Пышка особого взыскания

Идиллию нарушил до боли знакомый вежливый стук.

На пороге возник лакей Золотого Дракона. На этот раз он не стал проходить внутрь, словно нутром чуя исходящую от Вейла угрозу. Он просто положил на край стола Мортимера черный бархатный конверт, коротко поклонился и растворился в утреннем тумане.

Вейл, который до этого спокойно пил кофе, со стуком опустил кружку на стол. Его глаза недобро сузились.

— Если там опять какой-нибудь контракт на твою душу, я лично пойду и спалю его особняк, — процедил тифлинг.

— Спокойно, мой кровожадный напарник, — я подцепила конверт кончиками пальцев и вскрыла печать.

Внутри оказалась ровно одна золотая монета, изящно свернутый лист дорогого пергамента и еще одна плотная бумага с гербовой печатью. Я развернула письмо, прокашляась и начала читать вслух:

— «Дорогая Вика из Клана Зеленых Орков. Снимаю шляпу перед вашей изобретательностью. Орки? У вас воистину изысканный вкус. Поздравляю с получением лицензии».

Мортимер на заднем фоне довольно хихикнул. Вейл лишь скрестил руки на груди, ожидая подвоха. Подвох не заставил себя ждать:

— «Вынужден признать поражение в нашей маленькой юридической дуэли, —мой голос дрогнул от возмущения, когда я вчиталась в следующие строки. — По Инфернальному кодексу изъятое залоговое имущество подлежит строгой оценке. Я бы, не раздумывая, оценил вас во все золото этого мира, дорогая Вика. Но, увы, ваш суровый напарник заполнял акт изъятия. И, согласно стандартной тарифной сетке, господин Вейл оценил вас всего в 1200 золотых монет».

Я оторвала взгляд от письма и с недобро посмотрела на тифлинга.

— Тысяча двести? Серьезно, Вейл? Я стою как старый ткацкий станок Кавендиша?

Вейл слегка поперхнулся воздухом. Его ежевичная кожа на скулах едва заметно потемнела.

— Это стандартная оценочная матрица Гильдии! — попытался оправдаться он, избегая моего взгляда. — Взрослая человеческая особь без доказанного магического дара, без боевых навыков... Я по закону не мог написать больше! Казначейство бы не пропустило акт!

— Мог бы накинуть пару сотен за богатый жизненный опыт, — фыркнула я, возвращаясь к письму. — «Таким образом, я списываю 1200 золотых из суммы моего долга. Плюс одна монета, которую доставили вам сегодня. Итого за мной остается ровно 3797 золотых монет. Мой бухгалтер в восторге от нашей сделки».

— Вот ублюдок, — искренне восхитилась Хангри, подсчитывая цифры в уме. — Он издевается над нами!

— Это еще не все, — я вытащила вторую бумагу из конверта. — «P.S. Поскольку вы теперь полноправный взыскатель, я решил сделать вам небольшой выпускной подарок. Я выкупил один очень занятный долг и безвозмездно передаю права на его взыскание вашему агентству. Господин Маэль, иллюзионист и владелец "Зеркального Лабиринта". Долг — 500 золотых. Проверим, насколько хорошо серебряный жетон смотрится в ваших руках, Вика».

Вейл подошел ко мне и выхватил бумагу.

— Маэль? Дракон решил сыграть по-крупному. Это не просто должник. Это мошенник, который годами водит за нос половину столичных кредиторов.

— Иллюзионист?..

— На самом деле все намного хуже. Пространственный маг. Его заведение — это сеть зачарованных зеркал. Там магия жетона не работает напрямую, потому что ты никогда не знаешь, стоишь ли ты перед настоящим должником или перед его отражением.

Я задумчиво повертела в пальцах золотую монету Аргенто. Дракон бросил мне вызов. Он хотел посмотреть, сломаюсь ли я на настоящей и сложной магической цели, где бумажки и статьи кодексов могут оказаться бессильны.

— Значит, мы идем в лабиринт, — я решительно засунула письмо в ящик стола. — Вейл, бери наручники, ордера и что там еще полагается. Пойдем доказывать наглому ящеру, что я стою гораздо больше тысячи двухсот золотых.

«Зеркальный Лабиринт» находился в развлекательном квартале и снаружи выглядел как огромный шатер, сотканный из переливающегося серебристого шелка.

