Пышка особого взыскания

В свои двадцать лет в той первой жизни я пыталась извести себя диетами до голодных обмороков, стеснялась своих объемов и пыталась втиснуться в модные журнальные стандарты. Но сейчас, с высоты своих прожитых шестидесяти лет, я смотрела на это мягкое и теплое тело с искренним глубоким восхищением. Быть живой — это уже чудо. А быть такой живой, здоровой и полной сил — это чудо вдвойне. Мне хотелось обнять каждую свою складочку, потому что в них пульсировала сама жизнь.

Я плеснула на шею еще воды, позволяя паре прохладных капель скатиться в ложбинку между грудей, пригладила непослушные рыжие волосы и застегнула рубашку. Оставив, впрочем, одну пуговицу расстегнутой — просто потому, что теперь могла себе это позволить без всякого стеснения.

Когда я вернулась в кабинет, Вейл уже не спал.

Он сидел на своем стуле, откинувшись на спинку и опустив руки на подлокотники. И неотрывно смотрел на меня.

Утренний свет ложился на его лицо так, что я видела изменения в его золотых глазах. Они потемнели, зрачки расширились и почти полностью поглотили радужку. Этот взгляд медленно скользнул по моим влажным волосам, спустился к расстегнутому вороту рубашки, задержался на ткани, натянувшейся на груди, и медленно прочертил линию бедер.

Ох, я знала этот тип взглядов, раскрывающих первобытную мужскую суть — они ощущались на коже как физическое прикосновение. По моему молодому телу мгновенно пробежала электрическая искорка.

В прошлой жизни мужчины не смотрели на меня так очень-очень давно. Мое сердце, которое я считала надежно бронированным десятилетиями жизненного цинизма, вдруг замерло на пару коротких мгновений, а потом со всей юношеской дурости унеслось вскачь.

Я не стала одергивать подол рубашки, пытаясь спрятать фигуру. И не отвела глаз. В конце концов, я была взрослой женщиной и прекрасно понимала, что именно сейчас происходит между нами в утренней ленивой тишине кабинета.

Вейл чуть приоткрыл губы и шумно втянул воздух. Его грудная клетка тяжело поднялась и тут же опустилась обратно.

— Доброе утро, — мой голос предательски дрогнул и прозвучал куда более низко и хрипло, чем я планировала.

Тифлинг медленно и плавно, словно гигантская рогатая кошка, поднялся со стула, не разрывая нашего зрительного контакта, и шагнул в мою сторону.

— Утро, — выдохнул Вейл с низкой хрипотцой после сна, а у меня пересохло в горле и жар прокрался до самых скул, окрашивая лицо в оттенки спелого томата.

Вейл успел подобраться ко мне почти вплотную, но зародившуюся между нами атмосферу нарушил резкий стук.

Громкий.

Отчетливый.

Абсолютно бесцеремонный!

Вейл резко остановился, его ноздри хищно раздулись, а в глазах полыхнуло откровенное бешенство на самоубийцу, который посмел нас прервать. Я кашлянула и отступила на полшага назад, опираясь поясницей на край стола. Смотреть на коллегу отчего-то стало неловко.

Тифлинг цикнул, круто развернулся и тяжелым шагом подошел к двери. Распахнул ее так, словно собирался сорвать с петель и высказать непрошенному гостю все, что он о нем успел подумать за эти пару секунд…

На пороге стоял вчерашний лакей в ливрее с вышитым золотым драконом. На его лице играла все та же безупречная вежливая полуулыбка, которая сейчас казалась особенно издевательской.

— Доброе утро, — учтиво произнес он, ничуть не смутившись убийственного взгляда тифлинга. — Послание для госпожи Вики. Лично в руки.

Он протянул уже знакомую нам черную визитную карточку и плотный свиток, перевязанный багровой шелковой лентой.

Вейл даже не дал мне подойти, грубо выхватил свиток и карточку из чужих рук.

— Передай своему хозяину... — начал было тифлинг, но лакей лишь коротко поклонился и, не дожидаясь продолжения, быстро зашагал прочь по улице, залитой утренним солнечным светом.

Вейл захлопнул дверь и опустил взгляд на карточку с таким выражением на лице, что я не сдержала тихий смешок.

— «С нетерпением жду нашей встречи, которая теперь неизбежна. Аргенто», — вслух прочитал он.

— Какая самоуверенность, — я хмыкнула, хотя внутри заворочалось нехорошее предчувствие. — Дай сюда свиток. Что он там еще придумал? Ежедневную доставку цветов в счет уплаты долга?

