Снежные письма

У меня внутри всё сжимается. С одной стороны – это шанс. Огромный шанс для библиотеки. С другой – я ведь даже не знаю, чего ждать от этого визита.

– Лен, я не готова. У меня тут бардак, отчёты...

– Вита, соберись. – Лена кладёт руки мне на плечи. – Это твой звёздный час. Ты понимаешь? Покажи ему, на что мы способны. И оденься прилично, ладно? Не в этом свитере, в котором ты на конференцию ездила.

– А что с моим свитером?

– Ничего, – Лена закатывает глаза. – Просто ты в нём как библиотекарша из старых фильмов. А тебе надо выглядеть как руководитель проекта.

Я смотрю на свой любимый серый свитер. Тот самый, в котором я была в Москве. Тот самый, в котором меня впервые увидел Артём.

– Ладно, – вздыхаю я. – Что-нибудь придумаю.

Вечером я сижу на кухне и смотрю в окно. Завтра приезжает инвестор. Дмитрий Крюков. Человек, который может изменить всё. А я думаю совершенно о другом. О том, кто улетел в Токио и даже не оглянулся.

– Дура, – шепчу я себе. – Выкинь его из головы. У тебя есть дело поважнее.

Но сердце не слушается. Ему не прикажешь.

Утро встречает меня хмурым небом и снегопадом. Я стою перед зеркалом в ванной и рассматриваю себя. Лена права – надо выглядеть посолиднее. Достаю из шкафа единственное приличное платье – чёрное, строгое, по фигуре. Надеваю, кручусь перед зеркалом. Вроде нормально. Только глаза какие-то чужие, не мои.

– Вика, – мама заглядывает в комнату. – Ой, какая ты красивая! Свидание?

– Мам, у меня встреча с инвестором. Из Москвы приехал.

– А-а, – мама разочарованно тянет. – Ну хоть так. Хоть с инвестором в люди выйдешь. Может, познакомитесь поближе?

– Мам!

– Ладно-ладно, иди уже.

В библиотеку я прихожу за час до назначенной встречи. Надо всё проверить, подготовиться, успокоиться. Лена уже на месте – носится с тряпкой, протирает стеллажи, хотя они и так чистые.

– Ну как я? – спрашиваю я, крутясь перед ней.

– Красотка, – Лена довольно кивает. – Сразу видно – руководитель. Только выдохни, а то твоё напряжение передушит сейчас нас обеих, и читателей заодно.

Я пытаюсь выдохнуть. Получается плохо.

В назначенное время в дверь входят двое. Высокий мужчина в дорогом пальто и женщина-ассистентка с планшетом. Я сразу узнаю его – тот самый из первого ряда.

– Виктория Соколова? – он протягивает руку. – Дмитрий Крюков. Очень рад познакомиться лично.

– Здравствуйте, – я пожимаю его руку. Пожатие уверенное, тёплое. – Проходите, пожалуйста. Я покажу вам нашу библиотеку.

– С удовольствием.

Мы идём по залам. Я рассказываю, показываю, объясняю. Дмитрий слушает внимательно, задаёт умные вопросы, иногда останавливается у стеллажей, рассматривает книги.

– Знаете, Виктория, – говорит он, когда мы останавливаемся в детском уголке. – Я был на многих презентациях. Слышал сотни проектов. Но только ваше выступление почему-то зацепило меня по-настоящему.

– Правда?

– Правда. Вы говорили не как чиновник, не как наёмный сотрудник. Вы говорили как человек, который действительно любит своё дело. Это большая редкость в наше время.

– Спасибо. Просто я правда люблю эту библиотеку. Она для меня не работа, а вся моя жизнь, - смущаюсь я.

– Я вижу. – он смотрит на меня, и в его взгляде появляется что-то новое. – Виктория, я хочу предложить вам сотрудничество. Я готов инвестировать в ваш проект. Не просто дать деньги – я хочу помочь вам реализовать всё, что вы задумали.

У меня перехватывает дыхание.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно. Но есть одно условие.

– Какое?

