Железный Зад

Горный дух убедился, что причёска держится, и только после этого поставил чайник.

— Тебе хорошо, Володя, шерсть не лезет в глаза. Помимо этого, за твоим жидким волосяным покровом и вовсе не нужно ухаживать. Ладошкой протёр маковку — и готов. А мне куска мыла не хватает, чтобы шерсть отстирать.

— А что тебе мешает побриться налысо?

Алмаз аккуратно набрал из бочки воду и поставил чайник на решётку в камине.

— Думаешь, туристы будут бояться лысого монстра? Это из-за шерсти я такой огромный, а на деле я тощий, как скелет.

— Надо мышцы нарастить. И бабам сразу понравишься.

Горный дух застыл с кружками, не успев их поставить на стол.

— Женский пол для меня… Это вообще сложный вопрос. Ты хоть одну особь из моего рода встречал?

— Нет, но есть же русалки.

Помимо кружек, Алмаз достал из кухонного гарнитура блюдца, варенье и ложки.

— Русалки — это утопленники. Опять же, они из твоего рода. У меня с ними нет ничего общего.

— Они же водяного ублажают, хотя тоже разные.

— Вот именно! Русалкам всё равно, кого ублажать! А мне не этого хочется.

— Странный ты! — удивился Владимир.

И как-то неожиданно присмотрелся к горному духу. Трёхметровый великан в длинной серо-голубой шерсти, с длинными когтистыми пальцами и мощными лапами. Глаза были небольшие, но похожие на человечьи. Нос — как у летучей мыши, и рот, наполненный клыками. Какой-то несуразный и непонятный монстр. Хотя зализанная причёска ему шла, да и собранная в пучок шерсть смотрелась неплохо — Алмаз подглядел укладку у модного туриста-хипстера, но, по мнению Владимира, это было слишком женственно.

Чайник закипел. Чудище взяло его прихваткой и разлило кипяток по кружкам. Туда же он закинул сушёной травы, которая висела пучками вдоль стены на кухне. В завершение чайной церемонии Алмаз долил заварки из чайничка.

Владимир был сильно удивлён и в то же время горд собой. Когда он с Кешбеком впервые встретил горного духа, тот был дикарём с репьём в шерсти. Жил в лесу, там же добывал еду, а когда повадился воровать у деревенских, тогда и был пойман друзьями. Сначала его держали во дворе у Владимира вместо собаки, а когда поняли, что монстр обладает разумом, то решили сделать из него человека. Спустя два года Алмаз научился и вилку держать, и туалет за собой убирать.

— Я странный? — удивился дух. — Володя, тебе 40 лет. Ни жены, ни детей. Я бы, на твоём месте, начал в своём глазу бревно искать, а не в чужом соринку.

Алмаз сел за стол и в шутку ударил по поверхности с криком:

— Где мои конфеты?

Владимир достал из кармана небольшой кулёк и положил на стол. Бумага развернулась. Конфеты подтаяли, не сохранив форму, однако жидкая начинка не вытекла.

— Не получается у меня с женщинами. Местные шарахаются. А среди туристок даже симпатичных нет. Не едут в такую глушь красотки, боятся причёску попортить. Вот я и один, как перст.

— Ты среди своих не можешь найти жену, а мне советуешь. Я в своём роду такой единственный. Пожил для себя один и ушёл. Не думаю, что природой заложено чудовищам множиться.

— Но ты же откуда-то взялся?

— Вывалился из Тёмного Мира — так сказал твой домовой.

— Значит, все чудища в том мире размножаются. Тебе надо просто туда попасть.

Алмаз посмеялся, рассасывая конфетку.

— Глупости. Мне и тут хорошо. Кстати, где моя доля?

Владимир отсчитал несколько сотен и положил на стол мятые купюры. Алмаз спрятал деньги куда-то под шерсть.

— «Конфеты ему принеси, деньги отдай», — шутливо проворчал Владимир. — Не слишком ли ты жирно живёшь?

— Знаешь, как я раньше жил? Захотелось жрать — стащил барана, шерсть содрал и проглотил. А сейчас — отдал мяснику пять тысяч, он тебе и кишки от мяса отделит, и шерстяной плед подарит, лишь бы я у него овец не тырил. Я иногда скучаю по тем временам… Каждый куст мой туалет, любая поляна — кровать. Но потом вспоминаю, что Шаукат обещал установить солнечную батарею, и сразу забываю о лесе.