Вейл сорвал ленту и развернул пергамент, чтобы прочесть содержимое послания. Чем больше он читал, тем стремительнее каменело его лицо: брови хмурились, а губы сжимались в тонкую линию.

— Вейл? — позвала я с неприятным холодком в груди. — Что там, ну?

— Свидетельство о регистрации бесхозного имущества, — траурным тоном заявил тифлинг.

— Чего? Какого еще имущества?

Он медленно поднял на меня глаза, полные испепеляющей ярости, а потом со всей дури зарядил кулаком по ближайшей стене. Я вздрогнула и покосилась туда, где посыпалась штукатурка, если тут, конечно, она вообще была, и это не вековая пыль. Деревянная панель жалобно хрустнула от встречи с ежевичного цвета пальцами.

— Проклятье! Какой же я кретин! Как я мог это упустить?!

— Вейл, объясни нормально! Что он там зарегистрировал?

— Тебя, — выдохнул он и с силой скомкал край свитка. — Дракон нашел лазейку. Самую грязную и древнюю юридическую лазейку в этом проклятом мире.

Сказать, что я удивилась — это ничего не сказать. Я была в полном а… Шоке.

— Я не могу быть ничьим имуществом! Рабство по долгам оформляется только при наличии контракта с моей личной подписью… Я читала ваши законы!

— Ты читала гражданские кодексы гильдий, — Вейл запустил руку в волосы, растрепал их еще сильнее и начал нервно мерить шагами кабинет, потряхивая свитком в воздухе. — А это — Теневой закон Высших. Ты помнишь слова того скелета на кладбище? «Не пустая». И помнишь, что Мортимер сказал в твой самый первый день? У тебя нет магической ауры. Ты не числишься ни в одном реестре. Юридически тебя в этом мире просто не существует как разумной гражданки!

Я начала понимать, к чему он клонит, и мне это категорически не нравилось.

— И что? Разве это не делает меня просто нелегалкой? В моем мире за такое грозил бы штраф и депортация, но уж точно не статус вещи!

— В глазах городской стражи — да, ты просто нелегалка, — горько усмехнулся Вейл. — Но в глазах Высших Сущностей, к которым относятся драконы... Существо без ауры, без рода и без печати гильдии классифицируется как «пустой сосуд». Как артефакт. Бесхозная находка, которую может присвоить любой, кто первым подаст заявку в Магический Трибунал.

Он швырнул свиток на стол Хангри.

— Аргенто официально оформил на тебя патент первооткрывателя. И по их законам для этого твое личное согласие не требуется. Ты же не спрашиваешь согласия у золотой монеты, когда поднимаешь ее с мостовой?

Я уставилась на пергамент. Мой мозг, привыкший к логике и справедливости (пусть даже бюрократической), напрочь отказывался принимать этот абсурд. Меня, взрослую женщину с огромным жизненным опытом, просто взяли и запатентовали. Как новую модель швабры. Как удачный рецепт клея или как впервые открытую для науки технологию.

— И я... Я теперь его вещь?

Вейл посмотрел на меня с таким жгучим отчаянием и чувством вины, что у меня перехватило дыхание. Кажется, мы круто влипли…

— Я работаю с контрактами каждый день, Вика. Каждый проклятый день! — он снова сжал кулаки, словно хотел наказать себя за эту ошибку. — Я знаю все подвохи. Я должен был понять, почему он так легко тебя отпустил… Должен был сообразить, что твоя «пустота» делает тебя абсолютно беззащитной перед Теневым законом! Я не имел права даже близко подпускать тебя к его кабинету!

Он отвернулся к окну, тяжело опираясь обеими руками о подоконник.

— Я сам привел тебя к нему. И я сам, своими руками, вложил этому ящеру в руки идеальный козырь.

Я глубоко вздохнула и заставила себя мыслить рационально. Истерить было не в моих правилах. В прошлой жизни я читала о том, как людей лишали квартир, пенсий и даже базовых прав из-за одной помарки в документах. Так что паника — плохой советчик.

— Давай без лишнего драматизма, — я подошла к столу и посмотрела на злополучный свиток. — Патент на меня? Как на новый сорт картошки? Очаровательно. Допустим. Но ведь любой патент можно оспорить?