Когда мы вошли внутрь, у меня мгновенно закружилась голова. Пространство дробилось на сотни коридоров. Потолок, пол, стены — все состояло из огромных и идеально отполированных зеркал. В каждом из них отражались мы с Вейлом. Сотни рыжеволосых девушек и высоких рогатых тифлингов уходили в бесконечность.

— Держись рядом, — тихо сказал Вейл и на всякий случай положил руку на рукоять кинжала. — Не верь даже своим глазам. Маэль может быть где угодно.

— Добро пожаловать, господа коллекторы! — звонкий насмешливый голос раздался отовсюду сразу. Эффект он произвел что надо — в голове как будто ударили в огромный колокол, посылая вибрацию по каждой клетке мозга и всем уголкам черепа разом.

В зеркалах впереди нас появились отражения высокого худощавого мужчины в расшитом золотом фраке. Он крутил в руках трость и театрально кланялся. В одном зеркале он стоял спиной, в другом — лицом, в третьем — висел вверх ногами.

— Господин Маэль, — я достала ордер, стараясь смотреть прямо перед собой, чтобы не укачало от обилия иллюзий. — Как вы уже знаете, мы из агентства по взысканию безнадежных долгов… У вас есть долг в пятьсот золотых, переуступленный нам господином Аргенто.

— Ах, Аргенто! Любит он эти игры, — рассмеялся мужчина, а десятки его копий синхронно схватились за животы в приступе неудержимого хохота. — Я готов заплатить, конечно! Вот, берите!

Прямо из ближайшего зеркала на пол со звоном посыпалась гора золотых монет. Они задорно покатились по стеклянному полу, ударяясь о наши ботинки.

Вейл даже не шелохнулся.

— Иллюзия золота. Как банально, Маэль.

— Обижаете! — надул губы иллюзионист. — Потрогайте! Оно тяжелое!

Я наклонилась и подняла одну монету. Она действительно была тяжелой и холодной, но мой внутренний аудитор тут же включился в работу.

— Монета может быть осязаемой, — громко сказала я, обращаясь к зеркалам. — Но она не зарегистрирована в кадастре. Иллюзорное золото растворится за пределами вашего магического контура. Нам нужны настоящие налогооблагаемые деньги. И ваша личная подпись на акте приема-передачи.

— Какая скучная женщина, — вздохнули десятки отражений. Внезапно одно из них шагнуло прямо из стекла в коридор.

Маэль стоял в пяти метрах от нас, протягивая руку за документами.

— Давайте сюда ваш акт. Я подпишу.

Вейл напрягся, готовый в любой момент сорваться с места. Я достала бланк и перо, но не спешила отдавать их, внимательно глядя на мужчину. Мозг лихорадочно просчитывал варианты. Если мы дадим ему подписать документ, а он окажется качественной объемной иллюзией, подпись растворится, и мы останемся ни с чем. Магия жетона на него не сработает.

— Вейл, — тихо спросила я, не сводя глаз с Маэля. — Согласно закону о пространственной недвижимости, как измеряется коммерческая площадь таких заведений?

Тифлинг тоже не выпускал иллюзиониста из виду, но явно напрягся, не понимая, к чему я веду.

— По физическому фундаменту здания. Иллюзорные расширения пространства не облагаются налогом, так как не имеют несущих опор.

— Бинго, — я улыбнулась. — Иллюзии не имеют веса, который давит на фундамент.

Я шагнула вперед, держа в вытянутой руке бланк. Маэль самодовольно потянулся за ним.

— Знаете, господин, в моем мире была одна отличная физическая константа. Называется «сила трения и пыль».

Мужчина нахмурился, а я резко опустила взгляд на идеально чистый зеркальный пол под его ногами. Вокруг него не было ни пылинки, ни намека, что кто-то действительно там есть. Массивная обувь не оставляла микроскопических следов от уличной грязи.

— Это фантом. Он не имеет физической массы. Вейл, ищи того, кто пачкает пол!

Иллюзионист злобно зашипел. Копия перед нами растаяла в дымке, а лабиринт пришел в движение. Зеркала начали вращаться вокруг нас с бешеной скоростью, создавая настоящий калейдоскоп из бликов и теней.

— Вы никогда не найдете оригинал! — хохотал голос.

Но я уже знала, что делать.

— Вейл! — я схватила тифлинга за рукав. — Человеческое зрение обмануть легко. Но архитектурный план здания обмануть нельзя! Мы же видели этот шатер снаружи. У него круглое основание и ровно одна центральная несущая колонна. Все эти коридоры — морок. Оригинал должен стоять в центре, чтобы контролировать контур!