— Зачем тебе солнечная батарея?

— Чтобы телевизор смотреть.

— Ты серьёзно? Даже у меня телевизора нет!

— Это потому, что ты отсталый, Володя. Тебе не интересна жизнь вокруг, а мне только недавно мир открылся. Ты хоть представляешь, что мы живём в огромной стране и у нас есть глава? И этот глава, совсем не дурак, каждый день выступает по телевизору и рассказывает умные вещи! Ты хоть слышал, какие слова он произносит? «Увеличение заработной платы», «всё будет съедено инфляцией». Аж мурашки по коже! Что за бактерия такая — инфляция?

— Ты откуда успел этого наслушаться?

— У Шауката. Он обедал, а я в окно подсматривал.

Владимир не понимал восторга от телевизора. Он сам не смотрел и другим бы не советовал, однако Алмаз был как маленький ребёнок — ему ещё долго предстояло изучать мир людей.

— Вообще, я бы больше хотел смартфон.

От этих слов у Владимира глаза на лоб полезли.

— Да, я знаю, что ты против. Знаю! Но, чёрт, Володя, как мне хочется окунуться в этот мир! Я же слышу, как туристы общаются по телефону, видят друг друга, смотрят «Рутуб», а я чем хуже?

Владимир устал поражаться словам горного духа. Вот только два года назад Алмаз жрал овсяную кашу с куриными башками из миски, а теперь требовал смартфон. Ему взгрустнулось. Мир сильно изменился, люди стали другими, и они, деревенские, для этих людей были диковинкой, а точнее — дикарями, живущими в грязи и жравшими траву. Пусть это был всего лишь образ, который местные активно поддерживали, Владимиру всё же нравилась деревня, её душа и неспешная жизнь. Он соблюдал традицию: вставать с первым лучом солнца и умываться на реке. Усердно трудился в поле, всегда помогал по хозяйству соседям и немного подрабатывал с Кешбеком. Про него можно было бы сказать, что он — здоровый русский мужик, но никому это не было интересно. Давно у каждого деревенского жителя в доме стоял телевизор, а то и компьютер. По вечерам бабы обсуждали не друг друга, а каверзные повороты в сериалах и шоу. Мужики, прибухивая, смотрели смешные ролики и гоготали. В редких случаях пьянь пыталась повторить трюк, но выходило всегда неудачно. Почему-то никто не мог додуматься снять затею очередного алкаша и выложить в интернет. Эх, вот был бы у Алмаза смартфон, он бы точно прославил деревню своими роликами.

— Я даже придумал, какой можно ролик снять: «Монстр идёт покупать молодого барана». Ты такой стоишь с баксами и говоришь мяснику, типа: «Эй, мужик, давай я тебе зелень, ты мне мясо». А он такой: «Чё??? Иди ты на хер, голубой щенок!» — и в сторону: «Зачем я пил палёнку? Я же знал, чем это закончится». И опять тебе: «Уйди, мракобес проклятый! Хрен тебе, а не мясо! Баранину он захотел! Вали к чертям хвосты крутить!»

— Ну, ты загнул, — засмеялся дух.

Алмаз неудачно поперхнулся, и из носа у него полился чай.

— Вот чёрт! А про палёнку ты почти прав. Я как узнал, что он пьёт всякое дерьмо, сам начал ставить самогон и задабривать его.

— Побереги его печень. Кто потом тебе будет разделывать мясо?

— Не, я хороший делаю. Попробуй.

Алмаз из-под своей кровати достал десятилитровую бутыль с прозрачной жидкостью и поставил на стол. Владимир посмотрел сначала на бутыль, а затем на чудище.

— Это ты сделал?

— Ага. Мяснику понравилось, Кешбек тоже оценил.

— Только сам не спейся.

— Если я буду пить, то останусь без денег и мяса, и самогон не из чего будет гнать. Мне баба Зина и так не хочет сахар продавать, типа я её магазин оставлю без товара. А ей какая разница?

— Большая. Она сама продаёт, а ты ей конкуренцию создашь.

— Но она-то этого не знает. В общем, чтобы задобрить, я специально для неё из сахара петушки делаю. Типа на это дело мне нужен мешки сахара.

«До чего тебя люди довели, — подумал Владимир. — Чудовище пытается добиться расположение людей, чтобы получить от них товар. Хотя должно быть наоборот: это Алмаза надо ублажать, чтобы он не нападал на деревню».

