Фиктивная жена

Все чувства и эмоции к родному человеку были выпиты до дна, оставив горькое послевкусие. Она не из тех, кто бы стакан воды не принес – в этом случае, не ждала бы ответную ласку.

Утром Агриппина проснулась в слезах. Ночь выдалась тревожной. Медсестра из реанимации написала, что у мамы поднялось давление, а потом сразу же другое, что перепутала женщин. Да, такое тоже бывает (по загруженности, или…). Вот только… Эмоции накрыли по-настоящему.

— Ох, Роберт… Доставки перевелись? — она смотрела на самого красивого мужчину с букетом белоснежных роз, прикрывая рот ладонью.

— Спасибо, что беспокоишься, но… Да, перевелись, — ответил ей в шутливом тоне.

— Мой адрес ты знаешь, а как вошел в подъезд?

— Вместе с очаровательной соседкой со второго этажа, — сделал решительный шаг вперед, без приглашения переступая порог дома Волконских.

Прислонившись к стене, Агриппина видела, что его облик богатого и успешного человека совсем не вписывается в обстановку.

— Чай, кофе… Ты голоден?

— Очень.

Девушка ахнула.

Цветы полетели Звонарёву под ноги, когда он прижал ее к стене своим телом.

Роберт рассматривал девичьи черты лица без грамма косметики. Ему нравились простота, естественная красота, грация и этот взгляд, которым можно покорять мужские сердца. И в этом он полностью согласен со своим отцом.

— Я зубы не чистила, — пролепетала она, рассчитывая…

Ее не спрашивали. Целовали. Нежно и без слов. Они были ни к чему. Она же ласково отдавала боль, трепет и свое тепло.

— У меня сосиски и гречка в холодильнике, — смогла она произнести спустя вечность, как ей казалось.

— Изумительно, — Роберт смотрел ей в глаза и тонул во взгляде то ли желания, то ли чувственного страха. — Мне двойную порцию.

Агриппина знала, что с кошкой мышке лучше не играть.

По звуковому оповещению микроволновой печи, она вздрогнула.

— Роб, я…

Вот оно, когда нужно рассказать всю правду и испортить самый романтический момент в ее жизни. Эгоистка в ней просит промолчать, но та, что очаровала молодого мужчину своим светом – немедленно сознаться, чтобы не было больно обоим.

— Ты девственница, Агриппина, — Роберт не спрашивал, потому что уже все понял по ее неловкому поведению в его тесном обществе. — Лишнее между нами, конечно. Но мне безумно приятно, что я буду первым.