Вейл не стал задавать вопросов. В этом была вся прелесть нашей новорожденной команды: мы доверяли компетенции друг друга.

Тифлинг закрыл глаза и прислушался к пространству, как хищник. Его демоническая кровь чувствовала физическую плотность мира.

— Центр здания, говоришь…

Вейл резко распахнул глаза и выхватил из-за пояса свой кинжал. Проигнорировав десяток убегающих в разные стороны отражений Маэля, он бросился к ближайшему зеркалу и с размаху всадил в него клинок. Стекло лопнуло серебряными брызгами, но лабиринт и не подумал исчезать.

Я с замиранием сердца наблюдала за погромом. Тифлинг глухо зарычал и, не останавливаясь ни на секунду, обрушил удар на следующее зеркало. А затем еще на одно. Осколки дождем летели на пол, жалобно хрустели под его тяжелыми сапогами, множа искаженные яростью черты, но иллюзия держалась до последнего.

Наконец, круто развернувшись, он сделал резкий выпад и со всей своей нечеловеческой силы ударил в абсолютно пустое, казалось бы, зеркало справа от нас. Я рефлекторно прикрылась руками.

Раздался оглушительный звон, не похожий на предыдущие. Зеркало разлетелось, а вместе с ним со стоном и хрустальным перезвоном осыпался весь лабиринт. Наваждение спало.

Мы оказались в небольшом пыльном круглом зале. Прямо перед нами, прижатый спиной к массивной деревянной колонне, сидел на полу настоящий господин Маэль. Тяжелый сапог Вейла твердо стоял на его груди, а лезвие упиралось иллюзионисту прямо в горло.

Обувь фокусника была покрыта обычной серой уличной пылью.

Я неспешно подошла к ним, стряхнула с бланка пару стеклянных крошек и протянула загнанному в угол должнику:

— Ваш автограф, господин Маэль. И настоящие пятьсот золотых. Желательно из сейфа, а не из воздуха.

Мужчина затравленно сглотнул, глядя на лезвие у своего горла, и покорно чиркнул пером по бумаге.

Я забрала подписанный акт. Вейл убрал нож, но тяжелый сапог с груди иллюзиониста снимать не стал. Тифлинг перевел взгляд на воротник моей рубашки, где поблескивал новенький серебряный жетон, и чуть заметно кивнул.

— Твой выход, аудитор, — его голос прозвучал низко и одобрительно. — Закрывай контракт. Сама.

Я сглотнула, внезапно почувствовав легкий мандраж. Одно дело — виртуозно жонглировать статьями кодексов и угрожать проверками, и совсем другое — впервые применить настоящую и осязаемую гильдейскую магию. Я отцепила жетон. В пальцах он казался прохладным, тяжелым и каким-то очень правильным.

Приложив серебряный кругляш к свежей подписи Маэля, я, как мысленно наставлял меня Вейл, потянулась к контуру долга, зафиксированному на бумаге.

Металл под моими пальцами мелко дрогнул и ослепительно вспыхнул синим агентским пламенем. По руке до самого плеча прокатилась прохладная волна чужой силы — строгой, упорядоченной, не терпящей никаких возражений. Это была магия абсолютного закона.

В тот же миг деревянная панель за спиной иллюзиониста, замаскированная под остатки зеркала, с щелчком откинулась. Оттуда, повинуясь притяжению жетона, вылетел тугой холщовый мешочек. Описав в воздухе изящную дугу, он с приятным и тяжелым звоном шлепнулся прямо в мою подставленную сумку. Пятьсот настоящих полновесных и прошедших магическую проверку золотых монет!

— Контракт закрыт, — с плохо скрываемой гордостью произнесла я. По телу еще гуляли отголоски магии взыскания, а я не смогла сдержать абсолютно счастливой улыбки, когда глянула на Вейла, крепко сжимая в руке потеплевший серебряный жетон. — А знаешь... Мне определенно начинает нравиться эта часть работы.

Вейл наконец убрал ногу с груди тихо стонущего иллюзиониста и спрятал кинжал за пояс. В его глазах искрилась разделенная со мной радость победы. Иллюзионист даже не пытался возмущаться или сыпать проклятиями нам вслед, смирившись со своей долей.

— Я же говорил. Бумага и чернила — это отлично, Вика, но магия взыскания добавляет процессу эстетики. Идем, полноценный сотрудник.

