Мозаика

— Купи чего-нибудь из готовой еды, не смей даже подходить к плите, — процедил Алан сквозь зубы. — А потом сгинь вообще. Чтоб не появлялся до утра. Понял меня?

Слуга послушно кивнул, хотел что-то сказать, но юноша выпучил глаза:

— Даже говорить ничего не смей! Гадина!

— Если вам не нравится как я готовлю, почему бы меня не научить? — все же молвил Дамиан.

Он развернул свое кресло и покатил в спальню.

Дверь хлопнула так громко, что слуга оглянулся на стекла в оконных рамах — не вылетели ли?

***

Когда все угощения были расставлены на низком столе в гостиной, позвонил консьерж, чтобы сообщить о прибытии гостя.

Дамиан, успевший сменить рубашку, осторожно постучался в дверь спальни юного господина.

— Матиас приехал, — сказал он.

— Я не глухой.

Дамиан закусил нижнюю губу. Свернуть бы шею сопляку.

Позвонили в дверь. Дамиан открыл и увидел на пороге высокого мужчину, но не такого высокого, как он сам. Он невольно расплылся в улыбке, возвышаясь над гостем.

— Добрый вечер, — слуга поклонился.

— Оставь это притворство для тех, кто верит твоим ужимкам.

Дамиан посторонился, чтобы мужчина смог войти. За ним тянулся тяжелый шлейф парфюма и мятной жвачки, которую гость перекатывал во рту. Слуга помог Матиасу снять пальто, пригласил его пройти в гостиную.

Увидев угощения, гость присвистнул, отчего Дамиан едва не расхохотался. Действительно, кому, как не этому человеку говорить о манерах. Костюм-то сидел безупречно, а вот над тем, кто его носил, стоило бы поработать.

Гость уселся в кресло, спиной к окну.

— Давненько я тут не был, — Матиас осматривал комнату, беспрестанно жуя. — Где же наш ненаглядный?

Дамиан хотел направиться за Аланом, но тот сам появился.

— Можешь идти, — бросил он слуге.

— А ты нет, — гость развалился в кресле, будто являлся хозяином квартиры.

У юного господина на щеке вздулся желвак.

— Прошу прощения?

— Не обращай внимания, шучу я, — Матиас усмехнулся. — Принеси выпить, как тебя там…

— Дамиан, — слуга поправил перчатки.

— Ага, в общем, шевелись давай.

Перед тем, как уйти за выпивкой, Дамиан посмотрел на Алана. Хозяин выглядел так, будто его окунули в ледяную воду: бледен, вцепился в подлокотники изо всех сил, аж костяшки пальцев побелели, задержал дыхание, словно перед новым погружением.

— Ты, наверное, меня не помнишь, — гость достал из кармана спичечный коробок и портсигар.

— Отчего же. Прекрасно помню, — Алан взглянул в голубые глаза своего кошмара. — Вы были очень частым гостем в нашем доме. Настолько частым, что мне казалось у нас живете.

— Я скорблю по дорогой Еве, — Матиас расстегнул пуговицы на пиджаке, достал сигарету, щелкнул зажигалкой.

— Здесь не курят, — Дамиан вернулся.

Он поставил перед гостем несколько бутылок с алкоголем — на выбор. Слуга не знал предпочтений мужчины, потому решил принести все, что было.

— Еще как курят, — Матиас прикурил и затянулся.

Дамиан подошел к нему, забрал сигарету, а затем потушил ее о свою же ладонь, испортив перчатку. Матиас изумленно смотрел на слугу.

— Что за фокусы! — внезапно рассмеялся он.

Дамиан встал справа от Алана, заложил руки за спину.

— Следующую я затушу о ваш лоб, — с елейной улыбкой произнес Дамиан.

На смазливом лице Матиаса мелькнул испуг, который он тут же спрятал за наигранной беспечностью.

— Где ты откопал его? — гость перевел взгляд на Алана, потянувшись за бутылкой с виски.

— Чего вы хотите? — Алан наблюдал за каждым его движением.

Матиас плеснул немного напитка в бокал лоуболл.

— Посочувствовать тебе, — он отхлебнул, немного поморщился. — Такая беда! Может быть, я как-то могу помочь пережить утрату?