Мысли Владимира были прерваны появлением Кешбека. Казах с довольной ухмылкой шлёпнулся на стул и кинул друзьям по две тысячи.

— Это за что? — не понял Владимир.

— За вашу чернобурку. Продан вшивый жилет за шесть тысяч!

— Не верю! — воскликнул Алмаз.

— Вот именно! — с сомнением произнёс Владимир. — Даже сценарий не отыграли как положено, ни один турист не поверил, что жилетка защищает от нечисти.

— Хотите вы того или нет, но жилет продан. А вместо того, чтобы возмущаться, лучше бы спросили, как я это провернул.

— Ну, давай, похвались, — сказал Алмаз.

Про самогон все забыли. Казах тем временем достал из-за левого уха самокрутку и задымил.

— Алмаз, с тебя новая фуфайка, а то я как-то попривык в ней ходить. Короче, подходим мы к деревне, а идти-то от горы совсем ничего, буквально с десяток метров. Не знаю, что взбрело в башку водяному чёрту, но этот гад неожиданно выскочил из-за кустов. Моргалы выпучил, орал по-свински, копыта нёс впереди своей мерзкой рожи. Видно по нему, испугалась тварь кого-то пострашнее себя. Бежал чёрт куда глаза глядят и неведомым образом наткнулся на нас. Туристы орут со страху, ошалевший чёрт орёт! Хотел он на меня прыгнуть, но увидел дранный жилет, испугался его и, совсем обезумев, упал в обморок. А дальше не представляете, что произошло. Вслед за чёртом из кустов вышел полуголый поп. Оказалось, он на речку сходил искупаться. Нырнул в воду с крестом на шее, а чёрт в тот же миг из воды словно ошпаренный и выпрыгнул. А поп вспомнил о древнем поверье, мол, куда чёрт побежит прятаться, в том месте он хранит несметные свои сокровища. Вот и побежал поп в одном полотенце вслед за нечистью. Но, чувствуя приближение креста, чёрт пришёл в себя и опять дал дёру. А мы вместе с попом вернулись благополучно в деревню. По дороге я проехался по мозгам городским, мол, это из-за жилетки чёрт в обморок упал. Туристы изрядно впечатлились и наперебой стали предлагать деньги. С одним сошлись на шести тысячах. Предлагали больше, но я отказался. Совесть не позволила взять, — хитро подмигнул Кешбек.

— Ой, не заливай. Не бабы, чтобы каждому выдуманному слову верить, — сказал Владимир.

Казах выдохнул сиреневый дым и осоловело прикрыл глаза.

— Э, брат, зря ты так со мной. Міне (вот (казах.)), держи.

Кешбек из-за левого уха достал вторую сигаретку и протянул её Владимиру. Владимир удивился, но не подал виду. Он знал о фокусах казаха, но никогда не спрашивал друга о них.

— Так я не понял. Самогон будем пробовать? — спросил Алмаз, но ему никто не ответил.

Сиреневый дым расползся по пещере, накрыв всё словно пеленой.

Первым из пещеры выполз Алмаз.

— Сволочи! Опять эта вонь! Я же просил, нет, я умолял не курить у меня!

Вслед за чудовищем из дыма показались ржущие Владимир и Кешбек. Они облокачивались друг на друга и, казалось, еле держались на ногах.

— Ты слышал! «Умолял» он! — смеялся сквозь слёзы Владимир.

— Иди сюда, щенок! — кричал Кешбек. — Иди сюда, сказал!

Алмаз что-то жалобно заблеял, и его вырвало в кустах.

— Слабак, — вынес вердикт Кешбек.

— Вообще-то Алмаз предупреждал, что не переносит крепкий табак. Алмаз, ты как там?

Валявшийся в кустах горный дух протянул вверх большой палец.

— Видишь, брат, ему хорошо. Зря ты на меня грешишь! Это ещё не самая крепкая партия.

— Я даже представить боюсь, что будет от крепкой! Береги наше чудовище, а то придётся новое искать, — предупредил Владимир.

Кешбек склонился над горным духом и ласково погладил его по шерсти.

— Берегу, берегу. Хорошая собачка.

— Уйди от меня!

— Какой агрессивный ит (пёс (казах.))! А Володя говорит, жалеть тебя надо.

— Надо! А вместо этого ты по карманам шаришь! И так кошелёк подрезал!

— Ты мне всё равно денег должен.

— Но не перед туристами!

— А иначе бы ты долг так и не отдал.