На улицу мы вышли победителями, хоть и устроили в шатре настоящий беспорядок. На лице моего напарника играла легкая азартная улыбка: он явно был горд собой и тем, как эффектно разобрался с иллюзионистом.

— Искать несущую колонну в магическом лабиринте, — произнес Вейл спустя несколько минут, глядя на безоблачное небо. — Это самое антимагическое и самое гениальное решение из всех возможных.

— Я же говорю: физика и бюрократия побеждают любые чары, — я любовно погладила свой пристегнутый обратно жетон. — Как думаешь, дракон засчитает этот тест?

Вейл остановился и посмотрел на меня без пугающей инфернальной искринки, но с обволакивающей мужской заинтересованностью, которую было сложно спутать с чем-то другим. У меня опять, как у школьницы, затрепетало в груди.

— Засчитает. Но я собираюсь написать ему ответное письмо.

— И что ты там напишешь? — я прижала сумку с взысканным долгом к бедру и отвернулась, делая вид, что занята разглядыванием прохожих.

— Что я ошибся в оценке залогового имущества, — уверенно заявил Вейл, вынуждая меня покрыться предательским румянцем. Ну что же это такое-то… Соберись, Вика! — И что теперь, как твой полноправный напарник, я оцениваю тебя как… Абсолютно бесценную занозу.

Я рассмеялась, подступила ближе и легонько толкнула Вейла плечом. Вовсе не потому, что нам навстречу шел огромный широкоплечий мужчина, занимающий массивную долю тротуара, отбивая копытами по вымощенным камням.

— Пошли в контору, оценщик. Нам еще нужно внести эти пятьсот золотых в гроссбух. И желательно проконтролировать, чтобы Мортимер снова не напутал и не вписал их в графу расходов на канцелярию.

Глава 20

Хангри сдержала свое обещание отпраздновать закрытие квоты с размахом. Вечером того же дня на дверях нашего агентства появилась кривоватая табличка «Закрыто по техническим причинам», и мы всем составом отправились в таверну «Сытый тролль».

Заведение находилось на границе торгового квартала и было под завязку набито рабочим людом, наемниками и мелкими клерками. В углу кто-то фальшиво, но с душой играл на лютне.

Я впервые была в таком месте и с удивлением смотрела на все вокруг. Да уж, это не было похоже на мою любимую кафешку дома, но определенно добавляло моей новой жизни красок.

Мы заняли большой стол у самого окна. Хангри заказала столько еды, что тарелки приходилось ставить едва ли не друг на друга. А в центр с гордостью водрузила пузатый бочонок лучшего темного эля.

— За нашего нового, официально зарегистрированного и сертифицированного аудитора! — орчиха подняла огромную деревянную кружку над нашими головами. — Вика из Клана Зеленых Орков, пусть твой серебряный жетон всегда бьет без промаха!

— За Вику! — радостно подхватил Мортимер, чокаясь с ней.

Я со смешком вскинула свою — и мы все звонко стукнулись посудиной, едва не проливая напиток на еду. Эль оказался густым, горьковато-сладким и моментально ударил в голову.

— И за то, чтобы в нашем гроссбухе больше никогда не было долгов со сроком давности в три года! — добавила я свой тост на следующем заходе.

Вейл сидел рядом со мной и вел себя максимально прилично: не кричал тостов и не наводил суеты, в отличие от Хангри, но его кружка то и дела задевала мою. Или он клал ладонь поверх стола так, что мы касались мизинцами. В какой-то момент он снял свой плащ и остался в одной черной рубашке, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты. От этого он казался менее официальным и куда более привлекательным моим захмелевшим глазам. Я старательно делала вид, что игнорирую сей факт.

Вечер набирал обороты. Мортимер, раскрасневшись щеками, навеселе начал показывать фокусы с монетами, заставляя их исчезать и появляться в пустых кружках соседнего столика, чем вызвал там бурный восторг и приглашение выпить. Хангри сцепилась в жарком споре о налоговых ставках с каким-то знакомым десятником городской стражи у барной стойки.

Каким-то неведомым образом мы с Вейлом остались за столом вдвоем.

В таверне было жарко. От обильной еды, хмельного эля и духоты у меня разрумянились щеки, а ворот рубашки казался слишком тесным. Я оттянула ткань от шеи, чувствуя, как по спине катятся капельки пота. Повернула голову и поймала на себе взгляд Вейла, который сидел вполоборота, закинув руку на спинку моей скамьи.