– Я хочу, чтобы вы оставались руководителем. Чтобы вы сами вели проект. Потому что я инвестирую не в библиотеку. Я инвестирую в вас. В вашу увлеченность идеей, в ваш энтузиазм, в вашу искренность.

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Мечта, которая казалась недостижимой, вдруг становится реальностью.

– Дмитрий, я даже не знаю, что сказать. Спасибо.

– Не надо благодарности, – он улыбается. – Просто покажите мне, на что вы способны. Я уверен, результат превзойдёт все ожидания.

После экскурсии мы сидим в моём кабинете, пьём чай и обсуждаем детали. Дмитрий предлагает конкретные шаги, называет суммы, говорит о сроках. Я чувствую удовлетворение. Это оно. То, ради чего я работала все эти годы. Но чего-то не хватает. Или кого-то?

– Виктория, – говорит он, когда мы заканчиваем. – Можно личный вопрос?

– Да.

– Вы замужем?

Вопрос застаёт врасплох.

– Нет, – отвечаю я. – Не замужем.

– И давно одна?

– Давно. Работа, знаете ли, забирает всё время.

Он кивает, и в его глазах мелькает что-то непонятное.

– Понимаю. Я тоже работаю много. Но иногда стоит делать перерывы. Чтобы увидеть то, что действительно важно.

Я не знаю, что ответить. Повисает неловкая пауза.

– Ладно, – Дмитрий встаёт. – Мне пора. Я позвоню на днях, обсудим детали. Рад был познакомиться, Виктория.

– Взаимно.

Он уходит. Я провожаю его до дверей и возвращаюсь в кабинет. Лена влетает через минуту.

– Ну что? Как прошло?

– Лена, – я смотрю на неё шальными глазами. – Он даёт деньги. На всё. Представляешь, не на что-то одно. А на все наши идеи!

– Что?! – Лена визжит и бросается меня обнимать. – Вита! Это же потрясающе! Поздравляю!

Мы прыгаем по кабинету, как две сумасшедшие. А я думаю о том, что жизнь, кажется, налаживается. Москва, Артём, та ночь – всё это становится просто воспоминанием. Далёким, красивым, но нереальным. А здесь – реальность. Моя библиотека. Мой проект. Мой шанс.

Вечером я сижу на кухне и смотрю в окно. За окном снег. Как тогда, в Москве. Я открываю ноутбук, захожу в поисковик и набираю «Артём Волков». Палец зависает над клавишей Enter. Стоит ли? Зачем? Что это изменит? Я закрываю браузер. Выключаю ноутбук. Иду спать. Завтра начинается новая жизнь.

Глава 8 Вита

Три недели спустя.

Я летаю. В прямом смысле этого слова. Кажется, что у меня выросли крылья, и теперь я ношусь по библиотеке, не касаясь пола. Проект, который столько лет существовал только в моей голове и в бесконечных папках с документами, наконец-то начинает обретать реальные черты.

– Вита, ты где витаешь? – Лена ловит меня в коридоре, когда я проношусь мимо с рулоном ватмана под мышкой. – Я тебя в третий раз окликаю.

– А? Что? – я останавливаюсь, пытаясь переключиться из режима «космическая скорость» в режим «обычный человек».

– Я говорю, кофе пить пойдёшь? Или ты опять на своей энергии?

– Не могу, Лен. Мне надо набросать планировку нового детского зала. Крюков сказал, что сегодня к вечеру пришлёт своего дизайнера, я хочу показать ему свои идеи.

– Крюков, Крюков, – Лена хитро щурится. – Ты о нём только и говоришь в последнее время.

– Я говорю о проекте, – поправляю я. – Он просто инвестор.

– Ага, инвестор. Который звонит тебе каждый вечер. И приезжает два раза в неделю. И смотрит на тебя так, будто ты – самое интересное, что есть в этом проекте. Вита, ему ведь совсем не библиотека интересна.

– Лена, прекрати.

– Что прекрати? Я просто говорю то, что есть, – она поднимает руки в шутливом жесте капитуляции. – Ладно, беги со своими чертежами. Но имей в виду: я всё вижу.