Одурманенный Алмаз привстал и хотел было дать щелбан казаху, но Владимир остановил его и велел идти домой. С большим нежеланием дух выполнил указание и вернулся в пещеру, из которой уже не так густо валил дым.

Владимир с Кешбеком спустились в деревню. Жара была в разгаре. Куры и гуси спрятались в тени, разложив крылья. Дети, наверно, отмокали на реке, потому что ни одного детского голоса не было слышно. Собаки ленились даже хвостом вильнуть. Все живые существа прятались от солнца, и лишь одна соседка Гузель, которая уже два дня намекала на починку забора, стояла возле него и томно жмурила свои прекрасные глаза. В нынешнем положении одного женского взгляда Владимиру было достаточно, чтобы привлечь его внимание, а размякший после курения мозг совершенно не способен был на мудрые действия. И, естественно, Владимир не смог пройти мимо.

— Хы! Привет, матурым! — улыбнулся чёрной улыбкой Кешбек.

Владимир увидел, как соседка на секунду нахмурилась, но быстро перевела взгляд на него. Осмотрела зелёными глазами его торс, подбежала, чтобы руками пощупать рельеф… Владимир помотал головой. Видение исчезло. Остатки дыма вышли, и даже мир вмиг изменился в цвете, стал опять ярким и чистым. Соседка всё так же стояла у сломанного забора, слегка наклонившись и отклонив зад.

— Володя, когда ты бороду сбреешь? Без бороды ты был бы намного симпатичнее, — флиртовала женщина.

Владимир не услышал её речь, заглядевшись на длинные бусы, чьё продолжение тонуло в глубине декольте, но на всякий случай кивнул. Соседка заигрывающе захихикала.

— Ну и чего ты лезешь? Он мужик или баба? Как он будет без бороды ходить? — вступил недовольный Кешбек.

— А тебе чего надо? Иди к своей Бибигульке и не мешай соседям общаться. Да, Володя?

Соседка подмигнула, склонившись ещё ниже. Взмах ресницами, кусочек груди как бы нечаянно подсмотрел в приотворенное декольте, и Владимир совсем растаял. Он уже был согласен на всё, хотя ему никто ничего не предлагал. Кешбек заметил, что друг вот-вот хлопнется в обморок от перевозбуждения, подскочил к Владимиру и в прыжке шлёпнул того по лысине. Словно из густого сладкого киселя, вытащили Владимира в суровую реальность. Он понял, что женское тело в руки ему не далось и, скорее всего, не дастся.

— Чем-то помочь? — грустно спросил он.

— Видишь, забор прохудился? Поможешь заделать дырочку?

Соседка повела пальчиком по доске забора, но чары на Владимира не подействовали. Лысина слегка саднила, не давая погрузиться в мир грёз.

— Проще новый забор поставить, чем эту дыру заделывать.

— Новый забор — долго, а соседские куры уже шныряют по моему огороду. Чего тебе стоит приколотить пару дощечек? А у меня сегодня баня будет. Работу сделаешь — потом попаримся.

Соседка опять подмигнула. Её предложение было стоящее, и Владимир никак не мог отказать беспомощной женщине.

— Брат, ты же без меня справишься?

— Опять сваливаешь самую тяжёлую часть работы на меня? — проворчал Кешбек. — Ярар (ладно (татар.)), деньги давай.

Владимир сунул ему всё, что было в карманах, но Кешбек, отсчитав несколько купюр, вернул лишнее.

— Обойдутся наши работники и без твоей части.

Кешбек в тюбетейке и широких штанах направился в сторону леса. Отравленный Алмаз нескоро сможет сшить ему жилет, скорее всего, казаху придётся временно ходить полуголым или носить рубахи. Но сейчас ему не об этом нужно было переживать, а о том, как помочь попавшей в беду соседке и её урожаю.

Без труда Владимир нашёл доски и приколотил их. Затем наблюдал, как соседка выгоняла кур с огорода. После этого он решил, что можно было бы и в баню переместиться, но красавица захихикала и указала тонким пальцем на дрова. Владимир понял намёк. Пришлось ему и дрова рубить, потом самому баню топить и в лес сходить за вениками. В общем, освободился Владимир только ночью.

Без сил он повалился на скамейку возле бани и хотел уже прикорнуть, но услышал женский соблазнительный голос, зовущий его внутрь. Вмиг Владимир нашёл в себе силы. Он скинул с себя одежду и вошёл в баню.

