Ты мой яд

Я была «пустой» для его магии, но оставалась женщиной из плоти и крови для его хищного, сильного тела.

В какой-то момент я почувствовала, как по комнате пронесся едва уловимый сквозняк. Запах горького миндаля стал гуще, почти осязаемым. Я приподнялась на локтях, всматриваясь в тени по углам.

— Вы здесь? — прошептала я.

Мой голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту слабость.

Тишина была ответом. Но это была не та мертвая тишина подземелья. Это была тишина затаившегося зверя, который наблюдает за добычей из зарослей.

Я поняла, что Саргас не собирается ломать меня быстро. Он собирался изматывать меня своим присутствием, приучать к своему запаху, к своему незримому контролю. Он хотел, чтобы я сама начала искать его взгляда, чтобы пустота в моей голове заполнилась его образом.

Я снова легла, плотно зажмурившись. Вспоминала уроки отца и его холодный голос: «Элара, ты — крепость. Никто не войдет, если ты не откроешь ворота». Но отец не предупредил меня, что осада может быть такой тихой. И что стены крепости могут начать плавиться от одного лишь осознания, что за ними стоит хищник, который никуда не торопится.

Сон пришел внезапно, тяжелый и душный. Мне снилось, что я тону в море черного шелка, а из глубины на меня смотрят золотистые глаза с вертикальными зрачками.

И самое страшное в этом сне было не то, что я тонула, а то, что не хотела спасаться.

Глава 6. Саргас

Я стоял в потайной галерее, отделенной от её спальни лишь рядом фальшивых панелей и тонкой медной сеткой, скрытой за гобеленом.

В этом доме не было тайн от меня, но впервые за долгие годы я использовал свои привилегии не ради безопасности, а ради удовлетворения зудящего, почти болезненного любопытства.

В темноте мои чувства работали иначе. Я закрыл глаза, позволяя визуальному миру исчезнуть, и переключился на терморецепцию. Стены остывали, отдавая дневное тепло, но в центре комнаты, на огромной кровати, пульсировало яркое, живое пятно. Элара.

Она была похожа на раскаленный уголь, брошенный в снег. Я видел ритмичное движение её грудной клетки, видел, как кровь, разогретая горячей ванной, приливала к её коже, окрашивая её контур в глубокие оранжевые и алые тона.

Но что-то в этом зрелище было неправильным.

Обычно, когда я наблюдал за спящими людьми, их фон был замусорен остатками дневных тревог, обрывками мыслей, которые выплескивались в пространство мягким, хаотичным свечением.

Вокруг Элары была пустота. Вакуум.

Это завораживало и пугало одновременно. Она спала, её сознание было отключено, но броня, воздвигнутая её отцом, продолжала работать. Никаких ментальных утечек. Никаких эманаций. Она была как черная дыра в магическом спектре — поглощала всё и не отдавала ничего.

Я медленно провел ладонью по холодной стене, представляя, что касаюсь её плеча. Моё тело отозвалось странным напряжением. Я не был мутантом с горой мышц, но каждый дюйм моей плоти был заточен под охоту, и сейчас мой внутренний хищник сходил с ума.

Моя спортивная, гибкая натура требовала действия, требовала физического подтверждения того, что эта женщина реальна, а не является плодом моего воображения.

Я услышал её шепот: «Вы здесь?»

Её голос был тихим, надтреснутым, в нем плескалась смесь страха и чего-то похожего на ожидание.

Я замер, перестав дышать. Моё сердце сделало один тяжелый удар и затихло. Она чувствовала меня. Не магией, не гипнозом — её инстинкты оказались острее, чем я предполагал.

Я намеренно выпустил чуть больше феромонов. Запах горького миндаля должен был заполнить комнату, просочиться сквозь щели, окутать её невидимым саваном. Я хотел увидеть, как её тело отреагирует на этот химический приказ расслабиться и подчиниться.

Ничего.

Её пульс на мгновение ускорился, но затем снова выровнялся. Она просто перевернулась на другой бок и затихла. Мой яд, который мог свалить быка или заставить самую целомудренную монахиню молить о пощаде, просто разбился о её кожу, не оставив даже следа.

Это было невыносимо. И это было великолепно.

Я вышел из галереи и направился в свой кабинет, но сон не шел ко мне. Я мерил комнату шагами, чувствуя, как сила бурлит в моих жилах. Я был силен, я был быстр, я был хозяином этого города, но прямо сейчас я чувствовал себя нищим перед закрытой дверью сокровищницы.

Завтра я начну тесты. Я не буду использовать ментальные трюки — они бесполезны. Я буду использовать физику. Заставлю её работать в моей лаборатории, буду находиться рядом, буду касаться её под предлогом замеров. Потому что хочу знать, где заканчивается её «пустота» и начинается её плоть.

Если я не могу взломать её разум, то заставлю тело предать её. Найду ту точку, где её кровь закипит не от магии, а от моего присутствия, потому что вайперы никогда не сдаются. Мы просто меняем тактику.

Я подошел к окну и посмотрел на бледную луну, скрытую туманом. Элара Вейн думала, что спаслась от «Сектора Ноль», но она не понимала, что попала в гораздо более опасное место.

Там её хотели просто использовать. Я же хотел её разгадать. А когда вайпер разгадывает тайну, он обычно уничтожает её источник, чтобы никто другой не смог к ней прикоснуться.