И смотрел он вовсе не на мой жетон — предмет всеобщего празднества и моей личной гордости. Его глаза нагло следили за тем, как тяжело вздымается моя грудь, стянутая светлой тканью, и как прядь рыжих волос прилипает к влажной шее.

— Пойду подышу воздухом, — я резко поднялась, потому что в моей голове четко оформилась мысль. Если просижу под этим прицелом еще минуту, то просто забуду, как работают легкие. — Здесь слишком шумно.

— Хорошо, только далеко не уходи, — хрипловато отозвался Вейл мне вслед.

Я протиснулась сквозь толпу и вышла на задний двор таверны. Здесь было тихо и спокойно, толстые стены глушили голоса внутри. Ночная прохлада приятно остудила горящие щеки. Я подошла к деревянным перилам невысокого крыльца, глубоко вдыхая свежий воздух, и закрыла глаза.

А ведь прошло-то всего ничего в этом мире и забытом для меня теле. Я получила работу, перехитрила дракона и некроманта... Жизнь била ключом, но справлялась я довольно неплохо.

Я вздрогнула от неожиданности, когда сзади бахнула тяжелая дверь, но быстро успокоилась — следом раздались знакомые шаги. Вейл подошел и встал рядом, опираясь локтями о перила, судя по раздавшемуся скрипу и движению потока воздуха рядом с моей ладонью.

— Не замерзла? — тихий голос с легкой хрипотцой мазнул недалеко от уха.

Я покачала головой, не открывая глаз, и сильнее стиснула дерево.

— Наоборот. Слишком жарко.

— Ты рисковала в зеркальном лабиринте, — Вейл решил, что вечер получился недостаточно томным, раз пришел сюда читать мне нотации? — Если бы Маэль оказался проворнее, его иллюзия могла бы стоить тебе работы…

Я вздохнула, нехотя разомкнула веки и оказалась нос к носу с занудой-тифлингом. Хотя бы сегодня можно было забыть про все нюансы? Нас разделяло всего несколько сантиметров. В подрагивающем свете фонаря, висящего над дверью, его лицо приобрело поистине потусторонние нотки. Однако меня больше интересовали виды в вырезе полурастегнутой рубашки.

О чем он там говорил? Ах, да, иллюзионист.

— Я знала, что делаю, — ответила я и сглотнула, прогоняя дурацкие пьяные мысли из головы. — И я знала, что у меня отличная страховка. Ты бы не дал ему лишить меня работы.

— Я не могу всегда быть рядом, Вика.

— Тогда я сама не дам себя в обиду.

Вейл издал нервный смешок, поднял руку и коснулся моего лица, еще хранящего остатки тепла из помещения. Его данные пальцы заправили выбившуюся рыжую прядь за ухо, один скользнул по скуле, очертил линию челюсти и, опустившись, замер на пульсирующей жилке на шее.

Я перестала дышать и вспомнила, что мне не чужды примитивные чувства и эмоции, которые вызывают другие люди, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном. Правда в моем случае это скорее не совсем человек, а рогатый тифлинг… Мир вокруг сузился до размеров этого крыльца и тепла его ладони. Хангри, Мортимер, другие люди и проблемы остались на задворках моего уплывающего разума, который сейчас был сосредоточен на определенном экземпляре с золотыми глазами.

— Ты сводишь меня с ума, аудитор, — прошептал Вейл то, от чего у меня защемило сердце. В прошлой жизни я бы схватилась за корвалол, однако в этой… Мое тело было молодым и здоровым, просто немножечко откликалось на чужую симпатию. Никаких сердечных приступов!

Я решила подождать, что будет дальше. Может, он сам испугается своей смелости и убежит? Осознает, что я иномирянка? Что мы, на минуточку, коллеги, а заводить романы на… Мой мыслительный процесс прервал один единственный шаг, который сократил расстояние между нами до нуля. Вторая рука Вейла, пахнущая едой, табаком и выпивкой, легла мне на талию. Легкий толчок — и вот я инстинктивно подаюсь вперед и упираюсь ладонями в его твердую грудь.

Дальше все произошло именно так, как и должно было — он поцеловал меня. Сначала робкое соприкосновение, а потом, когда я выдохнула и сама потянулась навстречу, Вейл послал к черту контроль над своими желаниями и инстинктами. Я оказалась стиснута в крепких объятиях и прижата к груди, от которой исходил нереальный жар и в которой быстро билось тифлинговское сердце.