— Вы здесь не за этим, дурака из меня делать не надо, — Алан сжал губы. — Скажите что вам нужно и проваливайте.

Матиас поправил прическу. Черные волосы тронуты сединой на висках.

— Деньги? — юный господин указал Дамиану на бутылку с красным вином.

Слуга наполнил бокал, протянул Алану.

— Ничего себе, уже алкоголем балуешься. В твоем-то возрасте, — хмыкнул Матиас, залпом допив виски. — Не оскорбляй меня так, пожалуйста, какие деньги!

Алан сделал глоток. Дамиан поднес ему блюдо с сырами, но тот жестом велел поставить обратно.

— Какие угодно, лишь бы вы больше не появлялись. Тоже мне, скорбь. Даже ни разу не удосужились справиться о мамином здоровье.

Дамиан с интересом взглянул на Алана.

— Если мне не изменяет память, то в кабинете Евы где-то была запрятана одна любопытная вещица, — Матиас налил еще виски.

Подросток резко расслабился. Наконец-то гость заговорил напрямую.

— Не отдам, — отчеканил Алан, глотнув еще вина. — Из маминых вещей вы ничего не получите.

У него бешено билось сердце и он опасался, что Матиас это услышит.

— Ева обещала подарить ее мне, — гость, однако, отказом не удовлетворился.

— Тогда могу посоветовать дождаться оглашения завещания, — глаза Алана потемнели. — Если ваше имя там указано, то заберете.

Матиас ослабил галстук.

— Я заберу ее в любом случае.

Он встал с кресла, поставил лоуболл на стол, подхватил с одного из блюд кусок лосося со спаржей, отправил в рот, а когда проходил мимо слуги, вытер пальцы о его рубашку. Дамиан сцепил зубы. Снова менять.

— Можешь не провожать.

Когда хлопнула входная дверь, рука Алана разжалась и бокал с вином полетел на ковер.

Хозяина трясло от бешенства.

2

Алан лежал в постели, разглядывая потолок, переваривая прошедшую встречу.

Горел ночник, открыт балкон. Шторы едва колыхались из-за редких и легких порывов ветра. С улицы доносился шум машин. Юный господин натянул одеяло до подбородка.

Дамиан впорхнул в спальню, подошел к балкону, закрыл дверь. Стало очень-очень тихо. Слуга вернулся к ночнику, чтобы выключить его, наклонился. Алан потянулся и ухватил Дамиана за рукав.

— Оставь, пожалуйста, — пробормотал он.

Слуга кивнул.

— Доброй ночи.

Алан ощутил, как у него к глазам подступают слезы.

— Остаться с вами, пока вы не заснете? — спросил Дамиан, мягко отцепляя пальцы Алана.

Подросток кивнул.

Дамиан сел на край постели, не сводя глаз с Алана. Тот пытался сдерживаться — только бы не разрыдаться, не при этом существе. Плохо получалось, потому спустя несколько мгновений юный господин вытирал щеки рукавом пижамы.

— Могу я узнать кое-что? — осторожно начал Дамиан, делая вид, что не замечает слез подростка.

Алан закрыл глаза руками, начал всхлипывать. Помотал головой, закусив нижнюю губу.

Дамиан нагнулся к нему, обнял. Алан сначала опешил, а потом обхватил слугу руками так крепко, как только мог, давясь плачем. Уткнулся носом в плечо Дамиана, ощущая, что становилось легче. Немного, но все же. Слуга не совсем понимал каким образом объятия могли помочь, да и как они вообще помогали людям, однако терпеливо слушал прерывистое дыхание Алана и молчал. Затем его погладил по голове.

Перед глазами Алана беспрестанно крутилась картина того, как он летел с лестницы, как лежал у ее подножия, тщетно пытался встать. Он смотрел наверх, где еще стояла высокая мужская фигура.

Когда Алан заснул, Дамиан осторожно отнял от себя его руки и уложил подростка на подушку. Перед тем, как уйти из спальни, слуга аккуратно подоткнул одеяло Алана, еще раз погладил юного господина по голове. В углу комнаты стояла женщина, чье лицо было наполовину скрыто тенью — видно лишь, что по ее подбородку стекала кровь. А за спиной ее разливалась сине-зеленая тьма.