Как душисто пахли запаренные берёзовые веники! Не зря Владимир заранее их приготовил. Будет чем удивить соседку! Не дожидаясь её, он поддал пару и залез на полок поближе к потолку. Жар, как и алкоголь, его тоже не брал, но всё же он любил баню за целебные свойства. Да и было здесь всегда чем заняться, особенно если парился не один. Что-то скрипнуло. Наверно, дверь. Из пара вышла красивая женщина с распущенными волосами, которые едва прикрывали самые соблазнительные места. Её глаза сверкали, словно два изумруда. Второй раз за сегодня Владимир поддался их чарам. Одурманенный, он спрыгнул с полога и оказался рядом с красавицей. Женщина взмахнула волосами. Владимир ощутил, как они обвили его и прижали к ней. Он не мог пошевелить руками, но это и не нужно было. Красотка сама впилась в него губами. Кровь взыграла в теле и разлилась по всем конечностям.

Волосы красотки пришли в движение. Скользнув мимо голеней и взобравшись по мускулистым бёдрам, они, словно руки опытной любовницы, обвили поднявшееся корневище и стали ласкать его, то сильнее стискивая объятия, то немного попуская. Послышался тихий мужской стон. Но одних прикосновений было мало. Он с трудом оторвался от разгорячённых губ. Нащупав грубыми пальцами влажный вход в роскошный сад, Владимир приготовился резко ворваться в него и сполна насладиться после трудного дня главным цветком госпожи, как вдруг услышал крик:

— Ах ты, стерва подпечная! Брысь отсюдова!

Вслед за криком полетел железный ковш, который ударился о печь. Посыпалась кирпичная крошка. Пар вздрогнул, и в открытой двери Владимир увидел взбешённую голую соседку. Волосы на ней были растрёпаны, глаза злы, а поза — воинственна. Ни в какое сравнение она не шла с той красавицей…

А с какой красавицей? Владимир ожидал, что к нему присоединилась соседка, а принял за неё банницу, причём не самую лучшую. Чары рассеялись, банница взвизгнула и, вскинув волосатые ноги, бросилась прятаться за печь. Соседка тоже не дура. Она набрала кипятка, окрестила ковш и плеснула крутой кипяток в логово банницы. Из-за печки послышался визг с проклятиями.

— А ты?! — крикнула зло соседка на Владимира. — Обжимаешься с нечистью?! Последний непьющий мужик в деревне — и тот с нормальными бабами не спит! Лучше бы уж ты был бабником и алкашом!

Взбешённая женщина ещё раз набрала кипятка, плеснула во Владимира и тут же вскрикнула. Тут же осознала, что натворила. Кинувшись к нему, она заметила, что Владимир просто протёр глаза и выплюнул попавшую в рот воду. Снова поднялся бабий вой.

Короче говоря, Владимир в эту ночь пожалел обо всём на свете. Как его руки успели схватить одежду, он даже не понял. Только оказавшись дома, Владимир начал более-менее соображать, что произошло. Вспомнил он и о баннице, которая его соблазнила, и о соседке, которую хотел соблазнить сам, но ничего не вышло. И как он мог так сглупить? Теперь ему от соседки точно ничего не светит, завтра же на всю деревню растрезвонит о его… половой несостоятельности? Стыдно не будет, но и ничего приятного в бабьих сплетнях нет. Репутация у него и до этого была плохая из-за того, что он не бухает, как все остальные мужики, а теперь и вовсе будет испорчена.

Владимир совсем приуныл. Где-то вдалеке хихикали русалки из-за пошлых шуток водяного. К дому кралась кошка, заслышав под крыльцом ужинавшую мышь. Небо приобрело розовый оттенок. Начинался новый день.

Глава 6. Молодая ведьма

Шых — шых!

Шых — шых!

Методично повторялся один и тот же шум, словно чем-то елозили по поверхности. Владимир прикрыл уши, перевалился на другой бок, но лучше не стало. Грубый звук раздражал, не давал вновь уснуть. Владимир был вынужден проснуться.

Недовольный, он вскочил с кровати, чтобы выписать нарушителю тишины пару затрещин, но наткнулся на подметающего пол веником домового. Сеня немного испугался, когда увидел, что на него двинулся рассерженный мужик, но мгновенно пришёл в себя и поднял веник.

— Это ты?

Вместо грозного голоса Владимир издал какой-то писк. Он прокашлялся и повторил вопрос нормальным голосом.