Я закатываю глаза и убегаю в кабинет. Но на ходу ловлю себя на мысли, что Лена, кажется, права. Дмитрий действительно звонит каждый вечер. Сначала по делу – обсудить сметы, сроки, подрядчиков. А потом разговор как-то незаметно перетекает в личное. Он рассказывает о себе, о своих поездках, о том, как оказался в инвестициях. Я рассказываю о библиотеке, о читателях, о своих книжных блогах.

Вчера, например, мы проговорили два часа. О чём? Да я и не помню уже. Обо всём. О жизни. О том, что важно, а что – суета. О том, как трудно найти человека, с которым можно просто молчать.

– Вита, – сказал он под конец разговора. – Ты необыкновенная. Ты это знаешь?

Я смутилась и перевела тему. Но его слова застряли в голове.

Вечером Дмитрий приезжает в Заозёрск вместе с дизайнером. Мы встречаемся в библиотеке, чтобы обсудить финальные детали перед началом ремонта. Он сидит напротив меня в моём кабинете, и я ловлю себя на том, что рассматриваю его. Внимательно, как будто впервые вижу.

Он красивый. Не той фотомодельной красотой, как Артём, а другой – взрослой, уверенной, спокойной. Седые виски, умные глаза, руки человека, который привык работать, а не только подписывать чеки. Он слушает меня внимательно, не перебивает, задаёт правильные вопросы.

– Всё, – говорю я, закрывая папку с документами. – Кажется, мы закончили. Спасибо вам огромное, Дмитрий. Я даже не знаю, как отблагодарить.

– Есть один способ, – он улыбается.

– Какой?

– Поужинайте со мной сегодня. Не как с инвестором, а просто как с человеком. Мне надоело есть одному.

Я смотрю на него и вижу в его глазах не просто вежливость. Там что-то большее. Чего я не хочу видеть. К чему я совершенно не готова. Не сейчас.

– Дмитрий, я...

– Просто ужин, – перебивает он мягко. – Без обязательств. Просто поесть и поговорить. Даже такие феи, как вы, должны когда-то есть?

Я улыбаюсь.

– Хорошо. Только не в гостинице. В нашем городе есть отличное кафе «Снежинка». Там кормят по-домашнему.

– Идёт.

Вечер в «Снежинке» проходит удивительно легко. Мы говорим о книгах. Оказывается, Дмитрий много читает. Потом переключаемся на путешествия. Ловлю каждое его слово. Он объездил полмира, а я почти нигде не была. Вспоминаем наше детство. К концу ужина я понимаю, что с ним легко. Очень легко. Как с другом, которого знаешь сто лет.

– Вита, – говорит он, когда мы выходим на улицу. – Можно задать личный вопрос?

– Давай.

– Ты сказала, что одна. Почему? Такая красивая, умная, интересная – и одна?

– Не встретился тот, с кем захотелось бы не быть одной, - я пожимаю плечами.

– А если встретится? – он смотрит внимательно.

– Дмитрий, ты хороший человек. Очень хороший. Но я не готова. Прости, - я отвожу взгляд.

– За что ты извиняешься? – он улыбается. – Я не тороплю. Просто хочу, чтобы ты знала: ты мне нравишься. Очень. И я готов ждать столько, сколько нужно.

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Потому что где-то в глубине души всё ещё теплится воспоминание о другой ночи. О другом мужчине. Который даже не позвонил.

– Спасибо, – говорю я тихо. – За честность.

– И тебе спасибо, – он берёт мою руку и легонько пожимает. – За то, что ты есть.

Потом он садится в машину и уезжает. А я долго стою на улице, глядя на снег, и думаю о том, как странно устроена жизнь.

Ещё через неделю Дмитрий приезжает снова. И снова. И снова. Его визиты становятся регулярными, и я перестаю их считать. Мы работаем, спорим, смеёмся, пьём чай в моём кабинете. Лена уже перестала подкалывать меня – просто смотрит с понимающей улыбкой.