— Уходите, — сказал Дамиан, даже не повернувшись к пришедшей. — Оставьте его в покое.

Женщина не двигалась. Тряслись плечи, как будто она беззвучно плакала.

— Уходите, — Дамиан убрал со лба Алана пряди волос.

Женщина зашипела. Дамиан наклонился к юному господину и коснулся лба. Этой ночью дурные сны не потревожат.

***

Слуга направился в кабинет Евы, женщина поплелась за ним, пытаясь стереть кровь с подбородка.

— Решили со мной время провести? — слуга усмехнулся, снял перчатки и убрал их в карман.

Ее глаза практически ничего не видели из-за полопавшихся капилляров. Одеждой служил темный балахон, позади которого тянулся шлейф черного дыма.

Дамиан открыл дверь кабинета, включил настольную лампу.

Помимо Евы, Дамиан ощущал еще чье-то присутствие. Ева спряталась в угол за дверью, свет лампы выхватывал из темноты ее грязные босые ступни. Для кого-то другого увидеть женщину было бы вообще невозможно. Дамиан задумчиво потер подбородок.

— Не думал, что еще свидимся с вами, — он принялся открывать поочередно каждый ящик стола.

Ручки, ежедневники, карандаши, визитки, старые фотографии. С одной из них, порванной пополам, улыбался Алан. Он стоял на своих двоих, обнимал мать за талию, прижимаясь к ней всем телом. Ева робко выглянула из своего укрытия. Кровь с ее подбородка капнула на ковер.

Последний ящик заставил Дамиана насторожиться. Внутри он был не такой вместительный как другие, хотя снаружи размеры всех ящиков совпадали.

— Двойное дно, — пробормотал слуга, ощупывая ящик изнутри.

Пальцем он нашарил какой-то выступ, нажал на него сильнее, и дно ящика приподнялось с легким щелчком. Внутри лежала бензиновая зажигалка с изображением девушки с ярко-рыжими волосами. Каска пожарного, красные сапожки.

— Ну и ну, — Дамиан достал зажигалку и положил ее на стол. — Матиас приходил за этим?

Он поднял глаза, чтобы взглянуть на Еву, но она уже исчезла. Дамиан повертел вещицу в руках. «Fire Belle» — гласила едва заметная надпись на дне.

— Неужели сама «Огненная красавица»? — слуга усмехнулся.

Он откинул крышку зажигалки, чиркнул колесиком кремня. Рубиновый огонь осветил его лицо. Зажигалка пульсировала в руках, словно трепещущее сердце. «Красавицей» как будто не пользовались долгое время, а теперь она ожила. Дамиан знал, что Ева очень любила принимать участие в аукционах, но слуга даже не думал, что она приобретала такие редкие вещицы. Пару раз женщина говорила, что за все время только дважды ей улыбалась удача и получилось урвать нечто поистине ценное. Интересно, какой вещью был лот номер два? Неужели та книга, с помощью которой получилось призвать даирнай?

Дамиан положил зажигалку в карман, задвинул ящик с двойным дном. Нужно прибраться в гостиной.

Пока слуга пытался оттереть пятно от красного вина, он думал о зажигалке в кармане. Дамиан слышал об этой зажигалке, но увидеть ее воочию не представлялось возможным. Ходили слухи, что «Огненная красавица» раньше принадлежала одному американскому музыкальному исполнителю с итальянской фамилией, он славился своим бархатным голосом, любовью к выпивке, пользовался неиссякаемым вниманием женщин, многие из которых были звездами телеэкрана и кинематографа. Собственно, из-за «Красавицы» интерес прекрасного пола к этому певцу не угасал до самой его смерти. И из-за нее же любимец прелестниц очень много пил. Что-то вроде побочного эффекта.

Наверняка, Ева купила «Красавицу» на одном из закрытых аукционов, а Матиас прознал про зажигалку и захотел ее заполучить, вот только Ева наотрез отказалась расставаться с покупкой. И теперь бывший любовник захотел забрать вещицу после смерти Евы.

Дамиан швырнул тканевую салфетку, едва не плюнул на ковер со злости. Пятно не хотело никуда деваться.