Но с ней… с ней мне хотелось чего-то иного. Мне хотелось, чтобы тишина в голове этой девчонки однажды произнесла моё имя. Не потому, что я приказал, а потому, что она не смогла промолчать.

Глава 7. Элара

Утро в особняке Моретти не принесло облегчения. Оно лишь высветило то, что темнота милосердно скрывала: мою полную изоляцию.

Горничная, появившаяся на пороге с рассветом, была безмолвной, как тень. Она принесла одежду — платье из плотного серого шелка, закрытое до самого подбородка, с длинными узкими рукавами. Оно облегало тело, словно вторая кожа, не оставляя места для маневров.

Когда застегивала бесконечный ряд мелких пуговиц на запястьях, я чувствовала себя солдатом, надевающим доспехи перед безнадежным боем.

Меня привели в подземный уровень особняка. Здесь не было сырости «Сектора Ноль». Напротив, лаборатория Саргаса была верхом инженерного совершенства: блеск хрома, тихий гул работающих механизмов, стерильный запах озона и тонкий, едва уловимый аромат горького миндаля, который здесь, казалось, впитался в сами стены.

Саргас уже ждал меня. Он стоял у длинного стола, заставленного сложной стеклянной аппаратурой. На нем не было сюртука, только тонкая черная рубашка, которая подчеркивала разворот плеч и ту силу, что таилась в его гибком теле.

— Твой отец был гением, Элара, — произнес вайпер, не оборачиваясь. Его голос в замкнутом пространстве лаборатории вибрировал, заставляя жидкость в пробирках мелко дрожать. — Но он совершил ошибку. Он думал, что «пустота» — это конечное состояние. Я же считаю, что это лишь барьер, который имеет свой предел прочности.

Мужчина медленно повернулся. Его золотистые глаза с вертикальными зрачками вспыхнули, когда он зафиксировал мой пульс. Я знала, что он видит мои тепловые контуры, видит, как кровь приливает к моим щекам от невольного раздражения.

— Сегодня мы проверим, насколько глубоко зашел его эксперимент, — Саргас сделал шаг ко мне.

Его движения были плавными, бесшумными, лишенными какой-либо суеты.

— Ты будешь помогать мне в синтезе эссенции, поэтому физический контакт неизбежен. Надеюсь, ты не слишком брезглива.

Работа началась. Это была изощренная пытка близостью. Он приказывал мне держать сосуды, переливать реактивы, подавать инструменты.

Каждый раз, когда наши руки сталкивались, я ощущала удар тока. Его кожа была ледяной, но в этом холоде чувствовалась такая мощь, что у меня перехватывало дыхание.

Саргас намеренно создавал ситуации, где мы оказывались слишком близко. В какой-то момент он встал за моей спиной, чтобы направить мою руку к горелке.

Я почувствовала его жар — не тепло тела, а ту самую хищную энергию, которую он излучал. Его дыхание коснулось моей шеи, как раз там, где всё еще алел след от бирки.

— Ты дрожишь, — прошептал он мне прямо в ухо, и его низкий голос вызвал во мне странную, пугающую вибрацию. — Твой разум молчит, Элара, но твои мышцы напряжены. Твое сердце стучит быстрее, а тело кричит о том, что оно меня боится. Или… хочет.

Я резко развернулась, едва не сбив штатив. Мы оказались лицом к лицу. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я видела каждую чешуйку, проступившую на его скулах, видела, как расширяются его зрачки, поглощая золото радужки.

— Мое тело реагирует на опасность, лорд Моретти, — выдохнула, глядя ему прямо в глаза. — Как и у любого живого существа, оказавшегося в одной клетке с хищником. Не принимайте инстинкт выживания за нечто иное.

Его рука внезапно взметнулась и перехватила мое запястье. Его пальцы, длинные и невероятно сильные, сомкнулись на моей руке, как стальной обруч. Я дернулась, но он даже не шелохнулся. Он был атлетичен и гибок, его сила была концентрированной, почти неестественной.

— Опасность? — он медленно потянул меня к себе, заставляя прижаться к его груди, и через тонкий шелк рубашки я почувствовала твердость его мышц. — Ты даже не представляешь, что такое настоящая опасность, «пустая» девчонка. Ты думаешь, что если твой мозг не реагирует на мой зов, ты в безопасности?

Он склонился ниже, его лицо было в паре миллиметров от моего. Я чувствовала концентрированный запах яда, от которого у любого другого уже помутилось бы сознание. Но я стояла и смотрела на него, отказываясь закрывать глаза.

Мое тело предавало меня — внизу живота завязался тугой, горячий узел, а колени стали ватными, но мой взгляд оставался стальным.

— Я не боюсь вашего яда, Саргас, — прошептала, чувствуя, как его ледяная рука скользит вверх по моему предплечью, оставляя за собой след из огня.

— Яд — это лишь инструмент, — его голос стал совсем тихим, почти нежным, и от этого стало еще страшнее. — Я научу тебя бояться не моей магии. Я научу тебя бояться самой себя.

Он отпустил мое запястье так же внезапно, как и схватил. Я пошатнулась, хватаясь за край стола. Саргас же остался стоять, безупречно спокойный, с той самой хищной усмешкой на губах.

Первая трещина в моей броне была сделана. И он это