Наш поцелуй стремительно набирал обороты, стал глубоким, жадным и властным. В нем ощущалась вся та подавленная ярость, весь страх за меня у алхимика и темная первобытная жажда, которую Вейл обычно прятал за бумажками и хмурыми взглядами.

Мои руки сами метнулись к его плечам, исследуя по пути забитые мышцы, обвили крепкую шею. От этого внезапного (или не очень…) поцелуя меня накрыло с головой. Земля ушла из-под ног, а единственным якорем в этой вселенной остался только он.

Кажется, я попала — эта мысль билась в висках, как выброшенная на берег рыбешка.

В прошлой жизни я была замужем тридцать пять лет. У меня был хороший, стабильный и предсказуемый брак. Мой бывший муж был надежным выбором, логичным решением, комфортной привычкой, пока не предал меня. Я думала, что знаю о любви все, думала, что ровное и спокойное тепло — это максимум, на который способна человеческая душа.

Какая же это чушь!

То, что я чувствовала сейчас, не имело ничего общего со спокойствием. Это был настоящий пожар. Или электрический разряд, от которого дрожали колени, а сердце билось так отчаянно, словно пыталось проломить ребра и выпрыгнуть в чужие теплые руки. Мои мягкие формы идеально вписывались в его сильные и немного жесткие объятия. За обе свои жизни я впервые ощущала себя настолько желанной, настолько живой…

Ничего подобного у меня не было ни с кем и никогда. А это всего лишь поцелуй! С привкусом местного эля и специфических специй.

Вейл нехотя оторвался от моих губ и тяжело задышал, прижавшись лбом к моему лбу. Руки все еще собственнически сжимали мою талию и явно не собирались отпускать меня так легко и быстро.

— Твои законы и кодексы здесь не помогут, Вика, — хрипло прошептал он, глядя мне прямо в душу своими невозможными глазами.

Я судорожно сглотнула, пытаясь вернуть себе контроль над собственными легкими, и счастливо улыбнулась.

Мы вернулись в агентство далеко за полночь, когда улицы столицы уже опустели, а Мортимера пришлось буквально нести под руки — эль из «Сытого тролля» оказался низкорослому халфлингу не по зубам.

Попрощавшись с Хангри внизу, я поднялась на свой сквозняковый чердак. За эту сумасшедшую неделю крошечная комнатка под самой крышей стала казаться мне самым безопасным и уютным местом во всем мире.

Я стянула пропахшую таверной одежду, переоделась в простую ночную рубашку и забралась под одеяло.

В комнате было темно и тихо, только за пределами приоткрытого окна где-то вдалеке перекликалась ночная стража. Но уснуть я не могла. Сон не шел, вытесненный бурлящим в крови адреналином.

Я лежала на спине, глядя в скошенный деревянный потолок, и неосознанно прижимала кончики пальцев к губам. Казалось, что при должном усердии я снова могу почувствовать тот страстный напор, с которым Вейл атаковал мои губы. Нежная кожа помнила шероховатость чужих губ и сбившееся обжигающее дыхание.

Мое сердце, то самое, которое я считала давно остывшим, навсегда закрытым под непробиваемой броней цинизма, колотилось в груди, как птичка в клетке.

Я закрыла глаза — и под веками тут же вспыхнули еще свежие воспоминания. Тени, лежащие на суровом лице с полутонами едва сдерживаемого желания, длинные пальцы, очерчивающие контур моего лица…

Вейл мне нравился.

Не как надежный напарник, способный отбить меня у некроманта или иллюзиониста. Не как гильдейский щит от Теневых законов. Он нравился мне просто как… Вейл. Со всей своей угрюмостью, вспыльчивостью, мрачными тайнами и этой невероятной нежностью, которую он прятал за грубыми словами и вечно нахмуренными бровями.

После того, как в прошлой жизни я стала слабой и больной, а меня предал человек, с которым я прожила тридцать пять лет, я зареклась кому-либо доверять. Зареклась впускать кого-то в свое сердце и снова становиться уязвимой. Любовь и привязанность казались мне опасным недугом, от которого я успешно вылечилась.

Но сейчас, лежа в чужом мире и в пышущем здоровьем молодом теле, я понимала, что проиграла эту битву. Этот рогатый и вечно недовольный коллектор каким-то образом сумел меня зацепить.

Меня!

И вместе с первобытным, почти паническим страхом снова обжечься, внутри меня распускалось абсолютно невероятное, щемящее до слез счастье.