– Вита, – говорит она однажды. – Ты бы присмотрелась к нему. Хороший мужик.

– Лен, я знаю. Но...

– Но? – она поднимает бровь.

– Но не могу. Понимаешь? Не могу заставить себя чувствовать то, чего нет.

– А что есть?

Я молчу. Потому что не хочу признаваться даже себе. Потому что есть воспоминание об одной ночи. Об одном мужчине. Который даже не позвонил. Если бы я раньше познакомилась с Дмитрием…

– Ладно, – Лена вздыхает. – Дело твоё. Но не упусти своё счастье.

Я киваю и убегаю по делам.

День, который перевернёт мою жизнь, начинается обычно. Я просыпаюсь, пью кофе, иду в библиотеку. На улице солнечно, снег искрится, настроение отличное. Я даже напеваю что-то под нос, шагая по знакомой улице. В библиотеке сразу окунаюсь в работу. Звонки, документы, встречи. Обед пролетает незамеченным – я просто забываю поесть.

К трём часам дня я чувствую лёгкое головокружение. Списываю на то, что не ела. Потом начинает подташнивать. Странно. Я же ничего не ела, с чего бы тошнота?

– Вита, ты чего такая бледная? – Лена заглядывает в кабинет.

– Не знаю. Голова кружится что-то.

– Есть надо вовремя, – назидательно говорит она. – Сейчас принесу тебе чай и бутерброд.

Она уходит, а я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. Головокружение усиливается. В ушах шумит.

– Вита! – Лена вбегает с чашкой в руках. – Ты зелёная вся! Что с тобой?

Я открываю глаза и понимаю, что сейчас упаду в обморок.

– Лен, мне плохо, – шепчу я.

Она ставит чашку, подхватывает меня под руку и ведёт в подсобку. Усаживает на диван, открывает окно.

– Дыши глубже. Сейчас пройдёт.

Я дышу. Постепенно отпускает. Но тошнота остаётся.

– Вита, – Лена смотрит на меня странно. – У тебя когда последние месячные были?

Вопрос застаёт врасплох. Я начинаю считать в уме и понимаю, что... давно. Очень давно. Месяц? Полтора? Я сбилась со счёта за этими проектами, встречами, бесконечными делами.

– Лен, ты думаешь...

– Я ничего не думаю, – она уже роется в своей сумке. – Просто проверь.

Она протягивает мне тест. Обычный тест на беременность, какие продаются в любой аптеке.

– Лен, откуда у тебя это?

– У меня сестра замужем, – отмахивается она. – Я всегда ношу с собой, на всякий случай. Для неё. Иди проверь.

Я смотрю на тест, и внутри всё холодеет.

– Лен, это невозможно. У меня никого не было... ну, кроме...

Я замолкаю. Потому что «кроме» было. Тот самый мужчина. Тот самый фотограф. Та самая ночь в Москве.

– Вот именно, – Лена смотрит серьёзно. – Иди.

Я иду в туалет. Руки дрожат так, что я едва могу открыть упаковку. Делаю всё, как написано в инструкции. Кладу тест на край раковины и смотрю на часы. Три минуты. Сто восемьдесят секунд, которые растягиваются в вечность. Я считаю про себя. Раз, два, три... Четыреста двадцать... Четыреста пятьдесят... Смотрю на тест. Две полоски. Яркие, чёткие, не оставляющие сомнений.

Мир останавливается. Я смотрю на эти две полоски и не могу дышать. Воздух есть, лёгкие работают, но дышать невозможно. Потом накатывает волна – шок, страх, ужас, отчаяние. Всё сразу.

– Нет, – шепчу я в пустоту. – Этого не может быть. Не сейчас.

Я прислоняюсь к стене и сползаю на пол. Сижу на холодном кафеле, сжимая тест в руке, и не могу пошевелиться. Стук в дверь.

– Вита! – голос Лены. – Ты жива там?

Я не отвечаю.

– Вита, открывай!

Я с трудом встаю, открываю дверь. Лена смотрит на моё лицо и всё понимает.

– Ох, – выдыхает она. – Ох, Вита.