Вейл перестал сверлить взглядом окно и повернулся ко мне. Его лицо все еще было напряженным, но моя деловитость немного сбила с него этот героический флер самобичевания. Мы знакомы всего неделю… И хоть между нами определенно проскакивали искры, сейчас было не время для трагичных признаний в стиле «я не уберег тебя». Мы были напарниками — и у нас была одна общая чешуйчатая проблема.

— В гражданском суде — да. Но это Теневой закон, Вика. Здесь работают другие правила. Чтобы аннулировать это свидетельство, нужно доказать, что ты принадлежишь себе. А у тебя нет ауры. Для местной магии ты пустота.

— Значит, мы докажем, что я не бесхозная, каким-то другим путем, — я уперла руки в бока. — Вейл, ты сам говорил: ты работаешь с безнадежными долгами каждый день. Неужели в этом вашем хваленом Инфернальном кодексе… Или как там его? Нет лазейки против драконьей наглости?

Вейл замер. Золотые глаза внезапно хищно сузились. Он глянул на меня, потом на контракт, а потом на его губах медленно расплылась очень нехорошая зубастая усмешка.

— Лазейка... Знаешь, аудитор, Аргенто привык иметь дело с людьми. Он забыл, что я не человек. И Теневой закон работает в обе стороны.

Он резко развернулся и целенаправленно зашагал к дальнему углу кабинета. Там стоял идеально чистый и пустующий рабочий стол с аккуратно сложенными папками, на который я раньше не обращала внимания. Вейл рывком выдвинул верхний ящик и достал оттуда массивный монокль в толстой серебряной оправе.

— Чей это стол? — машинально спросила я. Не то чтобы меня сильно волновала офисная рассадка, но идеальный порядок на чужом рабочем месте всегда вызывает подозрения.

По лестнице со второго этажа как раз спускалась Хангри, застегивая манжеты.

— Эвелины, — ответила орчиха, заметив, где копается Вейл. — Нашей лучшей сотрудницы. Она, кстати, должна со дня на день вернуться из командировки в северные провинции. Пора бы уже.

При имени «Эвелина» Вейл на долю секунды запнулся. Его пальцы, сжимающие монокль, чуть заметно напряглись, а челюсти сжались. Он промолчал, никак не прокомментировав возвращение «лучшей сотрудницы», и эта его внезапная скрытность неприятно царапнула мое любопытство. Но сейчас было не до расспросов.

Тифлинг вернулся к столу и надел монокль. Сквозь линзу, покрытую защитными символами, руны на пергаменте для него, видимо, перестали извиваться.

— Вексель о находке имеет абсолютную силу только в том случае, если у нашедшего нет активных непогашенных обязательств перед кредиторами, — Вейл достал из кармана свой серебряный жетон и небольшой ритуальный нож с темным лезвием. — Аргенто должен нашему агентству четыре тысячи девятьсот девяносто восемь золотых монет. А значит, мы имеем приоритетное право залога на любые его новые активы.

Я уважительно присвистнула.

— То есть, если я теперь его имущество, то вы можете забрать меня за долги?

— Именно, — глаза Вейла блеснули азартом игрока, поймавшего противника на блефе. — Человеческие законы тут не помогут. Но Инфернальный кодекс субординации кредиторов стоит выше патентов на находку.

Он без колебаний полоснул черным ножом по своей ладони, выпуская темную кровь. Прижал ее к серебряному жетону — и металл мгновенно вспыхнул багрово-черным пламенем.

Воздух в кабинете потяжелел и запах серой. Вейл заговорил на гортанном рычащем языке и впечатал пылающий жетон прямо в самый центр драконьего пергамента.

— Любое новое имущество, заявленное должником Аргенто, немедленно изымается в качестве обеспечительного залога в пользу кредитора! Контракт переподчинен! — выкрикнул он уже на всеобщем, перекрывая гул магии.

Пергамент на столе издал звук, похожий на змеиное шипение. Багровые чернила вскипели кровавой пеной, вспыхнули синим агентским пламенем и в одно мгновение рассыпались горсткой мелкого серого пепла.

Воздух в кабинете снова стал нормальным, запах серы улетучился.

Вейл вытер кровь с руки платком и победно посмотрел на меня.

— Вот и все. Аргенто потерял на тебя права, едва успев их заявить.

— Очаровательно, — я скрестила руки на груди, глядя на кучку пепла. — То есть полчаса назад я была собственностью Золотого Дракона, а теперь я официально — изъятое имущество вашего агентства? Какой стремительный карьерный рост.

