а в руках она сжимала портативную рацию. — Шахов-старший арестован Полуяновым, но его пособники в Мосэнерго только что ввели в действие протокол аварийного отключения подстанции «Сколково-2». Нас перевели на резервные дизель-генераторы Института. Мощности хватит на поддержание жизнеобеспечения и ламп, но если Алина запустит квантовый инжектор — произойдет перегрузка сети. Нам нужно минимум триста киловатт чистой синусоиды для стабилизации магнитного поля контура!

— Плевать на сеть! — Никита ворвался назад в зал, на ходу принимая от сестры стерильный цапковый зажим. — Переводите все вспомогательные блоки Института в режим полного блэкаута. Отключайте вентиляцию административного корпуса, гасите свет в коридорах и виварии. Вся мощность — на инжектор и этот зал!

Тело Жени Климова уже было уложено на операционный стол с поворотом головы вправо. Сестра обработала левую половину черепа раствором йодоната и набросила стерильное белье. Никита взял в правую руку классический хирургический скальпель №20.

— Фиксирую ориентиры, — выговорил Соколов, ведя кончиком лезвия по коже. — Дугообразный разрез в левой лобно-теменно-височной области, начиная от козелка ушной раковины, проходя на два сантиметра латеральнее сагиттального шва и заканчивая у границы роста волос.

Одним мощным, точным движением Никита рассек кожу, подкожную клетчатку и апоневротический шлем до самой надкостницы. Кровь брызнула на стерильные простыни, но реанимационная сестра тут же прижала к краям раны зажимы Эсмарха, останавливая диффузное кровотечение из сосудов скальпа. Шестаков-старший отсутствовал, и Никита работал один за двоих, орудуя электрокоагулятором с ювелирной быстротой. Запах паленой органики мгновенно заполнил зал.

— Распатором отслаиваю костно-мышечный лоскут вместе с височной мышцей, — тяжело дыша, комментировал Никита, уводя ткани книзу и фиксируя их на крючках-ретракторах Поленова. Обнажилась белая, шероховатая чешуя височной кости и теменной бугор.

— Давление падает — семьдесят на тридцать! Ритм — тридцать восемь! — выкрикнул анестезиолог. — Начинается терминальная стадия дислокации! До остановки сердца тридцать секунд!

— Пневмотрепан! — рявкнул Никита.

Он перехватил тяжелый инструмент с фрезой конической формы. Прижав наконечник к кости в лобной точке, Соколов нажал на педаль. Раздался резкий, высокочастотный визг сверла. Белая костная крошка полетела во все стороны. Фреза сработала идеально: как только сопротивление исчезло, автоматический блокировщик остановил вращение, не дав инструменту повредить твердую мозговую оболочку. Никита за две секунды наложил еще три фрезевых отверстия — в теменной, височной и затылочной точках.

Взяв пилу Джигли — тонкую стальную струну с витками проволоки, — он провел её через проводник от одного отверстия к другому. Несколько резких, размашистых движений руками — и костный лоскут размером с ладонь был полностью выпилен. Никита поддел его элеватором и удалил, бросив в стерильный физраствор.

Твердая мозговая оболочка (ТМО) левого полушария была неестественно напряжена, синюшного цвета, и буквально выпирала в дефект кости. Она не пульсировала — мозг под ней был зажат, как в тисках.

— ТМО не вскрывать вслепую, порвем мостиковые вены, — Никита взял глазной скальпель и сделал крошечный, миллиметровый надрез оболочки. Из отверстия тут же под давлением брызнул прозрачный ликвор вперемешку с каплями темной крови. Давление внутри черепа слегка упало. Никита быстро продлил разрез ТМО крестообразно.

Обнажилась кора. Вид мозга заставил замереть даже опытную операционную сестру. Извилины были сглажены, отечны, а вся поверхность левого полушария была покрыта серовато-желтыми бляшками диффузного склероза. Мозг Вознесенского буквально плавился от перегрузки. Но как только ТМО была раскрыта, вещество мозга начало совершать едва заметные, вялые пульсирующие движения. Дислокация ствола была остановлена в последний момент.

— Давление пошло вверх — девяносто на пятьдесят. Пульс — шестьдесят четыре, — выдохнул анестезиолог, вытирая рукавом пот со лба. — Мы вернули его из клиники. Но это ненадолго, отек нарастает по периферии.

— Алина! — закричал Никита, отходя от стола и поднимая руки в стерильных перчатках. — Декомпрессия завершена! Синаптические карты раскрыты. Запускай инжектор!

За стеклом Алина Воропаева нажала финальную красную клавишу на панели.

— Протокол «Второй сосуд» активен, — её голос прозвучал из динамиков интеркома абсолютно спокойно, лишенный всяких эмоций агента будущего. — Внимание. Начинаю подачу высокочастотного резонансного поля на титановую корону. Частота — сорок четыре гигагерца. Мощность — восемьдесят процентов.

В ту же секунду массивные кольцевые инжекторы, смонтированные над операционным столом, пришли в движение. Они опустились к голове Жени Климова, зависнув в пяти сантиметрах от обнаженной коры мозга. Воздух внутри реанимационного зала мгновенно наэлектризовался. На металлических частях оборудования заплясали крошечные, бледные искры статических разрядов. Лампы бестеневого освещения тускло мигнули, переходя на аварийный лимит аккумуляторов.