Она заводит меня обратно в подсобку, усаживает на диван, садится рядом.

– Сколько? – спрашивает тихо.

– Две.

Мы молчим. Я смотрю в одну точку. Лена гладит меня по руке.

– Тот фотограф? Из Москвы?

Я киваю.

– Он знает?

– Нет.

– Ты скажешь?

– Не знаю, Лен. Я ничего не знаю.

Я закрываю лицо руками и плачу. В голос, навзрыд, как ребёнок. Лена обнимает меня, шепчет что-то успокаивающее, но я не слышу. Перед глазами – его лицо. Его улыбка. Его шёпот: «Спасибо за реальность». Реальность пришла. И она совсем не такая, как я ожидала.

Вечером я сижу на кухне одна. Мама ушла к соседке. Я смотрю на тест, который лежит передо мной на столе, и пытаюсь принять реальность. Я беременна. От мужчины, которого знала один вечер, одну ночь и одно утро. Который улетел в Токио и даже не спросил мой номер. Который живёт в другом мире – с полумиллионом подписчиков, бесконечными перелётами и девушками, пишущими «Малыш, я скучаю».

– Артём, – шепчу я в темноту. – Что мне делать?

Ответа нет. Только снег за окном и тишина. Я снова смотрю на тест. Две полоски. Две жизни. Моя и та, что внутри меня. – Мы справимся, – шепчу я, прижимая руку к животу. – Вдвоём справимся. Но внутри – пустота и страх. Потому что я совсем одна. И не знаю, как быть.

На следующий день я прихожу на работу как ни в чём не бывало. Лена смотрит на меня с тревогой, но молчит. Я погружаюсь в дела, пытаясь заглушить мысли. Звонит Дмитрий.

– Вита, привет. Я сегодня приеду, надо обсудить подрядчиков. Ты свободна вечером?

– Да, конечно. Приезжай.

– Отлично. Кстати, – он делает паузу. – Ты как? Голос какой-то уставший.

– Всё нормально, – вру я. – Просто дел много.

– Береги себя, – говорит он мягко. – Ты мне нужна живая и здоровая.

Я кладу трубку и смотрю на телефон. Дмитрий. Хороший, надёжный, заботливый. Который смотрит на меня с теплом. Который готов ждать. А во мне – ребёнок от другого.

– Господи, – шепчу я. – За что мне это?

Вечером мы встречаемся. Обсуждаем дела, пьём чай. Дмитрий рассказывает о своих планах, шутит, смеётся. А я сижу как на иголках, боясь, что он увидит правду в моих глазах.

– Вита, – говорит он вдруг. – Ты точно в порядке? Ты сегодня какая-то не такая.

– Всё хорошо, Дима. Правда.

– Если что-то случится – ты знаешь, я рядом. – Он берёт мою руку. – Я серьёзно.

Я смотрю на его руку, накрывающую мою. Тёплую, надёжную, настоящую. И думаю о том, как всё могло бы быть, если бы не та ночь. Если бы не Артём. Если бы я могла просто позволить себе быть счастливой с тем, кто рядом.

– Спасибо, – говорю я тихо. – Ты даже не представляешь, как это важно.

Он улыбается. А я отвожу взгляд, чтобы не видеть эту улыбку. Потому что знаю: я никогда не смогу ответить ему тем же. Потому что моё сердце осталось там – в Москве, в той ночи, с тем мужчиной. Который даже не знает, что у него будет ребёнок.

Ночью я не сплю. Лежу, смотрю в потолок и думаю. Надо решать. Надо что-то делать. Но что? Сказать ему? Но как? У меня нет его номера, нет контактов. Только соцсеть, где он – звезда, а я – никто.

Не говорить? Растить ребёнка одной? Я справлюсь, наверное. Я сильная. Я всегда справлялась. Но почему так страшно?

Я встаю, иду к ноутбуку, открываю новый документ. Пальцы замирают над клавиатурой.