***

Комната, объятая полумраком, постепенно светлела. На мгновение показалось, что за шторами пряталась мать. Алан сел на постели, неотрывно глядя на занимающееся зарево рассвета. Взъерошенный, как нахохлившийся воробей. Непослушные кудри торчали во все стороны, шнурок с турмалином перекрутился.

В дверь постучались.

— Войди, — проворчал он, зевая.

Дамиан внес поднос с тарелкой с омлетом, чашку с чаем и молоком, аккуратно нарезанный чесночный багет.

— Доброе утро, — слуга поставил поднос на тумбу.

Алан принюхался. Желудок предательски заурчал.

— Я забыл задернуть шторы на ночь, — Дамиан подтащил кресло Алана к его постели, достал из шкафа чистую толстовку, спортивные брюки, носки.

Положил одежду у изножья кровати, затем поставил поднос с завтраком на одеяло, чтобы юному господину не пришлось тянуться.

Алан взял нож в правую руку, вилку — в левую, надрезал омлет, который показался ему подозрительно пышным. Из сердцевины медленно вытек расплавленный сыр с кусочками обжаренного сладкого перца и зеленого лука. Алан удивленно посмотрел на слугу, потом подцепил вилкой кусочек омлета, обмакнул в сыр и отправил в рот, заев хрустящим багетом.

Изумленно вытаращился на Дамиана.

— Ты сам приготовил?

Дамиан гордо вздернул подбородок.

— Да.

Алан отрезал еще, медленно прожевал. Изумительно. Так даже Вейльбах не готовил.

— Почему ты раньше мне тогда какое-то дерьмо подавал?

Слуга сцепил зубы.

— Вероятно, в прошлые разы вам не нравилось из-за дурного настроения. К тому же, сегодня вы определенно выспались.

— Чушь, — Алан набивал рот омлетом, — ты просто сегодня приготовил по рецепту.

Дамиан отвел глаза, посмотрел на город, из серо-синего становящийся розово-золотым, как и солнце, восходящее над ним. Алан уплетал омлет с таким аппетитом, что слуге стало даже приятно в какой-то степени. По сути, юный господин ел нормально впервые за несколько дней.

Когда Алан сделал глоток чая, то чуть не застонал от удовольствия.

— Вот это сюрприз с утра, — он отпил еще немного. — Тебя подменили что ли?

— Не желаете подышать свежим воздухом? — предложил Дамиан, наблюдая как тарелка и чашка пустеют.

Алан пожал плечами.

***

На улице ни души.

Утренняя прохлада заставила Алана поежиться, пусть Дамиан и одел его достаточно тепло. Слуга неторопливо толкал кресло юного господина по направлению к парку рядом с домом.

Дамиану нравился мир людей без людей и дауркаев. Без большинства людей и дауркаев. Он мог бы часами любоваться закатом или рассветом, лазурными небесами, часто похожими на океан весной. Мог бы, однако не делал этого — непозволительная роскошь для существа с его количеством обязанностей, весомую часть из которых, впрочем, он водрузил на себя сам, чтобы не умереть со скуки и безделья. Однако, когда Ева вручила Дамиану его личный смартфон и планшет, несколько ночей подряд он просматривал видео с чудесными природными явлениями.

Дамиан и Алан несколько раз обошли парк по кругу. Мимо них проносились редкие бегуны, неспешно прогуливались собачники.

Алан думал о предстоящем лете и перед глазами снова картинка старого дома с выходом к побережью, усыпанному абрикосами.

— Ты бывал на море? — спросил Алан, задрав лицо к Дамиану.

— Нет.

— А хочешь поехать?

Дамиан приподнял брови в удивлении. Его впервые спрашивали о чем-то, чего хотел он сам. И уж никак он не ожидал услышать такого вопроса от капризного сопляка, которому слуга ежедневно мечтал размозжить голову.

— Можно было бы снять дом на берегу, — Алан смотрел на небо, — пожить в нем несколько месяцев.

Он вздохнул, прикрыв глаза.

Там непременно будут абрикосовые деревья. Лучше всего, конечно, поехать во время их цветения. Легкие, воздушные цветы. Полупрозрачные, перламутровые. Алан любил сидеть под абрикосами по вечерам, когда воздух казался таким густым, что его можно было зачерпнуть ладонью. В том умиротворяющем мраке казалось, будто цветы сияли. Ветер срывал лепестки и нес их к шепчущей воде, оставляя на сине-серебристой глади дорожку, будто из капель розового молока.