Хангри, наблюдавшая за этим магическим представлением, хрипло рассмеялась.

— Добро пожаловать на баланс конторы, Вика. Могу поставить тебе инвентарный номер, если хочешь.

— Обойдусь, — фыркнула я. — Вейл, спасибо. Я оценила масштаб твоих талантов. Но мне эта ситуация со статусом «вещи» не нравится в корне. Как сделать так, чтобы дракон, или кто-то еще, снова не попытался меня запатентовать?

Тифлинг убрал монокль и посерьезнел.

— Есть только один способ, Вика. Мы не можем пришить тебе магическую ауру. Но если тебя внесут в официальный Реестр Гильдий как полноправного лицензированного специалиста, Теневой закон Высших потеряет над тобой силу. Гильдейская лицензия заменяет энергетический след в правовом поле.

— Отлично. Идем покупать лицензию?

— Лицензии не продаются, — Вейл смахнул пепел со стола в мусорную корзину. — Ее нужно заслужить. Тебе придется сдать официальный квалификационный экзамен в Центральной Ратуше.

Я удивленно моргнула. Экзамен? Мне? Женщине, которая тридцать лет писала методички для проверяющих комиссий, сидела в аккредитационных советах и сама принимала экзамены у сотен трясущихся студентов?

На моих губах расплылась широкая и абсолютно счастливая предвкушающая улыбка.

— Вейл, дорогой мой напарник... — я поправила воротник рубашки. — Ты даже не представляешь, какой праздник ты мне сейчас устроил. Идем в Ратушу. Покажем местной бюрократии, как выглядит настоящий апокалипсис.

Глава 18

Подготовка к экзамену на получение лицензии гильдейского взыскателя превратилась для нашего маленького агентства в настоящий филиал ада. Точнее, в предсессионную неделю на юридической кафедре, где я долгие годы была бессменным и самым безжалостным членом комиссии.

Мой крошечный чердак оброс схемами, графиками и таблицами, которые я чертила даже по ночам при свете свечи. Мортимер, пыхтя, таскал из городского архива пухлые тома уложений, Хангри взяла на себя роль строгого экзаменатора по гражданскому праву, а Вейл... Вейл оказался самым невыносимым, дотошным и гениальным преподавателем практических казусов.

— Статья сто сорок вторая, параграф третий, — монотонно диктовал он, сидя на единственном стуле и эффектно закинув ногу на ногу. — Должник забаррикадировался в храме Светлой Девы, прикрываясь правом религиозного убежища. Срок долга истек. Твои действия?

Я же заняла место на кровати, скрестив ноги по-турецки, и с упоением грызла верхушку местного аналога карандаша.

— Религиозное убежище неприкосновенно для коллекторов. Но! — я вскинула указательный палец вверх, привлекая внимание Вейла. Он лениво перевел взгляд с бумажного хаоса вокруг на меня. А я так некстати вспомнила момент недавнего утра, когда нас прервал посыльный Аргенто, замялась на пару секунд и продолжила, но уже чуть менее энергичным тоном: — По статье восемьдесят девятой о санитарных нормах храмов, если должник находится внутри больше трех суток без справки о паломничестве, он приравнивается к незаконному сквоттеру. Вызываю муниципальную стражу за нарушение общественного порядка, они выводят его за ворота храма, а там я радостно жду его с ордером.

Вейл едва заметно и одобрительно хмыкнул:

— Жестоко. Но мне нравится.

Не знаю, почему, но от этой его фразы у меня потеплело в районе солнечного сплетения. Я как сохнущий цветок, который потянулся к спасительной влаге, восприняла этот комплимент на свой счет.

— Она не человек, она бюрократический монстр, — проворчал Мортимер, выглядывая из-за приоткрытой двери. Нет-нет, но он тоже заглядывал на огонек в мою берлогу, проверить, как у нас идут дела. — Вика, ты выучила кодексы быстрее, чем я успел протереть их от пыли!

— Когда тридцать лет проверяешь чужие кривые курсовые и заполняешь тонны бесполезных бумажек, местная правовая система кажется сборником детских сказок, — отмахнулась я. — Там столько логических дыр, что в них можно спрятать целое стадо Золотых Драконов. Я готова.

На следующее утро мы всем составом отправились в Центральную Ратушу, которая соответствовала своему названию и статусу: мраморные колонны, позолота, снующие туда-сюда клерки с высокомерными лицами и атмосфера всеобщего превосходства над мнущимися на пороге “простолюдинами”.