«Артём, – пишу я. – Ты меня не знаешь. Вернее, знаешь, но, наверное, уже забыл. Мы встретились в Москве три недели назад. Я – та самая библиотекарша из Заозёрска, которая спорила с Лебедевым-Смоленским. Ты снимал меня на камеру. А потом мы гуляли под снегом. А потом была ночь. Ты улетел в Токио, даже не спросив мой номер. А я осталась одна. Сейчас я узнала, что беременна. От тебя. Я не знаю, зачем тебе это пишу. Ты никогда не прочитаешь. Но мне нужно было это сказать. Хотя бы так».

Я сохраняю файл. Называю его «Снежные письма для Артёма». И закрываю ноутбук. За окном светает. Начинается новый день. Новая жизнь.

Глава 9 Вита

Разговор с мамой происходит на следующий день. Я, конечно же, хочу отложить его на когда-нибудь попозже. Но понимаю: дальше тянуть нельзя. Живот пока не видно, но скоро станет заметно. А мама – не Лена, её не обманешь.

Я захожу на кухню, где она привычно хлопочет у плиты. Пахнет блинами – её коронное блюдо, которым она пытается меня накормить уже лет двадцать.

– Мам, – говорю я, садясь на табуретку. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она оборачивается, смотрит на моё лицо и сразу выключает плиту. Материнское интуиция – страшная сила.

– Что случилось, дочка?

– Я... – голос срывается. – Мам, я беременна.

Тишина. Такая, что слышно, как тикают часы на стене. Мама смотрит на меня, и в её глазах – целая гамма чувств. Шок, тревога, непонимание. И что-то ещё, чему я не могу подобрать названия.

– От кого? – голос у неё ровный, без истерики. Я всегда восхищалась этим её умением держать себя в руках.

– Помнишь, я ездила в Москву на конференцию?

– Помню.

– Там я познакомилась с одним человеком. Фотографом. Мы провели вместе ночь. А утром он улетел в Токио.

– И что?

– И всё. Я даже не знаю его номера. Он не знает, что я беременна. И вряд ли узнает.

Мама молчит долго. Потом садится напротив, берёт мои руки в свои.

– Ты решила уже? Будешь рожать?

– Да, мам. Буду.

– Тогда о чём разговор? – она пожимает плечами. – Рожай. Помогу.

– Мам, ты не злишься?

– А толку злиться? – она вздыхает. – Ты взрослая девочка, сама решаешь. Я только за тебя переживаю. Как ты одна будешь?

– Я справлюсь. Я сильная.

– Знаю, – она гладит меня по руке. – Ты у меня всегда была сильная. Но одной тяжело, дочка. Очень тяжело.

– Я знаю, мам. Но выбора нет.

– Выбор есть всегда, – возражает она. – И ты его уже сделала. Значит, будем справляться вместе.

Я обнимаю её, и впервые за эти дни мне становится чуточку легче. Я не одна. У меня есть мама. Есть Лена. Есть библиотека, которая скоро станет ещё лучше благодаря проекту.

А он где-то там. В своём Токио. В своей красивой жизни. И даже не знает, что у него будет ребёнок.

***

Вечером того же дня приезжает Дмитрий. Я встречаю его в библиотеке, как обычно. Мы обсуждаем планы, подписываем документы, говорим о подрядчиках. Всё как всегда. Только я чувствую, что сегодня он какой-то другой. Собранный, серьёзный, будто решается на что-то важное.

– Вита, – говорит он, когда мы заканчиваем с делами. – Можно пригласить тебя на ужин? Не здесь, в Заозёрске. В Питер.

Я поднимаю на него удивлённый взгляд.

– В Питер? Зачем?

– Я хочу показать тебе город. Настоящий, красивый, не как здесь. – Он улыбается. – Мы могли бы съездить на выходные. Посмотреть Эрмитаж, погулять по Невскому, посидеть в хорошем ресторане. Ты заслужила отдых.

Я смотрю на него и вижу в его глазах надежду. Он ждёт. Ждёт, что я соглашусь. Ждёт, что между нами что-то изменится. А я не могу ему врать. И решаюсь на признание.