— А кого ты ожидал увидеть, разреши поинтересоваться! — начал ворчливо домовой. — Что-то я не могу припомнить, чтобы ты кого-нибудь в избу приводил.

— И ты туда же? Я пытаюсь познакомиться! Хочу привести в дом женщину, которая будет следить за хозяйством…

— Хозяин, уймись. Меня твоя жизнь не интересует, я всего лишь домовой и занимаюсь своими домовыми делами. Вот из полыни веничек скрутил. Запах должен отпугнуть блох.

— Каких ещё блох?

— Которых твоя облезлая кошка натаскала!

Сеня махнул веником в сторону печи, где сидела Багира и тщательно вылизывала чёрную шерсть.

— Да быть такого не может! Она чистюля.

— А я тебе говорю! — спорил домовой. — Ей никакого житья нет, и нам скоро не будет.

Владимир сильно сомневался, что Сеня будет страдать от блох, но всё-таки решил помочь несчастной кошке. Он аккуратно взял её за шкирку и вынес во двор. На улице, набрав воздуха, он хорошенько дунул на Багиру. Волоски зашевелились, и маленькие козявки слетели от мощного дыхания. Багира же, не ожидавшая такого обращения, одурела и заорала. Вырвавшись, она удрала одним прыжком в кусты.

«Опять блох найдёт, и Сенька будет ворчать», — подумал Владимир.

Он вернулся в дом. Жутко хотелось спать. Глаза сами собой закрывались, ноги еле держали. Но вернуться в постель Владимир не мог — утро же, да и завтрак нужно было приготовить. Владимир уже сел за стол, чтобы перебрать гречневую крупу от сора, но неведомым образом задремал, не успев открыть пакет. Разбудил его всё тот же Сеня, который, отобрав куль с гречкой, скоро перебрал её и поставил варить кашу. Последнее дело, вроде как, не входило в обязанности домового, но Владимир не мог здраво рассуждать. Он уже решил прилечь, но во дворе послышался громкий лязг вёдра. Нервно замычала корова, взволнованно квохтали куры, а уж когда послышался визг дворового, Владимир сразу понял, что ему точно не дадут выспаться.

Он вышел на задний двор и увидел следующую картину. Корова, словно чего-то испугавшись, бегала по всему двору, снося всё на своём пути. Куры еле успевали вылетать из-под копыт обезумевшей скотины. Забор с сараем тряслись от топота. За ней, в попытках её поймать, бегал дворовой Тимоша. Младший брат Сени пытался хоть как-то её остановить: то ловил за хвост и летел вслед за ней, то кидал ей на глаза сохнувшее бельё, надеясь, что этот фокус успокоит корову. Но ничего не выходило. Корова по-прежнему носилась по двору, задевая алюминиевое ведро, которое под копытами потеряло былую форму.

Облокотившись на забор, неподалёку стоял Кешбек. Как обычно, он дымил самокруткой, наблюдал за творившимся хаосом и со смехом покрикивал на корову. Скотина, видимо, внимала речь казаха, потому что вместо успокоения начинала бесноваться сильнее.

— Давай, давай, копыта выше поднимай! Ага, вот молодец! Теперь обратно развернись, ага, и Тимошу на рога посади! Ага, правильно, пускай боится, хвостатый!

Владимир громко свистнул, но это не помогло. Тогда он, схватив моток верёвки, бросился на корову, повалил её на бок и скрутил копыта. Корова дико замычала, и дворовой поспешил успокоить животное.

— Эх, чтоб вас черти драли, — сплюнул Кешбек, потеряв азарт.

Владимир подошёл к нему и дал хороший щелбан.

— Э, брат, больно же!

— Чтобы больше такого не было.

— А я-то здесь при чём?

— Я просил не курить рядом с Дашкой. Ей плохо становится от запаха табака.

— Не городи ерунды, брат!

— А ещё ты её подначивал!

Кешбек возмутился словами друга.

— Ты хочешь сказать, что корова понимает меня? — Казах приложил оба указательных пальца к голове, словно это были рога, и легонько боднул Владимира в бок. — Му! Му! И выполняет мои приказы? Эх, брат, не зря про тебя говорят, что ты странный.

Владимир перестал улыбаться.

— Да про меня, вроде, всегда так говорили.

— Хех! Говорили, а вчера ещё и доказал, — гоготнул Кешбек. — Вся деревня на ушах стоит: Тимеркут с банной русалкой целовался!