Экзаменационная комиссия состояла из одного человека — ехидного чиновника по фамилии Кроу, который смотрел на нас из-под стекол своих очков так, будто мы задолжали лично ему еще задолго до нашей первой встречи.

Экзамен шел полтора часа. Кроу гонял меня по самым темным и пыльным закоулкам кодексов. Он спрашивал про пеню на некромантские артефакты в високосные годы, про правила конфискации летающих ковров и про прочие странные инциденты и прецеденты, которые, вероятно, когда-то тут уже происходили. Я щелкала его вопросы, как орешки, жонглировала статьями, параграфами и поправками с таким ледяным спокойствием, что к концу Кроу начал нервно промокать лоб платком.

— Что ж, — процедил он наконец, отодвигая экзаменационный лист. — Не могу не признать, ваши теоретические знания... Весьма удовлетворительны.

Я победно переглянулась с Вейлом, который молчаливой и хмурой статуей стоял у дверей кабинета, скрестив руки на груди.

— Однако, — чиновник торжествующе улыбнулся и сцепил тонкие пальцы в замок. — Вынужден отказать вам в выдаче лицензии, милочка.

Улыбка с треском сползла с моего лица. Вейл мгновенно напрягся, отлепившись от стены.

— На каком основании? — ледяным тоном спросил тифлинг. — Она ответила на все вопросы.

— На основании Главы Первой, Пункта Первого «Устава о лицензировании», — Кроу постучал сухим пальцем по столешнице. — Лицензия может быть выдана только гражданину, имеющему подтвержденное происхождение. Родовую печать, метку гильдии или клановое поручительство. А эта леди...

Он пренебрежительно скривился, кивая в мою сторону:

— Она иномирянка и пустота. У нее нет ни семьи, ни племени. Она юридически никто. А «никто» не может носить серебряный жетон.

— Вы придираетесь к формальностям! — возмутилась Хангри, выступая на мою защиту.

— Таков закон, — Кроу развел руками, наслаждаясь своей властью над нами, кучкой грязи под его башмаками. — Принесите мне подтверждение принадлежности к любому признанному клану или роду — и я выдам жетон. А до тех пор… Дверь находится во-о-он там, прошу на выход!

На улицу мы вывалились в состоянии мрачного и давящего молчания. Вейл был чернее тучи — он понимал, что пока у меня нет лицензии, дракон может в любой момент нанести новый удар. Я злилась так, что у меня дрожали руки.

Завалить меня на формальности!

Меня!

— Я разнесу эту ратушу, — процедила я, глядя на мраморный фасад. — Я найду прецедент. Я дойду до мэра...

— Подождите, — вдруг сказала Хангри. Орчиха остановилась посреди тротуара, поправила свои очки и задумчиво посмотрела на меня. — Подтверждение принадлежности к признанному клану? Любому?

— Хангри, о чем ты? — нахмурился Вейл.

— Идите в контору, — орчиха решительно развернулась в сторону почтового отделения. — Мне нужно отправить вестника отцу. Он мне кое-что должен.

Два дня мы жили как на иголках. Вейл не отходил от меня ни на шаг, провожая даже за хлебом и непременно ожидая подвоха от лакеев дракона. А на третье утро в двери агентства впорхнула огромная полярная сова. Она сбросила на стол Хангри тяжелый пергаментный тубус, запечатанный грубым куском зеленого воска с оттиском клыкастого кабана, и улетела, задорно порхая крылышками.

Орчиха разломала печать, пробежалась глазами по строчкам и раскатисто расхохоталась.

— Собирайтесь! — скомандовала она, размахивая свитком над головой. — Идем к Кроу!

Когда мы вчетвером снова ввалились в кабинет чиновника, тот лишь устало закатил глаза:

— Я же сказал, без подтверждения происхождения...

— Держите, — Хангри с размахом шлепнула перед ним развернутый пергамент. — Заверено кровью Вождя.

Кроу надел очки и начал читать. Его глаза медленно, но верно полезли на лоб. Он перевел потрясенный взгляд с пергамента на меня.

— Вы... — он сглотнул. — Вы издеваетесь?

— Нисколько, — невозмутимо ответила я, хотя сама еще не знала, что там написано.

— Здесь сказано, — чиновник ткнул дрожащим пальцем в бумагу. — Что податель сего, Вика, является официально удочеренной сестрой по крови и полноправным членом Клана Зеленых Орков Северного Берега!