По пути домой они заглянули в небольшое кафе, откуда мама приносила Алану самые вкусные чизкейки в мире. Он мог поклясться, что такие даже Вейльбах не умел готовить, а он был мастером на все руки.

Пока Дамиан расплачивался, Алан сидел у окна, украдкой наблюдая за прохожими. Мимо окна, возле которого он находился, проплыла стайка девушек в школьной форме. Они что-то оживленно обсуждали. Одна из них, с короткими рыжими волосами, взглянула на Алана и он, покраснев, мигом отвернулся. В тот же момент Дамиан поставил перед ним чашку капучино. Слуга тоже заметил симпатичную девушку, которая немного отстала от своих подруг, вперившись взглядом в затылок Алана.

— Все в порядке? — поинтересовался Дамиан, снимая пальто и шляпу.

Он забрал куртку юного господина и повесил ее на вешалку, сел в мягкое кресло у столика.

— В полном, — буркнул Алан, чувствуя, как у него горели щеки.

— Она смотрела не на ваше кресло, а на ваше лицо, — Дамиан усмехнулся.

К столу подошла официантка, поставила перед ними кусок чизкейка и лимонного пирога с меренгой. Дамиан ласково поблагодарил ее, девушка улыбнулась в ответ.

— Если ты взял этот пирог для меня, то зря, — Алан отломил кусочек чизкейка, отправил его в рот, сделал глоток капучино, — сам ешь.

— Вынужден отказаться, — Дамиан положил руки на подлокотники, разглядывал обстановку кафе, миловидную официантку, которая теперь принимала заказ у мужчины за соседним столиком.

— Кажется, опции отказаться я тебе не предоставлял, — Алан придвинул блюдо с пирогом с меренгой к Дамиану. — Давай, бери вилку. Ты себе ничего попить не взял?

— Я не нуждаюсь в здешней пище и напитках.

— Не удивительно, — усмехнулся подросток. — Я, в общем-то, понимаю кто ты такой.

Дамиан с интересом воззрился на Алана, покорно взял вилку в правую руку.

— Почему вот только мама, о которой я всегда думал, как о женщине весьма умной, с тобой связалась?

Слуга отломил кусочек пирога. Алан подозвал официантку, когда она проходила мимо столика. Дамиан скользнул взглядом по ее бейджу. На мгновение показалось, что там написано Касс, но он ошибся. Он сморгнул.

Катра, конечно же Катра. Ему просто померещилось.

— Еще один капучино, — попросил юный господин.

Официантка кивнула, украдкой поглядев на Дамиана. Тот улыбнулся. В его кармане лежала зажигалка, которую страстно хотел заполучить Матиас. Дамиан медленно прожевал кусок пирога. Нечто приятное по текстуре, но практически абсолютно безвкусное. Чувствовалось что-то кислое и сладкое одновременно, только вот досада — эти оттенки настолько слабы, что получить удовольствие не представлялось возможным.

— Связь со мной не делает вашу мать глупой, — Дамиан разделил пирог на несколько частей, чтобы быстрее с ним разделаться.

— Откуда ты пришел?

Слуга водил вилкой по блюду, со скучающим видом рассматривая мятную веточку сбоку.

— Это неинтересно, — вздохнул он.

Алан непонимающе посмотрел на него.

— Давайте лучше так, — Дамиан подпер рукой подбородок. — Вопрос за вопрос. Я отвечаю на ваш, а затем вы отвечаете на мой.

Глаза Алана азартно блеснули.

— Идет. Только есть одно условие.

— Слушаю.

Юный господин расплылся в хитрой улыбке.

— Если будет вопрос, на который ты не сможешь ответить, ты играешь со мной в приставку. Весь вечер. И не пристаешь с уборкой неделю.

— А если у вас не выйдет ответить?

Подросток задумался.

— Вы месяц будете называть меня господином, — Дамиан отправил в рот еще один кусок пирога.

Алан фыркнул.

— Вот еще!

Слуга пожал плечами.

— Значит, отвечать на ваши вопросы я не стану.