– Дима, – говорю я тихо. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Что?

– Я беременна.

Он замирает. Смотрит на меня непонимающе.

– Что?

– Беременна. От того фотографа. Из Москвы.

Тишина повисает между нами, густая и тяжёлая. Дмитрий молчит долго, и я вижу, как в его глазах сменяются чувства. Шок. Боль. Разочарование. А потом – что-то другое.

– Ты что-то решила? – спрашивает он наконец.

– Решила. Буду рожать.

– А он знает?

– Нет. И не узнает. У меня даже номера его нет.

Дмитрий отворачивается к окну. Стоит так минуту, другую. Я смотрю на его спину и чувствую, как внутри всё сжимается. Сейчас он уйдёт. И правильно сделает. Зачем ему такие сложности? Но он не уходит. Поворачивается, подходит ко мне, садится рядом.

– Вика, – говорит он тихо. – Я не передумал.

– Что?

– Я не передумал. Ты мне по-прежнему нужна. И ребёнок... я приму его. Как своего. Если ты позволишь.

Я смотрю на него и не верю своим ушам. Так не бывает. И я не могу принять его предложение.

– Дима, ты понимаешь, что говоришь? Я беременна от другого мужчины. Через несколько месяцев у меня будет ребёнок. Это не шутки.

– Я понимаю. И я говорю серьёзно. – Он берёт мои руки. – Вика, я люблю тебя. Не знаю, когда это случилось, но я люблю. И я готов ждать. Столько, сколько нужно. Пока ты не будешь готова. Пока не пройдёт эта боль. Пока не родишь. Пока не сможешь посмотреть на меня иначе, чем сейчас. Я буду рядом. Просто рядом. Без требований, без условий.

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Потому что в его словах – то, о чём я даже не смела мечтать. Надёжность. Забота. Любовь. Настоящая, взрослая, без дурацких игр.

– Дима, – шепчу я. – Это нечестно по отношению к тебе.

– Это моё решение, – твёрдо говорит он. – И я его принимаю осознанно. Ты не обязана отвечать мне взаимностью. Ты вообще никому ничего не обязана. Просто знай, что я есть. И что я буду ждать.

Он встаёт, целует меня в лоб.

– Поехали в Питер? Не как свидание. Как друзья. Тебе нужно отвлечься.

Я смотрю на него и понимаю, что он прав. Мне действительно нужно отвлечься. От мыслей об Артёме, от страха перед будущим, от бесконечных «а что, если».

– Хорошо, – говорю я. – Поехали.

Поездка в Питер становится глотком свежего воздуха. Мы гуляем по Невскому, замерзая на ветру. Стоим на Дворцовой, глядя на Зимний дворец. Долго бродим по Эрмитажу, и я забываю обо всём, рассматривая картины. Дмитрий рядом, не мешает, не лезет с разговорами. Просто идёт следом, иногда останавливаясь у тех же полотен.

Вечером мы сидим в маленьком ресторанчике на канале Грибоедова. За окном снег, внутри тепло и уютно, играет тихая музыка.

– Спасибо тебе, – говорю я. – За этот день.

– Не за что. Я рад, что ты согласилась.

– Дима, – я смотрю на него. – Ты правда готов ждать? Год? Два? Больше?

– Правда. – Он смотрит мне прямо в глаза. – Вика, я не мальчик. Мне сорок пять лет. Я видел разное. И я знаю, что такие женщины, как ты, встречаются раз в жизни. Я готов ждать столько, сколько потребуется. Даже если ты никогда не полюбишь меня так, как я тебя. Я просто хочу быть рядом.

Я отвожу взгляд. Потому что в его словах слишком много правды. Слишком много боли, которую он готов принять ради меня.

– Я не знаю, что будет дальше, – говорю тихо. – Но я рада, что ты есть.

Вечером, в гостиничном номере, я долго не могу уснуть. Смотрю в потолок и думаю. О нём. О Дмитрии. О том, как странно устроена жизнь. Один мужчина подарил мне ночь и исчез. Другой готов ждать вечность. А я всё равно думаю о первом.