Вейл за моей спиной поперхнулся воздухом и закашлялся. Мортимер восторженно пискнул. Я моргнула, переваривая свой новый титул, но быстро взяла себя в руки и гордо вздернула подбородок.

— Именно так. Я Вика из Клана Зеленых Орков Северного Берега. Есть какие-то проблемы, господин инспектор? Или вы хотите оспорить подлинность печати Вождя?

— Но вы же человек! Кожа не зеленая… И у вас даже клыков нет! — возмутился Кроу, но замолчал, когда Вейл шагнул вперед, нависнув над столом и инспектором грозной тучей, и положил тяжелые ладони на столешницу.

— Вы подвергаете сомнению древнее право степных племен на кровное усыновление, Кроу? Это прямой дипломатический скандал. Я немедленно направлю жалобу в совет по делам меньшинств о расовой дискриминации.

Чиновник сдулся. Против дипломатического скандала с орками и жалобы от коллекторов у него не было ни единого аргумента. Он злобно выхватил из ящика стола тяжелую печать и с силой впечатал ее в мою экзаменационную ведомость:

— Одобрено! Забирайте свою лицензию и убирайтесь!

Мы вернулись в агентство героями. Хангри торжественно достала из сейфа небольшую бархатную коробочку и поставила ее на стол передо мной. Я открыла крышку — на черной ткани лежал серебряный жетон. Точно такой же, как у Вейла. Увесистый, холодный, покрытый вязью гильдейских рун. Теперь у меня было имя, племя и официальная защита, которую не мог пробить ни один драконий контракт. Я больше не была «пустотой».

Я с благоговением пялилась на этот, казалось бы, незначительный артефакт — и у меня внезапно защипало в носу. Теперь у меня есть почва под ногами…

У меня есть дом!

— Спасибо, — мой голос ожидаемо дрогнул.

Я повернулась и крепко обняла Мортимера, который радостно похлопал меня по лопаткам, потому что выше не дотягивался. Потом бросилась на шею Хангри. Орчиха — которая теперь была моей названной сестрой — сжала меня так, что у меня хрустнули ребра, но я только счастливо рассмеялась.

— За Клан Зеленых Орков! — пробасила она.

— Надо будет купить мне боевой топор для соответствия статусу, — хмыкнула я, отстраняясь.

А затем я повернулась к Вейлу, который стоял чуть в стороне. Он глубоко засунул руки в карманы брюк, всем своим видом пытаясь изобразить привычную отстраненность и безразличие к происходящему в нашей небольшой компании. Но его золотые глаза выдавали его настоящие эмоции, как бы он ни пытался их подавить. Вейл смотрел на меня с такой теплотой и облегчением, что у меня перехватило дыхание.

Я подошла к нему вплотную. Посмотрела снизу вверх на это красивое хищное лицо, и, не говоря ни слова, стиснула в объятиях. Прижалась щекой к его широкой груди, вдыхая уже ставший родным запах дыма. Он на секунду он замер, словно я застигла его врасплох своим неожиданным порывом. Но я не отстранилась — наоборот, обнимала его чуть дольше и чуть крепче, чем остальных, вкладывая в этот жест всю свою благодарность за ту ситуацию с ядом, за спасение от контракта Аргенто и за то, что он просто был рядом. Выражал поддержку, маскируя ее за выполнение долга…

Все остальные молчали, старательно отводя лукавые взгляды и пряча понимающие улыбки.

И вдруг я почувствовала, как Вейл выдохнул, а напряжение в его мышцах растаяло. Он медленно, будто не веря самому себе, вытащил руки из карманов. Большие и сильные ладони легли мне на спину, сначала бережно, а потом уже увереннее прижимая меня к теплому торсу. Тифлинг чуть склонил голову и спрятал лицо в моих волосах, вдыхая их аромат.

В этот момент, стоя посреди заваленного бумагами кабинета агентства по взысканию безнадежных магических долгов, в объятиях хмурого тифлинга, я — Вика, отныне из Клана Зеленых Орков — уверенно поставила галочку напротив графы: эта новая и вторая жизнь мне определенно нравится.

Глава 19

Мое первое официальное утро в статусе лицензированного взыскателя началось с того, что я с гордостью прикрепила новенький серебряный жетон под воротником на манер броши. Он придавал мне такой солидный вид, что я даже поймала себя на мысли: а не потребовать ли у Хангри отдельный кабинет? Впрочем, стол, за которым я теперь сидела на законных основаниях, меня тоже вполне устраивал.