Видимо желание узнать то, что интересовало подростка, перебороло.

— Согласен! — выпалил он.

Официантка принесла еще одну чашку капучино, поставила ее перед Дамианом, наклонившись так, чтобы он хорошенько вгляделся в ее декольте.

— Соответственно, ваш первый вопрос про то, откуда я явился? — Дамиан попробовал и капучино.

Просто горячая жидкость. Немного сладкая. Почти никакого вкуса.

— Верно.

— Я пришел из другого мира.

Алан переменился в лице.

— Это нечестно!

— Вы не уточняли что именно хотите узнать про мою обитель, — слуга едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, глядя на звереющего подростка. — Мой черед.

Алан сделал большой глоток и обжег язык. Он ругнулся, отодвинул от себя чашку.

— Как так вышло, что вы оказались в инвалидном кресле?

Молодой господин сцепил зубы.

— Упал.

Дамиан не стерпел и рассмеялся.

— Здесь люди! Прикрывай рот, а то клыки видно, — скомандовал Алан.

Дамиан кивнул, все еще посмеиваясь.

— Мы так до следующего утра играть можем.

— Ты первый начал, — огрызнулся Алан, прикончив чизкейк. — Ты убивал людей?

— Да, — слуга потер подбородок. — Вам рассказать как и сколько?

Алан буравил его глазами. Такое странное ощущение. Сидеть в обычном кафе за чашкой кофе с существом, что может оказаться древнее привычного мира вокруг.

— Нет.

— Сами упали с лестницы? — Дамиан отложил вилку.

— Меня столкнули.

С таким характером изумительным оставалось лишь то, что сопляк вообще еще жив. Правда, Дамиан подумал, что ответом на его вопрос будет просто слово «нет».

— Ты умеешь любить? — спросил Алан, жестом подозвал официантку, чтобы девушка принесла меню.

Он думал, что они пробудут в кафе недолго, однако уходить и прерывать игру не хотелось. Нужно заказать еще что-нибудь, одними сладостями не наесться.

— Разумеется. Только не так, как это делаете вы, люди.

Дамиан откинулся на спинку кресла.

— Вы, наверное, считаете, что я какое-нибудь чудовище, знакомое только с примитивными инстинктами, желающее убивать и губить все, до чего могу дотянуться. Спешу заверить, что тягу к убийствам во мне разжигаете пока только вы.

Подросток закатил глаза.

— Очень смешно. Твоя очередь.

— Ева знала, кто вас столкнул?

— Что у тебя все вопросы вертятся вокруг моего падения?

— Отказываетесь отвечать? — Дамиан вновь одарил улыбкой официантку, которая подошла к ним с меню в руках. Алан вспыхнул.

— Думаю, что знала, — сказал он, понизив голос и дождавшись, когда девушка отойдет от столика.

— Любил ли ты людей? — буркнул он, открыв меню.

— Вас так занимают размеры моего эмоционального диапазона? — слуга снисходительно посмотрел на хозяина. И следом задумался: неужели этому злобному зверьку так не хватало того, о чем люди говорили как о любви, что он ищет ее присутствие повсюду?

У Алана не нашлось слов, потому он просто молча ожидал ответа слуги.

— Нет, не любил, — Дамиан сделал еще один глоток остывающего напитка, в надежде разобрать иные оттенки вкуса. — У вас была подружка?

Алан страшно выпучил глаза. У слуги мелькнула мысль, что он сейчас завопит на него. Подросток кусал нижнюю губу.

Мотнул головой.

— Как ты вообще себе это представляешь? — просипел он, чувствуя, что к горлу подступает комок.

Дамиан вздернул правую бровь.

— Очень хорошо представляю, с воображением у меня все в порядке. Проблема только в том, что представлять немного неэтично в вашем присутствии.

— Я сижу в инвалидном кресле, а ты спрашиваешь была ли у меня подружка, — руки Алана затряслись.

Фотографии блюд в меню слились в мутное пятно.

— Как одно мешает другому?

Алану захотелось провалиться под землю.

— Хватит.

— Да, действительно, ваша же очередь.

— Ты спал с моей матерью? — Алан старался не смотреть на слугу, тот же наоборот с большим интересом вперился в лицо юного господина взглядом.